Статистически приемлемый вариант

      Карета, запряженная парой вороных лошадей, медленно подкатила к церкви, мягко хрустя колёсами по гравию. Молли сидела, сжав в руках букет из одиннадцати белых роз, окружённых фрезиями. Их тонкий, почти неуловимый аромат смешивался с запахом лавандовой воды, которой пропитали её фату.       Молли замерла, разглядывая за окном гостей, уже собравшихся у входа. Дамы в разноцветных шелестящих платьях, кавалеры в строгих фраках, дети, притихшие в необычной торжественности момента.       И вдруг — резкий контраст. В углу, почти за колонной, она заметила скромную фигуру офицера Лейтона. Он не надел мундир. Его поношенный сюртук и простоватый галстук резко выделялись среди нарядной толпы. Он пришёл. Единственный, кто действительно был здесь для неё, а не для зрелища.       Молли почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Значит, Холмс всё же... Нет, скорее всего, это леди Марлоу добавила его в список, чтобы соблюсти приличия. Вряд ли её жених вообще вникал в список гостей.       — Готовься, они заходят, — прошептала Эдит, сидевшая напротив. Она поправила платье, хотя в этом не было нужды — ни одна складка не сместилась с момента их отъезда.       Молли кивнула, но не ответила. Её пальцы сжали букет так сильно, что шипы роз впились в ладонь сквозь тонкую перчатку.       Дверца кареты распахнулась, и холодный ноябрьский воздух обжёг её лицо. Она сделала глубокий вдох, но корсет не дал лёгким наполниться полностью. А ноги, затянутые в шёлковые чулки и туфли на каблуке, который вот-вот мог застрять между плитками брусчатки, отказывались слушаться.       Эдит, уже выпрыгнувшая вперёд, обернулась и протянула руку. В её глазах – тех самых, тёплых, карих, таких знакомых – читалось беспокойство.       — Всё хорошо?       Молли кивнула, чувствуя, как фата колышется за её спиной, будто живое существо.       — Да. Просто… платье тяжелее, чем я думала.       Ложь.       Платье было ни при чём.       Всё было в том, что сейчас, за этими дверями, её ждёт жених — высокий, неподвижный, с тем же холодным, аналитическим взглядом, каким он изучал всё вокруг. Скорее всего, он, в этот самый момент, стоя у алтаря, размышлял не о свадьбе, а о деле Хейтера, о пропавшем лорде, о тех уликах, что всё ещё не сложились в ясную картину.       Мысль пронзила её острее, чем шипы роз. Она внезапно испугалась этого — его полного равнодушия взгляда, скользящего мимо, как будто она всего лишь ещё один незначительный элемент в череде сегодняшних событий. Безликий. Безразличный.       Но больше её страшила возможная насмешливая ухмылка или острая, как лезвие, реплика: «Ваш букет увядает. Как символично».       Молли тряхнула головой и на мгновение зажмурилась, прогоняя ненужные фантазии.       Эдит сделала первый шаг вперёд, ее платье мягко колыхнулось. Она обернулась, кивнула Молли — «Всё будет хорошо» — и пошла вперёд, рассыпая перед собой лепестки из корзинки.       Каменные ступени, отполированные за столетия тысячами ног прихожан, холодно блестели под ноябрьским солнцем. Деревянные ворота с ажурным железным узором из переплетённых виноградных лоз — символ вечной жизни — стояли распахнутыми, ожидая её.       Леди Марлоу величественно взяла Молли за руку. Её пальцы в кружевных перчатках сжали ладонь племянницы с неожиданной нежностью.       Они сделали шаг через порог.       Воздух пахнул воском и ладаном. Сотни свечей отразились в позолоченных окладах икон, создавая ощущение, будто стены церкви горят изнутри.       