Глава 2

Пустыня не имеет сердца. Она не молится за тех, кто оступился. Не шепчет утешений. Она — жаркая гробница из песка, где солнце гвоздит взгляд в землю, будто само не в силах смотреть на то, как медленно умирают люди. Металл гремел, когда Тони приходил в себя. Вкус крови, звон в ушах, резкая боль в груди. Что-то тянуло к сердцу. Прямо под кожу. Тони Старк — миллиардер, гений, звезда журналов и чёртов инженер от Бога — был всего лишь куском мяса, волею случая выжившим в собственном аду. Он очнулся не в отеле, не в особняке с видом на океан, а в бетонной клетке, окружённой автоматами и криками на языке, на котором он не понимал ни слова. А потом появился Инсен. — Не двигайся. У тебя осколки близко к сердцу. Я поставил электромагнит, чтобы они не дошли. Пока ты жив, мистер Старк. Дни текли один за одним. Его держали под контролем, снимали видео.Он помнил, как смеялся один из них — "Собери нам оружие, Старк!", направляя на него пушку с его же логотипом. Какая ирония. Он — и ни одна его боевая система не спасла его от себя же. «Так вот как кончается Старк», — подумал он. Не на сцене. Не на обложке Forbes. А вот тут — с пробитой грудью и песком во рту, среди каких-то бородачей с оружием и камерами. Смерть здесь не выглядела величественно. Она пахла кровью, мочой и ржавчиной. Время шло, он работал. Не над их планом, хоть они так и думали, а над своим собственным. Запах песка и раскалённого металла въелся в каждую щель сознания. Плен — не только железные двери и цепи, но и тишина, в которой гремят собственные мысли. Это было хуже, чем боль. Она была хотя бы определённой. А здесь — бесформенность, вязкая и липкая, как нефть на подошвах. Единственным, что не давало сходить с ума был Инсен. Они много беседовали и в этой камере вдруг стали самыми важными людьми друг для друга. Ночами Тони молчал, вспоминая людей, которые...ищут, ждут? Рады избавится от такой занозы в заднице? Инсен читал молитвы. Иногда они говорили. Чаще — молча собирали металл, подбирали детали. Рядом, в камере по соседству, была тишина. Он не видел её. Никогда. Но знал, что кто-то там есть.Сначала подумал, собака. А потом Инсен — человек с глазами, в которых ещё оставалась капля веры в людей — обмолвился в полголоса: — Девочка. Маленькая. Местная. В наморднике. Тони сначала хмыкнул. Какой ещё намордник? Он представил себе тощую фигуру, замотанную в тряпки. Грязные волосы, опущенные плечи. Дикая, как волчонок. И ему стало не по себе — не от страха. От чувства, что он стал частью чего-то по-настоящему отвратительного. Он, оружейный барон, меценат и миллиардер. Он, Старк. — Они её боятся, — добавил Йинсен. — Думают, она ведьма или демон. — Серьёзно? В двадцать первом веке? — Тони усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха, он сжал зубы до скрежета — Да, компания у нас тут весёлая. Когда охранник снова вошёл, Инсен сказал напоследок, почти шёпотом: — Если тебе удастся выбраться, помоги ей. Я слишком слаб. А ты, кажется, всё ещё хочешь быть... хорошим человеком. Тони не ответил. Но в ту ночь он работал дольше обычного. С тех пор Старк стал вслушиваться в тишину по-соседству. Только иногда — еле слышное движение, шелест. Как у раненого животного, слишком усталого, чтобы выть. По ночам паяльник уже не жёг руки, а сердце успокаивалось только от металла и болтов. Ему не нужно было видеть её, чтобы знать, что монстр не она. Монстры — это те, кто посадил её сюда. Возможно, когда-нибудь он спросит её имя. Когда они выберутся отсюда. Пыль вилась в воздухе, как горящий дым времени. Внутри пещеры, среди искр, масла и металла, наконец-то всё было готово. — Три… два… один… Щелчок. Взмах. И вдруг — первый вдох монстра. Металл заскрежетал, когда Марк I расправил плечи, будто ожил. Неуклюжий, тяжёлый, но