Глава 4: Тени прошлого

      Люмин проснулась от того, что кто-то схватил её за запястье.              Она резко дернулась, но пальцы вокруг её руки лишь сжались крепче — холодные, как лёд, и твёрдые, как сталь. Перед глазами плыл туман, но силуэт над ней был знакомым до боли: высокий, с размытыми чертами лица, но с такими же, как у неё, золотистыми глазами.              — Ты забыла своё обещание...              Голос звучал не снаружи, а прямо в голове, будто кто-то прошептал это в самое ухо.              — Я не забыла! — хотела крикнуть Люмин, но губы не слушались.              Силуэт наклонился ближе, и вдруг его черты исказились — вместо лица близнеца перед ней возникла маска Фатуи, пустые глазницы которой вспыхнули синим огнём.              — Ты выбрала не ту сторону.              Люмин рванулась назад — и наконец смогла пошевелиться.              Она резко села, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Ладонь инстинктивно потянулась к мечу, но вместо холодной рукояти пальцы вцепились в мокрую от пота ткань рубахи.              Костра перед ней уже не было — лишь тлеющие угли, слабо освещающие стены туннеля. И Тарталья.              Он сидел напротив, подбрасывая в почти потухшие угли сухие ветки, но его взгляд был устремлён куда-то сквозь пламя, будто он видел что-то, чего не могла разглядеть она.              Люмин невольно замерла.              Он выглядел... иначе. Без привычной ухмылки, без насмешливого блеска в глазах. Лицо было спокойным, почти отстранённым, но в уголках губ застыла лёгкая напряжённость, а пальцы слегка подрагивали, когда он поправлял дрова.              «Он не спал. И следил за мной.» – Мысль пронеслась с внезапной ясностью.              Тарталья вдруг поднял голову — их взгляды встретились, и Люмин не успела скрыть ни дрожь в руках, ни страх, всё ещё цеплявшийся за её сознание.              На мгновение в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое.              Но уже в следующую секунду он отвёл взгляд, с преувеличенной небрежностью смахнув пепел с рукава.              — Кошмары? — спросил он, и голос его звучал так же легко, как всегда, но Люмин уловила подтекст. Это не было простой насмешкой.              Она сжала зубы.              — Не твоё дело.              Тарталья усмехнулся, но в этот раз ухмылка казалась... натянутой.              — А вот и неправда. Если моя временная союзница начнёт кричать во сне и привлекать внимание всякой туннельной нечисти — это очень даже моё дело.              Люмин хотела огрызнуться, но тут же замерла.              Она кричала?              От одной мысли по спине пробежали мурашки.              Тарталья наблюдал за её реакцией, и вдруг его выражение снова изменилось — стало почти...              Нет, ей показалось.              — Если тебе снится Бездна, — произнёс он неожиданно тихо, — то это не просто сон.              Люмин резко подняла голову.              — Откуда ты...              Но он уже встал, отряхивая колени, и его лицо снова стало привычно-насмешливым.              — Время идти. Если, конечно, ты не передумала копаться в этих туннелях?              Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться, но Люмин игнорировала жест, поднимаясь сама.              — Я не передумала.              Тарталья ухмыльнулся, но в его глазах промелькнуло что-то странное — почти... разочарование?              — Как я и думал. Ну что ж, тогда вперёд — навстречу новым кошмарам.              И прежде чем она успела ответить, он уже шагнул в темноту туннеля, оставив её с не озвученным вопросом на губах и странным ощущением, что он знает гораздо больше, чем говорит.              «Почему он следил за мной?»              И, что ещё важнее...              «Почему ему было не всё равно?»       

