Часть 49

Вечер в Дурмстранге наступал быстро, накрывая замок иссиня-черным куполом. Световой день был очень коротким, Мия возвращалась из библиотеки, стараясь сократить путь через внутренний двор, она остановилась на мгновение наблюдая зеленый свет в небе, северное сияние здесь можно было видеть довольно часто, но оно впечатляло ее каждый раз как в первый. Она поежилась от холода и поспешила, почти дошла до восточного крыла, когда из глубокой тени колонн вышли двое. Это были два волшебника из Норвегии, они держались особняком, за все время обучения она не перекинулась с ними и парой слов. Один из них, с сальной ухмылкой и шрамом на подбородке, преградил ей путь. — Куда так торопишься, маленькая полукровка? — его голос был низким, а кольцо на пальце Мии передало сальный, покровительственный тон. — В вашей школе, говорят, девчонки посговорчивее. — Дай мне пройти, — холодно ответила Мия, крепче сжимая книги. Второй, повыше, шагнул ей за спину, отрезая путь к отступлению. — Зачем такая спешка? На севере ночи долгие. Мы могли бы показать тебе, как согреваются в Дурмстранге. Тебе ведь одиноко без Малфоя, верно? Говорят, ты встречалась с чистокровным, а он выбросил тебя как мусор. Сплетни и сюда дошли… Мия почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Боль, которую она так тщательно заталкивала в самый дальний угол души, вспыхнула черным пламенем. — Уйдите. С дороги, — прошипела она, но её голос дрогнул от ярости. Тот, что был со шрамом, сократил дистанцию. Он протянул руку, грубо хватая её за подбородок и заставляя смотреть на себя. Его дыхание пахло табаком и огневиски. — Не строй из себя недотрогу. Тебе понравится, обещаю… мы даже будем нежными, если ты сама не попросишь пожестче. Его рука скользнула ниже, к вырезу её формы, она дернулась и крепкие руки схватили ее с двух сторон, она почувствовала чужие руки проникающие под одежду. В этот момент страх в груди Мии сменился первобытным инстинктом выживания. Мир вокруг неё вдруг стал неестественно ярким и резким. Звуки обострились, а тело словно перестало весить хоть сколько-нибудь. Мия не просто закричала, её голос превратился в резкий, пронзительный крик. Вместо девушки перед ошарашенными парнями на мгновение возник вихрь серых перьев. Книги упали на камни, а в воздух взметнулась крупная ворона. Это не была обычная птица, в её глазах горел разум, полный ярости. Прежде чем норвежец успел вскрикнуть, ворона камнем рухнула вниз. Её мощный, загнутый клюв с чудовищной силой вонзился точно в цель. — А-а-а-а-а! Мой глаз! — истошный вопль разорвал тишину двора. Парень рухнул на колени, закрывая лицо руками, сквозь которые мгновенно заструилась густая, темная кровь. Его напарник замер в оцепенении, глядя на то, как птица, сделав круг над их головами, издала торжествующий, пугающий крик. Ворона взмыла вверх, ловя мощные потоки северного ветра. Она чувствовала невероятную легкость. Весь мир, замок, горы, озеро, теперь был под ней. Она летела к самой высокой башне, прочь от мерзких рук, от боли и от их слов. Когда спустя час Мия, дрожа от холода, вернулась в человеческий облик на открытой смотровой площадке одной из башен, её лицо было белым, как снег на вершинах гор. На её губе запеклась чужая кровь. Она села на ледяной пол, обняв колени. Она знала, что завтра об этом будет знать весь замок. Она была уверена, что Каркаров будет в ярости. Но важнее было другое, она впервые поняла, что навредила другому волшебнику физически используя свою анимагию, но не чувствовала угрызений совести, она боролась с желанием послать