Да не буду я её стирать!

Какое прекрасное утро. Суббота ранней зимы. Светит солнце, на удивление, поют птицы. Пейзаж за окном, бесспорно, шикарен, однако благодатнее всего было не это. София спокойно бездельничала дома. Был выходной и в универ идти не нужно было, что же бывает лучше? Желание посвятить себя миллиону дел, до которых раньше не доходили руки. Убраться, позавтракать, разобрать вещи, сходить в магазин, перебрать книги, проще говоря, планов много. Настолько хочется взяться за все сразу, что в итоге сделано будет ровным счётом ничего, и весь бардак с остальными делами будет ждать либо воскресенья, либо следующих выходных. Девушка же стояла напротив кофемашины, колдуя себе кофе, что и делала обычно по утрам. Та (ну, не София, а кофемашина) шумела, тарахтела, выказывая весь свой характер и нежелание как-либо быть связанной с этим злостным кофе. Ну а вообще она просто зерна молола, оттого и звук. Струйка медленно стала вытекать из двух носиков, правда, из одного кофе лился ещё кое как стабильно, из другого же просто капал. База... Томительное ожидание неторопливых действий аппарата девушка решила как-то занять. Рука тянется к телефону, но в моменте остановилась. Сообщение. Телефон завибрировал, разнося мелкую тряску по всей столешнице, и теперь уже София взяла телефон без раздумий, а лишь с интересом. Зевая, посмотрев время, (08:34, кстати. Для нашей сони мега рано) и что-то потыкав, она открыла вкладку с письмом. "Оповещение Империи..." - странно, - подумала она. И ведь действительно, по пустякам Империя никогда не пишет, а из серьёзного... Не могло быть в её скучной жизни ничего такого, ну хоть убей. Недавние случаи давным давно замяты, почти потеряны в памяти Софии, куда уж ещё и какой-то системе о них знать. По-крайней мере, София уж очень на это надеялась, – что Наблюдатель не сказал никому. Это ведь... так, да? Она на секунду серьёзно призадумалась о поводе сообщения, совсем забыв, что она его так и не открыла да прочитала. Опомнившись, она лёгким движением руки зашла на почту и увидела такой длинный текст:

***

ОТ КОГО: Дорожно-транспортный Следственный Комитет ТЕМА: ДТП. Здравствуйте, R-400-LD София. Стало известно, что такси, в котором ехала Ваша мать, I-400-MD – Амелия, попало в ДТП, на месте которого уже работают Наши специалисты, выясняя обстоятельства. Подробности о том, что: и она, и водитель скончались на месте, должны быть донесены до вашего сведения сразу. Мы приносим свои сожаления, компания такси попадёт под следствие суда, а Вам нужно прийти сегодня в 12:00 в Эмпориум или в ближайший/окружной/по месту вашей регистрации отдел полиции. Вам окажут, при необходимости, специальную психологическую помощь, а также помогут оформить наследство и прочие формальности совершенно бесплатно. Если Вы не явитесь без весомой причины, мы будем вынуждены остановить следствие. Причину неявки оставить в ответном сообщении с подробными изъяснениями Приносим искренние соболезнования. И помните: Империя заботится о Вас.

Глаза девушки расширились, лицо побледнело, а руки дрогнули, чуть не отпустив стакан в воздух. Сначала она не верила, нет, отказывалась верить, ведь сообщение было абсолютно точным, ошибки быть не могло – сообщение от Империи. Но полученная информация просто не укладывалась в голове, такого ведь быть не могло. Смерть... смерть же только в новостях... ну, или в газетах, если те были... С ней, в её жизни, – такой простой, скучной, обыденной, – смерти же нет. Это так необычно, непривычно, страшно. Нет, нет и нет. Её же просто напугали. Мама либо в больнице, либо вообще ничего не с ней не произошло. Но в Эмпориум надо. Наверное... и девушка, просто смирившись, пошла одеваться.

***

— Ты издиваешься? На полном серьёзе просишь меня стереть ребёнка?! — Успокойтесь, Наблюлатель. Это для неё же полезнее будет. Сама Империя о её благе заботится. — Полезнее? Гонишь что ли, да в каком месте? Будет всю жизнь жить с провалами в памяти, вот это польза! Хотя чему это я удивляюсь, если "забота" Империи всегда выглядит именно так. — Я просто сделаю вид, что этого не слышал, ваше счастье, что разговор не записывается. Но сути этого не меняет. Кавински, уж Вы должны понимать, что у неё не осталось родителей, а прежде уже было 2 из 3 нарушений. Законы – есть законы, и они для всех. — Давно ли у нас законы поощрают стирание детей? — Наблюдатель, давайте вы благополучно выполните свою работу, получите аванс и мы с вами, возможно, больше не увидимся? — Да не хочу я. Это работа полиции вообще. В чём проблема просто тебе самому сделать стирание? Ты на кнопку не нажмёшь что-ли? — Не в моих правах и компетенции. — Да, зато мне заняться нечем больше. За*бись. Дай дело, — Наблюдатель вырвал несколько бумаг, скреплённых скрепкой в единое досье, и уже первые строчки инфо его оочень зацепили, — Любопытно, — он приложил палец к губе, видимо, думая, что сказать, — А сделаете после стирания что? — Девочку определят в детский дом, а там уже до совершенолетия. Два с половиной года, если не ошибаюсь, да? — И у неё даже родственникоа совсем нет? — Будь ответ на этот вопрос положителен, они бы все были осведомлены. Тогда как вы думаете, если мы идём на крайние меры, предполагают ли наши действия наличие хоть одного её дееспособного родственника? — Дурдом, — Кавински швырнул ручку на стол с такой силой, что та даже не укатилась. Он встал из-за стола и засобирался выйти, — Чёрт, сколько раз просил не давать мне работать с детьми. Дай пять минут перекурить. Дверь хлопнула

***

Девушка пришла к Эмпориуму. Тяжело вздохнув, она переступила порог, яркие вывески сопровождали её путь. Работник за цветным прилавком с широкой улыбкой зазывал прохожих посетить магазин, но Софии было не до этого. Она поднялась на этаж выше и подошла к кабинету с надписью "Управление ГосИнспекции дорожного транспорта". Наверное, оно. София точно не знала. Звуки громкого спора, раздававшиеся из-за двери не казались гостеприимными, и девушка просто уселась на кресло в коридоре. Время ещё позволяет. Она задумалась о том, что... у неё действительно не осталось никого? Отец умер ещё в детстве, матери не стало сегодня...хотя в это София ещё не верила

Что будет дальше? А нужна ли она теперь кому-то? И как с ней обойдётся такая жестокая и твёрдая в своих выборах Империя? Детский дом? Назначат адгоритм? Или просто будет жить сама на государственное попечение? Не нравилось Софии из этого списка ни-че-го...

Грусть догоняла мысли и брала верх над разумом, слёзы наворачивались на глазах, как вдруг резко распахнулась дверь кабинета, из неё вышел раздражённый Кавински, прежде знакомый Софии Наблюлатель. Тот быстрыми шагами направился к лестнице, а уже возле неё обернулся и окрикнул девушку. — София, не тормози, дуй за мной, — он хотел было продолжить, что-то уточнить, что-то сказать, но не знал как. В растерянности, смешанной с гневом, который у него вызвал дорожный инспектор, ДТПшник, как любил кликать его, Кавински лишь сказал: — Только давай вопросы потом. Ты теперь моя дочь...