IX. Возвращение на Солстейм

      Заснеженные дороги Скайрима шептали легенды о Довакине. Долгое время не смолкали разговоры о том, что Довакин исчезла, оставив после себя лишь догадки.       В это время я скиталась по Тамриэлю, словно тень, ускользающая от прошлого. Год пролетел с тех пор, как я слышала хриплый, властный голос Мирака.       Ещё тогда мне показалась его просьба странной и безумной. Я всегда видела в Мираке прежде всего великого, беспощадного воина, но тогда в его словах сквозила какая-то неожиданная забота, почти нежность. И, возможно, именно эта редко проявляемая, скрытая теплота убедила меня согласиться.       Возможно, этот год разлуки был необходим не только Мираку, но и мне. Мне нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее, пережить его потерю и понять, действительно ли готова я принять то будущее, которое мы могли бы попытаться построить вместе.       Я практически пустилась в бега. Бежала от тяжести своего дара, от собственной, пугающей, драконьей сущности. В Эльсвейре я погрузилась в тайну культуры каджитов, танцевала ночью под светом Массера и Секунды, ощущала обжигающий жар пустынных ветров на своей коже. Я изучала их боевые искусства, их изысканное мастерство скрытности, пытаясь стать кем-то другим, стряхнуть с себя бремя Довакина. Я словно пыталась стать кем-то другим. Но оказалось, что нельзя убежать от того, кто ты есть на самом деле. Но можно попытаться изменить себя.       В Валенвуде я научилась сливаться с лесом, двигаться бесшумно, как тень, понимать язык зверей и шепот ветра. Здесь я научилась быть охотником, безжалостным ассасином, неуловимым призраком, оставляющим после себя лишь легкий шелест листвы. Как-то раз, сидя у костра в глуши Валенвуда, я услышал разговор двух босмеров:       — Говорят, Драконорожденная путешествует по этим землям… Зачем ей это?       — С чего ты взял? Она исчезла. Говорят, отправилась на Солстейм и так и не вернулась.       Я усмехнулась про себя. Не вернулась? Может быть не вернулась… Может быть, я и не должна была возвращаться… Часть меня действительно хотела остаться там, забыть всё, начать новую жизнь.       В Хай Роке я погрузилась в хитросплетённые политические интриги бретонских дворов, осваивая искусство дипломатии и коварства. Я плела паутину лжи и обмана, ловко используя свои навыки вора и ассасина. Я видела страх, затаившийся в глазах богатых людей, непомерные амбиции, звучащие в их лживых речах. Однажды, на балу в Даггерфолле, ко мне подошёл старый бретонский герцог:       — Вы так молода… И так далеко от Скайрима. Что привело вас сюда?       Я улыбнулась, скрывая под маской любезности стальной блеск глаз.       — Ищу новые горизонты. И убеждаюсь, что мир полон интересных возможностей… и опасностей.       В Сиродиле я ненадолго примкнула к Гильдии магов, желая углубиться в изучение магии. Я экспериментировала, впитывала знания, училась контролировать свою мощь. Я пыталась понять тонкую грань между созиданием и разрушением, между порядком и хаосом. За частыми ночными практиками, во время особо сложного эксперимента, я едва не уничтожила половину учебного зала.       — У тебя талант, — сказал архимаг с усмешкой. — Но будь осторожна. Магия — это как огонь. Она может согреть, а может и сжечь дотла.       И я это знала слишком хорошо. Моя кровь дракона — это и дар, и проклятие.       И вот настал день, который казался одновременно далёким и неминуемым. Я стояла на обшарпанной пристани в Виндхельме, глядя на густой, зловещий туман. Год прошел. Пришло время вернуться на Солстейм.       Поднявшись на борт судна, направляющегося в Воронью скалу, я осторожно поправила капюшон и маску, пряча лицо. Мне не хотелось, чтобы кто-то узнал меня.

