Чаепитие

      Утро Гермионы началось с тёплого душа и небольшого перекуса прямо в кровати. Ей не хотелось идти есть в столовую, так как она имела большие планы на сегодняшний день. Не хотелось терять ни минуты. После повседневных утренних ритуалов она поспешила пойти в спальню мальчиков. На уме было много интересного.       Вскоре она открыла дверь и быстро вошла в комнату. В помещении находились только Гарри Поттер и Рон Уизли. Парни лежали на кроватях и дискутировали о житейских проблемах. — Ну, и я открыл её спустя неделю, а там всё белое! Гарри, я так охренел в тот момент. Думал, что умру... Что? Гермиона?! — удивлённо прервался Рон Уизли, когда заметил вошедшую девушку. — Чёрт, почему ты всё время заходишь в нашу комнату без стука?! А если бы мы были тут голыми с Гарри?! — Говори за себя, извращенец. Я, вообще-то, против содомии, — невозмутимо ответил ему Гарри. — Что?! Мерлиновы панталоны, да я не это имел ввиду!       Грейнджер громко прыснула. Она начала весело смеяться, отчего и Гарри тоже стал хохотать. Даже Рон со временем залился искренним смехом из-за глупого диалога. — Кхм, я пришла к Гарри по серьёзному делу. Можешь оставить нас наедине, пожалуйста? — Гермиона ласково попросила Рона, когда веселье утихло. — Ой, очень-то мне надо вашу болтовню слушать. Давненько я не кормил Лаванду...       Рон довольно быстро покинул помещение, оставив своих друзей в одиночестве.       Гермиона вздохнула. Она очень сильно волновалась, поскольку хотела пригласить Гарри на свидание. Наконец-то настал час признания ему в симпатии.       Да, он ей безумно нравился. Довольно долгое время. Настолько сильно нравился, что иногда он являлся ей в... не слишком приличных снах... Кроме того, часто во время уроков она ловила себя на том, что несколько минут безостановочно смотрит прямо на Гарри вместо обучения важным магическим дисциплинам. Наблюдает за его сильными, немного венистыми руками, лицом, уже имеющим мужественные черты, и пронзительным взглядом зелёных глаз, от которых в её животе и ниже появляется ощущение, сравнимое с небольшим всплеском адреналина. А также тепло, уют и... ей трудно признаться, но почти всегда её трусики намокают, если она слишком увлечённо думает о Гарри... Гермионе было стыдно, что это происходит даже в отсутствие овуляции. Хотя стыд не мешал ей ублажать себя в комнате в периоды уединения со своим телом. Ей нравилось делать это и в душе, и в свободных комнатах, и даже поздней ночью в общежитии, читая эротический роман, когда рядом спят соседки... Всё это происходило из-за фантазий про Гарри – она не могла, и ей не хотелось их контролировать.       В один момент такой иллюзии стало мало. Девушка больше не могла сопротивляться своим естественным желаниям. Сегодня она позовёт Гарри на свидание, и ничто её не остановит.       «Главное, чтобы этот дурачек понял мои намёки и трахнул меня на первом свидании. Или хотя бы потрогал там...» — напряжённо и мечтательно думала Гермиона, когда представляла встречу с Гарри. — Предлагаю выпить со мной чаю сегодня вечером в Выручай-Комнате, Гарри, — сказала Гермиона, многозначительно дотрагиваясь до руки парня. — Чаю? А к чему такая секретность тогда? — немонимающе вскинул брови он.       Гермиона вздохнула. «Мужики бывают такими дуболомами... совершенно тугими на мыслительный процесс...», — воображалось ей. — Поразмысли. Ничего объяснять не буду, — раздражённо отрезала она, ухмыльнулась и грациозно вышла из комнаты, попутно молясь всем древним богам, чтобы Гарри наконец-то понял намёк.       В свою очередь, тот некоторое время сидел, смотря в стену, чесал репу, анализируя произошедшее, и неожиданно для себя открыл важную, но страшную истину: похоже, его скрытно позвали на свидание!

