Глава третья: Веди себя хорошо

Отдай мне каждый децибел Пока я не вошёл в азарт (с)

Этот красивый парень — Ночной сталкер (с)

По пути в спальню Ричард схватил её и, прижав к стене, сунул внутрь два пальца. — Играла с собой так? Отвечай!  Но ответить несчастная не могла. Будто бы опасаясь рвущегося из груди крика, Рамирес зажал ей рот ладонью, продолжая немилосердно орудовать пальцами. — Веди себя хорошо, поняла? Тогда останешься живой. Девушка кивнула. В какой-то момент до неё доходит: это не кошмарный хоррор, это всё происходит в действительности, прямо сейчас. Матильда наконец сумела принять тот факт, что это вообще возможно, и постараться смириться с ним.  Нет, конечно, она не была наивной и прекрасно понимала, что в мире существуют войны, эпидемии, криминал, а в Африке голодают дети. Но всё это бесконечно далеко, на другом конце планеты, и соприкасаться с подобными событиями такие как она могли лишь в сводках теленовостей за ланчем. Тем не менее в эту самую минуту ужас происходил не на экране, а прямо в её гостиной.  От омерзительных прикосновений преступника всё тело покрывается гусиной кожей. На миг ей удалось сбросить его руку, и жертва заорала так, как не орала ещё никогда. Наверное, это было больше похоже на предсмертный рёв животного, которого ведут на бойню.  Миллер наивно думала, что незваный гость просто ограбит и убьёт её. Но то, что он начал с ней делать с садистским удовольствием, было намного хуже, чем смерть. Как у кого-то вообще может встать на чужие страдания?Он будет издеваться над ней бесконечно долго, а после окончания пыток убьёт, несмотря на обещание сохранить жизнь — такие отморозки обычно не оставляют свидетелей. А значит, терять нечего, и нужно использовать все возможности освободиться. Даже с зажатым ртом девушка начала бешено извиваться в железных руках, мычать, мотать головой, пытаться ударить ногами. Но что может сделать против вооруженного преступника хрупкая женщина, которая не дралась даже в детстве? Он бьёт её по лицу, затем ещё раз. Она отлетает в стену и врезается в стеллажи с книгами, часть которых валится на пол. Боль на миг парализовала тело, и сейчас Матильда мечтает только об одном: упасть в спасительный обморок, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. Но остается в сознании — словно сама природа решила сыграть злую шутку. Кажется, она навсегда запомнит эти звериные, налитые кровью глаза и полубезумный смех — наверное, сам дьявол сегодня пожаловал в гости из преисподней. Всё лицо девушки залито кровью, во рту ощущается тошнотворный привкус металла.  Движения насильника в ней доставляют мучительную боль. Такую, словно преступник втыкает туда нож. Нежное тело под ним замирает, мышцы каменеют. До самого последнего момента Матильда пыталась держать ноги сомкнутыми, но всё же проиграла.  Теперь внутренняя поверхность бёдер была липкой от семени, и от внезапного осознания этого факта накатил приступ дурноты. Блаженная передышка после бесконечных минут адской боли действует как глоток алкоголя на голодный желудок, и Матильда обмякает в руках преступника.  И когда он требует показать спальню — легко соглашается. Неожиданно легко. По очень простой причине: там установлен телефон. Нужно просто немного потерпеть, подождать, пока мучитель отключится. И позвонить в полицию. Таков её план. Следовало признать: Ричард любил женщин. Когда-то давно, в родном городе, он любил их нежно и романтично. Здесь же все по-другому. Здесь он перерождается в нечто иное, чем обычный парень с наивными фантазиями. Он хочет большего и получает — как сегодняшний дар Сатаны в лице этой сладкой сучки, чьё имя он даже не знает.  В спальне, куда они поднялись — светлые тона, шелковое бельё и почти невинный уют девичьей кельи. Ричард толкает девушку вперед, наконец отпуская. — Снимай всё, что на тебе осталось. Ну же! И когда она послушно стаскивает с себя то немногое, что ещё на ней есть, он вынимает из кармана джинсов складной нож и заходит ей за спину. — У тебя такая нежная кожа, — шепчет Рамирес, касаясь острием ножа её плеча и наблюдая за тем, как вслед за этим движением её плоть покрывается мурашками. Однако совсем скоро прохлада металла сменяется на тепло его губ. Забавно, что Ричарду сейчас захотелось проявить нежность. Но шутка ли — он действительно начинает ласкать девушку. Будто бы желая, чтобы та забыла всё то, что произошло всего пару минут назад.  Однако проходит лишь мгновение, и он надавливает на лезвие, разрезая кожу. На поверхности тонкой царапины проступает кровь. И как сказочный вампир мужчина припадает к ране. Почувствовав резкую боль от пореза, а затем неожиданный поцелуй, Матильда брезгливо повела плечом, словно на него села жирная навозная муха, и резко обернулась.  