Глава пятая: Тебе скучно тут одной?

Когда она застонала и тут же сама заглушила стон, Ричард всё понял — конечно, он прав, и она действительно кайфует от происходящего, хотя и не хочет, чтобы он знал. Он понимал, что другие женщины совсем не испытывали подобного с ним, когда оказывались в такой же ситуации в минуты его вероломных вторжений в их жилье. Такое — редкость. И тем более приятно, что он эту редкость встретил на своем пути.  — Я знаю, что хочешь. По тебе заметно, — подразнил он её, запуская пальцы в волосы и оттягивая голову назад.  Он стал активнее работать бёдрами, входя почти до упора, а когда девушка стала уже слышно скулить под ним, снова засунул свои пальцы в нежную плоть. Сначала он думал, что его не хватит на второй забег, но в процессе разошелся. С тех пор, как он регулярно начал употреблять, то стал совершенно сексуально невоздержанным. Его постоянно мучило желание, которое он никак не мог утолить. Возможно, и эта белая сучка такова — быть может, её тоже мучило желание, которое никак не могло найти выход. Зато теперь у неё появился шанс. Чувствуя её ритм, он сам начал подстраиваться под него, и в один миг стал более чутким и внимательным. Он терзал её плоть пальцами — наглаживал клитор, скользил внутри, и немилосердно долбил в зад. По тому, как она задыхалась, по тому, как дрожали стройные ноги, а по бедрам стекала влага, было понятно, что вот-вот, еще совсем немного, и она дойдёт до точки. — Хах, — вырвалось у него, когда, издав протяжный стон, девушка упала лицом на подушки, — Мне повезло. Редко попадаются такие сладкие шлюшки. Он тут же поднял её за волосы, впился губами в губы, а когда кончил внутрь сам — укусил за губу. Матильда же уже плохо отдавала отчёт в собственных действиях и руководствовалась исключительно инстинктами. Словно бы не она, а кто-то другой с жаром отвечает на поцелуй насильника, сплетая его язык со своим. Кто-то другой с хриплым стоном принимает в себя всё до капли — и даже поспешно двигается вслед за членом, когда он делает попытку покинуть растянутое отверстие.  Пару минут они лежали обессиленные, пока наконец Ричард не спросил: — Чё там родители? Я так понимаю, никто не придет, — мужчина засмеялся, — Отлично. Видишь — ты живая, все ок. Во славу Сатане, малыш.  Он весь вспотел, буйные кудри вились и торчали во все стороны. Жадным взглядом он пожирал свою жертву — раз никаких родителей нет, и вообще никого тут нет, то, пожалуй, останется он. Пожить в хорошем доме, спать на удобной кровати и ебать красивую девочку в жопу под её стоны — это было слишком соблазнительно. Главное, чтобы сучка не сбежала. А для этого её нужно укротить, выдрессировать. — Ротик твой тоже попробую, тебе понравится.  Рамирес глумливо хмыкнул и стал мять грудь девушки, наслаждаясь её  округлой формой.  — Сиськи что надо. Как тебя зовут, сучонок?  Он снова поднял её за волосы, притянул к себе, поймал ртом розовый сосок и начал с силой сосать. Так и держал её, чуть ли не приподняв, и лакомился тем, что, возможно, эта хорошая девочка не особенно показывала даже на пляже. Классные сиськи. От мысли, что у него появилась возможность реализовать все свои сексуальные фантазии с этой беленькой соской, он возбуждался снова. Какое-то время девушка лежала, как мёртвая, пытаясь унять бешеное сердцебиение и звон в ушах. Заведя руку назад, она ощупала зияющую дыру, залитую семенем — то, во что превратилась её аккуратная и нетронутая попка. Какой ужас. Хочется верить, что скоро всё снова станет так, как было — и тело, и жизнь в целом снова придут в норму. И лишь неожиданный вопрос заставил её удивленно приподнять голову.  — Матильда, но близкие предпочитают называть меня Тилли. — Они ведь теперь тоже в некотором смысле близкие, ближе не бывает. — А тебя? — Тилли ... Тебе идет. Она не была уверена, что хочет знать ответ на свой вопрос: чем больше информации знает о преступнике жертва, тем выше вероятность, что её не оставят в живых. И поэтому добавила: — Если хочешь, я могу сама придумать тебе имя.  