Глава 3 — Вечер встреч

В главном холле витала торжественная суета — Академия готовилась к "Церемонии Цикла", празднику, что обозначал приход новых лиц, и проводил старые. Уже на ступенях меня встретил молодой парень с филином на плече. Кажется он репетировал речь, вот так просто бормоча себе что-то под нос, а птица понимающе слушала. Величественная и внимательная, она не сводила с него глаз, и лишь когда я подошёл чуть ближе, резко обратила на меня свой любознательный взор. Золотистый взгляд, пёстрые перья разрисованные лесной палитрой, что мягко отблёскивали в свете весеннего солнышка. Брови густые, выразительные, будто она мудрее своего хозяина даже. Очаровательная сцена — я не удержался и кивнул на прощанье. Птица кивнула в ответ, то ли случайно, то ли подражая моему поведению. Зал за каких-то пару часов преобразился до неузнаваемости. Свисавшая с потолка статуя девушки, теперь опоясана цветущими лианами. Под потолком развевались лёгкие ткани разных цветов, натянутые между массивными колонами. На каждой вышита цифра, а фоном был герб академии. Обозначение курсов, не иначе. Чем старше курс, тем отчётливее проступали линии эмблемы, а у младших она совсем уж блёклая, почти монотонная. Я шёл медленно, постепенно теряясь в потоке учеников, стекавших к банкетному залу. Его высокие, почти дворцовые врата, дружелюбно распростёрты, приглашая нас внутрь. В стороне стояла принцесса с Люком, а Фиттса не видать. Надеюсь с ним всё в порядке. Они о чём-то активно спорили, но шум толпы не давал влиться в разговор, может оно и к лучшему. И вот, наконец, я посетил торжественный зал. Длинные столы уходили вглубь, и каждый из них постепенно наполнялся гостями. Спиралевидные колонны поддерживали второй ярус, откуда свисали скромные балконы, а с них цепями спущены лампы, отбрасывающие мягкий, золотистый свет. Синий куполообразный потолок сиял, словно вечерний небосвод, орошённый сотнями мелких звёзд. Они блестели, будто были вполне настоящими. Поразительно... Высокие окна над ступенями, в конце зала, рассекали помещение солнечными лучами. Клиф уже занял одну из крайних скамеек, а рядом несколько других учеников, настороженных и чуть скованных. Первый курс — без сомнений. Я подошёл и присел рядом, ожидая начала. Зал продолжал наполняться новыми лицами. Ринья и Пурсена вскоре тоже присоединились к нам. Первая, оглядываясь по сторонам, с восторгом ловила взглядом детали: изогнутые очертания зала, мягкий свет, торжественные ткани и портреты на стенах. Вторая же, подрагивая носиком, наверняка улавливала в воздухе ароматы сочных блюд, которые ещё не покинули кухню. Как же им повезло — могут разделить момент друг с другом, а я мало того, что подставил Элинализ, так ещё и вовсе остался один. Досадно... Воображение само собой вырисовывало рядом со мной изящный силуэт рыжеволосой Эрис. Она всегда вела себя чуть надменно, уверенно, любила даже грубовато подшутить, но внутри ведь была другой. В ту ночь, близости, я смог увидеть её впервые столь нежной, честной. Человек, с которым мы прошли пол мира, та кто всем сердцем ненавидела слабость, внезапно проявила её. Может поэтому она решила уйти? Не знаю... Может было бы лучше, будь со мной рядом Рокси? Тихая, рассудительная, очень умная, но с вечно недовольным выражением лица. Она так старалась быть взрослее, чем выглядит, но каждый раз смущалась, стоило случиться чему-то неординарному. И всё же — учитель рядом с учеником... Нет, вряд-ли. Постойте-ка. В груди резко сдавило от осознания, что кое-что, я всё-таки забыл. Такое маленькое, милое, и сердцу дорогое. Как я мог, всё это время не вспоминать о ней. Сильфи. Мой первый друг, и первая настоящая любовь. Послушная, старательная, она ценила меня как никто другой. Именно ей, я пообещал, что смогу скопить денег на совместное обучение в академии. А потом просто исчез... Интересно, помнит ли она меня ещё? Да и жива ли вовсе? Эх-х... Коварный Хитагами скрывает подробности, а никак иначе, кроме как через божественное провидение, не узнать. Сильфиетта уже наверняка стала настоящей леди. С тем же нежным взглядом, утончённой фигурой и ласковой душой. О, Сильфи, как же мне тебя не хватает. — Рудиус? Холодный, почти