IV. Союз ради свободы или власти

      — И тогда весь мир услышит.       — И тогда весь мир увидит.       — И тогда весь мир вспомнит.       — Не станет больше мира.       — Мне это не нравится, — сказала я, стоя за спиной Мирака. Он кажется вздрогнул не ожидая моего появления. — Твой метод чудовищен. Подчинять себе чужую волю…       Я подошла к Мираку и встала напротив него.       — Но если это единственный способ покинуть Апокриф… я не буду тебе мешать.       Я пришла в Апокриф, чтобы остановить Мирака, но теперь, когда я сама не могла выбраться отсюда… в моих интересах было не мешать Мираку. Но что я буду делать когда он тоже ступит на Солстейм?       — Ты слишком многово не понимаешь, — его голос звучал равнодушно, но я всё равно услышала едва заметную угрозу или разочарование. — Или не хочешь понимать.       — Может быть, — ответила я, скрестив руки на груди. — Но я пришла сюда не для того, чтобы стоять в стороне и смотреть, как ты стремишься разрушить мир.       Мирак хмыкнул, его смешила моя самоуверенность.       — И что ты собираешься делать? Присоединиться ко мне или погибнуть вместе с несогласными?       Его слова пронзили меня, как острые клинки. Я могла взять реванш и сразиться с Мираком, если бы на этот раз я одержала победу, то как бы я выбралась из Апокрифа? Заключила бы очередную сделку с Хермеусом Морой? Именно это и привело сюда Мирака. Впрочем как и меня. Но ведь есть что-то что я могла использовать против Мирака?       — Мы ещё посмотрим, кто к кому присоединится в конце концов, — сказала я. — К тому же сейчас ещё рано выбирать сторону.       Мирак сделал шаг вперёд, приблизившись ко мне настолько близко, что я могла разглядеть цвет его глаз через прорези его маски.       — Ты полна упрямства, — сказал он, его голос смягчился, но всё ещё в нём слышалась доля разочарования. — Однажды именно это тебя и погубит.       — Но это будет потом, — я положила руки на плечи Мирака. — Меня интересует что будет сейчас.       Я сняла маску Мирака и наклонилась к его губам.       — Ты сама себе противоречишь, Довакин, — усмехнулся Мирак. Его зелёные глаза рассматривали меня с любопытством, словно пытаясь понять о чём я на самом деле думаю и не вру ли я о своих убеждениях. — Ты говоришь, что готова сделать всё ради спасения мира, но в то же время забываешь об этом, чтобы выбраться отсюда.       — Мне нечего на это ответить, — едва слышно призналась я, с трудом удерживая рвущиеся наружу эмоции. Я оказалась в ситуации, из которой не видела иного выхода, кроме как временно присоединиться к Мираку. Это был рискованный шаг, но у меня не было другого выбора. Сначала мне нужно было выбраться из Апокрифа, а уже затем решить, как остановить Мирака. — Теперь я готова пойти на крайние меры только чтобы сбежать отсюда.       Мирак пристально смотрел на меня, его глаза сузились, словно пытаясь проникнуть вглубь моих мыслей, чтобы понять истинные намерения.       — Ты уверена, что понимаешь, на что идёшь? Кем ты себя считаешь? Героем или злодеем? — его голос звучал настойчиво и вызывающе.       — А кем считаешь себя ты, Мирак? — ответила я вопросом на вопрос. — Для одних я — герой, для других — злодей. Не важно, спасу ли я мир или приближу его конец, всё равно я для кого-то останусь злодейкой. Всегда будут недовольные.       — Тогда зачем ты делаешь всё это? Спасение мира? Сопротивление злу? — его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё угадывалась нотка недоверия.       — У меня есть два ответа на этот вопрос. Во-первых, кто, если не я? А во-вторых, я не из тех, кто стоит в стороне, даже если меня об этом не просят, — сказала я, пытаясь завершить разговор на этой ноте. Но вместо слов наши губы встретились в поцелуе, который сочетал в себе одновременно нежность и жадность, как и наше с ним противостояние.       Мирак резко отстранился, и его брови нахмурились, а взгляд стал ледяным.       — Если ты думаешь, что сможешь меня контролировать, ты глубоко ошибаешься.       — Я даже не думала об этом, — ответила я спокойно. — Я не ты чтобы кого-то контролировать. Я просто делаю то, что хочу, это и есть свобода.       Я обхватила его лицо руками и притянула к себе, снова поцеловав. На этот раз Мирак не отстранился. Он крепко схватил меня за талию и прижал к стене из книг и свитков.       