настоящий. Грубый доспех свободы. Электромагнит светился в груди Тони, являясь сердцем этой конструкции. — Готов? — спросил Инсен, улыбаясь слабо. Он знал ответ. Знал и цену. Снаружи слышались крики. Кто-то что-то заподозрил. Время истекало. — Готов, — Тони выдохнул. — Начнём шоу. Всё вспыхнуло мгновенно — грохот, пламя, крики. Марк I ворвался в коридор, словно древний голем из мифа — с грохотом, огнём и сталью. Пули рикошетили, обломки летели во все стороны. Тони чувствовал, как каждый шаг отдается в грудной клетке. Он был не неуязвим, но — впервые за долгое время — не беспомощен. Где-то на заднем плане, сквозь дым, он слышал стрельбу. Кто-то кричал. Силуэт Йинсена мелькнул — потом исчез. «Это твой шанс. Не теряй его». Инсен говорил это, задыхаясь. Кровь стекала по его подбородку. Пальцы дрожали, вцепившись в Тони. — Не теряй его, Старк... — Мы выберемся. Мы оба… — Нет, — перебил он. — Я уже нет. Но ты... ты ещё можешь. И, пожалуйста… ребёнок. Найди её. Она жива. Сделай так, чтобы осталась такой. Тони стиснул зубы, кивнул, хотя в груди бушевало что-то похожее на боль и злость одновременно. Инсен закрыл глаза. Навсегда. Взрыв прогремел в другом крыле. Броня дрожала от перегрева. Старк пробивался сквозь бетон и хаос. Он не верил слухам. Не верил в демонов и ведьм. Он повернул. Плевать, что костюм еле дышит. Плевать, что времени немного. Снеся всё преграды на своём пути он гремел костюмом и пулями. А затем он замер, глядя на тень между решеток. Она сидела, скрючившись, как зверёныш. Всё в ней — сжалось. Ноги под себя, руки обнимают тело. И намордник — серый, кожаный с железом, грубый, впивался в лицо. Девочка, но взгляд… не детский. Старше. Тише. Мрачнее, чем у него самого в этот день. Что- то шевельнулось в груди. Дым в лёгких, адреналин в крови, а она — просто смотрит. Не дёргается. Даже не боится. Просто ждёт. — Чёрт, — выдохнул он. — Привет, ведьма. Я за тобой. Он подошёл ближе, неуклюже, словно забыв, как разговаривать с детьми. Особенно с теми, кого держат в клетке. — Меня зовут Тони Старк. Да, тот самый. Сейчас не лучшее время объяснять. Но… — он на секунду замялся. — Я не знаю, что с тобой сделали, но ты не должна здесь умирать. Так что... Время поджимало, надо торопится. Его голос был хриплым, но твёрдым: — Эй. Послушай. Сейчас будет громко. Но ты — в безопасности. Закрой уши. Закрой глаза. И ни о чём не думай. Она моргнула, не двигаясь.Тони ненадолго заволновался, поняла ли она хоть слово? Но та — кивнула. Медленно, осознанно хоть и с долей неверия, непонимания. И так же медленно отползла подальше, забиваясь в угол. БАХ! Взрыв разнёс стену, засыпав их осколками. Дым, свет, жар. — Держись за мной. Пещера рушилась. Всё вокруг было — огонь, пыль, металл. Он слышал, как гудит костюм, как трещат детали. Но он шёл. Ради неё. Ради Йинсена. Ради себя. Вновь крики и взрывы. Их пули не причиняли ему вреда, но он переживал за маленькую попутчицу, однако оборачивался нельзя, лишь тихие шлепки шагов давали знать, что на всё ещё там, живая. - Моя очередь. - произносит он и с долей удовольствия наблюдает за последующим взрывом. Но любоваться на проделанную работу нет времени. Она вцепилась, её маленькие руки сомкнулись за его шеей. Он активировал полёт. Воздух был обжигающим, а небо — слишком близко. Машина гудела, сотрясаясь от перегрузки. — Держись! — крикнул он. — Ещё чуть-чуть! Они взмыли в небо — и тут костюм дёрнулся. Перегрузка. Вес. Дополнительная масса, пусть и крошечная. Система вырубилась. Железный человек и его крохотный пассажир полетели вниз, словно метеор. Песок взревел от удара. Пыль. Тишина. Обломки. Потом — хриплый кашель. — Ну... — выдохнул он. — В следующий раз я приделаю подушку безопасности. Рядом — девочка. Живая, целая и грязная. Она