Деловая формальность

      Тусклый газовый светильник, мерцая, отбрасывал неровные тени на стены, заставленные полками с запылёнными склянками и хирургическими инструментами. Воздух был густым от запаха консервирующих растворов — карболовой кислоты, формалина и чего-то ещё, резкого и химически-сладкого. В дальнем углу, за потрёпанной ширмой, скрипело перо по бумаге — кто-то неспешно заполнял отчёт, изредка вздыхая. Сквозь запотевшие окна подвала пробивался свет фонарей, смешиваясь с дрожащим пламенем керосиновой лампы на столе.       Сбросив окровавленный фартук, Молли обнажила мешковатый мужской костюм, скрывающий её фигуру и помыла руки.       Накинув плащ, она осторожно отклеила бакенбарды и усы. Затем, прислушиваясь к каждому звуку, приоткрыла дверь прозекторской, ведущую из подвала на улицу. Пальцы её дрожали — не от холода, хотя в морге всегда стоял промозглый сырой воздух, а от нервного напряжения.Она натянула капюшон, полностью скрыв лицо, и бесшумно выскользнула наружу, мягко притворив за собой дверь.       Предрассветный туман висел над мостовой, словно грязная вата, пропитанная угольной копотью, речной тиной и запахом нечистот. Где-то вдали скрипела телега молочника, но в переулках было пусто. Она плотно закуталась в плащ, ощущая, как холодный воздух пробирается сквозь ткань, и прибавила шаг, ни разу не оглянувшись.       Подойдя к задворкам тетушкиного особняка, она замерла, затаив дыхание. Тишина. Лишь где-то в саду шуршали опавшие листья, гонимые ветром. Нащупав в кармане ключ, она вставила его в замок, стараясь не дышать. Дверь едва слышно скрипнула, но сейчас этот звук показался ей громче выстрела.       Молли бесшумно скользнула в тёмный коридор, где пахло воском и старым деревом, и осторожно пересекла гостиную. Она знала каждую скрипучую половицу, словно минное поле, и обходила их с привычной точностью.       — Чёрт!       Её нога всё же наступила на злополучную доску у подножия лестницы — раздался предательский треск.       Молли застыла, вжавшись в стену, сердце бешено заколотилось.       Где-то наверху кашлянула горничная, потом раздался шорох.       Прошло несколько мучительных секунд.       Тишина.       Только тогда она осмелилась двинуться дальше, на цыпочках пробравшись в свою комнату. Сбросив одежду в потайной сундук под кроватью, Молли схватила фаянсовый кувшин и плеснула воды в медный таз. Вода за ночь стала ледяной и она вздрогнула, когда коснулась кожи жёсткой мочалкой.       Капнув на волосы и запястья лавандовой воды, она нырнула в постель, всё ещё чувствуя дрожь в пальцах. На старых часах в углу комнаты стрелки показывали половину шестого, но сон упорно не шёл. Глаза сами открывались, возвращаясь к злополучным событиям.       «Невеста Шерлока Холмса.»       Эти слова крутились в голове с навязчивостью назойливой мелодии. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но даже боль не могла отвлечь от осознания: её жизнь перевернулась в одно мгновение. И виновата в этом она сама.       Вчерашний вечер казался теперь далёким кошмаром. Балкон, окутанный прохладным вечерним воздухом. Его пальцы, сжавшие её талию с неожиданной твёрдостью. Десятки устремлённых на них глаз, полных осуждения и любопытства. И этот вопрос, прозвучавший как приговор.       «Согласитесь ли вы стать моей женой?»       Молли содрогнулась. Под давлением общества, тётушки и собственного здравого смысла, который на тот момент уже сдался, она сказала «да».       А теперь она страшилась, что этот брак отнимет у неё последнее, что у неё было — её работу, её независимость, её выбор.       А без этого она не знала, кем станет.