отстранённый голос коснулся затылка, словно мимолётный сквозняк. Я обернулся. Фиттс стоял прямо, как всегда собранный и сдержанный, но сквозь его спокойствие ощущалась нотка тревоги. Почти незаметная. — Что-то случилось? — спросил я, сосредотачивая внимание на нём. — Можно сесть рядом? Мне просто нужно поговорить. Он говорил ровно, но в голосе проскальзывало напряжение, лёгкая дрожь, если угодно. Сложилось впечатление, что он не единожды прогонял этот разговор в уме. — Конечно. Место есть, — я чуть сдвинулся в сторону, уступая место на скамье. Фиттс аккуратно переступил через неё, поправил плащ и уселся рядом. Его руки легли на стол, пальцы почти сразу нашли край перчатки и начали теребить ткань. Он явно пытался отвлечься от чего-то. Молчание между нами, звучало громче всего. Пусть зал вокруг и жил своей жизнью: гул голосов, шаги, звон приборов и тихое покашливание. Однако всё это меркло на фоне неоднозначной, тревожной тишины. — Я что-то натворил? — спросил я наконец, не выдержав, стараясь придать голосу лёгкости, которой сам не чувствовал. Напряжение ситуации невольно давило. Фиттс ответил не сразу. Он поднял взгляд, а за тёмными очками читалось смятение. — Т-ты… Я даже не знаю, как это объяснить, — на выдохе проговорил он. — М-мы с тобой раньше не встречались? — Раньше? В смысле, до экзамена? Вопрос звучал странно, но в голове сразу всплыло: род Грейратов велик, может, он видел кого-то похожего. — Да. Н-ну или, может, ты жил где-то неподалёку? В детстве? — Не думаю. Я вообще не отсюда, — неловко улыбнулся я. — Наверное, путаешь меня с кем-то. Фиттс согласно кивнул. Улыбнулся конечно, но как-то совсем уж не искренне, печально. — Хе-хе… ясно. — А чего ты вдруг об этом заговорил? — спросил я, уже более заинтересованно. Он замялся. Пальцы снова сомкнулись на краю перчатки. — Просто в последнее время мне... — не успел договорить, как вдруг прозвучал женский голос. — Вот ты где! Чужой голос ворвался в разговор, разрывая всю ту эмоциональную связь, которая неожиданно выстроилась. Это была принцесса, она подошла, коснулась плеча и наклонилась к нему. Парень вздрогнул и мгновенно вскочил. — Принцесса… Я-я закончил свои дела и решил подождать вас здесь. Он перешагнул через скамью, почти механически, и вместе с ней отошёл в сторонку. Туда где будет не слышно, думалось ей. Принцесса посматривала на меня с раздражением — не скрытым, а подчёркнуто враждебным. — Почему именно рядом с ним? — это "ним" прозвучало, будто я был хуже любого другого человека. Фиттс слегка опустил голову, голос его стал сухим: — Он… приятный человек. — Я ведь говорила. Не контактируй, он плохо влияет на тебя. Её голос походил на материнский, как когда-то давно, когда Зенит отчитывала меня за проступки. Ариэль отвернулась и направилась к трибуне, оставив эльфа вариться в её безразличие. Фиттс двинулся вслед, как послушная тень. А я остался сидеть в одиночестве — с отголоском не решённого вопроса. Было ощущение, что этот разговор не случайность, а важный шаг, на который мне следует как-то ответить. Ринья, заметив мою задумчивую моську, тут же подвинулась ближе и шепнула, наклоняясь: — Рудик, молчун предлагал реванш? — глаза у кошечки загорелись — видно тема ей важна. — Если да, скажешь заранее. Я бы с радостью посмотрела, как вы снова будете друг друга валить! — Хе-хе... — я неловко усмехнулся и посмотрел на неё. Такая лёгкая, искренняя, беззаботная. Как глоток свежего воздуха в той духоте, куда я себя загнал. Вечно ворошу прошлое, копаюсь в мыслях, сомнениях. Цепляюсь за то, что было, словно за якорь. Фиттс идёт своей дорогой, борется со своими проблемами, а у меня — свой путь... Смело даже думать о таком, ведь я прекрасно понимаю, что вряд-ли смогу отказаться от желания снова встретиться с ним. Именно эти встречи оставляют внутренний осадок. Они не проходят мимо, как разговоры с другими, а оседают, заставляя каждый раз думать об этом. Принимая тот факт, что Фиттс интересен мне как друг и товарищ, я решил не отрекаться от самых смелых предположений и подшутить напоследок: — Будет реванш — обязательно дам знать, — сказал с лёгким смешком. — Пурсенка! Ты слышала? — Ринья уже прилипла к