смотрела широко раскрытыми глазами. — Мы выбрались… — прохрипел он, лёжа на раскалённой земле. Она не ответила. Только смотрела на небо. Песок жёг подошвы, солнце будто целилось прямо в темя, и каждый шаг становился упрямым вызовом закону выживания. Костюм… Всё, что осталось от Марка I — груда обугленного металла и расплавленных цепей, валялась у входа в пещеру. Он не потащил его. Это был балласт. А теперь он остался с голыми руками, с тишиной и чужим детским взглядом, вбитым в его спину. Она шла за ним — не рядом, а чуть сзади, босая, лёгкая, как привидение. Не плакала. Не жаловалась. Просто шла молча и упорно. Он пытался — мать его, как пытался — снять этот чёртов намордник. Пальцы в кровь, ногти сорваны, он перерыл каждый карман, вывернул остатки снаряжения, но без инструментов… Замок был старый, с внутренним стопором. Слишком крепкий. Он чертыхался, снова и снова, чувствуя, как внутри всё скручивается от бессилия. — Кто, чёрт побери, делает такие штуки? — пробормотал он однажды, присев в тени мёртвого валуна. Она не ответила. Просто смотрела. Чёрные глаза. Бездна. Ни страха, ни просьбы — ничего. Он не знал, что хуже. Он не был уверен, понимает ли она его. Порой казалось — да. Она кивала, следовала, слушала. Но не говорила по понятным причинам, да даже не мычала. Ночами, когда температура падала, и они падали вместе с ней — в пыль, под редкую тень, — он рассказывал. Просто что-то… Что вспомнится. Про Калифорнию. Про свою первую машину. Про то, как однажды перепутал Пеппер с ассистенткой министра обороны. Про дурацкие ситуации в которые попадал Роуди или скорее в которые он сам его затаскивал. Про своего отца — немного. Про Инсена — чаще. Она лежала рядом, свернувшись в клубок. Смотрела на звёзды. И не отвечала. А его грыз червячок вины. За то что вытащил ее из Ада, обрекая на смерть в песках. Что если они не дойдут? Ведь там у нее была еда и вода. Но в то же время другая часть его говорила сухим и твердым голосом, что даже если бы он тогда точно знал, что они не доберутся живыми, он бы все равно сделал бы то что сделал. Лучше смерть, чем подобное существование. Песок снова поднялся бурей — но в этот раз не от взрыва и не от их падения. Не от страха. Гул. Вибрация воздуха. Тони прищурился, заслоняя глаза рукой. Сперва он не мог поверить своему рассудку, а затем просто счастливо рассмеялся, падая коленями с раскаленный песок, поднимая руки к небу с победными “V” Сначала — силуэт. Потом — шум винтов. Он узнал этот звук, как узнают голос старого друга сквозь грохот. Это был вертолёт. Военный. Один из их. Он вскочил на ноги, шатаясь, почти рухнув от слабости, и начал махать рукой.Рукой он притянул девочку ближе, словно боялся, что ветер унесёт её, как мираж, но снова рухнул на колени, она осталась за ним. Солнце палило, пыль резала глаза, но он видел: чёрная туша вертолёта снижается. И вот — солдаты. Песок под сапогами, винтовки наготове. Один из них — знакомая походка, знакомый голос: — Старк?! Чёрт возьми! Роуди. Тони не знал, смеяться ему или падать в обморок. Он просто выдохнул и крепче сжал плечо девочки. Роуди подбежал ближе, смотрел на Тони, как будто не верил, что тот настоящий. Глаза метались. Одежда разодрана, руки в крови и копоти, лицо обгоревшее. – Ну, как тебе крутомобиль? — Тони только улыбался и Роудс крепко, но с осторожностью обнял друга — В следующий раз… — на глаза попалась маленькая фигура рядом, вся в пыли, в наморднике, в тени. — Это что за ребенок?.. — Позже, — хрипло сказал Тони. Голос был севшим, как ржавый металл. — Просто… давай уберемся отсюда. Роуди подал руку, помог подняться и в вертолет. Девочке он так же подал руку помощи и она к небольшому удивлению Тони взялась за нее ни секунды не сомневаясь и не опасаясь. — Похоже, ты