все к черту и остаться в теле птицы и улететь в лес и не возвращаться никогда, чтобы никто не смог ей навредить или напомнить о Драко… — Может бросить все… — прошептала она в пустоту. Мия вернулась в комнату глубокой ночью. Её бил озноб, а пальцы, которыми она сжимала дверную ручку, были ледяными. Когда она переступила порог, Йоханна не спала, она сидела за столом, вчитываясь в какой-то фолиант с рунами. Немка медленно подняла голову. Её взгляд скользнул по разорванному рукаву мантии Мии, по её мертвенно-бледному лицу и зацепился за бурое пятно на подбородке. — Ты пропустила ужин, — ровным голосом произнесла Йоханна. — В коридорах говорят, что Эйрика Сигурдсона унесли в лазарет с дырой вместо левого глаза. Говорят, на него напал демон в обличье птицы, — немка ухмыльнулась. Мия молча прошла к своей кровати и села, не снимая мантии. Её всё еще трясло. Животный инстинкт, который пробудился во дворе, медленно затихал, оставляя после себя сосущую пустоту. — Это был не демон, — прошептала Мия. Йоханна захлопнула книгу и встала. Она подошла к умывальнику, смочила полотенце в холодной воде и, подойдя к Мие, протянула его ей. — Вытри лицо, Косач. Ты выглядишь как персонаж из книги про вампиров. Мия взяла полотенце. Холодная ткань коснулась кожи, стирая запекшуюся кровь Эйрика. — Он… он не просто хотел поговорить, — голос Мии окреп. — Они зажали меня. Говорили мерзости обо мне и о … неважно о ком… Один из них схватил меня. Я не думала, Йоханна. Это просто случилось. Я стала вороной раньше, чем успела придумать что-то еще. Йоханна внимательно слушала, скрестив руки на груди. На её лице не было ни тени сочувствия, но и осуждения тоже. — Хороший удар, — наконец произнесла она. — Эйрик, самовлюбленный козел, который привык, что первокурсницы падают в обморок от одного его взгляда. Он заслужил это. В следующий раз, когда решишь выклевать кому-то глаз, целься лучше в горло. Меньше крика будет. Мия подняла на неё глаза, полные недоумения. — Ты не считаешь, что я монстр? Я едва не лишила его зрения полностью. — Монстр? — Йоханна тонко улыбнулась. — Косач, ты в Дурмстранге. Никому нет дела до разборок студентов, ты смогла постоять за себя, молодец. Завтра тебя вызовет Каркаров, он будет говорить о порядке, но последствий для тебя не будет, поверь. Эйрик… он, — Йоханна отвернулась и замолчала, — в общем, здесь не все девушки смогли за себя постоять… и ему за это ничего не было… девочки после этого либо ушли из школы, либо смирились и молчат. Так что, лучше бы ты ему оба глаза выдрала. Йоханна вернулась к своей кровати и начала расправлять одеяло. — Йоханна, только не говори мне… что… — девушка резко повернулась, — Нет, Косач… я не буду это обсуждать, я не буду спрашивать тебя о том кто такой Малфой, о котором сейчас все сплетницают, а ты не лезь мне в душу, ясно? Мы не подруги, мы просто соседки. Мия смотрела на то как Йоханна педантично складывает вещи и как дрожат её руки, хоть она это и пыталась скрыть, она порывисто встала и обняла соседку и прижала к себе, — Если бы я знала, я бы выклевала ему мозг. Йоханна промолчала, но прижала Мию к себе в ответ. В эту ночь ей приснилось бескрайнее небо и черные скалы и лес и она летела, в этом сне она была свободна от всего, ей казалось что она дома. Разговор с Каркаровым прошел именно так, как сказала Йоханна. Директор долго расхаживал по кабинету, картинно возмущался тем что подобные ситуации нужно решать обращаясь к преподавателям, но в его глазах Мия видела едва скрываемый блеск. Сильные студенты, способные на жестокую самооборону