подружке и что-то с воодушевлением шептала ей в ухо, раздувая эту историю. По лицу было видно: сейчас она наплодит слухов И что самое необычное... это было даже приятно. Их беззаботность позволяла мне выдохнуть. Хоть на мгновение — забыть обо всём что творится в голове. Тем временем зал постепенно приходил в порядок. Кто-то занял своё место, кто-то замолк на полуслове. Все взгляды обратились к трибуне, куда ректор Джаннет неспешно поднимался по ступеням. Топот эхом расходился по залу, знаменуя скорое начало. Слева от него менторы и Ариэль, величественная, сдержанная, как всегда, в сопровождении Фиттса. Справа лишь трое студентов. Пятый курс. Трое из целого потока. — Минуточку внимания, — произнёс Джаннет, своим глубоким, звучным голосом, что рассекал нависший в зале шум. Тишина закрепилась. Лишь лёгкое потрескивание ламп, и время от времени одинокие покашливания, нарушали её. Он начал: «Дамы и господа... Сегодня мы с вами становимся свидетелями не просто традиции. Мы становимся частью очередного цикла. Того самого цикла, что связывает поколения. Каждый год в этих стенах происходит два события: приход и прощание. И всё это, в один день. Кто-то только начинает путь, не зная, что ждёт их впереди. Другие же покидают нас, чтобы осмыслить всё, чему научились. Но не заблуждайтесь. Пятый курс — не конец. Это лишь начало более длинного жизненного пути...» — я внимательно слушал и где-то глубоко понимал: это действительно то так нужное мне место. Это не просто церемония. Это точка начала новой жизни, о которой я так давно мечтал. Формально конечно она началась шестнадцать лет назад, когда я переродился, но тогда многое было неизвестно или зависело от внешних факторов. Сейчас, я могу попытаться построить более правильную жизнь. Могу учесть прошлые ошибки и совершать меньше новых. Пока звучали торжественные слова, я представлял себя спустя пять лет. Где я буду? С кем? Не знаю даже, но впервые за долгое время хочу узнать. Когда завершилось награждение выпускников, слуги начали выносить на длинные столы праздничные блюда. Воздух мгновенно наполнился запахом пряностей, запечённого мяса, томлёных овощей и свежевыпеченного хлеба. Повара постарались на славу, перед нами предстала целая россыпь вкусностей: от тонко нарезанных маринованных овощей до роскошных мясных блюд, украшенных зеленью и соусами, чей аромат будоражил даже самых сдержанных. Пока мы ещё только собирались прикоснуться к угощениям, у трибуны уже стояла Ариэль. Серьёзная, уверенная, с той особой грацией, что присуща лишь королевским особам. Она обвела взглядом собравшихся и заговорила. Голос был ровным и ясным, что немного контрастировало с недавним случаем: «Я — Ариэль Анемой Асура, наследница престола королевства Асура. Мне выпала честь учиться рядом с вами, постигать знания из одно очага. Магия не просто искусство — это ответственность. Маг не имеет права быть легкомысленным, ведь каждое его действие, может нести как разрушение, так и сотворение. Ступая на путь учения, мы обязаны быть вдумчивыми, ибо именно беспечность уносит таланты раньше времени. Я верю, что вместе мы достигнем многого… конечно, не без помощи великого Милоса,» — она склонила голову в вежливом поклоне. Зал взорвался аплодисментами. Хлопки разносились гулкой дрожью по высоким колонам и размашистым балкам под потолком, отдавались эхом в дальних углах зала. Первые и даже вторые курсы, по-детски вдохновлённые её словами, зашептались между собой, не скрывая восторга. Кто-то смотрел на принцессу с обожанием, кто-то с уважением, слова её действительно тронули многих. Однако и среди оваций нашёлся едкий смешок с остренькой фразой: — Ушастому что-то Милос не помог. Я непроизвольно повернул голову в сторону говорящего, как и некоторые другие. Звук доносился со стола старшекурсников, где лениво развалился на скамье высокий, плечистый парень. Его тёмно-синие, слегка вьющиеся волосы, равномерно спадали на виски с обеих сторон, очерчивая ровный контур лица. Во взгляде читалось презрение, а в движениях — нервная, нарочитая дерзость. Он отталкивался ботинком от края стола, затем резко отпускал, словно играя на нервах соседей. Но в этом не было лёгкой шалости, скорее