Она взглянула на насильника с невыразимым отвращением — как смотрят на раздавленную крысу, которая валяется у мусорных баков. И уже почти позабыла о данном себе обещании просто потерпеть, не раздражать вооружённого агрессора. Даже связанная, она упорно пытается выкрутить свою голову из стальной хватки.  Ричард снова держит её за волосы и подводит к кровати. На покрывале лежит шелковый халат с тонким длинным пояском. С усмешкой он выдёргивает пояс и заводит руки девушки за спину. — Ты всё-таки недостаточно хорошо себя ведешь, — роняет он, поймав взгляд жертвы — на прикроватном столике поблескивает пластиковым серебристым диском телефон. Без лишних раздумий мужчина перерезает провод, а после проворно связывает сучке руки, больно стянув запястья.  — Хочешь, чтобы нам помешали? Он толкает девушку лицом вперёд на кровать, хлопает по заднице. Она снова начинает дрожать, когда мучитель подтаскивает её к краю и берет за подбородок. — Поработай-ка ртом, сука. Если мне понравится — получишь награду. Я тебя не убью. Преступник сломал телефон — не страшно. В доме их несколько, поэтому план у Матильды практически остался неизменным: терпеть и ждать, когда он уснёт. Если, конечно, вообще уснёт, а не будет терзать свою жертву до утра.  Чем она заслужила эту кошмарную ночь?! Мама бы сказала, что это  божья кара за высокомерие. Миллер считала себя абсолютно чистой и воспитанной, а с такими по определению не может случиться ничего плохого. Она никогда не напивалась до беспамятства, не имела подозрительных знакомых, не шлялась по ночам, скромно одевалась и практически не контактировала с противоположным полом. Невинные беседы о погоде, обмен книгами и кассетами, обсуждение нового фильма — это всё, что могли получить от неё юноши. Когда однокурсница рассказала Матильде о том, что частенько бывает в ночных клубах, где принимает всякую дрянь и уединяется с малознакомыми мужчинами, та сразу же прекратила всякое общение. Не хватало ещё пачкаться о таких знакомых. Подобные одноразовые дешёвки, которые ложатся с кем попало, запросто могут попасть во всякие неприятности — и это закономерность, рассуждала Матильда. Но только не она, со своим безупречным поведением и кристально чистой репутацией.  Однако сейчас не гулящая однокурсница, а именно Миллер послушно раздевается, изо всех сил пытаясь подавить рыдания. У неё тонкая талия, аккуратная грудь с нежно-розовыми сосками. И то, что пониже — тоже аккуратное и нежно-розовое. Кожа покрыта лёгким карамельным загаром, на пальцах ног — ярко-красный лак. Безмолвные слёзы льются по лицу без остановки — смешиваясь с кровью из разбитого носа, они оставляют красные разводы на шее и спускаются ниже, до самых ключиц.  — Я никогда не буду этого делать, особенно с такими, как ты, — твёрдо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Можешь убить меня прямо сейчас.  С этими словами она равнодушно прижалась шеей к лезвию —  вне сомнения, острому, как бритва.Преступнику мало просто использовать её, нужно ещё и унизить, осквернить. Но для Матильды потеря чести — хуже, чем потеря жизни. Необычайную гордость в ней воспитали родители. Она усмехается прямо в лицо смерти. И если ей суждено умереть этой ночью, она сделает это. — Хочешь поиграть, да? — оскалился Ричи и со всего размаху вмазал суке ладонью по щеке.  Поведение девушки раздражает Ричарда. Он обычно всегда отпускал жертв своего надругательства — рука не поднималась на ту цыпочку, которую только что жарил. Но сейчас, в одно мгновение, ему захотелось зарезать эту дерзкую суку. Рука с лезвием вжалась в нежную шею чуть сильнее, на простыню потекла тонкой струйкой кровь. Он рванул её на себя, затем снова бросил на кровать, проворно сел ей на бедра, зажав с обеих сторон ногами. Теперь она была под ним совсем беззащитной — Рамирес был крепким парнем — высоким, жилистым, с крупными ладонями и ловкими пальцами.  — Я могу засунуть тебе между ног этот нож. Убивать? Вот еще. Ты же хочешь поиграть. Смеясь, он сжал её соски между пальцами и до боли крутанул. Затем прошелся ладонью по животу девушки. Она все еще смотрела на него с брезгливой ненавистью, когда он, облизнув пальцы, стал наглаживать её плоть, дразня и возбуждая.  — О, сучка стала мокрой. Давно мечтала, чтобы тебя как следует трахнули? — с насмешкой спросил Ричард. Он и сам понимал, что это всего лишь реакция тела женщины на ласки умелого мужчины. Но ему хотелось обидеть её, точно так же, как она пыталась обидеть его. Сделать ей больно ... Он вставил в неё уже не два, а четыре пальца, и теперь немилосердно трахал, другой рукой зажимая рот, когда Матильда  начала визжать. Когда его член окреп, он сразу же оказался в ней, а пальцы, испачканные её соками, грубо затолкал ей же в рот.  — Соси, — приказал Ричард, — Давай, старайся, шлюха.  Но эта шлюха, белая шлюшка из богатенького района, эта причесанная и скромная потаскушка, была слишком сладкой, чтобы просто так её оставить. Перед тем, как уйти, он из неё всю душу вынет, побывает во всех дырках. Оно того стоит.