Пыльные письма и неловкие моменты

      Лучи долгожданного солнца пробивались сквозь плотные занавески, окрашивая спальню Молли в бледно-золотистые тона. Она сидела перед туалетным столиком, механически расчёсывая волосы, но мысли её были далеко — в Бартсе, где её ждали неоконченные анализы и два отчёта о вчерашних вскрытиях.       В дверь постучали, и прежде чем она успела ответить, в комнату впорхнула леди Марлоу, одетая в пеньюар розового цвета с изобилием кружев.       — Доброе утро, моя дорогая! — тётушка сияла, словно заряженная энергией солнечного света. — Ты сегодня неотразима!       Молли натянуто улыбнулась, наблюдая в зеркале, как тётя расхаживает по комнате.       — Ты не представляешь, сколько всего нужно успеть, — леди Марлоу взмахнула руками, — свадьба совсем скоро! Нужно договориться с органистом. И цветы! Розы, лилии… хотя, может, лучше пионы?       Тишина повисла между ними, густая и неудобная.       Леди Марлоу внезапно остановилась, вздохнула и села на край кровати, её лицо смягчилось, а голос стал тише.       — Дорогая моя, я знаю… всё это случилось так внезапно.       Молли насторожилась.       — Что… случилось?       — Ну… — тётушка многозначительно приподняла бровь, словно давая ей шанс признаться первой. — Свадьба. Так скоро… это, конечно, выглядит очень подозрительно. Нужно было подождать хотя бы месяц.       Молли ощутила, как жар разливается по щекам, а пальцы непроизвольно сжимают гребень.       — Тётя, я не понимаю…       — Тсс, — леди Марлоу подняла руку, словно останавливая поток оправданий. — Ты вовсе не обязана объясняться.       — Но мистер Холмс…       — Мистер Холмс поступил как джентльмен. Приличное общество порой не прочь упрекнуть, — тётушка говорила мягко, но с непоколебимой уверенностью, — но если замешана любовь… всё правильно.       Молли открыла рот, но слова застряли в горле.       — Если у вас случился... неконтролируемый приступ страсти… — леди Марлоу вздохнула, словно вспоминая свою молодость, — ничего страшного. В конце концов, он не приговорил тебя к позору и отвержению, он сделает тебя своей женой.       — Тётя! — Молли ахнула, чувствуя, как горит не только лицо, но и шея, и уши.       — Ребёнок, родившийся через восемь месяцев после свадьбы, никого не удивит, — леди Марлоу мудро кивнула. — Главное — не семь.       Молли схватилась за спинку стула, словно боясь рухнуть на пол.       — Нас ничего такого не связывает!       — Конечно, конечно, — тётушка встала и нежно поправила ей волосы. — Ты скромница, это похвально. Но, дорогая, я же не слепая.       Молли бессильно опустила руки.       — Я… мне нужно собираться… мистер Холмс пригласил меня на прогулку…       Леди Марлоу вздохнула, но не стала возражать.       — Хорошо. Но к трём ты должна вернуться — у нас назначена встреча с модисткой.       Молли кивнула, не в силах говорить.       Когда дверь закрылась за тётушкой, она уставилась в зеркало, где отражалось её алое лицо и широко раскрытые, полные ужаса глаза.       — Кошмар…

***

      На Лондон снова опустилась предгрозовая туча. Их с Шерлоком прогулка началась с тумана. Не того романтичного, полупрозрачного марева, что рисуют в романах, а густой, серо-жёлтой пелены, пропитанной запахом угольного дыма и речной сырости. Он заползал в переулки, оседал на подоконниках, цеплялся за одежду прохожих едва заметной пылью сажи.       Они шли в паре шагов друг от друга. Шерлок не предложил ей руку. Молли подбирала юбки повыше, чтобы подол не задел размокшую грязь. Под ногами хлюпала характерная городская смесь — конский навоз, уличный сор и глина, превращённая дождём в липкую кашу. Извозчики покрикивали на лошадей, объезжая особенно глубокие лужи, а уличные торговцы, завернувшись в потёртые пальто, выкрикивали цены на яблоки и каштаны, поджаренные на переносных жаровнях.       — Свежий «Таймс»! Скандал в парламенте! — орущий газетчик у входа в метро размахивал свежим выпуском, на первой полосе которого красовалась обидная карикатура на одного из политиков.       Запахи стояли плотной стеной — дым из тысяч труб, вонь от открытой канализации, сладковатый дух пивных и резкий аромат уксуса от ближайшей лавки с маринованными огурцами. Где-то в переулке скрипела шарманка, наигрывая простой мотив, а из открытого окна над мясной лавкой доносился сдавленный кашель — чахотка не щадила ни бедных, ни богатых.       Церковь Святого Михаила возвышалась на углу улочки в Кенсингтоне, её острый шпиль терялся в серой пелене ноябрьского неба. Выбеленные стены, почерневшие от времени и лондонского смога, казались мрачными, но величественными. Ветер гнал по мостовой опавшие листья, шелестя ими у подножия каменных ступеней. Редкие прохожие, кутаясь в пальто, спешили по своим делам, не обращая внимания на пару, замершую у ворот.       — Здесь? — Молли подняла глаза на фасад церкви, где над резными дубовыми дверями красовалась табличка с расписанием служб.       — Именно. — Холмс стоял рядом, сжимая длинными пальцами отворот кармана. — Наш брак будет заключён здесь.       Он произнёс это так, словно объявлял приговор.       Молли кивнула, но её внимание уже переключилось на высокий особняк через дорогу — тот самый, с фамильным гербом Хейтеров над входом.       — Удобное расположение, — сухо заметила она, — полагаю, вы выбрали эту церковь не из-за архитектурных достоинств?       Холмс бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал.       Скрип двери заставил их обернуться. На пороге появился викарий — сухопарый мужчина лет пятидесяти с седыми висками и добродушным, но усталым лицом.       — Мистер Холмс! — он широко улыбнулся. — Вы пришли осмотреть место венчания?       — Да, преподобный Брукс. — Холмс слегка склонил голову. — Позвольте представить вам мою невесту, мисс Молли Хупер.       — О, какая радость! — Викарий пожал Молли руку, и она автоматически сделала реверанс. — Входите, входите!       Церковь внутри оказалась просторнее, чем казалось снаружи. Высокие стрельчатые окна пропускали тусклый свет, окрашивая каменные плиты пола в голубоватые оттенки. Запах ладана, воска и старого дерева витал в воздухе, смешиваясь с лёгкой сыростью и тлением. За столетия в стенах накопилась влага, отчего фрески поблекли, а позолота на алтаре покрылась тёмными прожилками. Молли провела пальцем по спинке дубовой скамьи — под слоем лака чувствовались выбоины от ножей поколений прихожан, точивших здесь свои перья.       — Здесь, у алтаря, будет стоять свадебный балдахин, — объяснял преподобный Брукс, ведя их по центральному проходу. — А гости разместятся на этих скамьях.       Молли кивала, но её мысли были далеко. Она заметила, как Холмс незаметно скользнул взглядом к окну, выходящему как раз на особняк Хейтеров.       — Преподобный, — неожиданно спросила она, — а давно ли вы служите в этом приходе?       — О, уже двадцать лет, дитя моё. — Он улыбнулся. — Почти столько же, сколько и покойный лорд Хейтер, жил в том доме.       Холмс замер.       — Лорд Хейтер был прихожанином этой церкви?       — Да, — вздохнул викарий. — Хотя в последнее время он редко появлялся.       — А его семья?       — Увы… — Брукс покачал головой. — Леди Хейтер умерла ещё до моего назначения. А сын… — он понизил голос, — говорят, бесследно пропал.       — Как трагично, — пробормотала Молли, но Холмс уже шагнул ближе.       — Преподобный, а не хранятся ли в церковных записях сведения о крещении или венчании семьи Хейтер?       Брукс нахмурился.       — Зачем вам это, мистер Холмс?       — Чисто исторический интерес, — быстро вставила Молли, улыбаясь. — Мы ведь скоро будем жить недалеко отсюда.       Викарий смягчился.       — Ну, если вам так интересно… Архив в ризнице. Я могу показать вам метрики.       Холмс едва заметно кивнул.       Пока преподобный копался в старых фолиантах, Молли отошла к окну. Через запотевшее стекло был отлично виден особняк Хейтеров — мрачный, с закрытыми ставнями.       — Вот, — Брукс поставил перед ними пыльную книгу. — Записи за 1845 год.       Холмс быстро пролистал страницы.       — Лорд Хейтер женился на… — его пальцы остановились на пожелтевшем листе, — Джейн Элизабет Клэрмонт.       — Да, — кивнул викарий. — Прекрасная дама, как я слышал.       — А здесь… — Холмс перевернул страницу, — запись о крещении их сына. Эдварда.       — Да, — вздохнул Брукс. — Бедный мальчик.       — А кто были крёстные?       Викарий наклонился, вглядываясь в потускневшие чернила.       — Генерал Чарльз Уитни… и… — он замолчал.       — И? — мягко подтолкнула Молли.       — И леди Крессида Хупер.       Шерлок и Молли переглянулись.       — Очень интересно, — пробормотал Холмс, закрывая книгу.       — Надеюсь, это удовлетворило ваше любопытство, — улыбнулся Брукс.       — Более чем.       Когда они вышли из церкви, ветер резко рванул подол плаща Молли. Она нахмурилась, глядя на Холмса.       — Вы привели меня сюда не для того, чтобы показать церковь.       — Нет, — спокойно признался он.       — Вы хотели пробраться в дом Хейтеров.       — Да.       — И что теперь?       Холмс посмотрел на особняк.       — Теперь мы идём туда.       — Как? — Молли фыркнула. — Просто постучимся и скажем: «Добрый день, мы жених и невеста, можно посмотреть, где жил ваш пропавший хозяин?»       Он пожал плечами и ускорился, переходя дорогу в направлении поместья.       Тёмный дуб двери особняка Хейтеров выглядел неприступным. Холмс, не колеблясь, поднял руку и трижды резко постучал.       — Вы с ума сошли? — Молли нервно перебирала складки платья, озираясь по сторонам — кто-то мог увидеть их, застывших у чужого порога.       — Играйте свою роль, — прошипел он в ответ.       За дверью послышались медленные шаги. Щелчок засова — и перед ними предстала пожилая служанка в поношенном чепце, с лицом, изборождённым морщинами.       — Да? — буркнула она, оглядывая их с недоверием.       — Простите за беспокойство, миссис…       — Мэгги, сэр.       — Миссис Мэгги. Моя невеста… — он обернулся к Молли с такой неподдельной тревогой в глазах, что она едва не поверила сама, — внезапно почувствовала себя дурно. Не могли бы вы дать нам стакан воды и, если есть, нюхательной соли?       Служанка тут же распахнула дверь шире.       — Боже мой, бедняжка! Входите, входите!       Женщина уставилась на Молли, которая, не ожидавшая такого поворота, действительно выглядела бледной от потрясения. Холмс ловко подхватил её под руку и переступил порог.       Холл особняка Хейтеров встретил их затхлостью запертых комнат. В воздухе висела пыль, смешанная с ароматом лаванды — служанка, видимо, всё же пыталась бороться с запустением. На стенах темнели портреты предков в тяжёлых рамах, их глаза, написанные давно умершим мастером, следили за незваными гостями с немым укором. В углу гостиной стоял рояль фирмы «Бродвуд», накрытый желтеющей кружевной салфеткой — последний приют для умершего музыкального вечера.       — Присядьте здесь, мисс, — служанка указала на дубовую скамью у лестницы. — Я принесу воды.       Как только её шаги затихли в глубине дома, Холмс выпустил руку Молли.       — Кабинет, скорее всего, на втором этаже, — прошептал он, двигаясь к лестнице.       Молли схватила его за рукав.       — Мы не можем просто…       — Можем. — Он рванул вверх по ступеням, не оставив ей выбора. Молли, стиснув зубы, бросила взгляд в сторону кухни — служанки не было видно.       — Чёрт! — Молли, подобрав юбки, побежала за ним.       Кабинет лорда Хейтера оказался просторным и неуютным. Массивный дубовый стол, книжные шкафы, тяжёлые портьеры, пропускавшие лишь скудные лучи света.       