это выглядело как плохо скрытая злоба. Рядом с ним сидел низкий юноша с женственными чертами лица. Его фигура казалась хрупкой, почти болезненной — кожа да кости. На затылке торчал пушистый хвостик, будто нарочно подчёркивающий феминность. Он, собрав под себя ноги, покачивался на скамье, заливаясь смехом от выходок и выкриков главного их группы. Явно наслаждается происходящим, будто это представление, а не серьёзное нарушение порядка. На другом конце скамьи сидела девочка с утомлённым лицом, и напряжённой позой: ей явно не по нраву эти скачки. Ариэль, заметив источник насмешки, нахмурилась и заговорила не громко, но в голосе прозвучала строгая нота, которая мгновенно заставила многих замолчать: — Ты сказал? Встань. Слова прозвучали сурово, резко контрастируя с тоном её недавней речи. И всё же, никто в зале не возмутился — даже самые равнодушные наверняка согласились: парень перешёл грань. — Я молчал, — с ухмылкой протянул он, откинувшись назад. — И вообще… ты здесь не при дворе, чтобы раздавать приказы. — Ален Вайтхорн, выполняй указания принцессы, — неожиданно спокойно, но с полной серьёзностью проговорил ректор, вмешавшись. В этих словах прозвучало не столько требование, сколько одобрение действий девушки. Юноша замер на секунду. Было видно, что он не ожидал такой поддержки со стороны преподавательского состава. Нехотя поднялся, словно поднимая на плечах гордыню. Чуть наклонив голову, будто не понятливый пёс, он грубо прорычал сквозь зубы: — С каких это пор, в нашей академии правила устанавливают избалованные судьбой первокурсники? Голос пропитан не только обидой, но и глубокой завистью. — Как ты смеешь оскорблять… — голос Ариэль дрогнул. Это что-то сродни проступившей трещины на фарфоровой тарелке. — А он разве не прав? — вмешался тот самый коротыш, всё так же сидя в позе йога, будто его не касалось происходящее. Он поднял взгляд, в котором читалась язвительная насмешка в перемешку с недовольством. — Один заменил экзаменатора на вступлении, второй уже неделю на языке у каждого, а третья теперь, выходит, диктует тут новые порядки? — Реально, — поддакнул кто-то из толпы третьекурсников, с места, не вставая, но с готовностью подогревать конфликт. Ариэль побледнела. Слова застревали в горле, а глаза обозлённо напряглись. — Вы… Вы сорвали… — она запнулась, захлебнувшись ненавистью. Тишину нарушил строгий, но спокойный голос: — Верно. За попытку срыва церемонии вас, Койт и Ален, ждут серьёзные последствия, — вмешался ректор, выступив вперёд. — Я жду вас обоих у себя. Немедленно. Равнодушие, с которым это было сказано, действовало страшнее крика — в нём не было ни раздражения, ни ярости, только неминуемое, строгое наказание. Ален, не проронив ни слова, сорвал с края скамьи свой аккуратно сложенный плащ. Резко закинул его на плечо и направился к выходу. За ним, не торопясь, направился и Койт, сохраняя тот же расслабленный, пренебрежительный тон. Попутно он прихватил с тарелки несколько кусочков мяса, совсем не задумываясь о такте. — С таким отношением... Нам действительно здесь нечего делать, — раздался хрипящий, тянущийся змеиный голос. Он принадлежал зверолюду, что сидел с другого края их стола. Тот молча захлопнул книгу, которую до этого неспешно читал, прижал её к боку и поднялся. Его движения были мягкими, но в них чувствовалась угроза на каком-то инстинктивном уровне. Будто это чистый хищник, и вовсе не человек. Из-под рубашки тянулась тугая повязка, охватывающая шею и уходящая под подбородок. В разрывах белёсой ткани, поблёскивали зеленоватые чешуйки, едва выглядываюшие из-под бинтов. Уши длинные, будто эльфийские, но покрытые той же чешуёй. Волосы густые, растрёпанные, коротко подстриженные, они дотягивались лишь до кадыка, придавая владельцу чуть диковатый вид. Он не произнёс ни слова больше и исчез следом за товарищами. Ректор провёл их взглядом, лишь тяжело вздохнув напоследок. Подойдя к трибуне поближе, заговорил: — Благодарю принцессу Ариэль за столь проникновенную речь… и приношу извинения за произошедшее. Все, кто нарушил порядок, понесут заслуженное наказание. А теперь — давайте продолжим празднество. Музыканты, до этого застывшие в напряжённом