XX. Кровавая ночь Виндхельма

Сегодня Мирак излучал необычайную энергию. В его пронзительных глазах плясали зловещие отблески предвкушаемой победы. — Скоро мы отправимся в Скайрим, — объявил он, не отрывая взгляда от Морока. В его голосе звенела сталь, закаленная веками и неутолимая жажда власти. — Пришло время расширить наши владения. Слова отца обрушились на Морока словно разряд молнии, зажигая в глазах пламя: гордости и жажду доказать свою собственную ценность. — Завоёвывать Скайрим? — спросил он, едва сдерживая дрожь от волнения. В его голосе звучала не только радостное предвкушение, но и стальная решимость. Он мечтал снова ощутить пьянящий вкус битвы, и теперь эта мечта становилась реальностью. Я невольно улыбнулась, наблюдая за бурной реакцией Морока. Я видела в нём себя, когда-то охваченную жаждой приключений и крови. Этот мальчик, выросший под могущественным влиянием своего отца, отчаянно стремился доказать свою силу и заслужить его одобрение. Но также я видела в нем Мирака, его безграничные амбиции, его неутолимую жажду власти, которая, как я боялась, со временем полностью поглотит и его. — Скайрим, — произнесла я, и противоречивые чувства терзали мою душу. — Это не земля пепельных прыгунов, Морок. Там живут вольные, гордые люди, закаленные в боях. Они не сдадутся без боя. Они будут защищать свои земли до последнего вздоха. Я знала это как никто другой. Я любила Скайрим, его суровые, но прекрасные пейзажи, его гордых, независимых жителей. И сама мысль о том, что Мирак намерен поработить его, причиняла мне невыносимую боль. — Твоя мать права, — подтвердил Мирак, его взгляд смягчился. — Завоевание Скайрима потребует хитрости и силы. Но у нас есть и то, и другое. Он начал разворачивать свой план, словно карту, усыпанную кровавыми метками будущих сражений. Первый город, который должен был пасть — Виндхельм. — Виндхельм, — продолжил Мирак. — Это лишь первая ступень. Мы используем его как плацдарм для дальнейшего наступления. Когда умрёт Верховный король мы внесем беспорядки в сердца ярлов, разжигая старые обиды и противоречия, и когда они ослабнут, мы нанесем сокрушающий удар. Скайрим будет нашим. Морок слушал, затаив дыхание, и я видела, как в его глазах разгорается огонь. Он был готов учиться, готов принять вызов, готов стать достойным наследником Мирака. Мы все знали, что это только начало. Мы знали, что за завоеванием Скайрима последуют и остальные провинции. Мирак никогда не остановится на достигнутом. Он жаждет власти, абсолютной власти над всем Тамриэлем, а затем, возможно, и над всем миром. А мы с Мороком — его главные союзники, его самый мощный инструмент. Слушая его, я почувствовала, как по моей спине пробегает холодок. Я хорошо знала этот город, Виндхельм. Я сражалась за него в Гражданской войне, защищала его от Имперского легиона, проливала кровь за его свободу. Невольная усмешка тронула мои губы, когда я представила себя со стороны. Какая ирония… когда-то я отчаянно боролась за Скайрим, клялась, что он никогда не склонится перед тиранией. И вот я стою рядом с тираном, планирующим его поработить. Новая эра Скайрима только начинается, и я, похоже, буду играть в ней далеко не самую светлую роль. Мое сердце сжималось от противоречий. Моя любовь к Мираку была столь же сильна, сколько и страх, который он внушал. Но я также понимала, что в его планах, в его безумии, есть и доля правды. Тамриэлю действительно нужен сильный правитель, способный объединить его народы и защитить от внешних угроз. — Дженасса, — произнес Мирак, вырывая меня из потока мрачных мыслей. — Завтра мы выступаем. Виндхельм станет нашей отправной точкой. Мы втроем возглавим первую волну штурма. — Мы нападем все вместе? — удивилась я. За годы правления Мирака мы никогда не атаковали город все втроем, и это показалось мне странным и даже подозрительным. Обычно я возглавляла войска, и лишь когда я была беременна Мороком, Мирак брал эту роль на себя. — Да, — подтвердил Мирак. — Мои люди нападут на город с земли, а мы обеспечим поддержку с воздуха. Мы покажем им истинную мощь Драконорожденных. «Скоро всё начнется», — подумала я, но тревога все же просочилась в моё сознание, несмотря на все мои усилия сохранять невозмутимость. «Скайрим… что же я творю?» Подготовка шла полным ходом. Культисты сновали по пристани, загружая припасы на корабли. В воздухе витал запах соли, крови и грядущей смерти. «Это цена, которую я должна заплатить», — убеждала я себя, наблюдая за суетой. «Цена за будущее Морока». — Будь осторожен, — сказала я, подойдя к сыну и коснувшись его плеча. — Буду, мама, — ответил он, и в его голосе звучала уверенность. — Готовы? — голос Мирака звучал, как раскат грома. — Готовы, — ответила я, мельком взглянув на Морока. Затем мы, верхом на драконах, взмыли в ночное небо. Саротар, змеиный дракон Мирака, летел впереди, очерчивая своим длинным, гибким телом причудливые узоры в небе. Рядом летела Одавинг, мой верный красный дракон, разрезая ветер с грацией и силой. А за нами, словно тень, следовал Крузикрел, серо-коричневый дракон Морока. Снизу, словно жуки, двигались корабли, несущие на себе армию Мирака. Впереди нас ждала неминуемая война. А мы — три Драконорожденных, верхом на драконах, вестники тьмы и разрушения.