~ Драконорождённые ~

      Переживания и мысли клубились в моей голове, словно стая встревоженных птиц, не давая сосредоточиться. Холодный ветер хлестал по лицу.       «Всё во что ты веришь всего лишь иллюзия», — слова, некогда сказанные Мираком, жалили словно скорпион. Раньше я верила в то, что быть героем — это моя судьба, от которой нельзя избежать, а теперь я видела, что Мирак сам показал мне, что у меня есть выбор.       — Мы на месте, — голос капитана Гьялунда вырвал меня из размышлений. — С каждым разом это место становится всё хуже.       И он был прав. По сравнению с прошлым моим визитом Воронья скала стала совсем уж мрачным местом.       Я шагнула на берег. Под ног скрипнула половица — это было единственное, что я услышала. Воронья скала встретила меня зловещей тишиной. Я чувствовала взгляды, преследующие меня из каждого темного угла. Липкий страх обволакивал меня, заставляя инстинктивно сжать рукоять меча. Слишком тихо, слишком мрачно.       Данмеры двигались словно во сне, вызывая во мне прилив жалости. Они были марионетками в чужих руках.       «Их воля сломлена».       Я прошла сквозь толпу, ощущая прикосновение их холодных тел. Каждый шаг сквозь эту толпу давался с трудом, словно продираешься сквозь вязкую тину. Я чувствовала, как их мертвые взгляды прожигают мою спину. Я направлялась в Храм Мирака.       Я почти бежала по главной улице, стараясь не обращать внимание на эту процессию безумия. Я проходила мимо брошенных лавок с товаром, мимо таверны, из которой не доносилось ни звука, мимо домов, чьи окна казались чёрными провалами. Город словно вымер, стал лишь тенью самого себя.       «Что Мирак сделал с этим местом? Это уже не Воронья скала, а город мертвых».       Добравшись до окраины города, я свернула на узкую тропинку, ведущую в глубь острова. Зловещий лес встретил меня непроглядным туманом. Корявые деревья были похожи на призраков. Я не слышала ни пения птиц, ни шелеста листвы. Под ногами хрустел пепел, вздымаясь серыми клубами при каждом моём шаге.       Храм Мирака возвышался на горе, словно зловещий замок. Подходя ближе, я почувствовала, как что-то внутри меня сковывает изнутри. Сомнения грызли меня, но я старалась отбрасывать их.       Я поднималась по ступенькам и множество глаз внимательно следили за мной. И вот он, Мирак, стоял на самом верху храма.       — Дженасса… Ты вернулась, — произнес он. Его бархатистый голос словно пытался околдовать меня.       Он ждал меня год, чтобы явиться воплоти. Он сбежал из Апокрифа, как и хотел.       — Ты сказал мне вернуться через год, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — Да, я благодарен тебе за это. И Хермеус Мора больше не удерживает ни тебя, ни меня. Теперь мы свободны. Теперь мы сами решим свои судьбы, — Мирак шагнул ко мне, и даже сквозь его маску я увидела в его глазах жажду власти, абсолютную и безжалостную.       «Он хочет править, и он хочет поработить всех».       Толпа замерла в ожидании. Я видела в их глазах слепое обожание, слепую преданность.       «Они ослеплены, они не видят, что он творит. Но, как ни странно, меня это мало заботит».       — Теперь присоединяйся ко мне, Дженасса. Вместе мы завоюем не только Солстейм, но и весь Тамриэль. Вместе мы будем править, как и должны править драконорожденные. Вместе…       Слова Мирака звучали как искушение, обещание силы и могущества.       «Этот путь ведет к разрушению и страданиям. Смогу ли я противостоять? Смогу ли я отказаться от этой силы?»       Моя рука сжала рукоять меча.       «Это мой путь, и я должна сделать правильный выбор».       Я вынула меч из ножен. Клинок тускло блеснул в свете заходящего солнца. Толпа затаила дыхание, ожидая моего решения. Я чувствовала на себе взгляд Мирака, полный предвкушения и уверенности. Он был готов к любому моему решению, готов принять меня в свои объятия, готов уничтожить меня, если я осмелюсь пойти против него.       Вздохнув, я опустила глаза на свой меч. Лезвие отражало мое собственное лицо — лицо воина, уставшего от битв, но готового сражаться до конца. Я знала, что должна принять решение, которое определит мою судьбу и судьбу всего мира.       И я приняла его.       Я бросила меч к ногам Мирака. Звон металла эхом разнёсся по храму. Лица в толпе вытянулись от удивления. Некоторые начали шептаться, другие просто застыли в немом изумлении. Лица Мирака не было видно из-за маски, но я была уверена, что под ней скрывалась довольная ухмылка.       — Мудрый выбор, Дженасса, — его голос звучал теперь еще более бархатно, пропитанный победой. — Ты видишь дальше, чем эти слепцы. Ты понимаешь, что вместе мы можем достичь величия, о котором они даже не смеют мечтать.       Но его слова не тронули меня. В моём сердце не было ни страха, ни раскаяния. Я сделала свой выбор.       Он протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его.       — Отныне ты — ровня мне, моя правая рука, — объявил он, и толпа разразилась торжественным криком.       В этот момент я поняла, что всё только начинается.       «Я предала не только своих друзей, не только Тамриэль, но и саму себя. Но… Меня не мучает совесть. Я слишком долго боролась за других и заслужила править теми, кого так долго защищала».       Вместе с Мираком я буду править Солстеймом, вместе с Мираком я буду планировать завоевание Тамриэля. И вместе с Мираком я пойду до конца.