Слова

«Может, увидимся, когда ты прочитаешь что-нибудь из Кодзики?» – протянула Сакура гнусавым голосом. Он точно издевался над ней! Сакура тяжело вздохнула и обречённо опустила голову на книгу, сдаваясь. Её лоб упёрся в шероховатую страницу, а внутри всё бурлило от злости. Утром, когда она зашла за летописью в библиотеку, ей казалось, что день будет отличным. После работы она сможет спокойно попрощаться с коллегами, а потом — купить еды на вынос и уединиться с текстом Кодзики дома. Весь день она предвкушала, как будет читать песни о доблести самураев, живших пару сотен лет назад в суровой стране Железа. Однако её ожидания не оправдались: она не понимала почти ни слова. Сакура перелистывала страницы снова и снова, но каждый новый текст становился очередным ударом по её самоуважению. О чём вообще были эти тексты? Какая-то нелепая мешанина: цифры, еда (по крайней мере, она надеялась, что это еда), луна, а ещё — «лепёшки снега»? Сакура сжала книгу так, что побелели костяшки пальцев. За последние несколько месяцев ей удалось выучить множество слов и фраз тецу-но-кого, однако все они касались законов или описания быта военных. Похоже, этого запаса катастрофически не хватало для чтения песен, которые порекомендовал Шикамару. Шикамару, с этим его спокойным лицом, с лёгкой усмешкой, когда признал, что читает на наречии. Будто для него всё это — как выпить чашку чая. Выскочка. В глубине души Сакура понимала, что Нара не виноват в том, что знает язык настолько лучше неё, но просто не могла ничего поделать с раздражением. Откуда он вообще его знает? Разве Шикамару не учился вместе с ней в Академии? Не участвовал в миссиях? Не сражался на войне, в конце концов? Где он взял столько времени и сил, чтобы изучить такое старое, никому не нужное наречие? Он каким-то образом научился, а она теперь сидит здесь, бессильная, злая и… униженная. В голову даже закралась странная мысль: может, наследники всех кланов Конохи с детства читают подобные книги? Но нет — Ино и Чоджи не знали ни названия языка, ни летописи. Зато Шикамару может её читать. Уже читал. А она – нет. Сакура отложила книгу и решила, что при случае стоит всё-таки спросить Шикамару об этом. Было унизительно — снова, спустя столько лет — осознавать, что она настолько беспомощна в чём-то, что другим, похоже, даётся так легко.