***

      За дверью послышались осторожные шаги, затем лёгкий стук.       — Мисс! Вам давно пора спуститься к завтраку!       Голос горничной прозвучал слишком громко, слишком жизнерадостно для этого серого утра. Молли приподняла веки, ощущая, как они налиты свинцом. Она не могла вспомнить, когда наконец провалилась в беспокойный сон — кажется, совсем недавно.       — Вам письмо. Его принёс… — девушка замялась, кладя плотный конверт на полированную поверхность дубового комода, — лакей вашего жениха.       Молли резко села, схватив желтоватую бумагу, с едва уловимым запахом табака и резким, угловатым почерком.       «Мисс Хупер,       В связи с обстоятельствами, требующими моих ухаживаний, доношу до вашего сведения, что явлюсь к вашему порогу ровно в полдень для совершения первого официального променада.       Однако полагаю необходимым сообщить вам, что наше обручение (это слово было подчёркнуто с такой силой, что бумага слегка порвалась) не должно препятствовать вашей обычной жизни. Считайте это формальностью, не более.       ШХ»       «Формальность — как регистрационная запись о смерти» — подумала она и скомкала конверт, швыряя его в камин. Бумага вспыхнула, превратившись в пепел за считанные секунды.       Ещё мгновение — и она бы снова упала в постель, но дверь в спальню распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, заставив дребезжать фарфоровые безделушки на туалетном столике.       — Молли!       Леди Марлоу ворвалась в комнату, как ураган в пурпурном кринолине, от которого рябило в глазах.       — Одиннадцать часов! Ты валяешься в постели, когда весь Лондон уже обсуждает твой скандальный балконный инцидент! Между тем, твоя кузина... — она резко отпрянула в сторону, и за её спиной, переминаясь с ноги на ногу, показалась стройная фигура в нарядном платье цвета весенней зелени, — уже помузицировала и нанесла визит к викарию.       Карие глаза Эдит, обычно тёплые и весёлые, сейчас смотрели с лёгким смущением.       — Доброе утро, Молли, — её голос был тихим, почти извиняющимся. Она взволнованно теребила кружевной платок, улыбаясь сестре.       Молли медленно приподнялась на локте, притворяясь сонной.       — Доброе утро, Эдит. Тётя.       — Доброе?! — леди Марлоу ахнула, хватаясь за грудь так, что её массивный аметистовый кулон закачался, как маятник, — Ты ещё даже не вставала! А между тем, твой жених...       — Прибудет ровно в полдень, — спокойно перебила Молли, зевая. — Он написал.       Леди Марлоу замерла.       — Сегодня?! В полдень?! — она закатила глаза, как будто собиралась упасть в обморок, и схватилась за спинку ближайшего кресла. — А ты даже не одета! Молли нужен завтрак! — вдруг засуетилась леди Марлоу, хлопая в ладоши. — Сара, чаю! булочек! И...       — И лука, — уставившись в одну точку, добавила Молли мрачным тоном, специально растягивая слова.       — Лука?! — леди Марлоу побагровела и взвизгнула так, что, казалось, дрогнули стены. — Ты несносная девчонка! Хочешь, чтобы от тебя разило, как от селянки?!       Эдит, до этого момента сдерживавшаяся, вдруг фыркнула, затем без притворства громко рассмеялась. Тётушка уставилась на дочь, словно та предала семейные устои.       — Эдит, приведи её в порядок! А я... я пойду распоряжусь об обеде! — Она бросила на Молли последний осуждающий взгляд. — Надеюсь, мистер Холмс откушает у нас.       Как только дверь захлопнулась за леди Марлоу, Эдит повернулась к Молли, мягко шурша зелёным платьем.       — Молли, ты снова не ночевала дома, — прошептала она, не как обвинение, а как констатацию факта. Её брови слегка сдвинулись, выражая скорее тревогу, чем осуждение. — Если мама узнает...       — Она умрёт от стыда прежде, чем успеет меня выгнать, — закончила за неё Молли, откидывая одеяло.       — Рассказывай мне всё немедленно! — Эдит плюхнулась на кровать рядом с Молли и мечтательно вздохнула.       — Вчера было два тела. Я вскрывала жедудок, и...       — Что?! — Эдит выпучила глаза и схватила подушку, задушив её в объятиях, — Я имела в виду помолвку, дурочка!       Молли покраснела, потупив взгляд, но Эдит не унималась. Она взяла Молли за руку и наклонилась поближе.       — Всё говорят только об этом, а ты мне про вскрытия! — Эдит закатила глаза, но тут же оживилась, её лицо озарилось восторгом. — Ах... как жаль, что я танцевала и не застала эту сцену. Матушка сказала, что мистер Холмс, пленённый твоей красотой, не смог удержать при себе руки, — Эдит застенчиво прикрыла ладонью улыбку, — а ты, негодница, ему это позволила.       — Нет. Всё не так, — попыталась объясниться Молли, но Эдит схватила её за плечи и с силой потрясла.       — Скажи, он учтив? — Она сделала паузу, явно подбирая слова, и придавая тону ненужную значительность, — он страстно признавался в любви?       Молли вздохнула и откинулась на подушки, закрыв глаза на мгновение. В голове снова всплыли вчерашние события — холодный балкон, насмешливый взгляд Холмса, его руки на её талии…       — Он ни в чём мне не признавался, — наконец проговорила она, открывая глаза.       Эдит придвинулась ближе, сведя брови в лёгком недоумении. Её пальцы нервно перебирали кружева на подоле.       — Я оступилась, — Молли скривила губы, чувствуя, как жар стыда снова подкатывает к щекам, — когда он поймал меня, дверь распахнулась, и перед нами предстала вся почтенная публика в лице полудюжины сплетников, леди Каррутерс, офицера Лейтона и... твоей матушки.       Эдит прикрыла рот рукой, но Молли заметила, как уголки её губ дрогнули — кузина явно боролась между ужасом и смехом.       — Получается, ты получила предложение руки и сердца... из-за того, что запнулась? — Эдит задумчиво покрутила локон вокруг пальца, — это... ужасно романтично.       — Это ужасно унизительно! — Молли вскочила с кровати и начала бесцельно метаться по комнате, сжимая в руках складки ночной рубашки. — Он не хочет на мне жениться! Я не хочу за него замуж! Но теперь мы оба в ловушке, потому что иначе меня сочтут падшей женщиной, а его — бесчестным негодяем!       — Так вы не обнимались?       — Нет.       — Он хотя бы пал на колени, когда делал предложение? Произнёс пламенную речь? Его голос дрожал?       — Он сказал: «Мисс Хупер, согласитесь ли вы стать моей женой?» — с таким выражением, словно предлагал вместе пойти на виселицу.       — Покажи его письмо, — решительно произнесла Эдит, вытягивая руку.       Молли посмотрела на тлеющие угольки в камине.       — Ты... — Эдит сделала паузу, её глаза округлились, а рука медленно опустилась. — Ты сожгла письмо от своего жениха. Первое письмо.       — Оно было... неинформативным.       За дверью послышались торопливые шаги, и обе девушки замолчали. Через секунду в комнату влетела горничная Сара с подносом, уставленным чашками и тарелками.       — Завтрак, мисс! — объявила она, окидывая Молли недоуменным взглядом, — вы ещё не причесались.       Эдит вскочила и с решительным видом распахнула гардероб, начав лихорадочно перебирать наряды. — Ага! — она торжествующе вытащила платье нежного голубого оттенка с тонкой кружевной отделкой. — элегантно, и…       — На улице холодно, я не буду надевать муслин, — фыркнула Молли, собирая волосы в пучок и пришпиливая выбившиеся пряди с убийственной небрежностью.       Эдит судорожно покачала головой, скрывая неуместный смешок, когда Молли достала коричневое шерстяное платье с высоким воротничком и начала натягивать его без корсета, сверху на сорочку.       — Ну как? — спросила Молли, поворачиваясь спиной к Саре, чтобы та затянула шнуровку.       — Как тюремная надзирательница, — хихикнула Эдит и лукаво подмигнула. — Ты выглядишь так, словно хочешь бросить вызов! Слишком много стараний, чтобы показать, насколько он тебе безразличен...       Молли прикусила губу от резкого осознания того, что кузина права, но тут же замерла, услышав снизу голос леди Марлоу:       — Он здесь! Молли, немедленно вниз!       Девушки переглянулись.