***

      Вечером ситуация приобрела интересный окрас. Друзья встретились, как и договаривались, в волшебной комнате. Вместе со своей лучшей одеждой Гарри взял на свидание ещё и чай, который должен был вернуть Гермионе. Из-за сильного волнения и предвкушения будущего, он напрочь забыл вынуть оттуда маргаритку, которую необдуманно сорвал вчера из сада. Это и стало переломным моментом вечера.       Гермиона же подготовилась на славу. Сейчас, например, верх её прекрасного, стройного тела был облачён в потрёпанного вида тёмный гольф, что был не по размеру велик. Кофта не оставляла ни малейшего шанса увидеть скрытую под собой красоту, не давала даже намёка на неё, как это делают всякие платья и обтягивающие вещи. Будто бы охваченная стеснением, она стыдливо прятала все достоинства девушки: тонкую белую шею, худые плечи и ключицы, небольшую грудь, овальную талию.       А вот низ наоборот гордо и нагло демонстрировал свою свободу и, в отличие от целомудренного верха, проявлял вызывающую, почти что эротическую открытость. Девичью наготу от глаз окружающих отделяли лишь очень короткая кожаная мини-юбка, трусы Victoria's truth, чёрные чулки и тяжёлые берцовые сапоги внизу.       Кроме того, Гермиона нанесла специальный магический макияж на лицо, чтобы выглядеть сексуальнее. Девочки-сожительницы прокомментировали подобный стиль простым словом «отпад». Сама же Гермиона считала, что её наряд должен пробудить в Гарри какие-то подспудные эротические мотивы.       Как бы то ни было, начало свидания выглядело слегка скованно. Оба партнёра оказались смущены тем, что происходит. В конце-концов, они дружили с детства! А тут происходит настоящая романтическая, едва осязаемая фрикция душ. В надежде прервать молчание Гарри поставил чайник, засыпал листья в заварник, абсолютно не замечая лежавшую там волшебную маргаритку, и завёл осторожный разговор. — Слушай, а я ведь не ожидал, что нравлюсь тебе, — произнёс он, скромно улыбаясь и поправляя очки. — У девушки должны быть свои секретики, не так ли? — игриво ответила вопросом Гермиона.       Они сидели вместе, на удобном мягком диване. Выручай-комната будто бы прочитала их мысли и желания перед созданием помещения, поэтому на данный момент они благополучно размещались в самом уютном и интимном месте, какое вообще можно было найти. Из-за подобной обстановки Гарри не мог оторвать глаз от спутницы: привлекало её лицо, одежда, фигура. К тому же её ноги наконец-то были открыты, что впервые нормально открыло их взору парня. Да и сама фигура девушки вызывала у него лишь нарастающий визуальный голод.       Несмотря на обоюдную имплицитную фиксацию, которая проявлялась в ненасытном визуальном вожделении тел друг друга, Поттер и Грейнджер всё ещё находились в плену своей неопытности в отношениях. У Гарри с этим всегда не срасталось, а Гермиона знакома с концепцией отношений исключительно благодаря мимолётной интрижке с горячим болгарцем Виктором Крамом. Поскольку в то время она ещё не достигла возраста согласия, спортсмен наотрез отказывался совершать какие-либо половые жесты, кроме поцелуев. По сути, девушка знает о свиданиях и последующих актах не больше Гарри. Единственный из знаменитого трио, кто выделялся бы на поприще проделанного интима, был Рон Уизли. Однако друг обычно не делился подробностями личной жизни, только поверхностно информируя, когда и с кем ему приходилось развлекаться. — Наверное, другие и не подозревают, чем мы тут занимаемся, — заметила Гермиона. — Мне кажется, об этом никто не задумывается, — возразил маг. — А ты не умничай мне тут, — скорчила рожицу и показала язык Гермиона. — Слушай, Гарри, как тебе вообще мой чай на вкус? Я добавила туда самые любимые ингредиенты. — Честно говоря, так и не попробовал его — замотался на Квиддиче. Давай вместе сейчас и выпьем!       