Холмс рылся в ящиках стола с хищной, почти одержимой сосредоточенностью. Его пальцы, обычно точные и расчётливые, сейчас двигались очень резко, будто он боялся, что каждая секунда промедления стоит ему потери важной улики. Когда Молли невольно приблизилась, чтобы заглянуть в раскрытый ящик, он едва заметно дрогнул — не резко, но достаточно, чтобы она это почувствовала.       Он лихорадочно перебирал бумаги. Шуршание страниц казалось слишком громким в этой гнетущей тишине. И вдруг — остановка.       Брови чуть дрогнули.       Затем он посмотрел на неё.       Не так, как обычно — рассеянно, словно она была частью обстановки, а задерживая взгляд — на долю секунды дольше, чем следовало. И в его глазах, обычно таких холодных и аналитических, мелькнуло что-то неуловимо тревожное.       «Какой он странный сегодня», — мелькнуло у неё в голове.       Молли хотела возразить, что им следует немедленно уйти, но вместо этого подошла к полкам у окна и начала просматривать разложенные там бумаги.       — Почему я в этом участвую… — сказала она скорее себе.       — Потому что вам тоже интересно, — нервно пробормотал Шерлок.       — Вот, — через несколько мгновений Холмс достал из пачки писем одно, потрёпанное временем. — «Дорогой Уильям…»       — Что там?       — Генерал Уитни пишет Хейтеру о… — он пробежал глазами по строчкам, — о леди Крессиде.       Молли замерла.       — О моей тёте?       — Да. «Я не могу перестать думать о Крессиде. Дни без неё — пытка. Каждый вечер я смотрю на звёзды и представляю, что она тоже их видит…» — Холмс читал вслух, — «Хотя знаю, что после твоего совета должен оставить эти надежды…»       — Боже мой. — Молли уставилась на неровно выведенные строчки. — Моя тётушка…       — Имела любовную связь с генералом ещё до замужества, — закончил за неё Шерлок, — для дела бесполезно, а вот для светского скандала… — он внезапно ухмыльнулся.       Вдруг внизу раздался голос служанки:       — Мисс? Где вы?       Молли застыла.       — Она поднимается!       Холмс судорожно запихнул письма в стол, оглядываясь в поисках выхода. Окно? Слишком высоко. Дверь? Слишком поздно.       Шаги на лестнице становились всё ближе.       Холмс застыл, придумывая оправдание, но Молли действовала быстрее мысли.       И в тот момент, когда дверь кабинета распахнулась, она встала на цыпочки и прижала свои губы к его губам, вздрагивая от странного ощущения его дыхания, прерванного от неожиданности.       Глаза служанки округлились. В комнате повисла тишина.       Дама ахнула.       Холмс остолбенел.       Молли отстранилась, делая вид, что только сейчас заметила присутствие третьего лица.       — О! Миссис…       Женщина ещё смотрела на них с изумлением, но в её глазах уже появилось что-то похожее на умиление.       — Простите нас… — Молли опустила глаза. Ей не нужно было изображать смущение — сейчас её действительно накрыла волна острого, обжигающего стыда. — Мы… мы просто хотели осмотреть место, где скоро состоится наша свадьба, а потом…       — Потом вас увлекли эмоции, — она покачала головой, но уголки её губ дрогнули. — Молодость…       Обычно бледное лицо Шерлока пылало. Казалось, он был готов к чему угодно — погоне, разоблачению, даже к необходимости придушить служанку, но только не к этому. Он стоял, ошеломлённый, с широко раскрытыми глазами, и в них не было ни капли ответного тепла. Только шок, недоумение, может быть, даже… отвращение?       «Что я наделала?!»       В моменте этот импульсивный поступок показался ей логичным выходом из ситуации, а сейчас она почувствовала обессиливающий ужас. «Возможно меня и преследуют умные мысли, но в этот раз я оказалась быстрее»       — Мы… э-э…       — Воды вам не нужно больше? — служанка подмигнула.       — Нет, спасибо, — прошептала Молли. — Мы уже восстановили силы.       