Неуставные отношения

      Стоя под душем, Вит старался больше не думать о произошедшем во время операции. Тогда, с Тайяром и его… моральной проблемой.       Достаточно уже напереживался.       Идиот. Самоотверженный, но всё равно идиот.       Теплая вода стекала вдоль тела, словно обнимая его своими мягкими, юркими потоками, а ещё — неизбежно уносила с собой всё то, от чего хотелось избавиться. Глухая усталость, опустошение, ощущение чужих фантомных шрамов на коже, скрипящая между зубов сажа, въедающийся до самых костей запах гари… и кровь. Много, безумно много крови, столько, что, казалось, Вит снова пытался отмыться после очередного мерзкого ритуала культистов из глубин столичных подземных коммуникаций. Сейчас она, конечно, не настоящая, но лучше от этого не становилось.       Он вдохнул напоенный паром воздух, согреваясь изнутри. Поднял лицо, провел ладонью ото лба назад до самого затылка, приглаживая волосы, и без того ставшие похожими на сдувшуюся водоросль. Стоял и стоял бы так дальше, упершись руками в плитку перед собой. До чего же хорошо.       Всё-таки мило со стороны штурмовиков было позволить ему принять душ у них в участке. Удивительно, тут даже кабинки отдельные — прямо как в родном Департаменте.       Вит ещё раз, не спеша, провел ладонями по коже в попытке понять, до конца ли себя отмыл. Не только физически — нет-нет, глубже. На тех уровнях, где сидело интуитское предчувствие и скрытое между слоев ауры внутреннее ощущение своей самости. Вода проникала и туда тоже. Вымывала забившийся в трещинки души сор, заживляла все царапины и сглаживала шероховатости. Почти как лекарство…       За спиной раздался стук в матовую полимерную дверцу.       — Да? — вместе с вопросом коротко дернулось и повернулось в нужную сторону непослушное ухо.       — Офицер, — знакомый голос, — у вас там всё нормально? Уже час прошел.       Ах, капитан… Разве отряд уже не разъехался по домам?       — Переживаете о том, что накручу вам много воды?       — Скорее самого себя.       Вит отключил душ, а затем повернулся вокруг своей оси и сдвинул дверцу вбок.       — Вот он я, капитан. Как видите, не крученый, а очень даже ровный.       К пущему удивлению, капитан и сам оказался… кхм, ничем не скрыт. Кроме полотенца на бедрах. Его непроницаемая, темная кожа вся поблескивала капельками воды, словно он тоже вот-вот закончил с душем. Блестящие дорожки пролегали ровно вдоль изгибов мышц, только подчеркивая великолепный рельеф тела кинетика и акцентируя внимание на неожиданных шрамах. А ещё — золотых прожилках, то ли проложенных рукой генных архитекторов, то ли вытатуированных поверх живого полотна. Эта красота волновала, будоражила, непреодолимо влекла. Так и соблазняла коснуться.       — Теперь вижу, — чужой голос некстати прервал этот акт любования. — Хотя не очень-то верю, если быть честным.       Учитывая обстоятельства, Вит прекрасно понимал, чем всё обернётся, ещё в тот момент, когда решил открыть кабинку вместо того, чтобы просто отшутиться в ответ на вопрос о самочувствии и дальше спокойно плескаться.       — Не знал, что вы и вне работы так недоверчивы, — склонил голову набок, лишь бы не смотреть на кинетика сверху вниз слишком явно. Выше него был, пускай и не намного.       — Просто доверяю только внутренним ощущениям.       Капитан тоже его нет-нет, а разглядывал. Украдкой, то ли пытаясь не слишком давить, то ли борясь со своими же желаниями. Оба варианта Вита откровенно забавляли, хоть он и старался показать это максимально аккуратно. Нельзя задеть чужое самолюбие всерьез.       — Получается, я чем-то смущаю ваши внутренние ощущения?       Мужчина плавно шагнул вперед, сократив дистанцию до невозможного.       — Ещё как, офицер. Знаете, вы… — горячие пальцы коснулись скулы Вита, легко, но ощутимо погладив кожу от щеки до линии челюсти. Большим пальцем едва коснулся нижней губы. — Кажетесь таким опустошенным.       Это правда: он опустошен. Как правда и то, что они оба уже до неприличия затянули свои заигрывания.       — Мы все немного устаем после серьезной работы, — подался ближе к горячей ладони. — Почему же сейчас это вас волнует?       Вит, конечно, держался из последних сил, но ему очень уж хотелось, чтобы первый шаг сделал именно капитан. Решительно, пылко, с силой… ах, какой шаг, словом. Чего ему стоит ещё один, правда?       — Возможно, потому что я случайно и очень удачно знаю, что эмпатам в таких случаях нужна опора. Ощутимая.       Талию обвила чужая рука, выверенным движением притянула ближе. Кожей к коже.       — Или потому что я вам нравлюсь, капитан, — выдохнул Вит лицом к лицу с ним, ещё и за плечи ласково приобняв.       — Или потому что вы мне нравитесь, офицер, — и сделал тот самый первый шаг.       Было тяжело не застонать от такого откровенного, приятно чувственного поцелуя. Мужчина мягко и уверенно обласкивал губы Вита своими, наслаждался этой прелюдией, даже не думая о том, чтобы бороться за первенство. Да что уж: никто из них теперь не думал, как бы перехватить ведущую роль — взамен каждый решил податься навстречу другому. Почти как в танце. Стоило тяжелее вздохнуть, сильнее взъерошить пальцами волосы капитана — и тот в ответ прижимал к себе сильнее, углублял поцелуй настолько бесстыдно, что прикрытые глаза рисковали закатиться… Или уже он сам коротко, тихо-тихо выдыхал, когда Вит чуть прикусывали его губу и невесомо проводили ногтями по затылку.       Приятно было, наконец, отбросить иерархические игры и просто изучать друг друга, не забывая про удовольствие. Да и мужчина не только делился своей страстью, но и неожиданно обволакивал странной эмоцией безопасности, увлекал дальше и дальше в эти ментальные объятия, не размыкая вполне материальные. В его руках хотелось растечься, точно изнутри кто-то разом вынул державший всё это время волевой стержень. Положиться на кого-то, зная, что Вита непременно удержат.       Ненадолго он оторвался от жарких губ, по-кошачьи потерся щекой о чужую скулу, не открывая глаза. Чмокнул чувствительную кожу около короткого уха — не прогадал, ведь капитан на мгновение напрягся словно от разряда тока. Едва заметно, но находясь так близко, как сейчас, не почувствовать даже малейшее изменение просто невозможно.       И это зарождающееся между ними единение опьяняло.       — Стой, подожди… — прошептал Вит сбивчиво. — Я даже не узнал, свободен ли ты.       Сам не заметил, как с уставного обращения перешел на личное — это ускользнуло точно так же, как поначалу вопрос о семейном положении. Мысль о чужой измене стянула внутренности тревогой, но в то же время ужасно и насквозь порочно подпитала разгоравшееся в теле возбуждение.       — А не поздно?       Тяжёлый вздох.       — Не думаю. Так что?       Мужчина провел пальцами между лопаток Вита.       — Женат, без клятвы, — обжег дыханием шею. — Ты?       Его ладонь двинулась ниже вдоль позвоночника, дразняще задевая каждую выступающую косточку, пока губы касались шеи легко-легко, как лепестки самого настоящего пламени.       — В браке и с клятвой, но мы с тобой её не нарушаем.       Капитан плавно огладил его бедро, легонько сжал — чем тут же вырвал из груди слабый стон. А второй рукой так и продолжил прижимать к себе.       — Разве клятву требуют не чтобы присвоить? — отстранился, заглянув в глаза с долей иронии.       — У нас другие вкусы, капитан.       — Рэн.       Вит не смог отказать себе в желании провести пальцами вдоль этого решительного, очень подходящего штурмовику, лица. На губах сама собой расцвела мечтательная улыбка. Оказаться бы между ним и Велиром… м-м…       Но перед этим нужно опробовать одного Рэна.