Долг капитана и отца pt.1

      А́хра совершенно буднично читал отчеты о подготовке звездолета к грядущему отбытию. Ему, недавно назначенному помощником (пусть и пятым) аж самого капитана, нужно быть уверенным, что в работе всё проконтролировано, а в его ведении как раз находилась одна важная вещь — персонал. Графики рабочих смен и дежурств, периодичность и качество тестирований на профпригодность, уровень удовлетворенности службой, оснащением, жизнью на корабле вплоть до процента заряда аккумуляторов и лампочек вдоль пешеходных коридоров… словом, много чего. Временами вникать в какие-то вопросы приходилось лично, но сегодня оставалась лишь кабинетная работа. Стола в каюте хватало.       Мужчина уже прикидывал, чем займется в последние часы перед тем, как весь состав покинет планету, но его прервали. Внезапно и чуточку бесцеремонно.       Как всегда, появление корабельного искина не засек ни один из органов чувств.       — Инта́й… — произнес офицер с положенным (искренним, стоит сказать) уважением, перетекая в прямое положение прямиком с кресла.       По комнате дуновением ветра разнесся Её вздох.       — Не нужно сейчас церемоний, — голограмма, похожая на видение, взмахнула изящной рукой, не переставая парить в воздухе как растекшийся кусочек космической туманности… которая зачем-то решила принять форму чрезмерно обаятельной эйлийской женщины. — Выпрямись, Э́ли’А́хра. Пожалуйста.       Ему показалось, или она была расстроена?       Выпрямился, взглянул на прекрасный образ. Узнал каждую черту, не найдя ничего, что могло бы выбиться из обычной картины.       Если не считать того, что обычно Инта́й говорила в основном с капитаном, пока не была занята.       — Я слушаю, — принял серьезный вид, уловив эмоциональную атмосферу вокруг искина.       Однако несмотря на проницаемость, А́хре всё же казалось, что женщина будто намеренно не демонстрирует всех своих чувств. Скрыла их за стеной матового стекла — невозможно понять, что позади, но можно уловить краем сознания: это защита. Ограждение живого сознания от той мощи, которую представляли собой эмоции существа, на порядок превосходящего одну личность и способного ненароком смести титанической волной переживаний множество таких же.       — Буду краткой, — её фигура в воздухе стала похожа на веретено, выдавая тщательно контролируемое напряжение. — Мне пришло сообщение о гибели члена капитанской семьи.       Мужчина почему-то сразу понял, о ком речь. В конце концов, из живых членов семьи у Кор’Зэфри́да, их капитана, был только один эйлиец.       Осторожно кивнул, не разрывая зрительного контакта с Инта́й.       — Я прошу тебя передать Зе… капитану эту новость, — сделала паузу, а затем, не дав А́хре вставить и слова, подняла ладонь в останавливающем жесте. — Такое должен сделать кто-то из вас. Участие живого эйлийца значительно влияет на восприятие.       В её словах не было лжи, всё в точности так, как до́лжно: корабельный искин искренне заботится о душевном состоянии экипажа, подбирает оптимальные стратегии и решения. Слова о том, что капитану нужно слышать плохие новости от кого-то, кто с ним на одном уровне бытия, укладывались в этот паттерн. Ведь другой эйлиец даст ему чувство общности, поддержки, да и эмоциями может поделиться ради стабилизации. Похлопать по плечу, в конце-то концов.       Но А́хра знал об Инта́й немного больше, чем следовало, и видел в её действиях ещё один, скрываемый, мотив.       Она боялась увидеть горе своего любимого капитана.       Кивок.       — Хорошо.       Женщина ничуть не поменялась в лице и продолжила так, словно они обсуждали одну из множества закупок для первопроходцев.       — Я сейчас отправлю тебе файл со сводкой о том, как это случилось, — отвлеклась, взгляд её покрылся туманом. Спустя мгновение браслет на руке чуть сжался, оповещая о сообщении. — Пожалуйста, изучи очень тщательно. И не выбирай выражения слишком долго — это сделает только хуже.       Досконально просчитала всё.       — Я знаю. Можешь на меня рассчитывать.       Мерцающая фигура одним слитным движением подплыла ближе, оказавшись на расстоянии вздоха, и А́хра невольно затаил дыхание. Почувствовал легкое покалывание ровно над сердцем — в том месте, которого коснулась бесплотная ладонь.       — Спасибо, — проронила одно-единственное слово, обернув его в кружево из сожаления.       И растворилась, оставив пятого помощника наедине с новой задачей.