Как раз на этом предложении чайник громко завопил, и обжигающий кипяток оказался в заварнике с маргариткой, какими-то травами и тимьяном. Гарри подождал несколько секунд и налил половину кружки свежего напитка себе и своей очаровательной спутнице. Та подняла сосуд и задалась вопросом: — Любишь недоваренный? — Нет, Герми, это такой способ распития: сперва нужно совсем чуть-чуть заварить, понять вкус, а потом ждать всё дольше с каждым разом.       В ответ Гермиона немного задумалась, вдохнула запах жидкости, слегка сёрбнула, и по её вкусовым рецепторам разлилась непревзойдённая, сногсшибательная сладость и свежесть горячего чая. Он показался ей таким знакомым и одновременно странным, что побудил её выпить всю кружку целиком. Ухажёр последовал её примеру. — Ого! — восклицала Гермиона. — Что-то я не припомню такой насыщенный привкус у своего чая! — А то! Видишь, как правильная дегустация влияет, — ответил довольный удивлением подруги Гарри.       Молодые люди не знали, что дело было вовсе не в методе заваривания или пробы. На самом деле их бессознательным завладел коварный цветок. После принятия лишь одной капли сока из маргаритки друзья попали в сети незаметного наркотического эффекта. В голову пробралась едва заметная вспышка возбуждения: как телесного, так и эмоционального. Чай заставлял человека потребить ещё пару чашечек отвара, наполнял организм решительностью, лёгкой эйфорией. Но у этого была и обратная сторона медали — индивид переставал полностью контролировать себя. Его желания посещала противоречивая двойственность, которая делила самость на животное Я, жаждущее повышения градуса удовольствия, и на обычное, повседневное Я, что проигрывало схватку с первым из-за потустороннего влияния наркотика.       Всё происходило через чур быстро. Только что они испивали напиток, а через несколько минут их головы уже наполнились отчасти опьянённой, отчасти безумной вуалью. Они смотрели друг на друга с нескрываемым интересом. С каждой секундой уменьшалось стеснение. Гарри пожирал глазами девушку, представляя её обнажённой. Гермиона закусывала губы, стараясь сопротивляться своим порывам к действию и озабоченным фантазиям. Она хотела, чтобы её спутник лидировал и начинал всё сам, а не она, однако всё никак не могла успокоиться от навязчивых мыслей.       Как вдруг накалившее воздух молчание нарушил Поттер: — Гермиона, тебе кто-нибудь говорил, что ты невероятная? — Нет, Гарри...       Он взял девушку за ляжку и аккуратно сжал. Та, из-за накатившего горячего покалывания внутри живота, тут же начала жадно ловить воздух носом, стараясь делать это незаметно. Её неосознанный жест придал Гарри ещё больше смелости. Он провёл ладонью дальше, медленно поднимаясь всё выше, к трусикам. Гермиона была довольна, но в то же время шокирована смелостью друга. Он откинул подол девичьей юбки, а затем нежно провел рукой по трусикам Victoria's truth, дотрагиваясь пальцем прямо по маленькой ложбинке на ткани. Гермиона и так уже изрядно возбудилась от факта прикосновения к ногам, а когда ощутила палец на своём клиторе, тут же начала истекать смазкой прямо в бельё. Её ноги инстинктивно раздвигались в жажде проникновения пальцев внутрь тела. — Гарри... — лишь это могла сказать девушка.       Парень полностью отдался делу. Не отрывая руки от мягких влажных трусиков, он прильнул губами к открытому рту подруги. Та ответила взаимностью, и их тела слились в акте небольшого петтинга, скованные нежностью и огнём похоти. Гермионе не хотелось быть пассивной. Своими руками она нащупала ствол, торчащий из спортивных штанов Поттера. Гермиона так мечтала прикоснуться к члену своего друга, очень часто мастурбируя именно на эту пошлую фантазию. Она начала поглаживать вершину члена однообразными движениями, как делала это в своём воображении.       