3. Аид и голубка

      Никогда ещё собственные шаги не казались такими тяжёлыми: будто вокруг щиколоток обвязываются массивные железные цепи, а на их концах — гири в несколько тонн. У Манджиро создаётся впечатление, что чем дальше он отходит от соулмейта, тем больнее становится идти. Не просто тяжело, а будто тело пронзают ядовитые острые шипы, и их яд тягучим сиропом расползается по венам.       Разум упрямо твердит, что Сано всё делает правильно. Да, их встреча череда неслучайных случайностей, но дальше — не по пути. Манджиро несёт на себе ауру стужи и темноты, и она убивает близких ему людей. Разве может он обречь на такую судьбу ни в чём не повинную душу? Да ещё такую красивую.       Девушка напоминает Сано первое зимнее утро, когда белоснежный покров мягко укутывает всё видимое глазу пространство, а воздух наполнен морозным холодом — не колючим, а чистым. Но глаза… Глаза — нежная весна, несущая в себе свет и тепло, и Манджиро не может позволить себе уничтожить это чудо.       Разве можно посадить под замок Весну?       Мужчина уходит, слегка ссутулившись и чувствуя, как непонимающий взгляд девушки ударяет ему в спину острыми кинжалами: почему? за что? Она, наверное, наполнена нежными мечтами о том, как здорово встретить своего соулмейта, с которым вы созданы друг для друга, но останется ли всё так же, когда девушка поймёт, кого ей дарует Вселенная?       У Манджиро зияющая дыра вместо души, чем можно заполнить настолько огромную пустоту, которая сравниться разве что с войдами? У бедняжки и тысячи жизней на это не хватит, а забирать эту во имя собственного эгоизма? Сано стискивает зубы, чувствуя, как в груди разливается жар.       Ему физически больно от этого, потому что он слишком привыкает жить в плотном коконе, где нет ни чувств, ни лишних эмоций. Абсолютная стерильная чистота: так проще и легче. Боль всегда идёт за руку с любовью и счастьем, и, если хочешь отказаться от одного, то придётся отпустить и всё остальное.       Нужно идти дальше. Дальше от родственной души, чей взгляд всё ещё ощущается между лопатками. Сано легко мог бы увести девушку отсюда — по имени даже в мыслях не называет принципиально. Стоит один раз дать слабину, и это поработит Манджиро. Мужчина имеет обширные власть и влияние, но всё это обагрено кровью.       Руководитель Бонтен и без того несёт ответственность за «цветы», чьи жизни должны оставаться неприкосновенными, но стоит подумать, что к этому роскошному букету присоединиться новая единица — самая нежная и прекрасная, — как страх выползает изо всех закутков, неся с собой фантазии одна хуже другой.       Маленькой Весне безопаснее быть вдали от того, кто несёт за плечами смерть.       — Убегай. Лети, как можно дальше, голубка, — Манджиро исчезает среди надгробий, легко ориентируясь в могильной тиши: он здесь, как рыба в воде. А затем доходит до нужного ряда и останавливается. Стоит какое-то время, глядя чёрными бездонными глазами на ровные буквы, вырезанные на холодном камне, а затем опускается на колени и кладёт у подножия пышный букет аквилегий.       Время утекает, как песок сквозь пальцы — когда Сано приходит в себя, всё ещё стоящим на коленях около могилы младшей сестры, вокруг уже разлиты сумерки — холодные графитово-серые, а вокруг ничего не видно. На кладбищах фонари не горят, вот только Манджиро страха не ощущает: он живёт в постоянной тьме; адаптируется к ней, а потому без труда находит обратный путь и выходит прочь за территорию мёртвых.       «Интересно, она добралась до дома?» — мысль настолько резво проскакивает в сознании, что ощущается мощным ударом, бьющим точно в затылок. Сано едва слышно чертыхается и садится в тёплый салон автомобиля. Присутствие связи с чужой душой становится ощутимее, будто между ними натягиваются тонкие — едва видимые — лески, но они настолько прочные, что порвать невозможно.       Манджиро ничего не может с собой поделать. Он кладёт ладонь на чёрную ткань водолазки, аккурат на тату пиона, нежно сияющего розовым блеском на бледной коже груди. Мужчине кажется, что он может ощутить ласковое тепло, исходящее от тонких лепестков, и оно медленно и осторожно просачивается на территорию ледяных ветров и суровых вьюг — здесь обитает душа главы Бонтен.       — Нет, — Сано произносит это тихо, но твёрдо, так чтобы водитель не услышал. Манджиро приложит все силы к тому, чтобы быть как можно дальше от родственной души, потому что Весну надо беречь, а не убивать тоской и чувством вины. — Ты должна жить без меня.       К тому моменту, когда Сано вновь оказывается в привычных стенах здания организации, ему удаётся сосредоточиться на работе, а потому он поднимается в свой кабинет и садится за документы, требующие его внимания. Тащить на себе столь могущественную и опасную организацию, как «Бонтен» крайне сложно, а всё должно работать, как единый механизм.       Возможные партнёры по незаконному бизнесу подвергаются проверкам и, если не проходят их, «Бонтен» с ними больше не работает. Теперь, благодаря работе Санзу, организации предстоит разобраться с активами компании почившего Мегуры, а всех крыс, сумевших залечь на дно — найти и убить. К тому же на счета «Бонтен» поступали крупные суммы денег — плата Кейташи за причиненные при жизни неудобства.       — Я хочу кофе, — говорит Манджиро, как только двери лифта открываются и перед ним возникает Какучё с чёрной кожаной папкой в руках. — Оставь это мне.       Хитто поджимает губы, явно не одобряя склонностей своего босса, связанных с игнорированием приёмов пищи. Сано не выглядит, как призрак, что даже удивительно, но это не отменяет факта абсолютного наплевательства на своё здоровье. Однако любые комментарии по этому поводу Какучё предусмотрительно держит при себе: иначе можно и на тот свет отправиться.       — Всё будет сделано, — мужчина отдаёт Манджиро папку и зовёт кого-то из помощников, чтобы организовали горячий ароматный напиток. Сано проходит в кабинет и закрывает за собой дверь, на мгновение погружаясь в привычную успокаивающую тишину и темноту.       Его кабинет находится так высоко, что до сюда почти не долетает городской шум, который является неотъемлемой частью любого мегаполиса. Манджиро проходит мимо массивного рабочего стола, на котором нет ни единой безделушки, и оказывается около панорамных окон. Он глядит на яркий не спящий Токио, а мысли снова уносят куда-то не туда.       Она где-то там.       Хрупкая и тонкая, как изящный зелёный стебелёк нарцисса. На Сано обрушиваются мысли, и все, как концентрированный яд — вдруг с девушкой что-то произойдёт? Манджиро хочет уберечь родственную душу от себя и своего пагубного влияния, но что, если и вдали от него ей грозит опасность?       «Да жила же она как-то до встречи с тобой!» — с явным раздражением думает Сано и отходит от окна. Ему хочется соскрести с себя кожу из-за мерзкого зуда в теле: слишком много эмоций за последние часы. Для нервной системы Манджиро это подобно сильнейшей аллергии, и он должен избавить организм от этого вируса.       Очистить свой разум от всего лишнего и заняться делами. Снова утопить себя в работе, а ей нет конца и края. Сано считает, что это злая насмешка судьбы: у него денег больше, чем у императорской семьи, но тратить их некуда. Мужчина — богатейший человек страны, но при этом самый нищий из всех. И Вселенная подкидывает редчайший подарок — единственный экземпляр, — а Манджиро не может его принять.       Не может сгубить самый дивный из всех цветов, которые он видел. Нежно-розовый, точно полупрозрачный кварц, сквозь который могут просвечивать лучи солнца, создавая непередаваемую игру света. Эта девушка соткана из сказок, ласки и очарования, а Сано — сгусток жестокости, крови и боли.       — Что-нибудь ещё понадобится? — голос Какучё хоть и звучит тихо, всё равно заставляет вздрогнуть — номер три заходит в кабинет босса практически без шума, и Манджиро кажется, что он слышит сам себя из другой реальности.       — Я хочу, чтобы ты разузнал всё, что сможешь об Юкихимэ Хинодэ.       