***

      Туннель сужался с каждым шагом, своды опускались ниже, заставляя их идти почти в полусогнутом положении. Воздух стал густым, пропитанным запахом сырости и чего-то древнего — как страницы старой книги, забытой в подвале на века.              Люмин провела ладонью по стене, и под пальцами что-то дрогнуло. Она остановилась, приглядевшись: в свете гидро-кристалла проступали выцветшие фрески, почти стёртые временем. Но узоры были... знакомыми. Спирали, переплетающиеся в бесконечность. Трещины, похожие на печати.              Её пальцы сами потянулись к одному из символов, едва различимому под слоем грязи. В момент прикосновения узоры засветились, а по коже пробежал холодок, а затем — лёгкое покалывание, словно кто-то провёл по нервным окончаниям иглой.              Бездна отвечает.              — Знакомые узоры? — Голос Тартальи прозвучал прямо за спиной, ближе, чем она ожидала. Люмин невольно вздрогнула, но не отпрянула.              — Ты знаешь, что это? — спросила она, не оборачиваясь.              Он молчал несколько секунд, затем раздался мягкий звук шагов — он обошёл её и остановился перед фреской, склонив голову набок. В голубоватом свете его профиль казался резче, почти неестественным.              — Возраст — около тысячи лет. Возможно, больше. — Он провёл пальцами по трещине, повторяя её движение, но символ не отреагировал на его прикосновение. — Интересно...              — Что интересно?              Тарталья повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то неожиданное — не насмешка, а...              — Они не горят для меня.              Люмин замерла.              «Что это значит?»              Но прежде чем она успела спросить, где-то впереди раздался глухой грохот — каменная глыба с грохотом обрушилась с потолка, перегородив туннель.              — Прекрасно, — пробормотал Тарталья, осматривая завал. — Либо идём назад, либо пролезаем здесь.              Просвет между камнями был узким, едва достаточным для одного человека.              — Я пройду первая, — сказала Люмин, когда Тарталья уже шагнул вперёд.              — После тебя. — Он жестом указал на щель, но в его ухмылке появилась странная напряжённость.              Люмин фыркнула и протиснулась вперёд. Камень скребал по плечам, осыпая одежду пылью. Она уже почти выбралась, когда её нога соскользнула — и в тот же миг тёплая рука обхватила её руку, удерживая от падения.       Он стоял слишком близко, а его дыхание касалось её щеки. В темноте его глаза казались почти чёрными, лишь с лёгким отблеском синевы. Он задержал дыхание, а она это заметила.              — Осторожно, — прошептал он, голос его прозвучал странно. Грубовато.              Люмин резко дёрнула руку, и он тут же отпустил, но между ними повисло что-то новое — неловкость, которая не была неловкостью.       — Спасибо, — пробормотала Люмин, отворачиваясь.              Тарталья не ответил. Просто продолжил идти, протискиваясь дальше, но в узком проходе его плечо на мгновение прижалось к её плечу.              Кожа под одеждой будто вспыхнула.              Они оба сделали вид, что ничего не почувствовали.              Но когда они снова двинулись вперёд, расстояние между ними стало чуть меньше, чем раньше.       

***

             Треск пламени разрывал тишину тунеля, отбрасывая пляшущие тени на древние стены. Люмин сидела, поджав ноги, и методично водила кончиком клинка по земле, вычерчивая бессмысленные узоры. В голове всё ещё стоял тот голос из сна — "Ты забыла своё обещание..."              Внезапный хруст ветки заставил её вздрогнуть. Тарталья подбросил в костёр сухую ветвь, и искры взметнулись вверх, рассыпаясь яркими точками в темноте.              — В Снежной есть поверье, — начал он неожиданно, голос его звучал непривычно задумчиво. — Если тихий костёр вдруг начинает искрить - жди незваных гостей. И чем злее искры - тем опаснее гость.              Люмин подняла взгляд. Огонь освещал его профиль, подчёркивая острые черты лица. Он выглядел... почти обычным. Без привычной маски насмешки.              — Ты веришь в эту чепуху? — спросила она, но без обычной колкости.              Тарталья усмехнулся, подбрасывая ещё одну ветку.              — Мои земляки верили. Говорили, огонь чувствует чужую злобу раньше людей. — Он наклонился ближе к пламени. — Вот смотри - сейчас искры летят вверх ровно. Значит, мы пока одни.              Люмин невольно проследила за его взглядом. Искры действительно танцевали в воздухе, медленно угасая.              — А если бы... — она запнулась, неожиданно осознав, что вот-вот задаст ему по-настоящему личный вопрос.              — Если бы они летели в разные стороны? — Тарталья закончил за неё. Его глаза в свете костра казались необычно прозрачными. — Тогда беги и не оглядывайся.              Тишина повисла между ними, наполненная только потрескиванием дров. Люмин неожиданно вспомнила, как впервые увидела Паймон - крошечное существо, барахтающееся в озере, с глазами полными ужаса и... надежды.              — Я выловила Паймон из воды, — сказала она вдруг, сама не понимая, зачем делится этим. — Она кричала, что тонет, хотя... кто знает, может, просто хотела жареной рыбы. — Губы её дрогнули в подобии улыбки.              Тарталья наблюдал за ней, его выражение было нечитаемым.              — И ты, такая бдительная, сразу поверила маленькому летающему обманщику?              — Она... выглядела искренней, — пробормотала Люмин, внезапно осознавая абсурдность ситуации - она, рассказывающая историю своей встречи с Паймон Тарталье.              Огонь снова затрещал, и несколько искр резко взметнулись вверх, рассыпаясь веером.              — Ну вот, — Люмин фыркнула, указывая клинком на костёр. — По твоей логике, это значит, что где-то рядом прячется очень злой человек. — Она намеренно провела взглядом по Тарталье. — Как думаешь, кто это может быть?              — Ох, Люмин, если бы искры реагировали на мои намерения, — Тарталья рассмеялся — по-настоящему, без привычной язвительности. Он наклонился вперёд, и пламя отразилось в его глазах, — То этот костёр взорвался бы, как фейерверк.              Они замолчали, но на этот раз тишина между ними была... другой. Не враждебной. Возможно неловкой, но в хорошем смысле. Где-то в глубине туннеля капля воды упала с потолка, звук эхом разнёсся по каменным стенам. Люмин вздрогнула.              — Не бойся, — прошептал Тарталья, и его голос вдруг стал очень тихим. — Я всё ещё здесь.              И странное дело — в этот момент она действительно почувствовала себя... чуть безопаснее.       