ей нравишься, медвежонок. — не упустил возможности даже в таком состоянии Старк. Вертолёт поднялся, и пустыня осталась под ними. Сверху она казалась чужой планетой. Огромной, зловещей. Молчаливой. Тони закрыл глаза на секунду. Впервые — за всё это время — он позволил себе выдохнуть. — Инсен… — прошептал он. — Мы выбрались. Мы… Он не договорил. Просто посмотрел на девочку. Она сидела в кресле, натянутая как струна, сжимая подлокотник. И впервые он увидел в ее взгляде что-то кроме пустоты и смертельной усталости. Она осматривала вертолет и вид с него с крайним любопытством, в особенности когда через какое-то время на пути начали появляться заселенные людьми территории. И это почему-то вызвало в нем невольную счастливую улыбку. Возможно ему просто слишком сильно голову напекло. Намордник всё ещё был на её лице. Его неровный контур врезался в кожу, оставляя красные следы. Тони не сводил с него взгляда. Роуди, напротив, был на ногах, давая командам солдат, переговариваясь с пилотом, проверяя, всё ли в порядке. Но краем глаза он продолжал наблюдать за другом — и за ребёнком рядом с ним. Он видел, как Тони будто бы держится только на упрямстве. Как будто, если перестанет делать хоть что-то — упадёт и уже не встанет. — Роудс, — сипло позвал Тони, — у тебя есть что-то… ну… острое? Нож, что угодно. Что режет такую плотную кожу. Роуди подошёл, нахмурившись, и без слов вытащил из разгрузки складной инструмент. Подал молча. Потом перевёл взгляд на девочку. — Что это за штука у неё на лице? — осторожно спросил он, почти шёпотом. — Не знаю. Замок. Намордник. Они её держали в этом. С самого начала. — Тони принимал инструмент как хирургию: с трепетом и необходимостью. — Я пытался снять… но как-то в пустыне не нашлось достаточно острого ножа. Не смог. И больше всего меня бесит, что даже теперь, когда мы выбрались, она всё ещё в этом чертовом железе. — Думаешь, она понимает тебя? — Роуди снова посмотрел на девочку. — Она не выглядела испуганной, когда я подошёл. Даже… спокойно отреагировала. Это странно. — Я не знаю, Роудс. — с каким то нервным раздражением ответил он — Я вообще мало что знаю. Она на удивление неразговорчива с этой штукой на лице. Я не знаю, что с ней делали, но это… Он осёкся, наклонился ближе к ней. Руками аккуратно коснулся замка. Слова кончились. Осталось только дело. — Всё хорошо, — произнёс он тише, почти по-отечески. — Я это уберу. Давай закончим с этим. Металл был старый, покрытый ржавчиной и грязью, но сам замок — основательный, тугой, с внутренней защёлкой. Самым слабым местом были кожанные фрагменты, но вся конструкция так плотно прилегала, что было сложно подрезать ее не вредя ей. Он возился осторожно, пальцы дрожали от усталости, плечо ныло, как будто каждый нерв под кожей протестовал. Девочка сидела смирно, не шевелилась, даже не отводила взгляда. Звук лопнувшей кожи был тихий, но от него сама девочка от чего-то дрогнула. Намордник ослаб, а затем плавно сполз в руки Тони. Мгновение — девочка словно затаила дыхание. Она не двигалась. Просто смотрела перед собой. Долго. Потом глубоко вдохнула — первый свободный вдох, будто легкие заново учились дышать. Губы её чуть дрогнули. Ему показалось что сейчас он вот-вот услышит её голос. Может быть благодарность. Может даже не на английском языке. Он видел, как кожа на щеках сильно покраснела и несколько обуглилась там, где прежде лежал металл. Железо плохо сочетается с обжигающим солнцем. Она не произнесла ни слова, ни звука. Только смотрела на него, будто Тони вдруг отрастил вторую голову или вроде того. А затем неуверенно улыбнулась, подняла руку к груди и мягко провела от подбородка вперёд и немного вниз. Она повторила этот жест несколько раз. — О’кей…— он обернулся к Роуди, тыча пальцем в свою