Она рассмеялась и, кивнув, вышла, оставив их одних.       Дверь закрылась.       Наступила тишина.       — Это… — Холмс наконец нашёл голос. — Это было… эффективно…       Тишина в кабинете Хейтера показалась ей оглушительной. Молли стояла, прижав ладони к пылающим щекам, не решаясь поднять глаза. Холмс же, напротив, внезапно обрёл необычайную заинтересованность в изучении узора на потолке.       — Мы должны уходить, — наконец пробормотал он, поправляя галстук с нехарактерной нервозностью.       — Да, — согласилась Молли, слишком быстро.       Они поспешно выскользнули из кабинета, стараясь не скрипеть половицами. На лестнице Шерлок неожиданно остановился и сунул руку в карман.       — Подождите. Я кое-что взял.       Он достал сложенный листок бумаги.       — Вы украли письмо?! — прошипела Молли, в душе радуясь, что он, кажется, забыл о её оплошности.       — Позаимствовал для изучения, — поправил он, разворачивая его. — Датировано днём перед его исчезновением.       Молли заглянула через плечо.       «Уильям,       Твои угрозы смешны. Я не откажусь от своих денег. Если ты думаешь, что твоя связь с высшим обществом даёт преимущество, ты ошибаешься. Завтра я представлю документы в суд…»       — Боже правый… — Молли схватилась за перила. — Адресата нет?       Холмс сложил письмо с торжествующим видом.       — Нет. Но зато теперь у нас есть мотив.       Внизу послышались шаги.       — Мисс? Вы уже уходите? — служанка появилась в холле с подносом, на котором стоял стакан воды и маленький флакон с нюхательной солью.       — Да, миссис Мэгги, — Молли поспешно спустилась вниз, стараясь выглядеть спокойной. — Мне уже гораздо лучше.       — Молодые влюблённые, — служанка покачала головой с укором, но в глазах читалась усмешка. — В моё время такие вещи делали только после свадьбы.       Холмс, спускавшийся следом, поперхнулся.       — Мы… очень признательны за вашу помощь, — пробормотал он, избегая взгляда Молли.       Когда они наконец вышли на улицу, ноябрьский ветер обжёг их разгорячённые лица. Шерлок посмотрел на часы.       — Вы опоздали, вам нужно было вернуться к миссис Марлоу и модистке тридцать минут назад.       Молли нахмурилась.       — Ничего страшного, — улыбнулась она. — В конце концов, она и так уверена в худшем.       Лицо Шерлока озарилось осознанием.       — Она считает… — он усмехнулся и скептически поднял бровь, — что спешка со свадьбой связана с… добрачными последствиями?       — Да. — Молли покраснела. — Моя тётушка сейчас пребывает в полной уверенности, что раскрыла мою «постыдную тайну».       — Едва ли у вас есть что-то по-настоящему постыдное, мисс Хупер, — машинально ответил Холмс, — вы, в сущности, довольно скучная особа.       Слова прозвучали легко, почти небрежно, но Молли почувствовала, будто её ударили. Она замедлила шаг, сжав пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали.       Холмс, не заметив её реакции, продолжал:       — Впрочем, ваша предсказуемость к лучшему. Чем меньше в вас «постыдных тайн», тем проще мне будет объяснить наш скорый разрыв.       Молли ничего не ответила. Сегодня она почти поверила, что между ними сложилось что-то вроде подобия дружбы. Теперь же почувствовала себя ужасно наивной. Глаза увлажнились, но она глубоко вдохнула. Не сейчас. Не перед ним.       — Холмс, — позвала она ровным тоном, когда он уже отдалился на несколько шагов.       Он обернулся, и в его холодных глазах не было ни капли раскаяния.       — Я пойду одна.       Он кивнул, даже не попытавшись возразить.       Молли развернулась и пошла прочь, быстро, почти бегом, пока ветер не унёс первые предательские капли с её ресниц.       А он стоял на месте, глядя ей вслед. Его пальцы судорожно сжались, но через мгновение он резко дёрнул плечом и зашагал в противоположном направлении.