***

      — Входи.       Дверь в каюту отъехала даже без шелеста, и взгляду А́хры открылось минималистичное, если не сказать скромное, убранство. В последние часы перед взлетом всё выглядело ещё строже.       Сам капитан обнаружился около зеркального экрана — приводил себя в порядок. Наверное, недавно обслуживал импланты, раз стоял в таком виде и не успел облачиться в полную экипировку. Всё, что выше пояса, было одето лишь в шрамы. Внимательный взгляд прошелся по ним, сверяя с хранившейся в памяти картинкой. Базовый рефлекс первопроходца — проверять каждую мелочь, даже ту, что привычнее дыхания. На всякий случай.       Капитан ничем не отличался от самого себя: решительно расправленные плечи, мышцы рук и широкой спины как всегда чуть напряжены в постоянном ожидании непредвиденной угрозы, неизменный нательный “рисунок” мутации — тысячи веснушек, похожих расположением на скопления звёзд в туманностях. Взгляд в зеркале выражал глубокую концентрацию мужчины на одному ему известных размышлениях. Хотя уши — в том числе вечно беспокойное, с засечками — оставались неподвижны.       Обратившись к другим чертам, А́хра с удивлением обнаружил, что его непосредственный начальник ещё даже не убрал волосы — те блекло-русыми прядями свисали вдоль сурового лица, скрывая заодно выбритые начисто виски с вживленными по обеим сторонам гнездами для ношения короны кинетика. Редкое явление. Мало кто мог припомнить Кор’Зэфрида без туго стянутого выше затылка хвоста.       Следы экспедиций тоже на месте, при нём. Обесцвеченное пятно занимало половину головы, делало частично белыми волосы и полностью — один глаз. Чуть ниже красовался след от чудовищного укуса на дельтовидной мышце. Беспорядочными шрамами капитана до сих пор усеивали остатки от операций, когда-то исправивших намеренно искривленные псиониками биотеррористов кости. Страшный ожог от обломка начинался ниже лопатки, переходил на ребра, цеплялся своими изгибами аж за тазовую кость. Вдоль позвоночника молчаливым напоминанием о классе псионической силы выделялась чуть потертая поверхность импланта, уходящего от основания черепа ниже и ниже, под самый пояс штанов.       — Так что у тебя за дело? — сосредоточенный голос вернул А́хру к делам насущным.       Капитан смотрел на него, полностью повернувшись для беседы.       — Я должен кое-что вам передать. Это с планеты, чрезвычайной важности.       По пути от своей каюты сюда А́хра так и не смог найти нужных слов, чтобы пересказать написанную в файле информацию. Едва ли Кор’Зэфрида убедило бы в такой ситуации что-то помимо того, что он мог увидеть своими глазами и проанализировать сам. Лучшим выходом виделось одно — показать ему сообщение. Без посредников. Без прикрас.       Капитан кивнул, внимательно смотря на него в ожидании продолжения.       Помощник только протянул ему специально взятый для такой цели планшет. Физически ощутимый предмет в данной ситуации на порядок лучше голоэкрана. Если что, можно и в стену метнуть.       Стоило отдать командиру должное, он не стал задавать вопросов насчет такого способа передать информацию — молча взял в руку экран с предварительно открытым файлом и окунулся в изучение.       Для А́хры время словно замедлилось, пока он в тревожном ожидании наблюдал за этим.       Разноцветные — белый и непроницаемо черный — глаза ходили из стороны в сторону, говоря о том, что их владелец активно преодолевал строку за строкой…       Но его лицо оставалось непроницаемым.       Всё это мучительно долгое время.       Все три минуты и сорок семь секунд с перерывами на повторное ознакомление.       Взгляд, которым капитан посмотрел на А́хру после этого, протягивая обратно планшет, ничуть не изменился. Или по нему не было ничего ясно.       — Спасибо, пятый помощник, — только и сказал.       Тот кивнул в ответ, не решаясь что-нибудь отвечать. Наблюдал дальше, ожидая, что от него может что-то понадобиться, да что угодно, хоть что-нибудь…       Лишь бы что-нибудь. Это будет значить, что капитан не совсем выбит из колеи. С ним так всегда: если думал о делах и отдавал приказы — значит, мог осилить свалившееся на его плечи. Чем бы оно ни было.       — Капитан…       Мужчина отошёл и опустился в кресло.       Наклонился вперед, неожиданно сгорбившись. Сложил руки, облокотившись ими на бедра и позволив кистям, едва касаясь друг друга, повиснуть между колен. С полминуты так сверлил взглядом пол. Вздохнул.       В абсолютной тишине одну из рук поднял к самым глазам и прикрыл их ладонью, словно от большой усталости. Или как если бы у него ужасно разболелась голова.       Распущенные волосы без единого звука соскользнули с плеч, скрывая и так не очень хорошо видное лицо.       Прошла новая минута, прежде чем капитан сделал ещё хоть что-то.       — Пожалуйста, уйди.       И это был даже не приказ.