Хитто, если и удивляется просьбе Сано, то на лице это никак не отображается — абсолютные собранность и внимательность. Какучё кивает, не задавая лишних вопросов. Информации ему придётся перелопатить прилично, потому что вряд ли в Японии одна девушка с таким именем, но он сделает это, и Манджиро это известно.       Сожаление и горечь ощущаются терпким послевкусием во рту, и Сано делает глоток кофе — горького и крепкого, чтобы перебить всё лишнее. Не смог сдержать язык за зубами, или таким способом пытается убедиться себя, что может присматривать за соулмейтом издалека, чтобы точно знать — она в порядке?       У неё красивое зимнее имя, соответствующее внешности, но для Манджиро эта девушка — цветущая Весна, приносящая нежную красоту везде, куда бы не ступила. Однако Сано не может позволить родственной душе приблизиться к чистилищу, в котором обитает. Он правит там, где происходит пляска смерти; где земля пропитана кровью, а его тёмные ангелы несут погибель и хаос на своих крыльях.       В конце концов, Манджиро удаётся обуздать самого себя, и он погружается в работу, более не позволяя мыслям о соулмейте выбить его из колеи. Мужчина работает до самого утра, а затем ему удаётся заснуть на пару часов — без кошмаров, но когда Сано открывает глаза, то первым делом видит папку у себя на столе.       Нетерпение пронзает кончики пальцев, а пион на груди будто горит, и Манджиро кладёт ладонь на это место в каком-то слишком мягком и успокаивающем жесте, что вообще не свойственно Сано. Мужчина поднимается на ноги, откидывает длинную чёлку, лезущую в глаза, и подходит к своему рабочему месту.       Нужная ему девушка оказывается шестой в списке, и сердце радостно ёкает в груди, когда Манджиро видит прекрасное лицо своей родственной души. Сано хмурится, испытывая дискомфорт от реакций собственного организма: слишком живо и эмоционально. Мужчина откладывает папку и какое-то время задумчиво глядит на неё, как на какую-то диковинку.       Зачем ему знать даже крупицу о своей родственной душе? Имени было бы достаточно. Однако любопытство и жажда обладания поднимают головы, не давая жить спокойно. Сано мог бы начать принимать подавители, но это слишком простое решение. Где-то в глубине души Манджиро знает — он будет искать Юкихимэ.       Да и чего искать-то, когда в папке указан точный адрес, номер телефона, страхового полиса и все банковские счета? Сано запросто мог бы перевести девушке половину своих денег, обеспечив тем самым безбедную жизнь далеко за пределами Японии — подальше от себя, но что-то останавливает его от этого шага.       «Возможно, слежки будет достаточно?» — рассуждает Манджиро, пытаясь найти оправдания самому себе. Ему нравится темнота, в которой он живёт, но теперь, увидев тёплый свет в глазах соулмейта, Сано эгоистично хочет сделать это ещё раз. Присвоить себе девушку. — «А это сложнее, чем кажется.»       Манджиро особо не интересуется тем, как взаимодействуют друг с другом соулмейты, хотя перед глазами буквально пример Рана и Мии, но старший Хайтани не испытывал мук выбора — он жадно сграбастал себе подарок Вселенной и с тех пор живёт припеваючи. Заместитель Сано напротив — всеми силами отталкивал от себя родственную душу, именно по этой причине сейчас находится у чёрта на куличиках, чтобы вымолить прощения.       В любом случае, как ни крути, а тяга оказывается сильнее силы воли и самодисциплины. И Манджиро с тяжёлым вздохом понимает — может упрямиться сколько угодно, но рано или поздно они с девушкой снова столкнуться. Вот только стоит ли рисковать её жизнью? Сано действительно боится, что и это сокровище не сможет сберечь.       — Под замок посажу, — собственный голос кажется надрывной струной, по которой с силой проводят смычком. — Да, под замок.       Раз уж Вселенная решает, что Манджиро должен иметь соулмейта, а быть вдали никак нельзя, то мужчина сделает всё возможное, чтобы девушка осталась цела и невредима. Ей необязательно понимать мотивы родственной души или любить Сано. Главное — чтобы была жива.       На этой ноте Манджиро завершает душевные терзания. Юкихимэ он запрёт в золотой клетке, если понадобится. И лучше девушке не сопротивляться.       В конце концов, у них скоро свидание.

