«Больше, чем я» pt.2

      В отличие от предыдущих похожих случаев, этот имел куда больше спорных моментов.       Досье виновника “торжества” не вызывало у Вита ощущения, что это какой-нибудь отъявленный психопат, и факты говорили в целом о том же: некий Рис’Тайя́р совершенно точно не был безжалостным, жаждавшим убийств маньяком.       Преступник собрал звоночки, требовавшие к себе внимания.       Обширный боевой опыт ещё в те времена, когда на троне восседала мать нынешней Королевы, а затем — полное, глубочайшее забвение и одиночество. Сводка с несколькими местами работы, где не мог продержаться дольше полугода. Везде — “по собственному”, но Вит подозревал, дело там было отнюдь не в желании самого мужчины. Конечно же, в документах никакой семьи, которая могла бы поддержать или показать, что никто его не бросал, кому-то он остался нужен.       Да и история кибернетизации… Ладонь сама тянулась к лицу, стоило только посмотреть на количество операций. Часть черепа, правый глаз, вся нижняя челюсть и даже гортань, вдобавок рука от самого плечевого сустава до кончиков пальцев, обе ноги, каркас для позвоночного столба — страшно представить, что могло послужить причиной такой “тяжелой” комплектации. По датам это произошло уже после военных действий. А пока всё не закончилось, он был чем-то хуже инвалида: скорее всего, куском мяса в капсуле гибернации, в ожидании, когда у государства хватит бюджета на то, чтобы возместить ему всё потерянное на службе.       Вдоль позвоночника пробежал разряд дискомфорта.       При всём этом Рис’Тайя́р умудрился родиться самым неподходящим для такой жизни эйлийцем — йо́ном. Да, пусть они все с гибкой психикой, но сломать её такими вопиющими событиями было раз плюнуть, ведь они не для этого развивались столько веков. Война — дело нио́лов и ра́хтов, уж в очень крайнем случае ли́ли, но никак не йо́нов.       С экрана смотрел портрет: уставшее продолговатое лицо с белой-белой кожей, удивительными глазами цвета мягкой, насыщенной бирюзы — и волосами в тон коже, алебастрово выбеленными; однако их цвет уже не казался живым, поблек… почти как это случилось с “умершей” косой на виске отца. Вита ещё не было даже в планах, а этот мужчина уже испытал на себе столько всего. Семьсот лет…       И сейчас его ситуация в разы хуже.       Он требовал себе эмпата. Офицера психологической службы, именно из ДВГБ. Как сказали коллеги на месте, из кандидатов, которых к нему отправили, никто не смог не то что повлиять на эти перемолотые травмами мозги — но даже просто выдержать первичную эмоциональную связь.       А просто отрубить его с расстояния — никак. Даже Вит при всём желании, вытянув незримые руки, не мог коснуться мужчины, который видимо окружил себя полем блокировки Резонанса. Достать такую вещь было почти нереально, не будучи связанным с военными структурами, да и правильная установка вкупе с применением требовала знаний, опыта, много чего. Интересно. Однако будь это дело простым захватом заложников, никто не стал бы вызывать аж целого офицера: то ли правда по просьбе подозреваемого, то ли чтобы решить этот… кейс.       Решительно непонятно, как Рис’Тайя́р планировал обеспечить работу эмпата рядом с собой, если сам всё экранировал. И вдобавок угрожал детонатором смертника. Мог же случайно отпустить кнопку в процессе работы — и всё. Что-то здорово так не сходилось во всём этом деле.       — Контакт с ним наладили? В каком он сейчас состоянии? Почему требует именно эмпата? Биографию подробнее раскопали? — Вит дернул ухом, заодно поворачиваясь к штурмовику из группы захвата. — И я тут один пси-специалист, что ли?       