Лишь спустя пол минуты они прекратили поцелуй и взаимные ласки. Гарри снял верх одежды Гермионы, а низ чуть ли не срывал в нетерпении дрожащими руками. Девушка была не против. Его взгляду предстало стройное тело, которое ему и во снах не видалось, с приятной взгляду грудью и кажущейся парню идеальной вульвой внизу.       Гарри хотел, желал, вожделел тело в его распоряжении, но понимал, что не должен слишком спешить. Его собственная плоть безумно горела и дрожала от возбуждения. А возможно, от чего-то ещё...       Он снова страстно поцеловал подругу. Нежно и немного не смело сжал ладонью грудь податливой Гермионы. Она алкала ещё, больше, сильнее, глубже. А парень медленно переходил поцелуями от губ к шее. От шеи методично покрывал губами ключицы, грудь, ореолы, соски. Девушка утопала в его любви, хотя и не насыщалась этим, чувствуя постепенно увеличивающийся голод.       И вдруг, Гарри приступил к тому, чего Гермиона никак не ожидала. Его язык и поцелуи покрывали гладкий лобок. Он не планировал останавливаться. Гермиона, неосознанно, бесконтрольно раздвинула ноги шире. Парень прошёлся поглаживаниями и поцелуями по приятным, мягким ляжкам. Затем он оказался возле гладковыбритой киски, после чего, едва касаясь, провёл кончиком языка по половым губам и клитору, водя им вверх и вниз, круговыми движениями доставляя огромное удовлетворение девственному девичьему телу. — Ещё... — прошептала Гермиона.       Тот послушал девушку, став облизывать вульву ещё быстрее, настойчивее, увереннее, дразня плоть красавицы напротив. Сперва язык ласково касался набухших от возбуждения междуножных лепестков. А затем все более активно он прикасался к розовому клитору, сосредоточившись на нужных точках, которые ещё мощнее заводили девушку. Гермиона испытывала то, что никогда бы не смогла наедине с собой. Настоящая тайна открывалась ей в этот миг, и её тело распалялось любовным жаром. Но чем больше она разогревалась, тем сильнее рос её аппетит. Она нетерпеливо хотела продолжить сексуальный акт в несколько иной форме.       Девушка приподняла голову Гарри, остановила его медленный процесс, погладила его и игриво сказала: — Моя очередь...       Она не осталась в стороне и отплатила парню тем же, сняв его футболку, штаны и трусы. В неё упёрся мокрый от смазки толстый член. Тут же она хотела сжать его в руках, но потом осеклась в плену вежливости: — Ты же не против? — тихо, чуть ли не шепча, спросила она.       Тот лишь кивнул. Гарри не мог говорить — настолько сильная страсть поглотила его тело, дрожащее от желания. Девушка восхищенно обхватила член рукой. В её кулаке он был твёрд и горяч, но в то же время достаточно мягкая кожа позволяла монотонными движениями создавать приятное трение. Ей и самой нравилось медленно дрочить мужской фаллос. Особенно, такой, как у Гарри. Гермиона знала, что девушки не очень любят мужские члены на вид, однако она, будучи пленённой любовью и околдованной чаем, была по-настоящему довольна эстетикой тела возлюбленного. Стимуляция полового органа руками её безумно возбуждала, она ощущала какую-то завуалированную сексуальную власть.       В порыве любовной страсти и искреннего желания сделать своему мужчине хорошо Гермиона опустилась на колени, пока спутник сидел на диване. Она обхватила руками ноги партнёра, а губами прильнула к влажному члену и начала однообразными движениями посасывать лиловую головку. Действовала она так, как привыкла видеть в магловских порнофильмах, но по-своему, по-настоящему. Её губы ловко обсасывали член, опускаясь всё ниже, к началу ствола. Пенис Гарри камянел с каждой секундой процесса и становился крепче от неведомых ранее откровенных событий.       Пока Гермиона доставляла парню оральные ласки, на их мозги всё ярче воздействовал психоделический и стимулирующий афродизиак из волшебной маргаритки. От употребления подобного вещества люди обычно становились менее целомудренными, более раскрепощенными и разнузданными, словно под накатившим влиянием таблетки экстази, а впрочем намного таинственнее и страннее. Им хотелось касаться друг друга, поглотить партнёра целиком, быть едиными в слиянии тел.       