С переездом "домой"

София шла вслед за Кавински, судя по всему – в машину. Взгляд устремлён глубоко в пол, словно в плитках, асфальте и камушках было что-то интересное, что с усилием искала девушка. Пытаясь хоть что-то понять, она изредка поднимала взгляд на Кавински, пусть и удавалось уловить лишь спину.

Кто он? Кто он, черт возьми, такой?

София, к своему великому сожалению, ответа не знала, голова напрочь отказывалась мыслить трезво. Казалось, девушка услышала лишь первую часть последних сказанных слов: "давай за мной", или что-то такое... Она пусть и знала, но не осознавала, что тот, кто идёт впереди неё связал их вместе на несколько лет точно. От неясной обстановки на душе становилось дурно, неприятно, София не отошла ещё от смерти матери, а тут новый поворот, который меняет ситуацию на все 360 градусов.

Будет, что будет. Если так продолжится, сойду с ума. Пора прекращать

Так София и отрезала себя от всех дурных и не дурных мыслей. Стало чуть полегче, пусть противостоять собственным чувствам – задача не из простых. Они дошли до машины, девушка села на переднее сиденье и пристегнулась сразу. Кавински, так-же заняв своё место, приподнял очки, закатил голову и устало потёр глаза, издав тяжёлый вздох. Хотела только София спросить хотя бы об одном из назревших вопросов, Винс её тут же её остановил. – Притормози с вопросами, молю. Домой пригоним, тогда мы и поговорим, и все обсудим, как хочешь, мне сейчас не до этого. Этот мент мне все мозги прое...л, – хотел было Кавински выругнуться, да вот, что-то остановило. Винс протянул руку вниз по двери, нащупывая бутылку коньяка. Открытого или нет – София не увидела. Не успела. — Алкоголь... за рулём? – недоверчиво спросила девушка. Пожалуй, будь она в своём обычном настроении, она бы тот час упрекнула, посмотрела из подлобья, артистично выгнула бровь, а лишь потом сделала бы замечание. Жаль, сейчас было не до этого Винс посмотрел на неё и, вздохнув, сдержанно ответил – Ладно, может ты права, – он убрал бутылку обратно и тоже пристегнулся. Конечно, он не смирился полностью, но что-то теперь его обязывало. Обязывало безотказно отвечать на подобные вопросы. Хотя... Всё равно ли ему? Да, немного. Но он этого не скажет. Неверное. Через томительные минуты абсолютно молчаливой езды они были у того самого дома, где уже довелось побывать Софии. Дорога была скучной, но теперь, в свете пасмурного дня, София могла хотя бы рассмотреть, куда же всё-таки её везут. Пейзаж был не из прекрасных, даже ухоженные территории домов, которые мелькали в поле зрения не радовали глаз, как этого хотелось бы. Это был неплохой коттедженый район, находившийся недалеко от жилого комплекса. Портовая область была густо заселена, несмотря на цену за квадратный метр там. Дорога протягивалась где-то на 15 миль, но Наблюдатель почему-то не торопился приехать и газ вжимал не так настойчиво, как было в его манере. Девушке же сейчас не до этого и всё время смотреть лишь в окно было куда интереснее...