без палочки, были его гордостью. Он ограничился формальным выговором, подчеркнув, что «в следующий раз дуэль должна быть санкционированной». Но настоящая проверка ждала её несколько позже. Когда Мия вошла на обед, гул голосов мгновенно стих. Сотни глаз уставились на неё. Сжав кулаки так, она прошла к своему столу и села рядом с Йоханной. Спустя минуту тень легла на их стол. Эйрик Сигурдсон выглядел жутко. Половина его лица была скрыта массивной белой повязкой, пропитавшейся насквозь свежим зельем, а уцелевший глаз горел безумной, нечеловеческой жаждой расплаты. Его напарник, тот, что повыше, стоял за его спиной, сжимая палочку так, что костяшки побелели. — Ты думаешь, тебе это сойдет с рук, дрянь? — прошипел Эйрик. Его голос из-за травмы стал свистящим. — Ты поплатишься за мой глаз. И никакая анимагия тебя не спасет. Я найду способ тебя поймать и лишить не только глаза… Он не успел договорить. Йоханна встала рядом с Мией. Она не была выше Эйрика, но в её ледяном спокойствии было столько угрозы, что парень невольно осекся. — Сядь на место, Эйрик, — произнесла немка. — Ты уже опозорился вчера. — Уйди с дороги, малышка, это не твое дело! — рявкнул напарник Эйрика. — Это наше дело, — раздался громкий, уверенный голос с другого конца зала. Гарри подошел к их столу. В его руке была палочка, что заставило норвежцев напрячься. Рядом с ним плечом к плечу шел Стас. Поляк выглядел непривычно серьезным, его вечная ухмылка исчезла, уступив место холодной решимости. — Если у вас проблемы с Мией, у вас проблемы со всеми нами, — Стас сложил руки на груди, загораживая Мию. Но это было только начало. Справа послышались шаги. Луция, та самая чешка, с которой Мия дралась в первый день на полигоне, подошла и встала по другую сторону от Мии. Она сплюнула на пол, глядя на Эйрика с нескрываемым презрением. — Мы тоже считаем, что ты это заслужил. Вали в лазарет, пока я не сделала твое лицо симметричным. — прошипела девушка. К ним начали подходить другие. Еще две девушки со старших курсов, которые обычно держались в тени, молча встали за спиной Мии. Это была солидарность тех, кто слишком долго терпел выходки таких, как Эйрик. Эйрик обвел взглядом собравшихся. Его единственный глаз метался от Гарри к Луции, от Йоханны к Стасу. Он понял, что проиграл в этот раз. — Это еще не конец, — выплюнул он, пятясь назад. — Вы все пожалеете. Когда он покинул зал, напряжение медленно начало спадать. Луция обернулась к Мие и коротко кивнула. — Неплохо клюнула, Косач. Только в следующий раз зови нас. Мы бы ему еще и ноги переломали. Мия слабо улыбнулась. Она посмотрела на Гарри, который ободряюще сжал её плечо, и на Йоханну, которая уже снова села за стол и стала есть, как будто ничего не произошло. Соломия была полностью погружена в свиток со скандинавскими рунами, когда стул напротив тихо скрипнул. Стас уселся, закинув ногу на ногу, и несколько секунд просто молча смотрел на неё, прежде чем заговорить. — Знаешь, Косач, я до сих пор под впечатлением, — он улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было издевки. — Отделать Сигурдсона, это надо иметь стальные нервы. Если этот придурок или его дружки снова решат, что ты легкая добыча… просто знай, я рядом. И не только я. Мия подняла на него взгляд и слабо улыбнулась. — Спасибо, Стас. Я ценю это. Надеюсь, до этого не дойдет. — Будем надеяться, — он чуть подался вперед. — Слушай, я всё гадаю… Как ты вообще оказалась в Англии, если ты из Украины, почему не в Дурмстранге, кроме того я слышал у вас там своя атмосфера и способы обучения, почему не