***

      Молли медленно спустилась по лестнице, чувствуя приступ неконтролируемого раздражения. В прихожей, прислонившись спиной к двери, стоял Шерлок Холмс — высокий, невозмутимый, в безупречно сшитом сюртуке. Его острые глаза скользнули по её платью, и в уголке рта дрогнула едва уловимая усмешка.       — Мисс Хупер... — он слегка склонил голову, — вы выглядите... очаровательно.       — Она нарочито кокетливо поправила растрёпанную причёску.       — Спасибо. Я старалась.       — Это видно... Ну что ж... пойдёмте, напугаем весь Лондон нашим счастьем.       Леди Марлоу, до этого момента любезно улыбавшаяся, обернулась и застыла. Её взгляд упал на коричневое платье племянницы.       — Молли… — её голос дрогнул. — Ох, мистер Холмс, простите эту маленькую задержку! — Тётушка заслонила племянницу собой, широко улыбаясь, — Молли просто… переодевалась для прогулки! Подождите минутку!       И прежде чем кто-либо успел возразить, она схватила Молли за руку и потащила обратно наверх, шипя на ухо:       — Ты выглядишь как прачка после ночной смены! Ты что, нарочно хочешь, чтобы все подумали, будто он женится на тебе, проиграв в карты?       Молли не сопротивлялась, но и не извинялась.       В спальне леди Марлоу вытряхнула из шкафа платье из тафты насыщенного розового оттенка. Она сорвала с Молли коричневое и зашнуровала её в новое так туго, что та едва могла дышать.       — Мама, ты её задушишь! — попыталась вмешаться Эдит, накидывая ей на плечи кружевную накидку, но тщетно.       Тётушка расправила пышный подол и наспех пригладила ей причёску, воткнув в волосы маленькие шпильки с жемчугом. Всё ещё багровая от возмущения, она внезапно просияла, увидев плоды своих стараний и решительно толкнула Молли к двери, поправляя кружевные манжеты с таким видом, будто отправляла солдата на поле брани.       — Теперь иди и веди себя как леди!       Молли зажмурилась на мгновение, сделала глубокий вздох — так глубокий, что кружевной воротник её платья дрогнул — и спустилась вниз медленно, словно ступени вели не в прихожую, а на эшафот.       Холмс стоял у камина, его тень, вытянутая и острая, ложилась на паркет. Увидев её, он едва заметно склонил голову и насмешливо приподнял бровь — с выражением лица, которое показалось Молли воплощением его скепсиса. Без лишних слов он протянул ей аккуратный прямоугольный свёрток, перевязанный грубой бечёвкой.       Леди Марлоу, прильнувшая к перилам, замерла в ожидании. Её воображение, несомненно, уже рисовало шляпку от известной модистки или коробку шоколадных конфет в бархатной обёртке. Но когда Молли медленно, почти нехотя развернула бумагу, на её ладони оказался том в тёмно-синем переплёте, пахнущий типографской краской.       — «Психопатология преступного поведения: трактат о природе зла», — произнёс Холмс, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Последнее издание. С подробным разбором мотивов, методов и… — его губы искривились в полуулыбке, — наиболее изощрённых случаев. Надеюсь, вы не испугаетесь.       — Чего? — Молли приподняла подбородок. — Вашего выбора подарков или содержания?       — И того, и другого.       Леди Марлоу судорожно сжала веер.       — Молли, милая… может, мы положим это в библиотеку?       — Нет. Отнесите в мою комнату.       Эдит, наблюдая со ступенек, чтобы не рассмеяться, прикрыла рот кружевной салфеткой.       А Холмс уже распахнул дверь, впуская внутрь порыв влажного ветра, который закрутил в воздухе опавшие листья и заставил пламя в камине дрогнуть.

***

      Парк Риджентс после дождя был окутан туманом, который медленно рассеивался под слабыми лучами солнца. Деревья, ещё не полностью лишённые листвы, роняли жёлтые и багровые листья под ноги редким прохожим. Шерлок шёл размеренным шагом, его взгляд скользил по окрестностям с привычной аналитической отстранённостью. Молли семенила рядом, держа дистанцию ровно в полшага, как того требовали приличия. Её розовое платье, стеснявшее движения, казалось ярким пятном на фоне грязной, увядающей природы.       — Лорда Хейтера еще не нашли, — произнёс он негромко, будто делал пометку в дневнике.       — Знаю, — автоматически ответила Молли и тут же осеклась, почувствовав, как его взгляд впился в неё с ледяной пристальностью. Сердце её бешено заколотилось. — То есть... весь Лондон уже трещит о том, что он пропал! — поспешно добавила она, срывая с ближайшего куста пожелтевший лист и нервно разминая его пальцами. — Горничная Сара слышала от мясника, а тот...       — От мясника? — Холмс приподнял бровь, и в уголке его рта дрогнула тень усмешки. — Интересно.       Молли почувствовала, как предательский жар разливается по шее. Она резко отвернулась, делая вид, что поправляет перчатку.       — Вы правы, — к ее удивлению внезапно согласился Холмс, — Слухи в этом городе распространяются быстрее холеры.       Молли заметила, как его взгляд скользнул в сторону аллеи, где мелькнула знакомая фигура — генерала, того самого, что вчера так оживлённо беседовал с её тётушкой. Холмс слегка замедлил шаг.       — Вы что-то потеряли? — спросила она желая наконец, сменить тему.       Холмс слегка нахмурился, но не стал отрицать.       — Генерала Чарльза Уитни. Того самого, с бакенбардами. Поклонника вашей тётушки.       Холмс бросил на неё быстрый взгляд.       — И что вам от него нужно? — продолжила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Информация. В прошлом году он судился с лордом Хейтером из-за земельного участка в Девоне. Конфликт едва не дошёл до дуэли.       Молли от внезапного осознания остановилась, чувствуя, как холодный ветер пробирается сквозь тонкую ткань её платья, оставляя мурашки на коже. Под корсетом гулко и учащённо, как колокол, бьющий набат, застучало сердце.       — Вам нужен был предлог, чтобы сблизиться с генералом и выведать, что случилось с лордом Хейтером, — прошипела Молли. — Вы не спасали мою честь… А я.. — она замолчала, внезапно осознав, насколько жалко и унизительно звучат её слова.       — Ваша импровизация с падением и помолвкой… была крайне неожиданной. — Он наклонился чуть ближе, и в его голосе впервые зазвучали ноты чего-то, отдалённо напоминающего искренность, — но это сыграло мне на руку. В этой ситуации мы оба только выиграем. Вы —получите определённость и вес в обществе, а я как женатый человек смогу проникать в круги, куда холостяку вход был бы закрыт. Или, по крайней мере, крайне подозрителен.       Ветер трепал её непослушные пряди, выбившиеся из причёски, и она машинально поправила шпильку.       — Вы говорите, как будто речь идёт о деловом партнёрстве. — Её подбородок слегка задрожал, но голос оставался твёрдым: — И когда это закончится? Когда вы решите, что достаточно насмотрелись на генеральские бакенбарды и разузнали куда делся Хейтер? Вы просто... придумаете что-нибудь, чтобы нас развенчать?       — Через год мы с вами подадим прошение в церковный суд с официальной просьбой о раздельном проживании. — Его голос звучал так же бесстрастно, как если бы он диктовал отчёт о погоде. — Я буду выплачивать вам одну десятую своего дохода. Ещё через год нас разведут. Достаточный срок, чтобы утихли сплетни, и вы могли бы выйти замуж повторно, если пожелаете.       «После такого едва ли кто возьмёт меня в жёны», — промелькнуло у Молли в голове. «Хотя и до этого желающих не находилось».       Но вслух она не сказала ничего. Главное — сохранить работу, обеспечить благополучие семьи и не допустить, чтобы её позор лёг тенью на Эдит.       — К обязательствам я отношусь серьёзно, — продолжал Холмс, будто читая её мысли. — Для всех я буду вашим мужем, отвечающим за ваше благополучие.       — А моя работа?       Холмс нахмурился.       — Какая именно? При лечебнице кормить обездоленных супом и собирать деньги для малоимущих?       — Да. — Она слишком быстро ответила, и её пальцы непроизвольно сжали складки платья.       Холмс заметил это. Его глаза сузились, но он лишь кивнул.       — Вас ограничивать я не намерен.       — Спасибо, — прошептала она, не в силах скрыть облегчение.       Холмс сделал шаг вперёд, закрывая её от порыва ветра.       — В наш медовый месяц, чтобы избежать пересудов, мы поселимся в фамильном особняке в Кенсингтоне. Достаточно просторном, чтобы мы могли избегать друг друга. После я перееду в арендованную квартиру на Бейкер-стрит, и мы будем встречаться только в обществе.       Молли нахмурилась и скрестила руки на груди, обдумывая его предложение.       — Расслабьтесь, мисс Хупер. Вы на прогулке, а не на экзекуции. Чем естественнее вы будете себя вести, тем быстрее этот спектакль перестанет вас тяготить.       Она бросила на него косой взгляд.       — Вы считаете, что окружающие поверят в этот фарс?       — Они уже поверили, — он наконец повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то острое, почти торжествующее. — Леди Каррутерс только что пересекла улицу, чтобы лучше рассмотреть нас. Через час весь Мэйфэр будет обсуждать, как Молли Хупер и её жених нежно перешептываются на прогулке.       Генерал приближался, его бакенбарды колыхались на ветру. Холмс вдруг взял её руку и поднёс к губам — формально, без тепла, но настолько неожиданно, что она вздрогнула, почувствовав лёгкое прикосновение на коже.       — Решайтесь, мисс Хупер. Брак или бесчестье. Деловая сделка или позор.       И пока она пыталась понять, было ли это предложение или угроза, генерал Уитни уже раскланивался перед ними, а Холмс превращался в образец светской любезности:       — Сэр Чарльз! Какая неожиданная встреча...