***

      Второе впечатление у Манджиро ничуть не отличается от первого — девушка даже в кромешной темноте убогого подъезда выглядит так, будто сейчас из-под подошвы её туфель начнут распускаться цветы, перебивая нелицеприятные ароматы. Райончик хоть и тихий, но и тут хватает своих отморозков. Благо появление Сано здесь обязывает полностью оцепить все ближайшие дома.       Манджиро интересно, как могла бы отреагировать девушка, узнай о том, что вокруг них полно людей Сано? Да и вообще — сегодня Юкихимэ ни на секунду не оставалась одна, просто не знала этого. Мужчина поднимается на ноги, сжимая в карманах брюк руки в кулаки — хрупкость Хинодэ ощущается наркотиком.       — Меня зовут Манджиро Сано, голубка, — его голос разбивает молчание, окутавшее их, а мужчина с интересом ждёт реакции: она поймёт кто ей достался в качестве родственной души или это будет ещё одним извращённым сюрпризом от Вселенной?       — Я… — на красивых скулах вспыхивает нежный румянец — точь в точь, как цвет лепестков пиона на груди Сано. — Я рада, что ты вернулся.       «Не знает», — флегматично проскальзывает мысль, и Манджиро отходит чуть назад, давая девушке возможность подойти к двери квартиры. Юкихимэ пахнет, как душистый цветочный сад, в котором полно бабочек, перелетающих с цветка на цветок. Чем ближе подходит девушка, тем сильнее становится аромат, окружая Сано душистым облачком, и мужчину не воротит, как бывает обычно.       Юкихимэ одаривает его мягкой улыбкой и опускает голову, чтобы вставить ключ в замочную скважину, а Манджиро хочется схватить её в охапку и сбежать отсюда. Он чувствует, как в нём зреет эгоизм, подобно спелому фрукту, чей сок вот-вот польётся через край, надрывая тонкую кожуру.       — Как ты узнал, где я живу?       Непривычное обращение на «ты» слуха не режет, хотя Манджиро уже и не может вспомнить, когда люди могли обращаться к нему настолько просто. Санзу? Но он не в счёт, а все подчинённые даже взгляд боятся поднять, если Сано идёт по коридорам здания. А сейчас так просто и легко, будто они знакомы с самого детства.       — Это имеет значение? — мужчина на вопрос не отвечает, а как только дверь открывается, то тенью проскальзывает за Хинодэ. Будто боится, что из темноты могут вынырнуть монстры и утащить девушку прямо из его рук.       — Для меня имеет. Ты ведь, кроме имени, ничего тогда не спросил, — она разувается и глядит на него снизу вверх, а в узком крохотном коридорчике и без того слишком тесно, так что они оказываются почти вплотную друг к другу.       — Мне было этого достаточно.       Девушка хмурится, и Сано не может её винить: он не собирается вдаваться в подробности и объяснять. Ему сейчас спокойно, и мужчина не хочет разрушать это чувство. Теперь, когда Манджиро оказывается внутри квартиры, то понимает — Юкихимэ не сбежать от него.       — Ты не голоден? — Сано склоняет голову набок, разглядывая девушку перед собой. Его искренне удивляет её реакция, хотя внешне он никак этого не выказывает: Хинодэ не напирает дальше с расспросами, не злится. Она ведёт себя так, будто они давно знают друг друга. — Я только с работы, поэтому очень хочу есть. Ты пока располагайся.       Манджиро хочется её за плечи встряхнуть, чтобы сбить этот налёт заботы, а затем он осознаёт — она не притворяется, потому что не знает кто он на самом деле. Все действия Юкихимэ продиктованы вежливостью и гостеприимством, а не лживой игрой. Для неё мужчина — не лидер преступной организации, а её родственная душа, которой можно доверять.       — Как наивно, — едва слышно произносит Сано и проходит по коридору на кухню — маленькую и светлую. Мужчина настолько привыкает к своему аскетизму, что сперва он теряется, когда видит вокруг себя множество горшков с растениями, что занимают каждую свободную поверхность. Будто попадаешь в какой-то ботанический сад на дому.       Манджиро подходит к окну и осторожно выглядывает на улицу, сразу же находя взглядом чёрную машину, припаркованную у соседнего дома — его люди охраняют периметр. Сано слышит шум воды из ванной, а затем усаживается за стол, складывая руки на груди.       Здесь они точно не останутся.       Квартира маленькая, стены из картона, а жильцы у дома не самые благонадёжные на взгляд Манджиро. Как Юкихимэ вообще умудряется жить столько времени в подобном месте? Она, разумеется, создаёт уют везде, где бы ни находилась, но с этим местом отныне покончено.       Девушка появляется на кухне, и Манджиро сам не замечает, как заворожённо смотрит на то, как изящно Хинодэ поднимает руки вверх, чтобы завязать густые вьющиеся волосы в хвост, из которого тут же лезут непослушные пряди. Хочется самому коснуться их, ощутить шелковистую упругость кудрей в своих ладонях.       «Что-то новенькое», — однако ни одного импульса с мало мальски сексуальным подтекстом и в помине нет. Сано себя рядом с Юкихимэ чувствует, словно маленький мальчик заново открывающий мир.       — Так ты голоден?       — Нет, — звучит короткий ответ, и Хинодэ кивает, игнорируя и командный тон, и явную ледяную властность, с которыми произнесён ответ. — Тебе здесь нравится?       Она оборачивается к нему, закусывает губу, явно не понимая к чему этот вопрос.       — Да, это квартира всё, что у меня осталось от родителей. Они погибли в автокатастрофе, когда я была маленькая.       А Сано всё это знает. Всю подноготную, поэтому никак не выказывает удивления или сочувствия, говоря банальные фразы, требующиеся в данной ситуации.       — Мне это известно.       — Откуда?       — Я знаю о тебе всё, голубка, и я заберу тебя с собой.