Встречайте без фанфар

      После выписки из изолятора вещи ему вернули ещё в коридоре: стандартная форма, родные полурваные боты, вечный линк-наручник — только самое необходимое. Точнее, то, что было вместе с ним, когда его в этот изолятор отправляли, не больше и не меньше. У соларианцев для описания схожего положения существовало выражение «гол как сокол», и Вит правда ощущал себя своего рода голым даже несмотря на то, что сейчас его тело было прикрыто намного лучше обычного.       Стоя под навесом где-то в укромном уголке за зданием, он молча курил отвратительные сигареты Дара.       И всё равно был ему безумно благодарен.       — Прости, что так получилось, — друг неловко пошевелил оттопыренными ушами, а взгляд со стыдом отвел, прямо-таки уронил на пол.       Вит деловито затянулся сладким ягодным дымком. Ну и гадость.       — Ты о чем именно из того, что получилось?       Он не злился на Дара. Как можно было злиться на этого добряка? За всю свою службу в ДВГБ этот увалень не нажил себе ни одного врага, а самая серьезная претензия, высказанная ему начальством, сводилась исключительно к его распи… легкому недопониманию концепта опозданий на работу. Тяжело припомнить конкретно его косяки, если уж на то пошло. Оно и понятно: откуда бы взяться тем косякам у того, кто никуда с места лишний раз не дергался? Кроме того — так хотел всем помочь. Или хотя бы не мешать.       — О том, что ты вообще тут, — кивнул в сторону изолятора, — просидел столько времени. Я думал… ну… в общем, не важно, что я там думал. Мне просто стыдно, Вит. Даже эти вот извинения тебе говорить. Тоже друг называется — заметил, что тебя нет, когда уже месяц прошел…       Святая простота.       — Не парься так об этом. Правда, — положил руку на крепкое плечо, мягко облокотился. — Ты меня вытащил — и это самое главное, по крайней мере, я сам так считаю. И очень ценю. Думаешь, у меня кроме тебя вообще были посетители?       Сардонический смешок сам собой сорвался с губ, выпорхнул из груди легче легкого — как бабочка. На секунду кольнул страх, но Вит быстро подавил гадкого червяка твердым осознанием: он уже на свободе; сдерживать эмоции не нужно; ему вернули все базовые права. В том числе — право беспричинно прямо сейчас расхохотаться во всё горло и не отчитываться за это ни перед кем. Или вместо хохота расплакаться.       Но поплакать — пройденный ещё в изоляторе этап, и грудь друга оказалась очень удобной подушкой для слез.       — Я даже не купил тебе сигарет.       Вит снова затянулся, причем с таким вкусом, будто через пять минут отправится на смертную казнь и выкуривал свою самую любимую марку, а не отвратную дичь Дара.       — Ну, если хочешь, то можешь это исправить, — хмыкнул. — Но я бы предпочел куда-то поехать и нажраться как слизняк, чтобы ещё, знаешь, натворить тупой херни в придачу. Так уж и быть, можешь просто посидеть в сторонке и посмотреть, попивая пивко, прямо как обычно любишь делать — я и без тебя концерт устрою. Авось подцепишь кого вместо жены. Ну просто сказка, а?       От их дружного смеха дым вокруг пошел рябью.       — А говорят, после изолятора выходят адекватными… — покашливая, выдал Дар.       — Только если были неадекватными до него!       Их идиллию прервал настойчивый звук уведомления, пришедшего на линк Вита.       — Ого! Я кому-то нужен уже спустя десять минут как вышел. Какая важная личность! — аж уши вскинул, нарочито наигранно имитируя удивление.       Особо и правда не поразился этому факту. Во всем королевстве были только два эйлийца, которые могли не то что так быстро узнать, а вообще хотя бы получить новость о его освобождении.       