Длинная ковровая дорожка алого цвета вела к алтарю.       Гости встали, поворачиваясь к ним.       Где-то впереди стоял он.       Шаг за шагом Молли приближалась, чувствуя, как с каждым движением тяжелеют её ноги. Шлейф плыл за ней, словно призрачное напоминание о том, что назад пути нет.       Она подняла глаза.       И увидела его.       Шерлок стоял у алтаря, поправляя галстук, который и так сидел безупречно. И смотрел на неё.       Не скользил взглядом мимо, не изучал её с холодной аналитичностью. Он смотрел, и в его глазах — тех самых, обычно таких острых и безжалостных — было что-то мягкое. Что-то, от чего у Молли перехватило дыхание.       И затем...       Он улыбнулся.       Она ожидала насмешки, колкости, равнодушия — но не этого. Не этой странной неловкости, с которой он теперь стоял, будто не зная, куда деть руки.       «Он нервничает?»       Мысль была настолько нелепой, что Молли чуть не фыркнула.       Леди Марлоу подвела Молли к алтарю, её пальцы сжали руку племянницы в последний раз перед тем, как передать её жениху. Шерлок кивнул и галантно принял руку.       Викарий раскрыл молитвенник, и его голос, глубокий и размеренный, заполнил церковное пространство:       — Дорогие братья и сестры, мы собрались здесь перед лицом Божьим...       Молли едва слышала слова. Её внимание было приковано к руке, лежащей в ладони Шерлока.       Он смотрел прямо перед собой, но в уголке его губ играла та самая неуверенная улыбка. Когда он почувствовал её взгляд, его пальцы сжали её руку чуть сильнее — не больно, а скорее... ободряюще.       — Мистер Уильям Шерлок Скотт Холмс, — обратился к нему викарий, — согласны ли вы взять эту женщину...       Шерлок ответил без колебаний, его голос прозвучал неожиданно твёрдо в тишине церкви:       — Согласен.       Когда очередь дошла до Молли, она на мгновение заколебалась. Вдруг Шерлок провёл большим пальцем по её костяшкам — лёгкое, почти незаметное движение. Она взглянула на него и прошептала:       — Согласна.       В момент обмена кольцами его рука дрогнула. Кольцо, которое он достал из жилетного кармана, едва не выскользнуло из его ловких пальцев. В церкви воцарилась напряжённая тишина.       — Прошу прощения, — тихо пробормотал он.       Кольцо скользнуло легко — он угадал размер с пугающей точностью.       — Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил викарий. — Мистер Холмс, вы можете поцеловать свою невесту.       В церкви воцарилась напряжённая тишина. Молли замерла, ожидая формального, холодного прикосновения к щеке.       Но Шерлок сделал шаг вперёд. Его руки осторожно поднялись к её лицу, пальцы едва коснулись подбородка, приподнимая его. Он наклонился, и его губы коснулись её губ — мягко, почти неуверенно, но намеренно и точно.       Поцелуй оказался на несколько мгновений дольше, чем того требовали приличия. И в нём было что-то такое, что заставило Молли забыть о дыхании. Когда он отстранился, его глаза встретились с её глазами, и в них читалось что-то невысказанное, что-то, что не укладывалось в её представления о Шерлоке Холмсе.       Орган грянул торжественный марш, гости разразились аплодисментами, но Молли стояла, всё ещё ощущая на губах тепло его прикосновения, пытаясь понять, что только что произошло.       Шерлок предложил ей руку, и теперь его движения снова стали точными и уверенными, будто тот момент слабости никогда не случался. Но когда их пальцы сплелись, она почувствовала — его рука всё ещё была горячей и влажной от волнения.

