Трахеостомия

Утро. Автобус стоял в пробке, зажатый машинами со всех сторон. Сонные люди чертыхались, поминая ремонт дороги впереди. Лера читала номера автомобилей в лобовом стекле, чтобы отвлечься. Муж и жена сидели рядом, но не говорили друг с другом. На остановке она сказала, что хочет забрать документы и не учиться дальше на хирурга, а вернуться к рисованию. — Если думаешь, что так будет лучше для тебя — дерзай. Звучало мягко и спокойно, но девушка понимала: как преподаватель он разочарован. В заднем ряду бабушка отсчитывала ребёнка громким шепотом: — Ишь, что выдумала, лентяйка, пойдешь в школу, как миленькая. Не позорь меня! Тоже мне актриса. Сквозь гул мотора, кашель людей и шелест пакетов, слышался всё более нарастающий хрип. Взглянув на девочку через лобовое зеркало он понял, в чём дело и бросился к ней. Лера пошла за ним. — Я — врач. Она задыхается, нужно скорее уложить на сидение. Бабка перестала злиться и закричала: — Внученька, что с тобой?! Помогите! О, Боже мой, что же с ней такое случилось?! Они осмотрели горло девочки. Миндалины опухли, на них появились широкие, белые разветвлённые полосы. — Как, по — вашему, доктор Чехова, что стало причиной непроходимости дыхательных путей? — Острый танзоллит. — на автомате отвечала она. Сообразив, что всплыла недоговорённая тема, девушка решила воспользоваться неотложным состоянием ребёнка. — Саша, не сейчас! Не видишь, ребёнок задыхается? — Сынок, что с моей внучкой? — вмешалась бабка. — Ангина. — пояснил он. — Как вы не поняли, что ей действительно плохо?! — Я решила, что она представление устроила, чтобы не идти в школу на контрольную, знаешь, какие сейчас дети ушлые: градусники специально греют, лёд из холодильника едят, лишь бы не учиться. Ангиной мой не болел. Откуда я знала, что она не специально со вчера хрипит. — плакала та. Кто- то уже собирался звонить в скорую. «Учитывая пробку, она приедет через час. — прикидывал Гордеев, а девочка протянет полчаса максимум». — Лера, звони к нам на станцию, пусть фельдшер Попов пулей летит сюда с набором для трахеостомии, у него разряд по бегу. В пятнадцать минут уложится. Она так и сделала. Пассажирам было сказано отойти к окнам, а брезгливым и слабонервным еще и смотреть в сторону. Спирта ни у кого не оказалось. Александр Николаевич подложил под плечи больной куртку, смотанную как валик и спросил у попутчиков перочинный нож, который нагрел зажигалкой и погладил больную ро руке. — Детка, сейчас будет очень больно, зато потом станет легче дышать. — Держи, без пяти минут бывшая студентка. Делай разрез вдоль белой линии шеи, пусть эта операция будет твоим прощанием с медициной. Гордеев знал, если пройдёт неудачно, Лера бросит медицину и добавиться еще один повод работать с психологом, а он до конца жизни не забудет беспомощный взгляд девчонки, но при позитивном исходе, этот случай даст жене уверенность во врачебных силах, заставит обдумать решение ещё раз.

***

Водитель не мог не видеть происходящее в зеркало заднего вида. Слой за слоем обнажалась кожа. Белая, розовая, красная. Мужик говорил какую-то абракадабру на латыни, девчонка его понимала. Дыра становилась всё шире. Он и не предполагал, что человеческое горло можно разрезать так широко. От этой картины стало омерзительно. Чтобы не бливануть, он отвёл взгляд от зеркала и протяжно сигналил другим стоящим в заторе, будто бы это могло их поторопить. Хрипов больше не было. Девочка не дышала. Бабка завыла: — Умерла! Господи, зачем так рано?! Женщины сочувствовали, а врачи молчали. Казалось, всё потерянно: ушла девочка, растворилась в туманном будущем профессиональный хирург Чехова- Гордеева, но в напряженной тишине прозвучал детский кашель. Знак того, что на данном этапе всё правильно. Фельдшер появился через десять минут, даже раньше, рассчитывал Гордеев. Манжету и трубку они ставили вместе.

***

Александр Николаевич сидел в кабинете Лобова и объяснял причину опоздания и переноса плановой операции. — Дело в том, что мы с вашей дочерью занимались в автобусе кое — чем необычным… — Не рассказывай мне об этом, я её отец! — раскатисто гаркнул тот. Олег Викторович порой не выносил развязного зятька. — Как раз поэтому вам будет приятно узнать: Лера блестяще выполнила трахеостомию в экстремальных условиях. — закончил Гордеев и ушёл, не дожидаясь позволения.

***

Лера зашла в деканат. Весь день она размышляла о случившемся в автобусе. С одной стороны, после потери Дениса хотелось вернуться к тому, что успокаивало в детстве — рисованию. С другой, сегодня она спасла девочку. Тот момент, когда чётких и безэмоциональных действий ножом, больная задышала, Лера почувствовала пусть кратковременную, но власть над смертью. На Земле есть множество людей, которых она сможет спасти. «Хирурги нужны миру больше, чем художники».- решила студентка. Вечером Саша достал шампанское. — Давай отметим твоё боевое крещение. После пары глотков она призналась: — Я передумала не только из-за девочки, но и из-за тебя: если займусь рисованием, то не смогу видеть, как ты оперируешь. Я сегодня любовалась тем, как ты зажал трахею крючком и ставил манжету. Это было прекрасно. Гордеев от души рассмеялся. — Оригинальные у тебя представления о романтике.