***

Ступив на парковку по прибытию, София взяла сумку с сиденья и пошла к калитке. Поворот ключа, щелчок замка, толчок в ручку, и она, как ни странно, открылась. Однако София не испытывает того задора, как в прошлый раз. Привычная уверенность пропала, и её шаги сейчас сопровождались лишь робкостью и сжатостью. Почему она испытывает этот страх..? Сейчас ею движет не любопытство, сейчас София идёт через силу, через неприязнь, как возвращалась домой, в родной дом, где ждёт разъярённая от очередной двойки в школе мать, зная, как влетит за это. Как будто сейчас её вели на стирание, на казнь, да вообще, куда угодно, где её не ждут. Впрочем, София знала, что это временно. Весь поток эмоций – защитная реакция, никак не что-то постоянное или противоестественное. Было уже такое, довелось пройти. И каждый раз возращаться в привычное русло занимало не так много времени, как думалось что Софии, что остальным. Адаптивность была словно в крови заложена. Каждый раз, как в первый девушка дивилась этому, но предпочитала ссылаться на тип личности и темперамент, чем нежели на собственную силу и собранность духа. "Переодевайся. Потом пройдёшь на кухню, поговорить надо" — были первые слова, которые Кавински сказал Софии дома. Удалился из прихожей он быстрее, чем та успела хотя бы ответить что-то, уж тем более переодеться. На кухню София зашла более бодро, чем пребывала всё прежнее время. Казалось, от этого дома веяло своей аурой, вовсе неподходящей её предыдущему настроению. Тут было не так уныло. Разговор Наблюдатель начал просто. Даже слишком: — Чай, кофе? — базовый, казалось бы вопрос, однако он придавал бодрости больше, чем предлагаемый кофе, задавал настрой и просто являлся жестом непринуждённости предстоящего разговора. — Кофе. Американо, — кратко отрезала София. — можно ведь? — Можно, пусть и не нужно. Сердечко-то не ёкнет? — Кавински стал доставать кружку. — Сегодня попить так и не удалось, так что нормально всё будет, не эспрессо же даже. А сердечко у меня с утра уже "ёкнуло"... — С сахаром? Ложку, две? — Фу, нет, — девушка слегка поморщилась, — Упаси Алла мне американо с сахаром выпить. — Это без сахара фу, сплошная ж горечь буквально, — стал протестовать Винс — Работа твоя – горечь. Меня же всё устраивает. Вообще всё равно, как знаешь, — София, на удивление, смирилась и не пустилась дальше в спор. К слову, не обычно это для неё. — Э, куда пошла? Смотри, — Кавински головой указал на кофемашину, — в последний раз я тебе делаю. Дальше сама будешь. И София уставилась на пластмассовый дисплей аппарата. Система, конечно, проста у всех кофемашин, все изготавливаются по одному стандарту, но посмотреть да запомнить, куда "жмать", несомненно надо. Не хотелось бы при первом же использовании привести её в негодность, сжечь, взорвать, испортить, сломать... ладно, замечталась. Продолжим. Наконец ароматный кофе наполнил чашку, София с Кавински уселись за барной стойкой, которая служила столом; София с кофе, Кавински с коньяком автор, кстати, тоже. — Итак, — начал он, — я хотел вот что обсудить. Как ты понимаешь, желания воспитывать ребёнка я не питаю. От слова совсем. Абсолютно. Вообще решение это принято абсолютно спонтанно, ведь выбора, как таковой, особо-то и не было. Типа. Либо твоим опекуном стану я, либо ты его будешь хрен знает сколько ждать в детском доме со стёртой памятью. Хочу ли я стирать ребёнка? – нет. Хочешь ли ты отсиживать 3 года до совершенолетия в детдоме? – спорно, но тоже, наверное, нет. Хоть и отчасти принуждённо, но я взял за тебя ответственность, значит – придётся работать с тем, что есть. Обеспечивать ребёнка для меня не проблема ни разу, но меня вот что интересует. Ты-то можешь отказаться. Соответственно, забираешь все пособие себе – это около 40 часов – ну и с меня что-то около сотки в месяц, там, не знаю. Я думаю это обоих устроит. Как минимум, надеюсь... — Щедро, но нет, откажусь, пожалуй — с язвительной улыбкой София пожала плечами. Казалось, предшествующие грусть, расстройство и тоска сошли на нет. "Ещё и лыбится, побери тебя чертова мама", — Винс не был рад такому ответу, но сейчас это лишь его проблемы, созданные так же им. Что есть то есть, ладно. — Отказаться жить за полностью халявные 140 часов месяц... Мне б твои проблемы, слушай. Ну-у-у... Нет, так нет. Тогда, свою комнату ты, я думаю, знаешь, вещи перевезти не составит труда. Ну ладно, живёшь тут теперь, что сказать. С новосельем. От Кавински это прозвучало так беззаботно, по-простому безответственно, словно не девочку удочерил, тотально изменив её жизнь, а просто котёнка с улицы подобрал. Неужели ему так все равно? Это не внушало доверия, однако выбор Софией совершён, пусть и лишь для того, чтобы жизнь Винсу усложнить. Хотела бы София знать, что её ждёт потом – беззаботная жизнь с богатеньким наблюдателем-отчимом или что-то сложнее? Не может быть так просто, не в стиле Империи и этого мира. Как-же убивает это незнание, эта интрига. Остаётся лишь ждать, что очень, очень, и ещё раз – очень не хочется. Почему всё именно так? — Что меня ожидало, если бы не ты? Что было "уготовано" изначально? Меня же не оставили бы в покое, верно? — Совершенно так. Я бы тебя стёр, затем несколько дней сплошной бюрократии, а ты, на минуточку, сидела бы всё это время в участке, а после тухла бы в детдоме. Ну, возможно, в интернате, сути не меняет. И то, и другое не круто, как ты понимаешь. — Тю, блин. Знакома была с одной такой... ну, из интерната типа. Она такая отбитая, просто тупая, как будто. Я б не пережила туда попасть. — Именно для избежания такой реакции тебя и должны были стереть. — Мило... — Чтоб ты поднимала, это даже не прописано в уставах или законах. Это банальная причуда кого-то из ментов, которую сделали популярной. Просто негласгое правило. Стирание фактически производится за просто так. М, кстати... – Винс секунду подумал, как бы об этом спросить, но решил, что лучшим способом будет задать вопрос напрямую в лоб, – хочешь маме похорыны организовать?

***

Последующие дни, нет, последующие месяцы, София была вынуждена жить тут. Насколько это плохо, или насколько это хорошо – она не знала. Лёжа на кровати в совсем пустой комнате – кроме мебели да окна из интересного тут не было ровным счётом ничего, впрочем, как и в прошлый раз, – девушка пыталась, действительно пыталась себя убедить, что вот, теперь отныне всё хорошо. Несложно заметить, что никакой боли утраты, казалось, София не чувствовала совсем. Не подумайте, она любила маму, просто и та порой устраивала такие "закидоны", что сегодняшнее... просто казалось избавлением от проблемы. Хотя в этом тоже девушка хотела усомниться и отдаться грусти. Сейчас она сама себя чувствует такой жестокой и чёрствой. Не проронить ни слезинки от смерти ближайшего тебе человека, а потом ещё и волноваться лишь за свое благополучие и будущее ощущалось так эгоистично, что становилось мерзко от самой себя.

Нет, лучше заняться делом. Прям сейчас.

София раскинула руки, сделала глубокий вдох и быстрым рывком поднялась с кровати. Разумеется, не обошлось оно бесследно и в голове что-то запульсировало; но Софии глубоко пóбоку на это, она стремительно идёт на первый этаж. И, найдя Винса, лежащего с книгой на диване спиной к ней, подходит к нему. — Я тебя слушаю, — опередил девушку Кавински, услышавший шаги позади себя, — Что хотела? — Я хочу домой съездить. Забрать хотя бы те вещи, что в первую очередь пригодятся, первостепенные. — От меня что-то нужно? Тебя, может отвезти, там... — Не, не, не, я своим ходом. Мне относительно не далеко, так что я не дольше, чем часа на три, —поторопилась перебить она. — Ну, как знаешь. Катись колбаской. На этом "отцовском благословении" Наблюдатель снова уставился в книгу, а София с радостью и воодушевлением покинула дом.