учишься в Карпатах у какого-нибудь мольфара? Мия замерла на секунду, а затем привычно выдала заготовленную легенду: — Моя мама… мы просто переехали в Англию. Обычная история эмиграции, там нет ничего интересного. Стас внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь найти там трещину. — Понятно. Знаешь, по замку ходят разные сплетни… Про твое появление в Хогвартсе, про твою семью, про Малфоев. Но раз ты говоришь так, то ладно. Я верю тебе, а не коридорному эху. Он помолчал, постукивая пальцами по краю стола, и его голос стал чуть тише, осторожнее: — И всё же… Малфой. Сплетни говорят, что вы были… близки. Это правда? Что вы встречались? Мия почувствовала, как внутри всё сжалось, но голос её остался ровным, почти механическим. — Мы не вместе, Стас. Это сейчас самое важное и единственное, что имеет значение. Всё остальное касается только меня и его. А точнее, вообще никого не касается. Стас понимающе кивнул, не пытаясь давить дальше. — А Поттер? Какие у вас отношения с Гарри? Он защищает тебя так, будто ты для него много значишь. — Гарри, мой лучший друг, — мягко ответила Мия. Стас на мгновение отвел взгляд, а потом посмотрел на неё с обезоруживающей прямотой. — Знаешь, Соломия… ты мне нравишься. По-настоящему. Мия почувствовала укол вины. Стас был хорошим, но её сердце всё еще было занято человеком, который причинил ей боль. — Стас, я… я сейчас не готова ни к каким новым отношениям. Совсем. Мне абсолютно не до этого. — Эй, полегче, я не зову тебя замуж прямо сейчас, — он примирительно поднял руки и тут же переключился, решив разрядить обстановку. — Кстати, о фамилиях. Знаешь, у моей мамы в Польше есть подруга. Её зовут Анна Косач. Она часто бывает у нас в гостях. Когда я увидел тебя впервые, мне показалось, что вы чем-то похожи. Взглядом, что ли… чертами лица, глазами. Мия замерла. Перо в её руке дрогнуло, оставив жирную кляксу на пергаменте. Анна Косач. Сердце забилось где-то в горле. Бабушка? Если она ведьма и практиковала всё это время, она могла быть жива. Сейчас 1999 год… но разве наши миры могут пересекаться… — У меня много родственников, Стас, — заставила она себя произнести спокойным тоном, хотя руки начали подрагивать. — Фамилия не такая уж редкая. Она быстро перевела тему на предстоящий зачет по рунам, отшучиваясь и делая вид, что её это не задело. Но внутри неё бушевал шторм. «Анна… Бабушка…» — эта мысль не давала ей покоя. Если она в Польше, это ведь не так не возможно. Она никогда не задумывалась о том что могла бы вернуться в свой мир пусть и не в свое время, или же поехать домой в Украину, будучи здесь в этом мире и найти какую-то информацию… есть ли связь, возможно ли это? А может это все просто совпадение… мало ли людей с одинаковой фамилией и именем. Стас продолжал что-то рассказывать, но Мия уже не слышала его. Она смотрела в темное окно библиотеки, и в её голове несся вихрь мыслей и вопросов без ответа. Хогвартс изменился, формально директором был все ещё Дамблдор, но из-за состояния здоровья он почти не выходил из своеих комнат, все вопросы связанные с управлением школой решал профессор Снейп и Миневра Макгонаггл, что привело к ряду изменений в правилах. Драко практически ничего не замечал вокруг, он больше не задерживался в гостиной Слизерина, не участвовал в извечных перепалках в Большом зале, не задевал гриффиндорцев, не тусовался с друзьями. Его расписание было заполнено учебой, лекции, библиотека, тренирововки по квидиччу, редкие часы тяжелого, бездумного сна. Он похудел, черты лица стали еще резче, а серебро глаз теперь казалось