Под наркотическим влиянием, Гарри немного агрессивно, но пока что сдержанно, прервал от приятного процесса удивлённую Гермиону, положил её животом на диван и раздвинул прекрасные ноги. Девушка слегка оцепенела, не понимая подобного поведения парня и его странные агрессивные порывы. — Постой, Гарри... Мне же будет больно... И мы не предохранялись... — нежно взмолила она.       Но тот лишь молча продолжил задуманное. Он совершенно не обращал внимания на замечания дамы. Одна рука надавила на спину Гермионы, чтобы прижать ту к кровати, а вторая проникла двумя пальцами во влагалище. Гарри начал резко разминать внутри киски, стараясь мастурбировать пальцами и дотрагиваясь до нужных точек. — Стой, погоди, мне кажется, я ещё не готова... — шептала Гермиона. – Заткнись, сучка! – совершенно внезапно, громко в ответ прорычал Гарри.       Не вынимая пальцев из влагалища, Гарри резко шлёпнул задницу Гермионы. Он уже не мог сдерживать свою агрессивную похоть. Красный след от удара появился спустя пару секунд на бледной коже девушки. Пятно на ягодице горело и неприятно жгло. Будто огромное красное клеймо оно выделялось на фоне чистого и непорочного тела. – Ах! Гарри, мне больно... – тихо и беспомощно застонала Грейнджер.       Это ещё больше разозлило Поттера. Он ударил ягодицу ещё раз. И ещё. Пальцами он входил и выходил в нежную киску подруги, сильно раздвигая внутри, не давая той ничего сделать, лишая той возможности сопротивляться. С каждым разом проникновение было всё глубже и мокрее.       Лишь спустя время Гарри вытянул влажные пальцы, смазал ими головку члена, и, пока Гермиона обессиленно лежала, засунул член внутрь. — Нет, Гарри, я пока что не хочу! — отчаянно взывала Гермиона.       Он закрыл ладонью рот своей партнёрше. В подобной позе, где она лежит на животе, а он входит в неё сзади, девушка буквально не могла ничего противопоставить. Твёрдый член Гарри входил всё глубже, руки сковали её рот, из-за чего Гермионе приходилось почти безмолвно подчиняться. Было больно и страшно, но где-то в глубине души её это даже немного заводило.       Спустя пару десятков секунд неспешного проникновения парень вдруг передумал. Он неожиданно перевернул девушку, чтобы она была лицом к нему, одной рукой зажал её кисти, другой страстно водил по девичьему телу, а потом агрессивно вошёл в небольшую и очень влажную дыру между её ног. Он начал быстро, неприятно и жёстко трахать чем-то провинившуюся перед ним подругу.       На глазах волшебницы выступили слёзы. Боль от неожиданного наказания не так тревожила её, как то, что любовь всей её жизни ведёт себя подобным образом во время любовного акта. Девушка хотела что-то возразить, вырваться из своего отчаянного положения, однако всё её тело находилось в распоряжении рычащего от возбуждения Гарри. Он держал её руки, навис всей своей тяжёлой тушей над ней. Гермиона могла лишь беспомощно смотреть в обезумевшие от наркотиков и сексуальной энергии глаза некогда скромного друга. Зрачки Гарри были расширены, а белки налиты кровью. — Ах! — только и могла простонать она с закрытым ртом.       Гермиона не знала, что происходит. Слёзы внезапно пропали. Её соски затвердели. По телу пробежали мурашки, а температура поднялась на несколько градусов. Промежность активно выделяла смазку. Гермиона чувствовала, как твёрдый член Гарри двигается внутри неё и касается нужных точек. Несмотря на небольшую боль, сильные монотонные толчки, которые он проделывал, и его полный контроль над её телом, приносили ей... удовольствие?.. Экстаз?.. Девушка не знает, что это. Вроде бы она должна быть против такого взятия силой, но... сейчас она чувствует гораздо больше возбуждения, чем когда Гарри был с ней нежным...       