Ричард улыбнулся, на этот раз почти по-доброму, и погладил девушку по щеке.  — Можешь звать меня Риччи. Так будет лучше. Действительно ли его так зовут или нет, мужчина не уточняет. Просто усмехается и нежно проводит рукой по волосам Тилли. Словно узнав имя, ярость его ослабла.  Внезапно он принялся лизать вмиг отвердевшие соски, а её пальцы опустились на его затылок, нежно массируя его и перебирая чёрные волосы.  — Родители? Да, действительно не придут, — наконец нехотя призналась Миллер. — Но это не значит, что меня не будут искать. Может явиться хозяйка дома, её агент, почтальон, мои однокурсники, клининг… И снова издевательская улыбка тронула чувственные губы мучителя. Лучше не врать. Он уже наверняка заметил, что она живёт одна: как правило, те, кто привык забираться в чужие дома без приглашения, сразу же понимают, сколько человек может оказаться внутри и дать отпор. А ещё сразу же могут определить примерные места тайников с ценностями.  В одну секунду придя в себя, она мягко отвела его голову от груди и юркнула под одеяло, стараясь при этом как можно тщательнее закрыться от посторонних глаз.  — Разве ты теперь не уйдёшь? Обещаю, я никому ничего не расскажу. Родителям тоже.  Матильда старалась не двигать головой, но порезанная шея снова начала ныть. Невольно накатили мысли о том, сколько раз он уже проделывал это с другими женщинами. Она не ревновала, конечно, нет. Напротив, в голову лезли абсолютно эгоистичные мысли о том, чем можно было заразиться от лежавшего рядом парня — не может же человек с таким беспорядочным образом жизни быть абсолютно здоровым. Девушка хмурится, а он растягивается в постели во весь свой немалый рост. Признаться честно — заезд его утомил, но крошке нужно отдать должное — она стала хорошо себя вести чуть ли не в секунду, когда поняла, что бежать уже некуда. Умная сучка. — Уйду? Нет, крошка. Зачем? Мне здесь нравится. Конечно, он никуда не пойдет. Она глупый кролик, раз рассчитывает на это.  — Мне нужны ключи от главной двери и черного хода. Где они лежат? Ну же? Он уже не лежит, а нависает над ней, с угрозой глядя в упор. Отдать ключи? Матильда рассмеялась, приняв услышанное за шутку. Она смотрела на него, ожидая, что лежавший рядом мужчина тоже улыбнется и порадуется тому, как ловко ему удалось её разыграть. Но время шло, а он и не думал смеяться.  — К-к-ключи? — Наконец произносит девушка, запинаясь. — Нет, я не могу… У меня только один комплект ключей. И я обещала хозяйке, что буду жить одна.  Матильда привыкла существовать по строгим правилам. Как скелет, поддерживающий тело, они составляли основу всей её жизни. Но прямо сейчас, именно в эту самую ночь, весь привычный уклад летит ко всем чертям. Нельзя сказать, что ей это нравится, но выбора нет, ведь в голосе мужчины опять слышится угроза. Чёрные, чуть раскосые глаза с приподнятыми к вискам уголками придают его облику нечто экзотическое, хищное. Пока что он просто просит, но стоит только не выполнить приказ — и он без раздумий пустит в ход руки, а то и нож. И кровоточившая рана на шее тому лучший свидетель.  — На первом этаже. На полке справа, — безжизненным голосом сообщила Матильда и закрыла глаза. На всякий случай она отползла от него подальше, всё ещё нервно прикрывая своё тело одеялом.  — Вот умница. Пока я поживу у тебя, крошка Тилли. А ты меня поразвлекаешь. Тебе, должно быть, скучно тут одной. Учитывая обстоятельства их встречи, нетрудно было предположить, чем он занимается. А значит — сомнительные друзья, алкоголь (а может, и ещё что-нибудь похуже), и, как вишенка на торте — рейды полиции, облава, всех загребают в участок... И посреди этого — она сама, Матильда Миллер, которая перед отъездом в Америку дала родителям честное слово, что не вляпается ни в какие истории и будет вести себя прилично.