***

      Парадный зал отеля «Портленд-плей», где теперь разместились гости новобрачных, украшали высокие потолки с лепниной в стиле неоклассицизма, хрустальные люстры, отражавшиеся в полированном паркете, и длинные столы, покрытые белоснежными скатертями, ломились от изысканных блюд: устрицы на подушке из колотого льда, жареные фазаны в вишнёвом соусе, пирамиды из эклеров и безе. Шампанское лилось рекой, наполняя бокалы золотистыми пузырьками, а в центре зала возвышался трёхъярусный свадебный торт, украшенный сахарными цветами и миниатюрной фигуркой жениха и невесты на вершине.       Молли стояла у входа, принимая поздравления. Её свадебное платье, всё ещё прекрасное, несмотря на долгую церемонию, и то, что ей несколько раз наступили на шлейф. Она улыбалась, кивала, благодарила — делала всё, что от неё ожидали, но её мысли были далеко.       Точнее, они были прикованы к одному человеку.       Шерлоку Холмсу.       Её мужу.       Он стоял в шаге от неё, безупречный в своём чёрном фраке, принимая поздравления с тем же выражением, с каким, вероятно, выслушивал показания свидетелей. Вежливо, но без интереса. Лишь изредка его взгляд скользил в её сторону — быстро, ненадолго, словно проверяя, на месте ли она.       — Молли, дорогая! — Леди Каррутерс схватила её за руки, прерывая её мысли. — Ты выглядишь ослепительно!       — Спасибо, — автоматически ответила Молли.       — А мистер Холмс! — Леди Каррутерс бросила на Шерлока восхищённый взгляд. — Вы так галантны. Поздравляю вас!       Он слегка склонил голову.       — Спасибо.       — Ну что, как вам ваш первый день в качестве мужа? — не унималась она.       Шерлок поднял бровь.       — Пока что он ничем не отличается от предыдущих, — ответил он. — За исключением, пожалуй, количества людей, желающих пожать мне руку.       Леди Каррутерс замерла, не зная, как реагировать на такой ответ. Молли почувствовала, как жар разливается по её щекам.       — Мистер Холмс шутит, — поспешно сказала она и натянуто улыбнулась, но тут же её внимание привлекло движение у входа — офицер Лейтон ловил её взгляд. Он не решался подойти, но когда она слегка наклонила голову в знак приветствия, он улыбнулся и сделал шаг вперёд.       — Молли… Миссис Холмс… — он слегка поклонился. — Поздравляю вас.       Его голос был тёплым, без намёка на фальшь.       — Спасибо, мистер Лейтон, — ответила Молли, и впервые за этот день её улыбка стала чуть естественнее. — Я очень рада, что вы пришли.       — Я не мог пропустить такой день, — он опустил глаза, будто смущаясь. — Вы выглядите…       — Как свадебный торт? — не удержалась Молли.       Лейтон рассмеялся, и его карие глаза засветились искренним весельем.       — Я хотел сказать — прекрасно.       Шерлок, до этого момента полностью поглощённый разглядыванием зала, вдруг резко повернул голову. Его взгляд скользнул по Лейтону, затем по Молли, и брови чуть сдвинулись.       Шерлок повернулся к офицеру с ледяной учтивостью и шагнул к Молли чуть ближе, чем того требовали приличия, будто неосознанно заслоняя её от офицера.       — Как трогательно, что вы нашли время в своём напряжённом графике одиночества посетить нашу свадьбу. Особенно учитывая, что ваш мундир, судя по всему, находится в столь же плачевном состоянии, как и ваши шансы когда-либо получить повышение.       Тишина.       Лейтон покраснел.       Молли резко вдохнула, ощущая, как жар стыда и ярости поднимается к щекам.       «Он невыносим!» — пронеслось у неё в голове. «Он просто не может удержаться, чтобы не уколоть человека, который проявил ко мне хоть каплю доброты!»       Она развернулась к Лейтону, намеренно демонстративно положив руку ему на предплечье.       — Эдмунд, не обращайте внимания. Мой муж сегодня особенно… остроумен.       Шерлок лишь слегка наклонил голову и улыбнулся, будто не принимая упрёк, но пальцы его левой руки за спиной сжались в кулак.       — О, не беспокойтесь, миссис Холмс, — Лейтон улыбнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Я давно усвоил: чем острее ум, тем тоньше шутки. Хотя, — он намеренно замедлил речь, — иногда они становятся настолько тонкими, что их попросту не разглядеть.       Его пальцы мягко легли поверх руки Молли, и он добавил тише:       — Но ваша красота сегодня — вне всяких тонкостей. Она ослепительна, как солнце в полдень. И, в отличие от некоторых шуток, её невозможно не заметить.       Шерлок резко выпрямился. Его бледные глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.       — Мистер Лейтон, — произнёс он ледяным тоном, — ваша способность находить поэзию в самых обыденных вещах поистине восхищает. Жаль только, что военная карьера не оставляет времени для издания сонетов.       И прежде чем Лейтон успел ответить, Шерлок ловко подхватил Молли под локоть и повернул её к себе.       — Мою жену уже ждут к столу. — Его рука твёрдо легла на её талию.       И прежде чем она успела возразить, он уже вёл её через зал, оставив Лейтона стоять с неловкой полуулыбкой.       Он усадил Молли за стол с церемониальной галантностью и уселся рядом, положив салфетку на колени.       Банкет начался в атмосфере вынужденного веселья. Вино лилось рекой, тосты следовали один за другим, но Шерлок оставался молчаливым и отстранённым. Он отвечал на вопросы гостей односложно, избегал прямых взглядов и, казалось, считал минуты до того момента, когда всё это закончится.       Молли сидела рядом с ним, чувствуя себя всё более неуютно. Она ловила на себе взгляды — любопытные, сочувствующие, даже насмешливые.       Главный распорядитель вечера звонко стукнул ножом о бокал, призывая гостей к тишине.       — Господа, слово предоставляется мистеру Шерлоку Холмсу!       В зале раздались аплодисменты. Шерлок, до этого момента погружённый в изучение своей тарелки, поднял голову с выражением человека, который не понимает, где находится.       — Тост, мистер Холмс! — прошипела Молли, толкая его локтем.       — Ах да. Социальная условность.       Он медленно поднялся, поправил фрак и взял в руки бокал с шампанским. Его лицо было невозмутимо, но в глазах мелькнула тень сомнения — он явно не был мастером красиво изъясняться.       — Дорогие гости, — начал он, и его голос, обычно такой чёткий и уверенный, слегка дрогнул. — Я не привык к публичным выступлениям, если они не связаны с разоблачением преступлений. Однако сегодняшний случай требует исключения.       Гости заулыбались. Молли, сидевшая рядом, уже почувствовала лёгкое предчувствие катастрофы.       — Брак, как известно, — продолжил Шерлок, — является одним из самых загадочных социальных институтов, корни которого уходят в глубокую древность. Если рассматривать его с антропологической точки зрения, то изначально он служил инструментом закрепления имущественных и политических союзов, что, впрочем, не утратило актуальности и в наше время, но с точки зрения логики, он противоречит многим принципам рационального поведения. Тем не менее, человечество упорно продолжает вступать в него, несмотря на статистику разводов, финансовые риски и неизбежные компромиссы...       В зале воцарилась тишина. Леди Каррутерс закашлялась в платок.       — ...Конечно, нельзя не учитывать и юридическую составляющую. В конце концов, брачный контракт, по сути, является одним из древнейших видов договоров, и если проанализировать его с точки зрения римского права...       Молли закрыла глаза, чувствуя, как её щёки начинают гореть.       — ...Что, впрочем, не отменяет его эмоциональной значимости, хотя, если подойти к вопросу рационально, чувства — это всего лишь химические реакции в мозге, вызванные...       Скрипач перестал играть, словно заворожённый этим неудержимым потоком информации.       — Если же анализировать мой собственный случай, — Шерлок, увлекшись, сделал паузу, — то можно отметить, что вероятность данного союза изначально была крайне низкой. Во-первых, я не планировал жениться. Во-вторых, мисс Хупер, как мне казалось, относилась ко мне с той же теплотой, с какой хирург относится к ампутированной конечности.       