потемневшим. Вечер застал его в дальнем углу библиотеки, за столом, заваленным фолиантами по продвинутой защитной магии и анализу проклятий. Он методично писал очередное эссе. Его почерк, обычно изящный и калиграфичный, стал сухим и мелким. — Ты скоро начнешь светиться от всей этой учебы, Малфой. Блейз Забини бесшумно опустился на стул напротив. В отличие от Драко, Блейз выглядел отлично, но в его взгляде сквозила тревога, когда он смотрел на друга. — Мне нужно закончить это эссе до полуночи, — не поднимая головы, ответил Драко. — Куда ты так рвешься? Ты уже Грейнджер переплюнул по оценкам, — Блейз бесцеремонно отодвинул одну из книг, заставляя Драко поднять взгляд. — Ты берешь дополнительные курсы в таком количестве… Зачем? Чем это поможет в твоей ситуации? Пэнси говорит, ты не съел и половины ужина. Ты себя убиваешь. Драко медленно отложил перо. Он посмотрел на свои руки, бледные, с тонкими пальцами, в пятнах чернил. — Я не убиваю себя, Блейз. Я просто… пытаюсь отвлечь себя и найти цель. И кажется нашел. — И какую же? Война закончена, ты лорд Малфой, денег у тебя столько что ты можешь прожить до смерти ничего не делая и не потратишь и трети своего состояния, — фыркнул Забини. — Для кого-то война закончена. Но не для тех, кто остался в долгу у магии, сам знаешь, — Драко прикрыл глаза. — После выпуска я подаю заявление в Аврорат. Кингсли уже дал понять, что при определенных условиях… и моих результатах на Ж.А.Б.А., они рассмотрят мою кандидатуру. Блейз замер, уставившись на него как на сумасшедшего. — В Аврорат? Малфой в форме Аврора? Ты понимаешь, что тебя там будут ненавидеть? Ты будешь работать плечом к плечу с теми, против кого стоял твой отец. Никто не вспомнит что делал ты в битве за Хогвартс, газеты полощут твою фамилию из-за решений Люциуса. — Мне плевать на их ненависть, — Драко криво усмехнулся, и эта улыбка была лишена всякого веселья. — Если я не найду как снять проклятие… я просто поймаю и убью Долохова, хочу убить ту змею что таки удрала, в общем есть много незаконченных дел… стажировка в Аврорате и должность аврора, это то что сделает мои цели абсолютно легальными и даст мне ресурсы для этого. Забини нахмурился, внезапно осознав истинную причину этой лихорадочной учебы. — Ты не веришь что найдется способ снять проклятие… так? Драко резко захлопнул книгу. Звук заставил мадам Пинс обернуться и пригрозить им пальцем. — Я ищу выход, Блейз, — прошептал Драко, наклоняясь ближе. Его взгляд стал пугающе сосредоточенным. — Я не просто хочу быть аврором. Я хочу стать тем, кто прикончит ту мразь, которая оставила на мне этот след. Я хочу силы, которая позволит мне однажды прийти к Мии и не быть для неё смертным приговором. — Она в Дурмстранге, Драко. С Поттером и… судя по сплетням… долетающим оттуда есть еще какой-то парень, говорят, она там не скучает. Челюсть Драко сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Пусть делает что хочет, — отрезал он, снова берясь за перо. — Пусть ненавидит меня. Пусть заводит друзей. Пока она жива и дышит, это цена, которую я готов платить. Но когда я приду за ней… Я буду тем, кто сможет её защитить. Блейз долго молчал, глядя на то, как Драко снова погружается в записи. — Ты сойдешь с ума раньше, чем получишь значок, — тихо сказал Блейз, вставая и качая головой. — Возможно, — не оборачиваясь, ответил Драко. — Но по крайней мере, я сойду с ума с пользой. Он остался один в круге тусклого света лампы. Приближалось Рождество. Снег плотным одеялом укрыл территорию Хогвартса, превращая замок в сверкающую ледяную