XVII. Сквозь время

Я очнулась от холода. Лютый, пронзительный холод сковал меня, не давая пошевелиться. С трудом разлепив веки, я увидела над собой серое, хмурое небо, затянутое пеленой туч. Я лежала в сугробе в лесу. Резкая боль в виске пронзила меня. Инстинктивно коснувшись пальцами этого места, я ощутила липкую кровь. «Тот тёмный маг… Его проклятая магия…» Собрав остатки сил, я попыталась подняться. Каждая мышца ныла, каждая кость болела. С трудом поднявшись на ноги, я оглянулась. Вокруг простирался густой, заснеженный лес. Деревья стояли, укутанные белым снегом. Тишина была звенящей, почти осязаемой. Лишь редкий скрип снега под моими сапогами нарушал её. «Где я? Что произошло? Где Мирак? Где Морок? Живы ли они?» Вопросы роились в моей голове. Держась за дерево, я с трудом ориентировалась в пространстве и двигалась вперёд. Шла медленно, осторожно, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимание диких животных. Боль пронзала каждую клеточку тела, каждая мышца болела от усталости. Мороз жег кожу, проникая сквозь одежду. Вскоре между деревьями мелькнул слабый огонёк. Надежда вспыхнула в моей душе. Собрав последние силы, я ускорила шаг. Через несколько минут я вышла на небольшую поляну, в центре которой стояла деревня. Несколько крепких, бревенчатых домов теснились друг к другу. «Деревня… Но она… другая. Что этот маг сделал?» Я коснулась пальцами ноющей раны на виске. В памяти вспыхнули обрывки: лица, искажённые ненавистью, вихрь тёмной магии, крик Мирака… Морок. Сердце болезненно сжалось. Воспоминания были туманными, фрагментарными, словно кошмар, от которого никак не проснуться. Прежде чем я успела приблизиться к деревне, из-за домов показались фигуры. Вооружённые охотники в мехах настороженно взглянули в мою сторону. Впереди них, с суровым взглядом, шла женщина. Фрея. Шаман скаалов, которую когда-то я знала. Охотники вокруг неё напряглись, готовые в любой момент обнажить оружие. — Стой! — крикнула Фрея, поднимая руку. — Кто ты и что делаешь на нашей земле?.. Дженасса? — Фрея… Ты стала старше, — прохрипела я, с трудом разлепляя пересохшие губы. — Что с вами случилось? — Ты исчезла много лет назад, когда отправилась на схватку с Мираком. Мы считали тебя мёртвой. Объяснись. Я не знала, что сказать. Она не знала, что я присоединилась к Мираку. Последний раз, когда мы виделись, Сторн Горный Странник, отец Фреи, пожертвовал собой, чтобы я убила Мирака, но вместо этого я предала их. Я попыталась сделать шаг, но мои ноги подкосились, и я едва не упала. — Я не знаю, что произошло, — мой голос дрожал. Фрея приказала охотникам: — Опустите оружие. Помогите ей. Меня бережно доставили в дом Фреи. Жаркий огонь в очаге немного отогрел заледеневшее тело. Фрея поила меня горячим отваром из трав и усадила у огня. — Расскажи мне всё, — тихо сказала она, глядя на меня. — Что ты помнишь? Что с тобой случилось? Я закрыла глаза, и в памяти всплыли обрывки кошмара. Слова давались с трудом, обрывки воспоминаний складывались в кошмарную картину. Битва, магия, Мирак… Морок… Я рассказала Фрее только ту часть, в которой я отправилась на битву с Мираком. Я умолчала о своей любви к Мираку и о его власти надо мной. Я не хотела, чтобы Фрея узнала правду. Не хотела, чтобы она увидела, какой предательницей я стала. Фрея слушала молча, её глаза были полны печали и сочувствия. — Но где ты была всё это время? 20 лет прошло. «20 лет с тех пор, как я встретилась в битве с Мираком… Получается… С момента битвы в храме прошло 16 лет…» — эхом отдавалось в моей голове. 