ожидании на втором ярусе, взялись за инструменты. В зал разлились бодрые мелодии: звонкие флейты, тонкие завывания скрипок, подкреплённые глухим биением барабанов. Музыка без труда смыла напряжение, и ученики тут же зашевелились. Шум голосов снова наполнил помещение — ребята болтали, кто-то смеялся, ну а кто-то вроде Пурсены не отвлекался от еды. Всё произошедшее не особо то и коснулось присутствующих, а вот мне как-то не по себе. Честно говоря, не ожидал, что в этом столкновении мельком упомянут и меня. Будто почувствовав моё замешательство, из-под стола вынырнул чей-то взгляд. Взрослый парень в черепашьих очках и стрижкой под котелок, осторожно выглянул уставившись на меня. — Мастер, я так рад, что вы поступили! — воскликнул знакомый голос, и в следующий миг его обладатель почти вылез на стол, оперевшись обеими руками о край. Казалось, ещё чуть-чуть и он окажется лицом в блюде, сметая всё по пути. — Заноба, и ты здесь? — приподняв бровь, удивлённо спросил я. — Представляете! — воскликнул он, наклонившись ещё ближе, так что скатерть уже начала собираться под его грудью, а тарелка ползти ко мне. — Спокойно-спокойно, — я чуть отодвинулся, — садись, поговорим. Я здесь почти никого не знаю, если честно. — Какая честь быть для мастера единственной опорой в столь важный день! — с пафосом заявил он навострив указательный палец. Послушно садясь напротив, выпрямился и посмотрел на меня. — Ты, что ли, тоже первокурсник? — Нет-нет, — замотал он головой и тут же гордовито поправил очки. — Уже третий курс! Бывалый маг, можно сказать. — Умеешь удивлять, — усмехнулся я, слегка качнув головой. — Это ещё что! А как вы вошли и одним взглядом уделали Фиттса! Говорят, у вас из ладоней шли ледяные лучи! — Что?.. — я зажал лицо ладонями, тяжело вздыхая. — Какие ещё лучи? Не было ничего подобного. С каждым разом эти слухи всё нелепее. — Но ведь что-то же было! — не унимался он, явно наслаждаясь моментом. — Лучше скажи, — я откинулся назад, — кто те ребята, которые едва не сорвали церемонию? Такое ощущение, что у них зуб на Фиттса. — А? Постойте… А-а-а, «ушастый», значит они говорили про эльфа, теперь ясно! — Заноба на мгновение задумался, затем кивнул. — Но вообще-то странно. Это не похоже на Алена. Он всегда был образцовым студентом: отличные оценки, активность на мероприятиях… считай, почти приближён к ректору. Зачем ему так подставляться? — То есть отличник? — Скорее идеалист. Он всюду поднимал рейтинги своей группы, но там таких инициативных мало. — Любопытно… — я коснулся подбородка, задумчиво водя пальцами. — А он мог быть во вступительной комиссии? — То есть принимал ли он экзамены? — Именно. — Нет, насколько я знаю, его не назначали. Чаще всего этим занимаются либо преподаватели, либо студенты старше — четвёртого или пятого курса. Ален как раз сегодня только официально перешёл на четвёртый. — Понятно. Спасибо, Заноба. Наслаждайся праздником. Он довольно закивал, а я снова перевёл взгляд на зал — шумный, живой, и вовлекающий. Внутри всё желало праздновать, плясать, но мысли заняты всем тем, с чем пришлось за сегодня столкнуться. К вечеру торжество постепенно стихло. От танцев, плясок и гомона, что заполняли зал, остались лишь гул в ушах и лёгкая усталость в ногах. Ученики один за другим начали расходиться: кто в общежития, кто на свежий воздух, кто по своим делам. На сегодня никаких занятий не планировалось, и это, пожалуй, радовало всех без исключения. Я обещал Элинализ выбить для неё особый статус у ректора — право посещать занятия, не будучи зачисленной официально. Но сейчас понимаю, что сегодня этим никто заниматься не станет. Поделился с ней этим наблюдением, а она лишь махнула рукой уводя взгляд, как бы говоря: «ожидаемо,» — и ушла к себе. На душе немного скребло, но я поймал себя на мысли: это ведь не конец. У меня ещё будет возможность всё исправить. Остановился во дворе, вдохнул. Закатное солнце мягко окатило округу тёплым светом, будто плеснув апельсинового сока. Через расстояние, между зданий, я видел, как небо пылает розово-золотыми красками, местами разбавленными серыми мазками облаков. Такое завершение дня, несмотря на невзгоды, оставляет прекрасное послевкусие.