Первый, о ком и думалось прежде всего — это, конечно, Люцер. Не зря же в контрразведке работал, правда? Да и он всегда обо всём в курсе, а если нет — то быстро находил нужную информацию, ему ведь без неё жизнь не мила. Как и без Вита, делами которого друг интересовался столь же оживленно. Кого-то из гражданских это пугало, но он-то прекрасно понимал: у Люца просто такой способ выражать привязанность. “Помнить твою жизнь — значит всегда держать тебя в моем сердце, лаэ́р”, — так он сам говорил.       С аватара профиля отправителя смотрело до боли знакомое лицо — аж сердце защемило.       Вот он, второй в королевстве эйлиец из двух возможных. Обогнал службиста.       “Потрудись, пожалуйста, объяснить мне, где ты был полтора месяца”.       Как всегда: суров и только по делу.       “И тебе привет, саа́р’ниэ́”, — пальцы сами отпечатали наполовину кокетливое и наполовину серьезное обращение в конце, после приветствия. В целом, Вит не очень хотел поддевать, но вышло как-то по привычке.       “Я жду.”       Серьезно. Прямо с точкой. При виде этого с губ аж смешок сорвался, правда беззлобный. В груди было тепло от такого внимания и беспокойства со стороны… м-м… партнера.       “В дурке. Кстати, раз уж ты написал, не хочешь встретиться?”       — Кто пишет? — меланхолично поинтересовался Дар, уже перешедший с обычной сигареты на электронную.       Вит махнул ухом.       — Да так, за квартиру должен, вот — коллекторы ищут. Спрашиваю, можно ли с ними на суде чести это дело решить, а то денег нет, да и натурой щас не рассчитаешься.       — А если серьёзно?       — Да Велир пишет.       — Не удивительно.       — А я думаешь чего пошутить решил?       — Значит без бара сегодня?       — Ага, щас, — фыркнул. — Во-первых, с тобой я раньше договорился. Во-вторых, ещё не факт, что у него сегодня время свободное на меня есть.       Вместо ответа Велир сбросил свое расписание, где с некоторых пор прочно угнездились отмеченные чароитовым цветом окошки. Специально для Вита. Он спрашивал однажды, почему именно чароит, но его немногословный мужчина только пожимал плечами и выдавал что-то в духе: “Я посчитал, что он лучше всего сочетается с твоим… имиджем, саар-ниэ. Только и всего. Можешь не искать в этом глубокой философии”.       Конечно же, Вит всё равно искал. Во-первых: сейчас бы слушать кого-то, если самому чешется. Во-вторых: Велир мог и сам не подозревать, какой финт выдало его подсознание, поэтому стоило бы покопаться. Ну и в-третьих: Вит просто любил это дело. К счастью, чтобы анализировать такой выбор, вовсе не обязательно привлекать того, кто выбор сделал — главное о нём думать.       — Ого, у него есть окно сегодня! Прикинь? — поднял голову, уставившись на Дара. — А я, негодяй, сегодня уже выбрал тебя вместо поебаться.       — Можно подумать, ты не всю жизнь выбираешь попиздеть вместо поебаться.       Вит наигранно вздохнул, а затем они рассмеялись. Несмотря на уровень подколов и шуток, дружили они с лопоухим крепко: чего стоил только уровень взаимопомощи. Вон, именно Дар пошел с начальством договариваться, чтобы его любимого неформала отпустили из пожизненного изолятора для опасных психов. Дорогого стоило.       И дело вовсе не в том, что они двое чаще всего торчали в курилке посреди ночи, пока остальные дрыхли дома.       Не выпуская сигарету из зубов, Вит продолжал с ехидной улыбочкой печатать ответ.       “Давай завтра вечером. Как раз потом у обоих выходные, хоть побуду с тобой подольше без бубнежа про график”.       Конечно же, Велир проигнорировал замечание в сторону его режима “жаворонка” и оставался предельно деловит.       “Хочешь ресторан? Или мне сразу бронировать игровую?”       