***

             Костер уже почти догорел, оставляя лишь тлеющие угли, когда Люмин протянула Тарталье флягу.              — Пей, если хочешь, — буркнула она, отводя взгляд.              Он потянулся за протянутой ему вещью, и в тот момент, когда их пальцы случайно соприкоснулись, Люмин почувствовала странный толчок — будто крошечный разряд прошел между ними. Она резко одернула руку, фляга едва не выскользнула, но Тарталья успел схватить её крепче.              — Осторожно, — усмехнулся он, но его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно.              Люмин не ответила. Её пальцы слегка дрожали, и она сжала их в кулак, будто пытаясь стереть это странное ощущение.              «Просто статическое электричество. Только и всего.»              Но почему тогда сердце колотилось так, словно она только что выиграла бой?              Тарталья отпил, его горло двигалось медленно, и Люмин вдруг осознала, что смотрит на него. Она тут же отвернулась, раздражённая самой собой.              — Идём дальше? — спросила она резче, чем планировала.              Тарталья кивнул, протягивая флягу обратно. На этот раз они оба были осторожны, чтобы их пальцы снова не встретились.       

***

             Они двигались вперёд. Люмин старалась не оборачиваться, но кожей чувствовала, как он идёт следом, его присутствие будто оставляло лёгкий след тепла за её спиной.              «Это просто туннель. Просто узкий туннель. Просто миссия. Ничего больше.»              Но почему тогда каждый случайный взгляд, каждое нечаянное прикосновение заставляло её сердце биться так глупо?              Где-то впереди капала вода, эхом раздаваясь в темноте.              Казалось, даже тени вокруг них стали тише.              В конце узкого прохода туннель неожиданно расширялся, образуя круглую камеру с высоким потолком. Воздух здесь был другим - тяжелым, насыщенным древней энергией, от которой по коже бегали мурашки. В центре комнаты, на каменном пьедестале, лежал предмет, заставивший сердце Люмин учащенно забиться.              — Это... — Она медленно приблизилась, не веря своим глазам.              Обломок зеркала. Тот самый, о котором говорил пропавший исследователь. Его треснувшая поверхность мерцала в свете гидро-кристалла, будто живая. Тарталья свистнул сквозь зубы.              — Ну конечно, просто лежит здесь, ждет, когда мы его найдем. — Его голос звучал насмешливо, но Люмин уловила напряжение в его позе. — Как мило.              Люмин протянула руку, игнорируя его сарказм. В момент, когда ее пальцы коснулись холодной поверхности, мир вокруг взорвался.              Зеркало ожило. Трещины засияли синим огнем, и вместо своего отражения Люмин увидела...              Ее. Но не ее.              Золотые глаза, такие же, как у нее, но наполненные бездонной грустью. Губы, шепчущие слова, которые она не могла расслышать. Близнец. Итэр.              — Ты... — Люмин попыталась коснуться отражения, но в этот момент зеркало взорвалось с оглушительным треском.              Осколки разлетелись в стороны, а тени на стенах внезапно ожили, вытягиваясь в неестественных формах. Казалось, сама тьма вокруг них зашевелилась.              — Люмин! — Тарталья рванулся вперед, хватая ее за талию и оттаскивая назад. Его руки сжались так крепко, что она почувствовала боль. — Довольно сюрпризов на сегодня, а?              Он пытался шутить, но его голос дрожал, а пальцы непроизвольно сжимали ткань ее одежды. Люмин впервые видела его по-настоящему потрясенным.              Тени сгущались, принимая человеческие очертания. Где-то в глубине туннеля раздался скрежет металла.              — Нам нужно уходить. Сейчас! — Тарталья толкнул ее к выходу, одновременно вытаскивая гидро-клинки. — Беги. И не оглядывайся.              Но Люмин замерла на месте, все еще чувствуя на кончиках пальцев холод прикосновения к зеркалу. Впервые за все это время она была уверена - Тарталья знал. Он знал о ее связи с Бездной. И все равно... все равно он стоял сейчас между ней и надвигающейся тьмой.              — Я сказал, беги!! — он крикнул, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти животное.              Люмин в последний раз взглянула на осколки зеркала, в которых все еще мерцали отблески золотых глаз, затем резко развернулась и бросилась к выходу, чувствуя, как Тарталья бежит следом, прикрывая ее отступление.              Тени зашевелились быстрее. Где-то в темноте раздался смех - высокий, неестественный, полный обещаний и угроз.              Игра только начиналась.