~ Драконорождённые ~

Внизу простирался Виндхельм, его дома казались такими маленькими и беззащитными с высоты птичьего полета. Я вспомнила, как когда-то защищала этот город, будучи героем, победившим Алдуина. Я помнила каждый дом, каждую улицу… каждое лицо, которое встречала здесь. А теперь я летела, чтобы его разрушить. Гнев, разочарование, страх… все эти чувства бушевали во мне, но я давно научилась скрывать их под маской безразличия. Ветер усиливался. Мы приближались к цели. Над горизонтом уже поднимался дым. Война начиналась. В сумерках над Виндхельмом сгустилась тьма. Корабли Мирака приблизились к гавани. Воины, закованные в добротную броню, с нетерпением сжимали оружие. — Сегодня мы покажем свою верность Мираку! — Виндхельм падёт! И вдруг в небе раздался оглушительный рёв. Мирак, я и Морок, верхом на драконов, приближались к городу. Саротар первым обрушился на Виндхельм, изрыгая потоки пламени на башни и стены. Одавинг последовал за ним, сея хаос и панику среди защитников. Крузикрел стремительно пикировал на город, сметая все на своем пути. Внизу, с кораблей, на город хлынул поток солдат Мирака. Они с дикими криками атаковали городские ворота, вступая в ожесточённую схватку с защитниками Виндхельма. Я видела, как горят дома, как рушатся стены, как гибнут люди. И каждый крик, каждая вспышка пламени отзывалась острой болью в моем сердце. Я знала многих из этих людей. Я сражалась вместе с ними, плечом к плечу. И теперь я была частью силы, уничтожающей их. Одавинг издал оглушительный рёв, сбивая лучников с городских башен. Я направила его к рыночной площади, где отважные норды пытались организовать оборону. «Они так отважны…» Одним выдохом дракон испепелил целую группу воинов. Морок был полон энтузиазма. Он летал над городом на Крузикреле, выкрикивая подбадривающие призывы и уничтожая врагов. В его глазах горел безумный огонь победы. Мирак был сосредоточен и спокоен. Он летел на Саротаре, направляя шторм разрушения на ключевые цели. Он был воплощением войны, безжалостным и непобедимым. Одавинг, повинуясь моим приказам, кружил над рыночной площадью, заставляя разрозненные группы нордов разбегаться в панике. Я увидела, как один из воинов… Брунвульф Зимний Простор, облачённый в старую стальную броню, попытался поднять щит, но пламя Одавинга испепелило его прежде, чем он успел что-то предпринять. Я знала его… Он был одним из первых, с кем я познакомилась, когда впервые пришла в Виндхельм. Он был уважаемым человеком. В отличие от большинства жителей города он никогда не испытывал ненависти к другим расам. Наоборот, он помогал им, относился как к равным. Однажды он сказал мне: «Доблести не бывает. Это просто внушают солдатам, чтобы они были готовы идти на смерть». — Прости меня, — беззвучно прошептала я, зная, что мои слова затеряются в рёве дракона и грохоте битвы. Я направила Одавинга к главной площади. Она была забита бегущими в панике жителями и воинами, пытающимися перегруппироваться. Это была идеальная цель. Одавинг выпустил мощную струю пламени, и улицы мгновенно заполыхали, превращаясь в огненную ловушку. Крики отчаяния, смешанные с треском горящего дерева, эхом разнеслись по охваченному пламенем городу. Внизу, на улицах, разгорались ожесточенные схватки. Воины Мирака пробились сквозь оборону стражников, улица за улицей, дом за домом. Я видела, как сталкиваются мечи, как льется кровь, как люди падают замертво. Морок, на Крузикреле, выслеживал уцелевших лучников, засевших на крышах домов. Его дракон пикировал с невероятной скоростью, сметая лучников с крыш одним взмахом крыла. Я видела, как Морок ликует, наслаждаясь своей силой и властью. Мирак парил над полем боя на Саротаре, словно зловещий бог войны. Он направлял своих воинов, отдавал приказы и лично уничтожал наиболее опасных противников. Я видела, как он колдует мощные заклинания, испепеляя целые отряды вражеских воинов. Вдруг, внизу, я заметила небольшую группу воинов, облачённых в броню Братьев Бури. Они отчаянно пытались организовать контратаку, сплотив вокруг себя разрозненные силы защитников. Их было немного, но в их глазах горели гнев и решимость. Одавинг стремительно обрушился на солдат Братьев Бури, изрыгая пламя и сея хаос в их рядах. Они отчаянно пытались защититься, но пламя дракона было слишком мощным. Многие из них погибли мгновенно, превращаясь в обугленные останки. Но нескольким воинам чудом удалось выжить. Они подняли мечи и ринулись в отчаянную атаку, пытаясь добраться до Одавинга. «Они безумцы! Но какая храбрость… Я восхищаюсь ими». Их отчаянная смелость тронула меня до глубины души. Я восхищалась их мужеством и преданностью своему городу. Ирсаральд Трижды Пронзённый, один из офицеров Братьев Бури, с отчаянным криком подбежал и попытался ударить дракона мечом по лапе. Дракон отбросил бесстрашного воина в сторону одним мощным взмахом хвоста. Я видела, как офицер упал на землю, сломав себе шею. Его тело обмякло, и он затих навсегда. Когда-то он был моим офицером… А теперь он мёртв… По моей вине… Пепел застилал глаза, в горле першило от едкого дыма. Люди вокруг гибли, и каждый крик эхом отдавался в моей душе. Я приказала Одавингу взлетать, а сама спрыгнула на землю. Ноги про нзила острая боль от резкого приземления, но мне некогда было думать об этом. Я двинулась вперед, в самую гущу сражения.