Гости замерли. Молли сжала вилку. И только в углу зала Майкрофт Холмс сидел, слегка подрагивая. Его пухлые щёки дрожали, а губы были плотно сжаты, но глаза — эти холодные, проницательные глаза — сияли от нескрываемого веселья.       — Однако, — Шерлок поднял бокал выше, — есть факторы, которые не поддаются чисто логическому анализу. Например, тот факт, что мисс Хупер, несмотря на мои многочисленные недостатки, согласилась стать моей женой. Это либо свидетельствует о её невероятном терпении, либо о временном помутнении рассудка. В любом случае, я благодарен ей за этот шаг.       Молли закрыла глаза, мысленно считая до десяти.       — Также стоит отметить, — Шерлок, казалось, только разогнался, — что брак, с точки зрения криминалистики, представляет собой интересный феномен. Это единственное преступление, где жертва добровольно соглашается на пожизненное заключение. И если уж говорить о нашем случае, то я, пожалуй, скорее жертва обстоятельств, чем злоумышленник.       Генерал Уитни фыркнул в бокал. Леди Марлоу побледнела. Молли под столом наступила ему на ногу, призывая заткнуться.       — Но если отбросить научный подход, — Шерлок наконец сделал паузу и посмотрел на Молли, — то я должен признать, что сегодня… вероятно, один из немногих дней, когда я не могу полностью положиться на логику. И, как ни странно, это не вызывает у меня привычного дискомфорта, потому что нельзя не отметить, что миссис Холмс обладает рядом качеств, которые делают её... статистически приемлемым вариантом.       Гости начали переглядываться. Леди Марлоу нервно заёрзала на стуле.       Он поднял бокал.       — За миссис Холмс. И за то, что она, несмотря на всё, согласилась разделить со мной этот странный эксперимент под названием «брак».       В зале на секунду повисло молчание.       Потом раздался одинокий хлопок — это Эдит, краснея, начала аплодировать. За ней нерешительно присоединились остальные гости.       Молли медленно подняла бокал, глядя на Шерлока с убийственным спокойствием. Шерлок опустил на неё взгляд, на секунду задумался, затем кивнул.       — За мою прекрасную жену, которая, несмотря на мою склонность к монологам, пока что не предприняла ни одной попытки меня придушить.       Гости засмеялись, а Молли покраснела.       — И за то, — добавил Шерлок с неожиданной мягкостью, — что этот брак, вопреки всем логическим прогнозам, может оказаться... не самым худшим событием в моей жизни.       Гости ахнули от умиления. Молли выпила шампанское залпом.       Когда подали торт, она уже была готова воткнуть в Шерлока вилку.       Они подошли к трёхъярусному шедевру кондитерского искусства. Шерлок с научным интересом осмотрел сахарные цветы.       — Интересная техника исполнения. Судя по структуре глазури, использовался арабский гуммиарабик, а вот этот перелив — явно пищевой краситель на основе…       — Просто возьмите нож, — сквозь зубы сказала Молли, глубоко вдохнув, словно молясь о терпении, и накрыла своей рукой его, чтобы вместе сделать первый надрез. Лезвие плавно вошло в нежный бисквит, и гости разразились аплодисментами.       Но едва торт был разрезан, как оркестр заиграл мягкие, бархатные аккорды вальса. Толпа расступилась к краям зала, освобождая пространство.       Шерлок стоял, задумчиво разглядывая стол, пока Молли не ткнула его локтем.       Он посмотрел на неё с лёгким замешательством, затем сообразив— одним плавным движением — притянул её к себе и повёл её неожиданно легко — его движения были чёткими, уверенными, каждый шаг рассчитан до миллиметра. Молли едва успевала следить, но его рука на её спине направляла безошибочно. Его шаги были безупречны, повороты — отточены, и даже сложный переход через весь зал он выполнил с такой грацией, что у Молли на мгновение перехватило дыхание.       — Вы… — она запнулась, стараясь не сбиться с ритма, — …на удивление неплохо танцуете.       