16 лет жизни, вырванные из реальности, брошенные в бездну времени. «Что произошло за эти годы? Как изменился Солстейм? Как изменились Мирак и Морок?» — сама эта мысль заставила сердце болезненно сжаться. «Я не могу рассказать ей всю правду», — твердила я себе. «Нельзя. Она не поймёт. Никто не поймёт.» — 20 лет… Я… Я не помню всего, Фрея. Всё как в тумане. Вспышки… Магия… Боль… Я помню, как боролась. Как пыталась… остановить Мирака. Но потом… Пустота. А потом я очнулась в лесу. Фрея вздохнула, и в этом вздохе я услышала не только жалость, но и недоверие. Она чувствовала, что я что-то скрываю. — Мирак жив, — произнесла она тихо, каждое слово врезалось в память, словно высеченное на камне. — Он правит Солстеймом. Его власть укрепляется с каждым днём. «Мирак жив… А это значит, что Морок тоже…» — моё сердце забилось быстрее. — Что случилось с теми, кто сражался против него? — спросила я, стараясь не казаться равнодушной. Фрея вздохнула. — Многие погибли. Другие ушли. Лишь немногие остались, чтобы продолжать бороться. Но Мирак слишком силён. Его власть над Солстеймом абсолютна. Внутри меня боролись два противоречивых чувства: страх за тех, кто всё ещё сражался против Мирака, и нестерпимое желание увидеть его. Увидеть Морока. — Где он сейчас? Я должна узнать, что он задумал. — Это безумие! Ты не можешь просто так пойти к нему! Он уничтожит тебя. После всего, что произошло, ты думаешь, что сможешь остановить его? — У меня нет выбора, — ответила я, поднимая голову. — Я должна снова встретиться с Мираком. Фрея молчала, обдумывая мои слова. Наконец, она вздохнула и произнесла: — Я не могу тебе помешать. Но я должна тебя предупредить. У него появился сын. Упоминание о сыне Мирака, Мороке, пронзило меня острой иглой. Он жив. Мой сын жив. Радость и ужас переплелись в едино внутри меня. — Кто мать? — вопрос сорвался с губ скорее рефлекторно. Я старалась скрыть в голосе волнение. — Мы не знаем. Никто не знает, — ответила Фрея, в голосе сквозила странная смесь отвращения и злости. — Ты должна отдохнуть, — добавила она после недолгой паузы. — Тебе нужны силы. Завтра утром примешь решение. Я кивнула, хотя какой выбор у меня был? Сердце рвалось на части, тянуло к Мираку, к Мороку. Но разум твердил об опасности, о лжи, которой я опутала свою жизнь. Фрея оставила меня в одиночестве. Я легла на жёсткую лежанку, но сон не приходил. В голове роились воспоминания, обрывки прошлого смешались с пугающей реальностью. Я видела лицо Мирака — красивое, но властное и безумное. Вспоминала его прикосновения, его слова, его обещания. Вспомнила Морока — крошечный комочек тепла и жизни, ради которого я была готова на всё. Но всё это было так давно. 16 лет. Мирак наверняка изменился. Морок вырос. А я… Я осталась той же, разрываемой между любовью и долгом, между тьмой и светом. Под утро я приняла решение. Я должна увидеть Мирака. Должна увидеть Морока. Должна узнать, что стало с ними. Собравшись, я вышла из дома Фреи. Она ждала меня у порога, с непроницаемым выражением лица. Она попыталась отговорить меня, но я горела решимостью. — Будь осторожна. И помни — скаалы всегда будут на твоей стороне, — от этих слов Фреи стало тошно. Она верила в моё благородство, а я предала её. Я вдохнула ледяной воздух Солстейма и направилась в центр острова, к храму Мирака. К сыну, который запомнил меня только в младенчестве. Я шла по едва знакомым тропам, по той самой земле, по которой ходила ещё 16 лет назад. Чем глубже я погружалась в лес, тем сильнее ощущалось влияние Мирака. Магия Мирака. Его власть. Я оказалась у подножия горы, на которой возвышался храм Мирака. Величественный и мрачный. За годы моего отсутствия это место стало ещё более внушающим. За эти годы многое изменилось. Я помнила это место, когда его только начинали отстраивать. Я двинулась вперёд, плавно и бесшумно, как тень. У главного входа в храм стояли культисты. Я остановилась в нескольких шагах от них. — Кто ты и что тебе здесь нужно? — прорычал один из них, сжимая меч в костлявой руке. