Батист и булавки

      Газовые рожки в ателье мадам Лефевр горели ярче, чем требовалось, отбрасывая резкие тени на стены, обитые шелком цвета бледной лаванды, украшенные эскизами последних парижских мод. Зеркала в позолоченных рамах множили отражения, создавая иллюзию бесконечного ряда нарядных дам, застывших в изящных позах. В воздухе витал терпкий запах дорогих тканей, французских духов и жженых перьев — модистка только что утюжила кружева горячим прессом.       Молли стояла на низком деревянном подиуме, окруженная тремя помощницами, которые, как роем обеспокоенные пчелы, кружили вокруг нее, закалывая, подшивая и поправляя каждую складку. Ее свадебное платье — из тяжелого белого атласа с серебряным шитьем — было великолепно, но неудобно. Корсет затянут так туго, что Молли было тяжело дышать.       — Un peu plus à droite, mademoiselle… — мадам Лефевр, которая славилась среди дам высшего света своими изысканными нарядами и умением хранить тайны, была маленькой, жилистой женщиной с острым носом, светлыми глазами и широкой щербинкой между передних зубов. Она щелкнула пальцами, и одна из девушек тут же подхватила шлейф, чтобы приколоть к нему дополнительный слой кружева.       Леди Марлоу, восседая в бархатном кресле, как королева на троне, одобрительно кивала.       — Магнифик! — воскликнула она, размахивая веером с таким энтузиазмом, что чуть не сбила со столика коробку с жемчужными булавками. — Молли, ты выглядишь… почти как приличная невеста.       — Спасибо, тётя, — сквозь зубы пробормотала Молли, чувствуя, как очередная булавка впивается ей в бок.       Мадам Лефевр, не обращая внимания на их перепалку, озабоченно обошла Молли, оценивая каждую деталь.       — Le corsage doit être ajusté… — пробормотала она, затем перешла на ломанный английский: — Лиф должен сидеть идеально. Мистер Холмс будет снимать его глазами не один час.       Молли покраснела до корней волос, а Эдит, сидевшая рядом с матерью, казалось, готовая провалиться сквозь пол от смущения, опустила глаза и уткнулась в журнал мод, делая вид, что не слышит.       — Я уверена, мистер Холмс не станет тратить на это время, — холодно ответила Молли.       — Ah, ma chérie… — модистка закатила глаза, — Tous les hommes sont pareils.       Леди Марлоу фыркнула и подозвала одну из помощниц.       — Да, насчет этого… — она понизила голос, но так, чтобы Молли все равно слышала, — мне нужно заказать ночные сорочки. Три… нет, пять. Из самого тонкого батиста. С кружевами.       Молли резко повернулась.       — Мне не нужно пять ночных сорочек!       — Это не для тебя, дурочка, — прошипела леди Марлоу, — а для твоего мужа.       Мадам Лефевр склонила голову, скрывая улыбку, и тут же достала альбом с образцами.       — Bien sûr, madame… — она листала страницы, показывая варианты: прозрачные, с вышивкой, с лентами… — Celui-ci est très populaire parmi les jeunes mariées…       — Я предпочитаю фланель, — ответила Молли, чувствуя, как жар разливается по щекам.       — Mon Dieu!— модистка ахнула, как будто Молли предложила спать в мешке из-под картошки.       — Хорошо, — вздохнула Молли, понимая, что спорить бесполезно. — Но только самые простые. Без этих… излишеств.       — Non, non, non! — модистка возмущённо замахала руками. — Простота — это для монахинь! — Сказала она и отступила на шаг, любуясь своей работой. — А вы — будете самой прекрасной невестой Лондона!       — Да, — сухо ответила Молли, — особенно в пяти ночных сорочках.       Леди Марлоу одобрительно кивнула, а Эдит, всё ещё красная, украдкой подняла глаза и встретилась взглядом с Молли. В её взгляде читалось и сочувствие, и забавное недоумение.       — Très bien!— мадам Лефевр хлопнула в ладоши. — Теперь мерки для нижнего белья.       Молли покорно развела руки в стороны, чтобы с неё сняли платье.       — Дорогая, — прошептала леди Марлоу, сверкая глазами, словно заговорщица, — у меня потрясающие новости… Твой жених… он отказался от приданого!       Молли медленно перевела взгляд на тётю, понимая, к чему та ведёт.       — Отказался…       — Совершенно верно! — леди Марлоу сжала подлокотники кресла. Её голос дрожал от восторга. — Он сказал: «Обсуждать нечего. Я ничего не приму». Назвал это оскорбительным обычаем! Он джентльмен, дорогая! Настоящий джентльмен! — Она понизила голос, хотя все слышали. — Он сказал, что его состояние более чем достаточно для содержания жены, и что требовать денег за честь взять тебя в супруги — это варварство!       — Мама, но ведь это же… — попыталась вставить слово Эдит, но леди Марлоу тут же перебила:       — Это великодушие, дочь! Великодушие и благородство! — Она взглянула на Молли с внезапной нежностью. — Ты выходишь замуж за человека чести, дорогая. Хоть он и странный… но чести!       — Тётя, — Молли попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул, — эти деньги… они могут мне понадобиться.       — Разумеется! — леди Марлоу захлопала в ладоши, словно Молли только что выиграла в лотерею. — Ты можешь потратить их на наряды, украшения, что угодно! Закажем тебе боа из страусиных перьев! О, мы обязательно заедем к ювелиру — тебе нужны серьги с жемчугом, брошь…       — Тётя… — голос её зазвучал неестественно ровно. — Может, лучше… отложить эти деньги? На будущее?       — Какое ещё будущее?! — леди Марлоу фыркнула. — Твой жених — человек состоятельный, он обеспечит тебя! А эти деньги… — она мечтательно вздохнула, — они должны работать сейчас. Аметистовый гарнитур… нет, пожалуй, изумрудный. Он подчеркнет цвет твоих глаз.       — Тётя, — Молли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, — я не хочу изумрудов.       — Не говори глупостей! — леди Марлоу отмахнулась. — Каждая девушка мечтает о таких украшениях.       Молли закрыла глаза.       Она мечтала о другом. О свободе. О возможности уйти. О деньгах, которые позволят ей не зависеть от милости мужа.       Но теперь эти деньги превращались в кружева и драгоценности.       — Но если я…       — Никаких "но"! — тётушка вскочила с кресла, перебивая её. — Твой отец, да упокоит Господь его душу, собирал это приданое для твоего счастья! Разве он хотел бы, чтобы эти деньги пылились в банке? Нет. Ты обязана потратить каждую монету на себя! Это твой долг перед его памятью!       В ушах звенело. Каждое слово тётки было гвоздём в крышку её финансовой независимости.       — Mademoiselle? — мадам Лефевр протянула ей альбом с образцами. — Выбирайте кружева для фаты.       Молли машинально указала на самое простое.       — Non, non! — модистка покачала головой. — Для свадьбы — только самые роскошные!       — Конечно, — леди Марлоу кивнула. — И чтобы шлейф был не меньше пяти футов.       Молли молчала.       Её приданое таяло на глазах, превращаясь в ненужные ей вещи.       — Parfait! — мадам Лефевр захлопнула альбом. — Послезавтра будет первая примерка.

***

      Когда они наконец покинули ателье, лондонский воздух показался Молли удивительно свежим после удушливого аромата духов и горячего утюга. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь прохладой, пока карета подкатывала к тротуару.       Эдит осторожно взяла её под руку, пока тётушка отдавала распоряжения кучеру.       Экипаж мягко тронулся, покачиваясь на неровной брусчатке. Молли, уставшая и раздражённая, прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от восторженного щебетания тётушки.       — Индюшку с трюфелями! — леди Марлоу, сияя, постукивала веером по ладони. — И утку в апельсиновом соусе. И, конечно, пудинг. И вино — лучшее бургундское!       Эдит, сидевшая напротив, осторожно спросила:       — Мама, разве мы не собирались скромно поужинать?       — Скромно?! — леди Марлоу ахнула, как будто дочь предложила подать хлеб с водой. — Дорогая, сегодня вечером у нас будут гости! Леди Каррутерс, генерал Уитни… и, конечно, твой жених, Молли! — леди Марлоу хлопнула в ладоши. — Пусть привыкает! Теперь он часть нашей семьи, и ему придётся терпеть наши традиции!       Молли вздохнула и отвернулась к окну. Лондонские улицы проплывали мимо — серые, дождливые, такие же мрачные, как её мысли.