Он не собирался ослаблять свою хватку, и его холодный взгляд сосредоточился на моём лице. Хоть мы и были врагами, но мы могли стать и союзниками. Возможно, он тоже это понимал и был готов объединиться со мной. Он был готов разделить со мной власть, но именно в этом наши взгляды расходились — его интересовала власть, меня — свобода.       Я опустила руку к своей шее и расстегнула куртку, оголяя свою грудь. Мирак опустился поцелуями к моей шее, а его рука легла на мою грудь, легонько поглаживая. Его глаза блеснули зелёным огнём, внимательно рассматривая меня.       Я чувствовала, как напряжение покидает его тело. Мирак, безусловно, был опасным противником, но сейчас он казался уязвимым. Я понимала, что не могу позволить себе расслабляться, хотя и собиралась некоторое время наслаждаться его присутствием. Зачем воевать и ненавидеть друг друга, когда можно временно объединиться для общей цели?       — Ты же что-то задумала? — прошептал он, его голос был полон скрытой угрозы.       — Ничего. Если бы я хотела вонзить тебе кинжал в спину, я бы тебя предупредила, — ответила я, чувствуя, как его прикосновения становятся более решительными. — Я уже сказала тебе и повторю ещё раз: пока наши цели совпадают, я твой союзник.       В этот момент его губы снова потянулись к моим, и наш поцелуй стал более жадным и требовательным. Его холодные пальцы скользнули по моей спине, изучая каждый сантиметр моей кожи. Я поняла, что играю в опасную игру, но это был единственный путь из Апокрифа.       Внезапно воздух вокруг нас исказился, книги и свитки стали, словно живым, окружая нас. Хермеус Мора, Принц Знаний и Даэдра Тайн, явился перед нами в виде множества глаз и щупалец, наполненных мраком Апокрифа.       Мы с Мираком отскочили друг от друга, спешно приводя себя в порядок. Пока я застёгивала свою куртку, он надел свою маску и выпрямился.       Внезапное появление даэдра наполнило воздух тяжестью и чувством внезапной опасности.       — Ах, смертные создания, — голос Хермеуса Моры эхом раздался по всему Апокрифу. — Жажда знаний всегда вела вас ко мне. Но сегодня не тот случай. Вы должны были стать врагами, и один из вас должен был победить другого, но что-то пошло не так.       Мы с Мираком смотрели на Хермеуса Мору, не смея перебить его. Его истинные желания были известны только ему самому. Для него мы никто, всего лишь игрушки с которыми можно играть.       — Забавно видеть, как вы пытаетесь противостоять мне, — продолжал Хермеус Мора, его голос заставлял нас стоять неподвижно, ощущая холод, окружающий нас. — Но знайте, что каждый ваш шаг, каждое решение уже предопределено мной.       Мирак стоял чуть впереди меня, и я видела, как он неподвижно слушает каждое слово даэдра.       — Мирак, столь самонадеянный… — эхом откликнулся голос Хермеуса Моры. — Ты думаешь, что можешь обмануть меня, но ты заблуждаешься. А вот ты… — десятки глаз устремились на меня, вызывая мурашки по коже. — У тебя есть потенциал, но твоё любопытство — твоя уязвимость.       — Хермеус Мора… — начала я, но Мирак жестом приказал мне замолчать и сказал вместо меня:       — Она не сносна, но у неё есть…       — Мы не марионетки, — мой голос прозвучал твёрдо, хотя я и не собиралась дерзить. Мой внутренний воин просто не хотел подчиняться и не страшился даже перед лицом даэдра.       — Дженасса, молчи, — настоятельно сказал Мирак.       — Я сама могу за себя постоять, — ответила я, замечая, как Хермеусу Море нравится наше с Мираком противостояние. Я перечила Мираку, в то время как он пытался усмирить меня.       — Возбудительная дерзость, — тон даэдра был насмешливым, но в то же время полным скрытой угрозы. — Ваше причудливое слияние союзничества пробуждает мой интерес. Не забывайте, каждый ваш шаг служит мне.       Он исчез так же неожиданно, как и появился, словно его и не было, оставив нас стоять в одиночестве среди древних свитков и пыльных книг. И хотя Принц Знаний исчез из виду, давящая, мрачная атмосфера Апокрифа все еще угнетала нас.       Я и Мирак обменялись взглядами, пытливо изучая друг друга.       — Ты поступила очень глупо, — прокомментировал Мирак. — Дерзить даэдра… А особенно Хермеусу Море — это неслыханное безрассудство.       — Думай что хочешь, — ответила я, отвернувшись от него. Развернувшись на каблуках я пошла по одному из коридоров. Я знала, что он прав, но дух бунтаря внутри меня не желал уступать.       Мирак что-то сказал мне в спину, но я упрямо проигнорировала его, пока не скрылась за углом.