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Я Дженасса Драконья Кровь. И я пришла увидеться с Мираком. В тишине, последовавшей за моими словами, казалось, можно было услышать, как падает снег. Культисты замерли, словно поражённые громом. Их фанатичный огонь в глазах дрогнул, сменившись смесью ужаса и недоверия. Один из них, самый старый на вид, прохрипел: — Невозможно… Дженасса… исчезла. Она мертва. Я усмехнулась, горько и безжалостно. — Мертва? Я слышала это уже много раз. Но я всегда возвращаюсь, — я сделала шаг вперёд, и культисты отступили, расступаясь передо мной. Внутри храм был более зловещим, чем 16 лет назад. Колонны, испещренные рунами, тянулись к высокому потолку, теряясь во мраке. Повсюду горели факелы, отбрасывая танцующие тени, которые превращали коридоры в мрачный лабиринт. Я шла вперёд, не обращая внимания на культистов, которые шарахались от меня, как от чумы. Я чувствовала присутствие Мирака, глубоко в сердце храма. Его сила окутывала всё вокруг, словно паутина, и чем ближе я подходила, тем сильнее становилось это ощущение. Я ускорила шаг. В Главном зале я наконец увидела его. Мирак. Его фигура возвышалась в зале. Он был ещё более могущественным, чем я помнила. — Мирак! — мой голос прозвучал громким раскатом грома в затихшем зале. Голоса культистов затихли. Мирак медленно обернулся. Его лицо, скрытое под непроницаемой маской, дрогнуло. На мгновение в его глазах я увидела удивление, смешанное с растерянностью. — Дженасса? — произнёс он, словно имя было тяжёлым грузом для него. — Как… Ты вернулась? — спросил Мирак, шагнув вперёд. — Это долгая история, — ответила я, бросив взгляд на его приспешников, стоящих рядом. — И она не для чужих ушей. Мирак кивнул и его воля пронеслась по залу. Культисты, словно тени, тут же исчезли, оставив нас наедине. — Говори, — приказал он, и в этом слове я слышала не только властность драконьего жреца, но и мольбу отчаявшегося человека. Я рассказала ему всё: о том, что было после нападения на храм, о вспышке магии, отправившей меня в будущее, о годах, потерянных для нас обоих. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как с каждой моей фразой в его глазах загорался огонь. Огонь ярости. Закончив свой рассказ, я замолчала, ожидая его реакции. Тишина в храме стала почти осязаемой. Наконец, Мирак сделал шаг вперёд, и его рука нежно коснулась моей щеки. — Шестнадцать лет… — прошептал он, и в его голосе звучала боль, которую я никогда раньше не слышала. — Шестнадцать лет, украденных у нас. Он обнял меня — крепко, отчаянно, так, словно боялся, что я снова исчезну. Я ответила на его объятия, чувствуя, как в мои глаза собираются слёзы. — Морок, — шепнула я, словно пробуя его имя на вкус. — Я хочу его увидеть. Это было не просьба, скорее требование, продиктованное волей матери и болью утраты. Мирак кивнул, и в его глазах я увидела решимость. Он понимал мои чувства. Он тоже хотел вернуть украденные годы. — Он всегда помнил о тебе, — сказал он, и в его голосе прозвучала нежность, которую я прежде слышала крайне редко. Мы вышли из Главного зала, направляясь к жилым помещениям. Внутри меня бушевала буря эмоций: волнение, страх, надежда. «Каким он стал за эти годы? Помнит ли он меня? Примет ли он меня как мать?» Дверь распахнулась, и мы вошли в комнату. Юноша… высокий, статный, с моими чертами лица, но с глазами Мирака. Увидев меня, он замер, словно поражённый молнией. Его глаза расширились, и он шагнул вперёд, словно во сне. — Мама? — в этом слове было столько надежды и неверия, что моё сердце сжалось от боли и любви. Он бросился ко мне и обнял меня крепко, прижимаясь ко мне всем телом. Я ответила на его объятия, почувствовав, как он дрожит. — Морок, мой мальчик, — прошептала я, уткнувшись носом в его волосы. Мирак стоял позади, наблюдая за нами. В его глазах я увидела отблеск гордости и облегчения. Он знал, как важна эта встреча для нас всех. Морок крепко сжал мои руки. — Я так много хочу тебе рассказать, — произнёс он взволнованно. — Обо всём, что произошло. О том, как я тренировался, как учился…