Вынужденная покорность девушки вызывала у обоих любовников дрожь в телах. Им двоим это дико нравилось. Она полностью принадлежала ему. Гарри сильнее сжал её тело. Гермиона была его безвольной пленницей, которую он нещадно трахал. Внутри неё разрасталось скрытое, доселе неосознанное сексуальное желание, фетиш — чувствовать доминацию своего мужчины над её нежным телом. Она жаждала быть слабой с ним, чувствовать как член жёстко проникает внутрь, руки сковывают движения, а тело приковано к кровати весом партнёра.       В голове Гермионы больше не было любви и романтики. В данный момент их место полностью заняла звериная, заставляющая нечто между чреслами изнывать от желания, страсть.       Жёсткая близость Гарри и Гермионы сопровождалась хлюпающими звуками взаимодействия мокрых гениталий. Член жёстко и скользко елозил внутри влагалища. Твердая разбухшая головка пронзала изрядно расширенную киску Гермионы. Но даже в таком случае она плотно прилегала и обнимала половой член, ощущая всю его стрелоподобную форму. — Ты принадлежишь мне. Ты — моя шлюха, — прорычал Гарри, властно смотря в глаза девушке.       Гермиона не могла долго задерживать взгляд на его красивых, изумрудных глазах, что выражали сейчас какой-то таинственный, радикальный блеск. Пылкий огонь телесного наслаждения внутри заставлял её постоянно завороженно прикрывать очи. — Скажи это! — снова рёк он, ударяя свободной рукой по заднице девушки, засовывая член всё глубже. — Я... принадлежу тебе... — простонала Гермиона, неожиданно для прежней себя.       Ей никогда бы не хватило смелости признаться, что ей хотелось такого секса. Но, ощутив настоящую власть Гарри в жизни, она чрезвычайно возбуждалась от интимных унижений, контроля, подчинения.       Его член постепенно приближался к оргазму. Акт кульминации должен был наступить с секунды на секунду. Его прибор всё больше набухал, толстел и горел от предвкушения. Внутри Гермионы переворачивался мир. Стыд и унижение давно ушли, а вместо них (а отчасти и с помощью этих эмоций) ею начало управлять инстинктивное, животное чувство сатисфакции от совокупления. Осознание того, что их тела сплетаются и вот-вот настанет миг величайшего удовольствия, ради которого её партнёр всё это затеял, — дарило её организму острую, незыблемую и, в каком-то смысле, природную инъекцию кайфа. Её ноги раздвигались шире, чтобы партнёр входил всё глубже и резче.       Под конец коитуса, член затвердел, запульсировал прямо внутри вульвы, полностью проникнув в лоно девушки. Из него изверглась горячая сперма. Когда Гарри кончил, Гермиона ощутила настолько мощную гамму эмоций, которая тут же подарила ей достижения сильнейшего эйфорического пика. Она кончила почти одновременно со своим мужчиной. Это был оргазм такой силы, что её внутренности пылали и пульсировали, ноги свело приятной судорогой, а в глазах потемнело. После этого наступило желанное облегчение.       Они лежали друг на друге ещё несколько минут, прерывисто дыша, наслаждаясь тлением сексуальной знойности. Гарри перестал держать девушку, вынул немного опавший, обмазанный семенем член из неё. Потом, отдышавшись и вытершись, молча стал одеваться.       Грейнджер хотела спросить, куда он намеревается пойти, желала остаться с ним, пускай немножко, но чувствовала себя слишком уставшей и изнеможённой. То ли дело было в феерическом оргазме, который она испытала несколько минут назад, то ли в непонятном наркотике, повлиявшем на её организм, но сейчас она не могла проронить ни слова или хоть немного двинуться. Поэтому, когда Гарри выходил из комнаты, Гермиона не окликнула его, а лишь продолжала молча лежать, тяжёло глотая воздух. На неё накатило ощущение колоссальной тяжести век.       Голая и обессиленная Гермиона заснула прямо здесь, на этом удобном диване посреди уютной комнаты, вдыхая фантастические ароматы из заварника.