крепость. Студенты разъезжались на каникулы, предвкушая праздники. Гермиона и Тео договорились, что она проведет Сочельник с родителями, а затем приедет в поместье Ноттов. Теодор настоял на этом, утверждая, что его домашняя библиотека хранит редчайшие манускрипты по истории права, необходимые ей для проекта, надеясь большую часть времени быть с ней на едине. Однако Блейз Забини в этот раз изменил своим традициям проводить каникулы на солнечной вилле матери. Вместо Италии он отправился в гости к Тео. Библиотека Ноттов всегда славилась свитками, которые в других странах были сожжены инквизицией или министерствами еще в Средние века. Теодор и Блейз провели там первые три дня каникул, буквально просеивая пыль веков через пальцы. Теперь плоды их трудов горой лежали на столе в одной из малых гостиных. — Мда., Тео, — Блейз откинулся на спинку кресла, потирая покрасневшие от бессонницы глаза. — То, что мы нарыли… совсем не густо. Долохов не просто проклял его. Наверняка там есть что-то связанное с магией крови чистокровных. Одно хорошо, здесь есть и часть записей самого Антонина. Теодор не ответил, его взгляд был прикован к пожелтевшему пергаменту. В этот момент тяжелые двери гостиной распахнулись. На пороге стояла Гермиона Грейнджер. — Тео, я… Я что не вовремя? — она осеклась, увидев Блейза, развалившегося в кресле и гору запрещенной литературы на столе. — Забини? Что ты здесь делаешь? Я думала, ты с Джинни. Блейз криво усмехнулся, салютуя ей пыльным томом. — Планы изменились, Грейнджер. Здесь компания интереснее. Гермиона подошла ближе, её взгляд заскользил по названиям книг. — «Anatomia Maleficorum»? «Проклятия крови»? Тео, зачем вам это? Ты говорил, что мы будем изучать прецедентное право Визенгамота для эссе! — она резко повернулась к Нотту. — Что вы ищете на самом деле? Теодор отвел взгляд, его челюсть сжалась. Блейз хотел было вставить язвительную шутку, но внезапно его рука судорожно сжала подлокотник, магия непреложного обета, который они дали Драко, отозвалась жжением. — Мы не можем… просто так сказать, Гермиона, — глухо произнес Тео. Грейнджер замерла. Она была слишком умна, чтобы не заметить это секундное оцепенение и то, как парни переглянулись. Она медленно положила свою сумку на стул и посмотрела на книги. — Вы два дебила дали Обет, — это был не вопрос, а утверждение. Её голос стал тихим и пугающе спокойным. — И во что вы влезли? Судя по книгам вы ищете как снять проклятие с кого-то из близких… это Малфой или Пэнси? В гостиной воцарилась мертвая тишина. Было слышно только, как потрескивают дрова в камине. — Грейнджер, эм… ты могла бы нам помогать но не спрашивать? — Блейз выразительно посмотрел на неё. — Скорее всего Малфой… он поймал какое-то проклятие в битве за Хогвартс? Потому он с Мией расстался? — Тео и Забини молчали. Она решительно расстегнула мантию и бросила её на диван, оставшись в простом свитере. — Подвинься, Нотт, — девушка села радом с ними. — Значит пойдем туда не знаю куда и найдем то не знаю что… это лучший подарок на рождество, Тео, — она чмокнула его в щеку и стала с азартом изучать книги. Теодор посмотрел на неё с нескрываемым восхищением и любовью. Блейз смотрел то на Тео, то на Грейнджер. В эту ночь в заснеженном поместье Ноттов трое студентов, объединенных тайной, которую они не имели права произносить вслух, начали свой поиск ответа, способного обмануть темную магию. Малфой-мэнор тонул в зимних сумерках. В кабинете отца было холодно, но Драко специально не просил домовиков разжигать камин. Холод помогал сосредоточиться, не давал