Мужчина-нио́л блеснул сияющими как солнце глазами. Судя по отсутствию импланта на лбу, но наличию “крылатого” экзокостюма образца «Ко́рис», он был из кинетиков. Кожа цвета вулканического стекла, темная-темная, едва ли не поглощала весь свет вокруг, делая его фигуру ещё мрачнее — вдобавок к не самому светлому настроению. Разве что волосы у него жгуче рыжие, аж до боли, будто взяли огонь и сплавили с раскаленным золотом, чтобы получить по итогу генетического коктейля вот такие вихры. Из-за короткой стрижки они ещё и выглядели как переливающийся металлом ореол пламени вокруг головы. Наверное, полукровка с рахт…       Очень красивый.       — Остальные держат периметр, чтобы в общий фон вокруг ничего не просочилось из-за этого подонка, — фыркнул. — Всё равно больше ни на что не годятся.       — Попрошу без оскорблений, капитан. Это касается и сотрудников, и подозреваемого.       Их взгляды пересеклись, казалось, почти с лязгом, как два ножа.       — Вы вздумали его жалеть, офицер? Мне напомнить, что он натворил, пока вас не вызвали?       — Я прочел отчет по пути и прекрасно это знаю.       — Тогда…       — Он пока даже никого не убил, а причина его поведения не установлена. Возможно, он просто девиант, а возможно, действительно подонок. Моя работа — понять это и предотвратить кровопролитие, — сигарета в его руках всё никак не хотела загораться от сбоившей почему-то зажигалки. — То, что картина в отчете неполная, эту работу мне здорово осложняет, вот я и задаю вопросы. Иначе и из него, и из меня потом придется пули ваших снайперов доставать.       Вит окончательно разочаровался в своей затее и раздраженно убрал бесполезный теперь инструмент в карман, затем поискал глазами что-нибудь похожее, выпадая временно из диалога. Правда, неожиданно нио́л с не менее напряженным лицом пришел ему на помощь.       Щелчок.       Около лица прямиком над чужими пальцами плясал огонёк.       — Спасибо, капитан, — чуть подался вперед, к наклонившемуся в его сторону мужчине, и спустя пару секунд уже с удовольствием затягивался. — Рад, что вы не приняли сказанное на свой счет.       — Куда уж там, — хмыкнул и отстранился, вновь возвращаясь на длину приемлемой социальной дистанции. — По вашим вопросам всё просто, офицер. Контакт с ним установить пытались, но после озвучивания требований он включил глушилку рядом с собой — видно, готовился заранее, чтобы мы ничего дистанционного не подослали: от силы того поля даже дронов на подлёте вырубает. Про детонатор вы уже знаете, а биографию сейчас копают наши коллеги. О причинах, почему из требований только эмпат, ничего не известно. Снайперы докладывают, что выглядит он неважно, но очень решительно, если вам, офицер, такая характеристика что-то даст.       — Даст, и очень много… — покивал, мотая на ус полученные знания. — Да уж, придется здорово поработать, конечно…       — Выражайтесь яснее, офицер. Меня, в отличие от вас, учили вскрывать других иначе.       Вит усмехнулся на эту слегка черную шутку.       — Нужно брать его. Почти как вы, но, — постучал по своему лбу, — метафизически. За живое.       — То есть, вы хотите удовлетворить его требование?       — Хочу как специалист. И обязан, раз могу. В конце концов, я тут единственный пока ещё вижу в нем собрата, а не мишень, — усмехнулся. — При всем уважении к вашей работе, цели у нас очень разные. Раз меня вызвали, моему начальству он нужен живым, значит — я иду на переговоры.       Раньше, чем нио́л открыл рот для озвучивания блеснувшего в его глазах возражения, сбоку подошёл один из солдатиков.       — Разрешите доложить.       Они обернулись одновременно.       — Докладывай, — отвечал именно капитан, которому Вит намеренно уступил эту возможность. Полезно ведь потешить самолюбие того, кто в случае чего будет спасать его задницу.       — Подняли базы Министерства Войны за то время. Наш преступник был в группе эвакуации, широкопрофильный техник. Отряд небольшой, список операций засекречен, но все успешны. Список спасенных нам не выдали, но отправили имена его сослуживцев.       — Блять! — цыкнул капитан. — Значит аппаратура у него точно самопал, такой бы на коленке собрал что угодно, и вообще…       — С кем-то из них связались? — это интересовался уже Вит.       И затянулся, пока солдатик собирался с ответом.       — Они мертвы, господин офицер.       Значит, это будет веселая ночка. Никаких концов — все в воду.       Вместе с дымом звучно выдохнул сквозь ноздри ещё и свое чрезмерное раздражение.       Мгновением позже они с нио́лом переглянулись.       — Есть идеи, офицер? — тот выгнул бровь. — Вы тут пси-спец.       — У меня всегда есть идея. Если пообещаете подчиниться несмотря на разность званий.       — Клянусь именем Её Величества, — и глазом не моргнул.       Настолько предан делу. Это подкупало.       — Замечательно. Тогда мне нужно, чтобы вы стянули сюда всех пси-офицеров, которые держат периметр. Раз у Рис’Тайя́ра стоит блок, а заложники уже в глубоком шоке, то атмосфере вокруг ничего не повредит. Для моего плана обученные эмпаты важнее, — выбросил сигарету в урну рядом со столом, над которым был развернут план парка, где они все и расположились. — Нам нужно сконцентрироваться на зоне действий. Делаем так: эмпатов приставьте к позициям ваших солдат, по одному на каждую, и если хватит — то больше бросьте к тем, кто на левом фланге, подозреваемый к нему ближе неимплантированной стороной башки, да и самого себя вообще.       — Ненадежно. А если повернется?       — Не повернется, — поднял взгляд. — Он выученный параноик, а значит обязательно будет держать в поле зрения все пути отхода и подступы к его позиции, для чего ему потребуется особо не вертеться. И именно поэтому я выйду к нему с самого парадного подхода из возможных.       — Исключено! Вы ценный специ…       — Вы поклялись, капитан.       Тот сжал зубы, метнул молнию глазами, но на выдохе вернулся в прежнее положение. Руки заложил за спину, а сам исподлобья взирал на Вита дальше. Хоть не обиделся. Хорошо.       — Считайте, в нашем предыдущем споре я победил прямо сейчас. Дальше план прост: я убеждаю его отпустить заложников и сдаться, в случае чего подключим остальных эмпатов. Не думаю, что у нас есть время на то, чтобы я правда копался в его голове.       — А вы не рассматриваете тот вариант, что с вами случится тот же срыв, что и с коллегами? Ну так, хотя бы ради разнообразия?       — А вы думаете, мое досье просто так засекречено, капитан? — Вит подмигнул и коротко ему улыбнулся. — Я скажу вам, что тоже многое повидал, почти как наш клиент, и остановимся на этом.       Очередной выразительный взгляд капитана сказал всё лучше слов, однако он больше не спорил.       — Как скажете. Но несмотря на ваш настрой, офицер, я всё же прошу вас не полагаться на доброту преступника. Если вы сможете его обезоружить…       — Ваши снайперы тут же разнесут ему череп, — кивнул. — Я буду иметь это в виду, если почувствую опасность, но до тех пор позвольте мне попытаться сохранить жизнь тому, кто пока ещё смерти не заслужил.       — Пока ещё.       — Занятно, как по-разному мы на это смотрим, да? — вздернул уши, заодно окончательно отметая мрачные мысли. — Если у вас нет иных возражений, давайте условимся о допустимых для связи сигналах. Затем я займусь своей работой, а вы — своей. И, кстати, капитан…       — Слушаю, офицер.       — Просто на случай, если умру. Как вас зовут?       — Э́ли’Шарэ́н. И не вздумайте считать, будто умереть в мою смену у вас получится.       Имя у него такое же красивое, как он сам…       Ну хоть что-то приятное в этой ситуации.