***

Кабинет Сакуры был крошечным — узкий стол с разбросанными заметками, стопкой книг в углу и уже потёртой лампой. Стены были украшены старыми схемами медицинских техник, графиками дежурств и вырезками из медицинских журналов. Запах чая с жасмином медленно выветривался — чашка уже почти опустела. Сакура привычно заполняла истории болезней — её любимое занятие во время обеда. Вдруг раздался лёгкий стук — кто-то мягко постучал по открытой двери. Сакура вздрогнула и подняла голову. Шикамару стоял уверенно, спокойный взгляд чуть лениво скользнул по её рабочему беспорядку. – Можно? – спросил он. – Шикамару? – удивлённо переспросила она. – Что-то случилось? Ты ранен? На первый взгляд, парень был в полном порядке, что ещё больше сбивало Сакуру с толку. Неужели она забыла о приёме? – Нет, я цел, – он немного улыбнулся. – Просто принёс тебе кое-что. Сердце Сакуры внезапно ёкнуло — воспоминания о том, как ужасно она чувствовала себя после их последней встречи, снова нахлынули. Ей не хотелось показывать это — не хотелось даже признаваться себе, что она всё ещё злится. Но когда он заговорил, любопытство всё же пересилило. – И что же это? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Сакура чувствовала, как её пальцы немного дрожат от напряжения. – Свитки из библиотеки моего клана, – ответил Шикамару. Он подошёл ближе, передавая ей свёрток, перевязанный бечёвкой. – Свитки? – собственный голос прозвучал чуть теплее, чем она собиралась. Сакура почти инстинктивно подалась вперёд, чувствуя, как внутри поднимается волна лёгкого волнения. – Я почти не видела свитков в библиотеке, только перепечатанные книги. – Моя библиотека гораздо больше, Сакура, – объяснил он ей, как маленькому ребёнку. – В ней есть более старые тексты. Выскочка. Но всё же — Сакура не могла ничего поделать с ощущением восторга. Её пальцы дрожали от предвкушения, когда она осторожно развернула первый свиток и скользнула взглядом по строчкам. Запах старой бумаги и лёгкий шелест, с которым свиток разворачивался, мгновенно перенесли её в другой мир. – И ты что же, готов дать мне их почитать? – неуверенно спросила Сакура, чувствуя смущение за свое неприкрытое возбуждение. Настороженность всё ещё цеплялась за её плечи — слишком уж редкими были такие доверительные жесты в её жизни, особенно от Шикамару. – Конечно, – он утвердительно кивнул, едва заметно расслабляясь. – Уверен, ты знаешь, как обращаться со старыми свитками. Сакура, ошеломлённая, с трудом пыталась подобрать слова, но прежде чем она успела ответить, Шикамару продолжил: – Я подумал, что тебе, возможно, будет сложно начать сразу с песен из Кодзики, поэтому подобрал для тебя советы о ведении хозяйства: рецепты, уход за садом, ритуалы. Теперь ей хотелось его расцеловать. Этот человек умудрился заставить её всего за несколько минут сменить раздражение на восторг. Сердце билось бешено, кровь стучала в ушах. От подозрительности, ещё недавно сквозившей в каждом её слове, не осталось и следа. – Шикамару, спасибо! – Сакура резко выдохнула и вскочила со своего места, чтобы лучше рассмотреть свитки. Её глаза тут же забегали по иероглифам на старой бумаге, цепляясь за знакомые очертания. В этом языке не было пробелов между словами, поэтому она изо всех сил пыталась вычленить из стройного потока чернильных символов знакомые слова. – Цветёт… гора? Гора? Как это? – пробормотала Сакура вслух, нахмурив лоб. Она была настолько сосредоточена, что почти забыла о Шикамару. – Горная азалия. Цветёт горная азалия, – проговорил он, стоя прямо за её спиной. Его голос прозвучал так близко, что у неё по коже пробежали мурашки. Сакура чуть повернула голову, но не отошла — она чувствовала, как он смотрит ей через плечо, почти касаясь своим дыханием её волос. От него пахло табаком и старыми свитками. Похоже, Шикамару провёл немало времени в библиотеке, прежде чем прийти к ней. – Ох, я ещё не видела такого слова, – улыбнулась Сакура, стараясь не отвлекаться на внезапную близость. – А тут? – Она указала пальцем на незнакомое слово. – Это означает “дикий”. – Дикая… утка? – Почти. Дикий гусь, – Шикамару слегка усмехнулся, забавляясь её азартом. – Почти угадала, – Сакура улыбнулась и, не удержавшись, повернулась к нему лицом. За эти годы он стал выше неё, и теперь приходилось поднимать голову, чтобы встретиться взглядом. – Спасибо, Шикамару. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но я… – Сакура никак не могла подобрать нужных слов. – Я правда очень тебе благодарна. Он чуть склонился вперёд, взгляд на мгновение зацепился за её пальцы, бережно удерживающие старый свиток, а потом — встретился с её глазами. – Я заметил, – сказал он, слегка усмехнувшись. – Вот почему и захотел помочь. Когда-то я тоже был увлечён тецу-но-кого. Приятно видеть, как кто-то разделяет твой интерес. Сакура прекрасно понимала, о чём он говорит. Ей вспомнилось, насколько одинокой она чувствовала себя ещё недавно, в баре. Тогда казалось, что её новое хобби выглядело в глазах окружающих слишком странным, непрактичным. Её не покидало ощущение, что она должна за него оправдаться. Сейчас же Сакура встретила человека, который прошёл через то же самое, и был готов разделить этот путь с ней. Пусть она и была ещё в самом начале. – Обещаю усердно заниматься, чтобы поскорее поделиться впечатлениями о Кодзики, – твёрдо сказала Сакура, глядя прямо ему в глаза. Внутри всё дрожало от предвкушения и чего-то, чему она ещё не была готова дать название.