мыслям уплывать в сторону и отвлекаться. Драко сидел за массивным столом из черного дерева, заваленный счетами, выписками из Гринготтса и отчетами об аренде земель в Уилтшире. Он методично ставил подписи, проверял каждую цифру. Тихий шелест платья заставил его поднять голову. В дверях стояла Нарцисса, в её глазах застыла решимость, которую он видел редко. — Ты пропустил обед, Драко, — мягко произнесла она, подходя ближе. — И, судя по количеству бумаг, планируешь пропустить и ужин. — Дел накопилось слишком много, мама. Отец… — он запнулся, — отец же как-то справлялся с этим всегда. Теперь моя очередь. Нарцисса положила руку на его плечо. Её пальцы были прохладными. — Как ты, сын? Только честно. — Нормально, — коротко бросил он, не глядя ей в глаза, и снова потянулся к перу. — Просто устал. — Блейз и Теодор прислали сову. Может встретишься с ними? — Нарцисса помедлила. — И еще… мне пришло письмо от Сириуса. Драко замер. — Он приглашает нас на Рождество в дом на Гриммо, — продолжала она. — Сириус хочет, чтобы я стала крестной матерью близнецов. Он говорит, что это шанс… забыть обиды. Он… дает мне шанс. Он благодарен мне за помощь во время рождения мальчиков и если честно, я так хочу посмотреть на них, я помогла им прийти в этот мир… и ещё, Поттер приедет. Мии не будет… она написала матери что останентся в школе на Рождество. Драко медленно отложил перо. — Тебе стоит пойти, мама, — тихо сказал он. — Для тебя это важно. Сириус, твоя кровь. Иди. — А ты? — с надеждой спросила Нарцисса. — Ты мог бы увидеть Гарри, поговорить… Драко криво усмехнулся и посмотрел в окно, где за стеклом бушевала метель. — Нет. Я не пойду. — Почему? Он поднял на неё свои серые, такие же как у неё самой глаза. — Потому что там нет Мии, мама, а даже если бы и была… я бы не смог приблизиться к ней, — его голос прозвучал удивительно ровно, почти без эмоций, и от этого Нарциссе стало еще больнее. — Какой смысл идти туда, где всё напоминает о жизни, которой у меня больше нет? Я останусь здесь. С бумагами. С ними проще. Нарцисса хотела что-то возразить, обнять его, но поняла — он выбрал свое одиночество как щит. — Хорошо, — прошептала она, целуя его в макушку. — Но пообещай мне, что завтра ты хотя бы выйдешь в сад. — Обещаю, — солгал Драко, провожая её взглядом. Когда дверь закрылась, он снова склонился над финансовым отчетом. Перо заскрипело по пергаменту, заполняя тишину кабинета единственным звуком, который он готов был выносить. Дурмстранг стремительно пустел. Гул голосов в коридорах сменился свистом ветра в бойницах. Йоханна уехала рано утром, оставив после себя лишь идеальный порядок на своей половине комнаты. Стас, насвистывая под нос какую-то песенку, паковал чемоданы в соседнем крыле. Мия сидела у окна, глядя на замерзшее озеро. Дверь тихо скрипнула, Гарри вошел без стука и присел на край её кровати. На нем была тяжелая дорожная мантия. — Может, все-таки передумаешь? — тихо спросил он. — Подумай сама, Рождество, твой день рождения… Сириус, мама, близнецы. Представь, какие они милые сейчас. Мия покачала головой, не отрывая взгляда от окна. — Нет, Гарри. Я не хочу. Там слишком много… воспоминаний. Я лучше здесь, в тишине. Гарри вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. — Ты же будешь писать мне в зачарованной тетради? Каждый день. Обещай. — Обещаю, — она наконец повернулась к нему и слабо улыбнулась. — Чуть не забыл, — Гарри засунул руку в карман и вытащил маленькую коробочку. — Я ведь никогда толком ничего тебе не дарил, хотя мы столько лет дружим. Это просто… память. Он открыл