***

      Их группа уже заканчивала приготовления, когда передатчик на столе внезапно ожил.       И разразился теми звуками, какими не должен бы.       — У вас ещё полчаса на поиск офицера, — хриплый, перемешанный с помехами голос.       Вит сам не смог бы сказать, на какой скорости кинулся к нему, но точно поразил весь штурмовой отряд во главе с капитаном, который не сумел его перехватить в движении. А должен был, всё-таки разница в подготовке…       — Я здесь! Здесь! Слышите?       Тишина.       Неужели не успел?..       Да нет, нет! Не может, чтоб его, так быть!       Давай же, оживай, ну…       Вит почти ударил по столу, но остановил руку на полпути — из-за голоса.       — Слышу, — то же равнодушие. — Собираетесь со мной вот так переговариваться? Я уже сказал: лицом к лицу. Иначе всё взлетит.       Пошел на диалог. Великолепно.       — Сначала мне нужно кое-что уточнить. Пожалуйста, это важно для нас обоих. Затем я сразу же выдвинусь к вам. Обещаю.       Снова та же тишина. Возможно, это задержка сигнала, а может, преступник размышлял.       — Хорошо. Спрашивайте, но быстро.       Капитан сбоку открыл рот, но Вит жестом приказал молчать. Потом извинится за самоуправство, тем более переговоры — только его работа.       — Мне нужно знать, не помешает ли нашей работе детонатор в вашей руке. Я бы хотел, чтобы мы с вами оба остались живы.       Пауза. Рядом ниол метал искры глазами.       — Не беспокойтесь, офицер. Моя правая рука разомкнется только в случае смертельного ранения или поражения нервной системы. Вам ничего не будет угрожать, когда вы начнете выполнять свою работу. Помешать размыканию вы тоже в случае чего не сможете — имейте это в виду.       — Я обязательно буду это помнить, Рис’Тайяр.       — Просто Тайяр, — ответил неожиданно быстро. — Ещё что-то? Учтите, если вы не успеете раньше, чем в аккумуляторе останется десять процентов, я отпущу кнопку.       Сбоку лавой пузырился и растекался ощутимый гнев капитана штурмовиков, но Вит оставался благосклонно, абсолютно проницаемо, спокоен.       — Я понимаю, Тайяр, и делаю только то, что поможет в этой ситуации. Вы не наблюдали у себя соматических симптомов своей травмы?       — Нет.       — Галлюцинации?       Тишина.       Слишком долгая тишина.       — Тайяр? Вы здесь?       — Д-да… да, я… — выдох с помехами. — Я здесь.       — Вам плохо?       — Нет. Просто… голова разболелась…       А вот это уже нехорошо — он перегружался. Вит прикинул: воздействие глушилки, плюс нахождение внутри поля, блокирующего Резонанс, сюда же стресс, подавленное в целом моральное состояние, — всё сходилось. И этот коктейль мог привести решительно к чему угодно.       — Тайяр, дышите, прошу. Слушайте мой голос, — говорил намеренно ровно, но с акцентами. — Я тут, с вами, и вы тут, со мной. Пока слушаете, сконцентрируйтесь на том, что видите. У вас ведь отличное зрение, я прав?       — Да… вы правы, п-просто… отличное…       Конечно, он же всегда прав.       Предчувствие окончательно достало, и Вит с остервенением почесал задницу, лишь бы унять неприятный, почти болезненный зуд в крестце. Проклятые прозрения.       Он должен быть там.       — Тайяр, пожалуйста, вспомните любую мелодию, первую, какая приходит на ум. Можете?       Тишина.       — Да.       — Замечательно. Воспроизводите её, не размыкая губ, можете даже повторяться, ничего страшного, — простейшая петля заземления на основе знакомой до дыр мелодии. Большего и не нужно, дальше уже Вит подстрахует, обязательно. — Я сейчас отключусь, но через пять минут уже буду у вас. Хорошо?       — Обещаете… офицер?       — Клянусь именем Её Величества, Тайяр.       Сигнал прервался с другой стороны.       Капитан не выдержал, взялся за его плечо.       — Офицер, вашу мать, что это за балаган?!       Вит поднялся несмотря на тяжесть.       — У него мозги уже текут. Если я сейчас же не приду и не вмешаюсь, он может натворить херни или подорвать всё раньше, чем у нас выйдет время.       — Но план!       — План меняется. Нет уже времени на дистанционные переговоры.       Подхватил пачку, где осталось всего две сигареты.       Вот только желание закурить почему-то внезапно пропало.       И катилось бы оно, конечно, нахрен.