***

      К восьми часам особняк леди Марлоу уже сиял огнями в теплом освещении канделябров. В гостиной, украшенной осенними цветами, уже собрались: мистер Томас Каррутерс, его леди жена в пышном бордовом платье и генерал Уитни с гордо подкрученными бакенбардами.       Дверь отворилась, и в гостиную вошёл Шерлок Холмс. За ним, как тень, следовал его брат — Майкрофт Холмс, тучный, серьёзный мужчина с холодными, оценивающими глазами.       — Мистер Холмс! — леди Марлоу поспешила к ним навстречу. — Как мило, что вы пришли! И… — она запнулась, увидев Майкрофта.       — Мой брат, — сухо представил Шерлок. — Майкрофт Холмс.       — О! — леди Марлоу засуетилась. — Какая неожиданная… честь!       Майкрофт слегка склонил голову, но в его взгляде читалась ленивая снисходительность.       Молли, скромно стоявшая у камина в бледно-голубом платье, накручивала ленту причёски на палец, наблюдая, как Шерлок, едва поздоровавшись, тут же устремил взгляд на генерала Уитни, который вальяжно беседовал с сэром Томасом.       — Вы знакомы с генералом? — участливо спросила его леди Марлоу.       — Да, — ответил он, не отводя глаз. — И очень хочу поздороваться.       Заметив Молли, он кивнул ей и направился к мужской компании.       — Генерал, — Шерлок повернулся к Уитни, — мы вчера не закончили наш разговор о вашей службе в Индии.       — Ах, да, — генерал надул щеки, — увлекательная история…       Молли наблюдала, как Шерлок непринужденно встраивается в беседу, но его внимание полностью сосредоточено на генерале. Каждый жест, каждое слово Уитни он ловил с хищной внимательностью.       — Мисс Хупер, — Майкрофт неожиданно оказался рядом с ней, — поздравляю с помолвкой.       — Спасибо, — Молли почувствовала, как под его взглядом по спине пробежали мурашки. В его глазах, таких же пронзительных, как у брата, но более тяжёлых, читалось странное сочетание любопытства и… понимания.       Майкрофт сделал шаг ближе, его массивная тень накрыла Молли, словно предгрозовая туча. Он поднял бокал с бренди, который казался игрушечным в его больших пальцах.       — Мой брат… — начал он, растягивая слова с неприятной слащавостью, — человек не самой исключительной принципиальности и легко бы мог откреститься от этой… неловкой ситуации.       Молли обомлела, случайно выдернув ленту из волос.       — Я вас не понимаю…       За спиной у них раздался взрыв смеха — генерал Уитни что-то оживлённо рассказывал, а Шерлок, стоявший рядом, скользнул взглядом в их сторону.       — Он не стал бы жениться просто чтобы заполучить доступ к определённым кругам, — неожиданно начал Майкрофт почти шёпотом. — Жизнь холостяка его ни в чем не ограничивала. — Пауза. — И уж тем более не стал бы спасать репутацию девушки, если бы действительно не хотел её защитить.       Молли резко подняла глаза.       — Вы знаете…       Где-то позади звякнул колокольчик — леди Марлоу приглашала всех к столу. Майкрофт слегка наклонился:       — О деталях? Отчасти… Забавно, не правда ли? — Его губы дрогнули в подобии улыбки. — Иногда самые рациональные люди совершают самые иррациональные поступки.       — Возможно, — прошептала Молли, поворачиваясь к Майкрофту, — ваш брат просто джентльмен.       Майкрофт фыркнул, и его двойной подбородок затрясся.       — Мой брат — рационалист. Он действительно не хотел вас обесчестить. Что, признайтесь, довольно трогательно для человека, который обычно рассматривает людей как химические соединения.       Молли почувствовала, как жар разливается по щекам. Она обернулась, и в этот момент Шерлок, словно почувствовав их разговор, поднял глаза. Их взгляды на мгновение встретились.       — Присаживайтесь, пожалуйста, к столу! — возвестила леди Марлоу, спасая Молли от необходимости отвечать.       Майкрофт галантно предложил руку.       Столовая особняка Марлоу сияла в свете хрустальных канделябров. Фарфоровые тарелки с золотой каймой отражали пламя свечей, а серебряные приборы аккуратно разложили перед каждым гостем. Майкрофт с неожиданной ловкостью для своего телосложения усадил Молли рядом с Эдит, сам заняв место напротив. Шерлок, к удивлению всех, опустился на стул рядом с невестой, хотя его внимание по-прежнему было приковано к генералу Уитни, сидевшему по правую руку от леди Каррутерс.       — …И тогда этот проклятый тигр прыгнул прямо на моего сослуживца! — генерал потряс в воздухе ножом, вызывая взрыв смеха. — Но я был быстрее!       — Ох, генерал, вы просто ужасаете меня! — леди Каррутерс прикрыла рот веером, но глаза её смеялись.       Леди Марлоу, восседая во главе стола, сияла. Её платье из пурпурного бархата с золотым шитьём казалось ещё роскошнее при свете свечей.       — Мистер Холмс, — обратилась она к Шерлоку, — вы так молчаливы сегодня. Неужто рассказы нашего дорогого генерала не занимают вас?       Шерлок поднял глаза от тарелки с супом-пюре из спаржи.       — Напротив. Я просто предпочитаю слушать.       — Ах, эти ваши детективные привычки! — леди Марлоу залилась смехом. — Надеюсь, вы не собираетесь разоблачать нас всех за ужином?       — Только если кто-то совершит преступление против хорошего вкуса, — сухо ответил он, вызывая новый взрыв смеха.       Молли украдкой наблюдала за ним. При свете свечей его резкие черты казались мягче, а длинные пальцы, обхватывающие бокал с бургундским, выглядели почти элегантно.       — Мисс Хупер, — неожиданно обратился к ней Майкрофт, — я слышал, вы интересуетесь благотворительностью и медициной?       — Не совсем.. я… помогаю в лечебнице, — осторожно ответила Молли, удивлённая вопросом.       — Это очень прогрессивно! — воскликнула леди Каррутерс.       — И весьма необычно для девушки, — добавил сэр Томас, наливая себе ещё вина. — Молли, вы полны сюрпризов.       Леди Марлоу, почувствовав неудобство за племянницу, поспешила перевести разговор:       — Кстати о сюрпризах! — она звонко стукнула ножом по бокалу. — У меня потрясающая новость!       Все взоры обратились к ней.       — Мистер Холмс… — она сделала драматическую паузу, — отказался от приданого моей племянницы!       Тишина. Даже слуги замерли с подносами в руках.       — Он заявил, что считает этот обычай оскорбительным! — продолжала леди Марлоу, сияя как брильянт в оправе собственного тщеславия. — И что его состояния более чем достаточно для содержания жены!       Генерал Уитни присвистнул.       — Чёрт возьми, Холмс, да вы романтик! Шерлок медленно поднял бокал.              — Я просто считаю, что брак — это не торговая сделка.       Молли сжала салфетку на коленях. Его слова звучали благородно, но она была ужасно зла на него за то, что он непреднамеренно бросил её приданое на растерзание тётушкиных амбиций.       — Ну что ж, — поднял свой бокал сэр Томас, — за новую эру в отношениях между полами!       Индюшка была великолепна — сочная, с хрустящей корочкой, поданная с трюфельным соусом. Вино лилось рекой, разговоры становились всё оживлённее.       — Так вы действительно не взяли ни пенни? — генерал Уитни, покрасневший от вина, удивлённо смотрел на Холмса.       — Ни пенни, — подтвердил Холмс, отрезая кусочек мяса.       — Великодушно! — леди Каррутерс вздохнула, прихлебывая вино. — Хотя, конечно, Молли теперь может потратить эти деньги на себя!       — Мы уже начали! — леди Марлоу поспешила перехватить инициативу, словно боялась, что Молли скажет что-то неуместное. — У мадам Лефевр чудесный батист с алансонскими кружевами… мы отправимся на примерку послезавтра.       Эдит, сидевшая рядом с Молли, ни разу за вечер не осмелившаяся высказаться, фыркнула в салфетку.       — Мадам Лефевр! — воскликнула леди Каррутерс, бросив многозначительный взгляд на Шерлока, который в этот момент отрешенно изучал узор на скатерти, будто беседа его совершенно не касалась. — У неё такие изысканные вкусы…       Молли медленно подняла глаза, вдруг почувствовав неимоверное бессилие.       — Если бы мне пришлось выбирать между этим ужином и повторной примеркой у мадам Лефевр, я бы, пожалуй, предпочла гильотину.       Все застыли.       Генерал Каррутерс перестал жевать. Леди Марлоу замерла с разинутым ртом. Даже невозмутимый Майкрофт приподнял бровь, словно стал свидетелем редкого природного явления.       Шерлок, который как раз в этот момент поднимал вилку, вдруг замер. Затем его плечи дёрнулись, губы дрогнули, и — к ужасу всей собравшейся компании — из него вырвался громкий, неудержимый хохот.       Молли медленно повернула голову к Шерлоку, глаза её округлились.       — Мистер Холмс… — прошептала она.       Но он всё ещё давился смехом, пытаясь подавить приступ, что только делало ситуацию ещё нелепее.       Тогда Молли, собрав остатки достоинства, похлопала его по спине — твёрдо, как будто помогая откашляться.       — Всё в порядке, мистер Холмс? — громко спросила она, делая вид, что он просто подавился.       Шерлок, наконец взяв себя в руки, прочистил горло и кивнул, избегая взглядов присутствующих.       — Прошу прощения… крошка хлеба.       Леди Марлоу, всё ещё шокированная, заморгала.       — О… конечно, дорогой мистер Холмс! Молли, налей ему воды!       Молли встала, её голубые шелковые юбки мягко зашуршали. Она двинулась к серванту, где стоял хрустальный кувшин, но Шерлок уже поднялся со своего места, словно намерен был помочь.       Леди Каррутерс ахнула, прикрывая улыбку веером.       — Какая трогательная забота! — подхватил генерал Уитни, подмигивая сэру Томасу.       Майкрофт неожиданно поднял тост:       — За невесту, которая предпочитает гильотину кружевам! Пусть её прямоту оценят по достоинству.       Все засмеялись, кроме Шерлока и Молли.       Он стоял в двух шагах от неё, его обычно бесстрастное лицо теперь выражало легкое замешательство.       — Я справлюсь сама, мистер Холмс, — тихо сказала она, избегая взглядов гостей.       Он замер. Затем, убедившись, что их никто не слышит, не глядя на Молли, достал из внутреннего кармана маленькую коробочку.       Молли машинально взяла её, ощущая под пальцами бархатную поверхность.       — Что это? — спросила она, хотя уже догадывалась.       — Формальность, — пожал плечами Холмс.       Она щёлкнула крошечной застёжкой. Внутри, на жёсткой белой подкладке, лежало кольцо — простое золотое, без излишеств, с небольшим сапфиром в скромной оправе.       — Это... — начала Молли.       — Помолвочное кольцо, — закончил за неё Холмс, наконец переведя на неё взгляд.       Молли сжала коробку в ладони, ощущая, как металл впивается в кожу.        — Оно вам не нравится? — спросил Холмс, подмечая её реакцию. — Камень выбран не случайно — сапфир символизирует чистоту совести, что должно успокоить вашу тётушку. А отсутствие бриллиантов делает его практичным для ежедневного ношения.       — Оно прекрасно, — ответила Молли, захлопывая коробку с резким щелчком. — И совершенно не нужно.       Она протянула коробку обратно, но Холмс даже не пошевелился, чтобы принять её.       — Оставьте, — сказал он. — На публике вы должны носить его. В остальное время — как пожелаете.