футляр. Там лежала тонкая серебряная цепочка, изящная, с красивым плетением. — Давай надену, — предложил он. Мия послушно повернулась спиной, приподнимая тяжелые волосы и обнажая хрупкую линию позвоночника. Гарри подошел вплотную. Его пальцы, холодные и мозолистые, коснулись чувствительной кожи на её шее, когда он возился с маленьким замочком. В пустой, выстуженной комнате этот жест внезапно приобрел пугающую интимность. Мия почувствовала его жаркое дыхание у самого своего уха. Одиночество, которое они оба несли в себе месяцами, вдруг сдетонировало. Когда замок застегнулся, Гарри не убрал руки. Его ладонь медленно, почти гипнотически скользнула вниз, очерчивая изгиб плеча и заставляя её кожу покрыться мурашками. Мия резко обернулась. Они оказались слишком близко, так, что они чувствовали дыхание друг друга. В глазах Гарри она увидела то же самое, что жгло её изнутри в данный момент: дикий, физический голод по близости, по теплу другого человека. Мия первой подалась вперед, накрывая его губы своими. Это был поцелуй, рожденный не любовью, а чистым отчаянием и жаждой забыться. Гарри ответил с той же исступленной силой, притягивая её к себе так крепко, что ей стало трудно дышать. — Ты хочешь попробовать? — прошептала она в его губы, лихорадочно расстегивая верхние пуговицы его тяжелой мантии. Гарри ничего не ответил, лишь рвано кивнул, его руки по-хозяйски легли на её талию скользнув под свитер, обжигая кожу. Они начали раздеваться быстро, стремясь как можно скорее заполнить внутреннюю пустоту чужим телом. Когда Гарри уложил её на постель, нависая сверху, его губы снова коснулись её шеи, спускаясь к ключице, а его колено настойчиво раздвинуло её ноги. И в этот момент всё оборвалось. Словно ледяная волна накрыла их обоих. Мия замерла, глядя в потолок широко раскрытыми глазами, внезапно по её щекам покатились слезы. Она почувствовала чужой вес, чужой запах, чужие руки, да, надежные, родные, но совершенно не те. Каждая клетка её тела, еще секунду назад горевшая желанием, вдруг закричала от протеста и глубокого, интуитивного отторжения. — Нет… — всхлипнула она, упираясь ладонями в его грудь и отстраняясь. — Нет, Гарри… не те руки. Я не смогу. Просто не смогу. Гарри замер, уткнувшись лбом в её плечо. Напряжение в его теле мгновенно исчезло, сменившись тяжелым осознанием и странным облегчением. Он медленно сел на кровати, потер лицо руками, пытаясь прийти в себя. Страсть испарилась, оставив после себя лишь звенящую неловкость и привкус едва не совершенной ошибки. Он повернулся к ней, осторожно натянул на её плечи смятую простынь, словно укрывая ребенка, и нежно поцеловал Мию в лоб, совсем не так, как мгновение назад. Теперь в этом жесте было гораздо больше истинной близости, чем во всем их поцелуе. — Ты не Пэнси… а я не он, — тихо сказал Гарри, и его голос больше не дрожал. — Думаю, мы оба эту тему закрыли навсегда. Мия вытерла слезы руками, чувствуя невероятное облегчение от того, что они остановились вовремя. — Прости меня, Гарри. Я просто… мне так одиноко, а я могу доверять здесь только тебе. — Не извиняйся, — он мягко перебил её, вставая и торопливо одеваясь. — Мы лучшие друзья, мы семья. Это всегда останется именно на таком уровне. Ты мне как сестра, Мия. И я, кажется, только что это окончательно понял. Он еще раз крепко сжал её ладонь, после чего накинул мантию и вышел из комнаты, оставив Мию одну в тишине. На шее её тускло поблескивало серебро цепочки, символ их дружбы, которая едва не разбилась о попытку сбежать от реальности, но в итоге стала только сильнее.