Игровую… Да уж, за время в изоляторе окраска этого слова успела стереться из памяти, а теперь — вот, заново расцвела буйным, дурманящим цветом из целого коктейля эмоций. Неожиданно для себя Вит навскидку вспомнил штук двадцать извращенских лав-отелей, которые им доводилось опробовать с переменным успехом.       Вслушиваясь в свои хотелки, он понял, что раньше как-то быстрее настраивался на нужный лад. Не то что сейчас.       “Всё хочу. И давай перед рестораном прогуляемся пару часиков? Мне нужно будет настроение”.       Велир отреагировал спокойно.       “Конечно, саар-ниэ. К морю?”       Выучил уже все слабые места! Впрочем, за это ведь и любим…       “Да. Люблю тебя ужасно, ты в курсе?”       “В курсе. Буду очень ждать встречи”.       — Судя по твоей улыбочке, Велир успел написать раньше моего прихода, — до боли знакомый голос из-за спины мгновенно вырвал Вита из сладких грез.       Стоило только оторваться от экрана, как взгляд уперся прямо в стоявшего неприлично близко Люцера.       — Не хочешь поприветствовать своего лучшего друга, лаэр? — тот бесстыже улыбнулся и склонил голову к плечу.       Вит прибегнул ко всему сарказму, на который только был способен.       — Что, прямо перед Даром?       Приподнявшиеся в удивлении брови. Колкая искорка озорства и непонимания — где-то в глубине зрачков. Не прошло и минуты, как нарочито карикатурно шпион обернулся, не двигаясь с места и приняв для этого самую… странную позу. Играл, позер, играл без остановки.       — Да-ар…       — Нет-нет-нет, — замахал руками сквозь смех. — Без меня, я в ваши игры не играю.       — Видишь? — внимание Люцера вернулось к Виту. — Старичок не против.       Он фыркнул, но беззлобно, перестал наконец делать вид, что они то ли друг с другом не знакомы, то ли в какой-то конфронтации.       Стоило только раскинуть руки — а этот уже тут как тут. Хватка у Люцера крепкая, но не похожая на мощные объятия Велира или отца. Нет, он был другим: цепким, как лиана, обвивающая “своё” намертво и не намеренная отпускать. По крайней мере, живьем. Если уж этот эйлиец признавал кого-то, то радость от такой дружбы мог выдержать лишь кто-то… выносливый. Психически выносливый, понятное дело — ведь не все могли смириться с тем, что светлые моменты и положительные стороны неизбежно, очень ярко, омрачались кое-чем другим. Одержимостью.       Вит почти задыхался, и всё же — ему хватало пространства.       Не менее пылко обнимая Люцера в ответ, он ощущал запах его одеколона и безупречно выглаженной формы отдела контрразведки, пропитывался всем этим насквозь, равно как и оглушительным жаром его модифицированного тела. А ещё — в очередной раз понимал: иным его лучший друг, вернейший слуга Короны, быть просто не мог. И несмотря на такую специфичную, своеобразно-болезненную форму выражения своих чувств, он мог похвастать самым важным для дружбы качеством.       Что бы Вит ни сделал, что бы ни подумал, что бы ни сказал и какое бы решение ни принял — Люцер всегда будет на его стороне.       Даже если это решение — Велир, а не он сам.       — Я рад, что ты снова со мной, — убийственно честный шепот на мертвом тэни́ль вместо обиходного эйа́ли.       Глупо было спрашивать, почему Люцер сам не освободил его, хотя мог, причем с куда меньшими затратами, чем Дар. И даже ни разу не пришел. Для них обоих все ответы были на поверхности, нет нужды их озвучивать, создавая неловкую ситуацию или вовсе конфликт. Воля Королевы — закон, которому не позволено перечить, потому не перечил никто из них. А видеть самого близкого на свете эйлийца закованным в смирительную рубашку, не будучи способным ничего с этим сделать — слишком больно. Даже для того, кто верил в правильность приказов Короны как никто другой.       — И я рад снова видеть тебя, Люцер.