Глава 3.2

— Итак, всем всё понятно? — ещё раз переспрашивает Ёсан, желая убедиться, что в головах студентов наверняка что-то да осталось после занятия. — Всё понятно, — вторит класс единогласно, параллельно собирая свои немногочисленные пожитки. Время близится к обеду, и Ёсан кашляет в кулак, чтобы заглушить урчание желудка. Он провожает взглядом последнего ученика и спешно складывает домашние задания студентов в ящик, следом стягивает со спинки стула тёмно-синий пиджак. С того самого сна проходит уже предостаточно часов, чтобы избавиться от глупого осадка, но внутри у Ёсана всё так же бьётся настойчивая и неотвязная мысль: надо сказать, надо что-то сказать. Но, как ни странно, он не строит никаких планов, оставляя их для уроков и жизни, которая всё равно пойдёт своим чередом, как ни старайся. Сейчас Ёсана ведёт по коридорам тот самый зуд под кожей — столь же неприятный, сколь мозоль на пятке, когда нельзя останавливаться в долгом пути. Зуд, знакомый до мурашек. “Спокойно, Ёсан. Дыши. Это сон. Это сон”. Гул собственных мыслей удаётся заглушить только на подходе к кафетерию, отвлечься на запах подгоревшего сыра и сладкого кетчупа, который так любит Сора. Желудок снова урчит, но Ёсан едва ли ощущает само чувство голода — вместо этого он идёт на поводу у нелепой необходимости хоть что-то предпринять. Он снова любезно здоровается со всеми работницами и и хватает поднос, скорее, автоматически. Покупает салат и ещё чашку кофе, то и дело оборачиваясь, чтобы обвести взглядом пространство. Довольно быстро он находит её. Всё в её случае говорит о том, что человек она новый. Юна сидит у окна, склонившись над ноутбуком, печатая что-то одной рукой, а другой — теребя ту самую розовую прядь. Она не смеется с другими коллегами и даже не болтает. Впрочем, и место Юна выбирает чуть в отдалении, будто ей жизненно необходимо отстраниться. Она сосредоточенно работает или печатает что-то важное — Ёсан не может разглядеть со своего места, да и вовсе пропускает мимо ушей окончательную цену. Снова разворачивается к блюдам и виновато улыбается новой молодой работнице и оставляет несколько купюр. Только разобравшись со своим перекусом, Ёсан отходит от кассы, направляясь прямо к цели. Что-то болезненно сжимается от вида сосредоточенности Юны, от её обманчивой хрупкости перед чем-то посильнее, чем-то более пугающим, чем выговор с его стороны за неправильную программу. Ёсан сокращает последнее расстояние и ставит поднос на стол, не спрашивая. Только секундой позже интересуется: — Это место свободно? Она вздрагивает и тут же поднимает глаза. Не улыбается, но и не хмурится. Юна просто смотрит спокойно и оценивающе, а потом произносит, прикрывая ноутбук: — Вообще — да. Но вы же пришли не пообедать. Ёсан садится, пропуская её слова мимо ушей, и между их плечами остаётся всего несколько сантиметров воздушной подушки. Он отпивает кофе, но сразу же обжигает язык и прячет свой дискомфорт за новой репликой: — Мисс Со. Я знаю, что, скорее всего, скоро вы начнёте репетировать песни с учениками в главном зале. Юна откидывается на спинку стула, скрестив руки. — Почему спрашиваете? Да, начнём. А что? Сердце Ёсана пропускает один удар. Главный зал. Всё-таки он. — Там… небезопасно, — сдавленно произносит Ёсан и ловит её взгляд. Она выдерживает его в несколько мгновений, но после — отводит в сторону окна. — Сцена. Ей вообще сто лет в обед. Доски трухлявые, да и по-хорошему бы закрыть этот зал на ремонт. — А вы проверяли? — вдруг спрашивает Юна, возвращая на него свой взгляд. Ёсан выдерживает его в ответ, чувствуя, как в него по воздуху летят невидимые колючие иголки. — Мне не надо проверять. Я достаточно работаю здесь и знаю. Он говорит уверенно, с нажимом, но, высказав свою мысль, не стремится бросаться в объяснения. Юна молчит несколько секунд, с интересом изучая его лицо. И, наконец, произносит: — Мистер Ро, — звучит с ноткой любопытства, — у вас дурное предчувствие? И вы в это верите? Ёсан стискивает челюсти. — Я верю в то, что лучше перебдеть. И продолжать учиться в классе. Там тоже созданы все условия. А ближе к лету снова можно будет выступать на уличной сцене. Юна чуть щурится, заглядывает будто бы дальше, глубже, стараясь отыскать в глазах Ёсана ответы. Он всматривается в ответ, почти затаив дыхание. Юна качает головой. Уголок её губы дёргается не в подобие улыбки, а формируется в нечто усталое и почти сочувственное. — Спасибо за предупреждение, — отвечает она. — Но я не собираюсь танцевать фламенко или устраивать массовые прыжки со скакалкой. Максимум — покажу ученикам, как может звучать рояль в большом помещении. Думаю… мистер Ро, от десятка учеников всё продолжит стоять, как и раньше. Она снова открывает ноутбук и переводит взгляд на экран.