Шерлок слегка наклонился к её уху, и в его голосе прозвучала привычная нотка самодовольства.       — Разумеется. В 1881 году я три месяца внедрялся в венскую оперу под видом танцмейстера.       Молли фыркнула, но не смогла сдержать улыбки.       — Конечно. Или вы просто тайно посещали уроки танцев, чтобы не ударить в грязь лицом.       Он снова крутанул её, на этот раз так, что она на мгновение потеряла опору — но его рука уже была там, где нужно, ловя её с безошибочной точностью.       — Возможно, я и потренировался… — ответил Шерлок, смягчая тон, — ведь некоторые обстоятельства требуют более тщательной подготовки…       И вот тогда случилось неизбежное — отвлечённая его ответом, Молли наступила ему на ногу.       — Ой!       Уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке:       — Я уже начал волноваться, что этого не произойдёт. Нарушена статистика.       Молли покраснела.       — Всему виной ваш тюрнюр, — добавил он научным тоном. — Аэродинамика нарушена. Центр тяжести смещён. Физически невозможно рассчитать траекторию движения, когда сзади прикреплён целый диван.       — Это не диван! — возмутилась Молли. — Это...       — Архитектурное излишество?       Она против своей воли улыбнулась.       Шерлок внезапно прервал танец, пока последние ноты вальса ещё дрожали в воздухе.       — Наш экипаж ждёт.       Молли замерла, её пальцы непроизвольно сжали его рукав.       — Уже?       — Если мы останемся ещё на час, — он наклонился, понижая голос, — вы либо задушите меня собственной фатой, либо воткнёте в меня вилку. А я, как человек, ценящий самоуважение, предпочитаю, чтобы мой бракоразводный процесс был хотя бы из-за чего-то достойного.       Гости, не расслышавшие его слов, зааплодировали, приняв это за традиционный уход новобрачных. Леди Марлоу прослезилась, генерал Уитни одобрительно кивнул, а Майкрофт, подняв бокал, сделал многозначительную паузу, прежде чем отпить.       Молли взглянула на Шерлока. На его губах играла привычная усмешка, но в глазах — тех самых, холодных, аналитических — вдруг мелькнуло что-то неуловимое. Что-то, заставившее её сердце сделать странный толчок.       — Ну что, миссис Холмс? — он протянул руку. — Готовы к самому нелогичному побегу в вашей жизни?       Она посмотрела на его ладонь, затем — на гостей, на торт, на дверь, за которой ждал экипаж...       — Только если вы пообещаете не анализировать мой тюрнюр всю дорогу, — сказала она, кладя свою руку в его.       — Не могу пообещать.       — Тогда я не могу пообещать не воткнуть в вас вилку.       Шерлок рассмеялся, заставив гостей переглянуться.       — Честно.       И под одобрительный гул они вышли в ночь — она, поправляя сбившуюся фату, он, намеренно замедляя шаг, чтобы она поспевала за ним в неудобном платье.       Экипаж и правда ждал. Кучер, увидев их, торопливо сбросил с козел окурок.       — Кенсингтон? — спросил Шерлок, помогая Молли подняться в карету.       — Кенсингтон, — подтвердила она, вдруг осознавая, что говорит это без тени сомнения.       Дверца захлопнулась. Экипаж тронулся, увозя их от света фонарей, от шума гостей, от всего этого безумия, что они только что пережили.       Молли откинулась на сиденье, выдергивая фату, на которую случайно наступила.       Шерлок сел напротив, его профиль чётко вырисовывался на фоне мелькающих за окном огней. Он смотрел вперёд, его пальцы барабанили по колену в каком-то странном, неровном ритме.       — Вы... — начала Молли, но голос её предательски дрогнул.       Он повернул голову.       — Да?       — Вы действительно три месяца внедрялись в Венскую оперу?       — Нет, — уголок его рта слегка дёрнулся. — Я репетировал в своей гостиной. В одиночестве.       Молли захихикала.       Шерлок нахмурился, но в его глазах мелькнуло что-то подозрительно похожее на смущение.       — Стул, должен заметить, ни разу не наступил мне на ногу.       Молли замерла на мгновение, её губы дрогнули. Затем — неожиданно для самой себя — она рассмеялась.