ладонь. — Это что, секретный шифр? Или она меня благословила? Роуди, всё это время молча наблюдавший со стороны, медленно сел на противоположное сиденье. Он впервые видел Тони таким: не просто уставшим или потрясённым, а по-настоящему заботящимся. Не саркастичным, не бегущим от последствий, а остановившимся — перед человеком, которому хуже, чем ему самому. — Дай-ка я. Это кажется жестовый. — Он шагнул ближе к Карине, показал жест: раскрытая ладонь у лба, движение вперёд «hello» на ASL (английском жестовом языке). Девочка моргнула и покачала головой, затем повторила свой жест, но уже медленнее, как бы объясняя. — А, понятно, — Роуди почесал подбородок. — Это не ASL. Не знаю что это за язык. Я и на английском то знаю только базовые команды. Тони кивнул. Не сразу. Не уверенно. Но кивнул, делая заметку в голове. Вскоре маленькое пространство вертолета сменилось на небольшую, но чистую больницу, душ, и первую медицинскую помощь, а затем на чистый и комфортабельный частный самолет Старка. Тони сидел склонившись вперёд, локти на коленях, глаза прикрыты. Не спал — он слишком давно не позволял себе такой роскоши. Просто пытался отпустить, переварить, осознать. Он рассказывал Роудсу всё что произошло с самого начала, негромко, спокойно, будто это и не с ним вовсе происходило. За весь свой рассказ он даже не кинул ни одной из своих шуток или язвительных комментариев. Роуди сидел напротив, периодически бросая взгляды то на него, то на девочку, свернувшуюся клубком в кресле сбоку. Она поначалу сидела настороженно — почти на краю, спина прямая, глаза бегали по кабине, по приборам, по лицам. Всё рассматривала с тем напряжённым, цепким вниманием, какое бывает у диких зверей, вырвавшихся из капкана. Роуди это заметил. — Она почти не моргает, — негромко сказал он, перегнувшись ближе. — Всё еще на взводе. Тони приоткрыл глаза, мельком посмотрел на неё. Сейчас, когда с лица снят этот адский металлический замок, она казалась меньше, моложе, и даже — живой. Но взгляд остался прежним. Слишком взрослым. Слишком тихим. — Ты бы видел её в пещере, — тихо отозвался он. — Тишина. Один взгляд. Она… она не просто ребёнок. Но и не монстр, Роуди. Хоть как её там называли. Ведьма. Роудс не перебивал. Он видел, как Тони держится. Видел, как напряжены его руки, как нервно подрагивают пальцы. Видел, что в нём что-то сдвинулось. Поломалось — и в то же время встало на место. Он снова посмотрел на девочку. Она притихла. Глаза начали медленно закрываться, ресницы дрожали. Он заметил, как она, даже засыпая, держится ближе к корпусу, будто подальше от всех и держа руки сложенными на груди, будто защиту. Но когда она всё-таки склонилась на бок и уснула, Тони вдруг ощутил странное облегчение. Может, ей не снилось ничего. Может, хотя бы в этом ей повезло. — Надо будет узнать, кто она. — Роуди тихо говорил, не желая разбудить. — Если у неё остались родные, документы, хоть что-то… Хотя не факт, что кто-то её вообще искал. — Я не думаю, что она из тех, кто теряется случайно, — хрипло заметил Тони. — Её держали, прятали, боялись. Возможно что-то ещё из-за чего она не говорит. — Это бесчеловечно. — прошептал Джеймс, то что и так было очевидно самому Старку. Самолёт продолжал полёт. Где-то впереди были базы, врачи, брифинги, Пеппер, журналисты, яркий свет и шум. О, их точно поразит его заявление, возможно даже заявят что после плена он сошел сума. А пока — только шелест вентиляции, глухой рокот двигателей и сон девочки, словно короткое подтверждение, что всё это происходит наяву. А той тем временем среди непонятного хаоса и песка снились удивительные герои которых она часто видела среди видио в интернете и новостных статей, некоторые из которых даже сама оформляла и редактировала: Железный Человек и Воитель.