XXI. Дым войны над Скайримом

Ульфрик Буревестник — ярл Виндхельма, глава мятежников, Братьев Бури. Много лет назад, когда я пересекала границу из Сиродила в Скайрим, меня поймали имперские легионеры и приговорили к казни вместе с Братьями Бури. Вот тогда я впервые и увидела Ульфрика. А позже встала на сторону защиты Скайрима, на сторону Братьев Бури, дослужилась до офицера и получила прозвище — Клинок Бури. Вместе с Братьями Бури я отвоевала Скайрим. И Ульфрик стал Верховным королём… Ульфрик, словно разъярённый зверь, бросился на меня. Я едва успела отскочить в сторону, чувствуя, как лезвие его топора просвистело в сантиметрах от моего лица. Мой меч описал дугу, отбивая его удар и тут же контратакуя. Искры посыпались от столкновения стали. Ульфрик был силён. Это чувствовалось в каждом его яростном ударе. Но я была быстрее, ловче. Танцуя вокруг него, я наносила быстрые, точные удары, которые он с трудом отбивал. — Предательница! Ты ответишь за свою измену! — прорычал Галмар, присоединяясь к схватке. Они вдвоём начали наступать, пытаясь взять меня в кольцо. Я отступила, оценивая ситуацию. Воздуха не хватало, а тяжёлые мысли не давали нанести смертельный удар. «Когда-то они были моими друзьями, а теперь мы враги…». Вздохнув, я произнесла, стараясь выиграть время, чтобы отдышаться: — Все от меня слишком многого ждали и слишком многого требовали. Я спасла Скайрим… Я спасла весь Тамриэль! А что я получила взамен? Ничего! Только новые ожидания, что я приду и решу все проблемы, которые вас окружают! В их глазах не было ни капли сочувствия. Лишь сталь и ненависть. «Мне нужно использовать окружающую обстановку, превратить городские руины в поле боя». Я оттолкнулась от ближайшей стены и совершила прыжок, перекатившись по крыше полуразрушенного дома, я спрыгнула с другой стороны. — Стой! Ты никуда не уйдёшь! — взревел Галмар от досады. — Обойдите здание! — скомандовал Ульфрик. Братья Бури начали обходить полуразрушенное сооружение, намереваясь перехватить меня. Я спрыгнула на мощёную камнем улицу, заваленную обломками и телами. Стражники и воины сражались повсюду, отчаянно сдерживая натиск культистов Мирака. Я использовала их в качестве прикрытия, пробираясь сквозь толпу, оставляя за собой полосу раненых и мёртвых. Братья Бури преследовали меня, их шаги отдавались глухим эхом. Я бежала, перепрыгивая через завалы и уклоняясь от летящих камней. Вскоре я оказалась в Квартале серых — пристанище тёмных эльфов. Но ни один из них не сражался за город. Я помнила, как многие из этих эльфов называли Виндхельм своим домом, но когда наступил момент сражаться за него, никто из них не пришёл на помощь. Все они закрылись в своих домах, ожидая, когда всё это закончится. Я бежала, задыхаясь, а за моей спиной слышалось тяжёлое дыхание преследователей. «Вот она — ирония судьбы. Освободительница Скайрима теперь бежит по улицам Виндхельма, города, который сама же и отвоевала». Внезапно дорогу мне преградил Ралоф. Его лицо искажала гримаса ярости и разочарования. Этот солдат был моим первым компаньоном. Мы вместе избежали казни в Хелгене и вместе оттуда бежали. Это он убедил меня присоединиться к Братьям Бури. И вместе с ним я отвоёвывала Скайрим. — Не ожидал от тебя такого предательства! — выплюнул он, сжимая в руке свой железный топор. «Этот топор он носил ещё во время нашей первой вылазки… " — с грустью отметила я. Ралоф. Один из тех, кто был со мной с самого начала. С кем я плечом к плечу сражалась за независимость Скайрима, кто верил в меня, как ни в кого другого. Кто делил со мной последний кусок хлеба и согревал своим плащом в лютый мороз. И теперь он стоял передо мной и был готов убить. — Ралоф! Ты не понимаешь! — попыталась я что-то сказать. — Тут нечего понимать! Ты предала нас всех! Как ты предала Скайрим?! Ты плюнула в лицо всем, кто сражался и погибал за нашу землю! Он бросился в атаку, издав яростный клич. Его топор с яростью рассекал воздух, стремясь достать меня. Я отбивала удары, стараясь не отвечать. Мой клинок лишь отводил его топор, не нанося ответных ударов. Но Ралоф не уступал. Он сражался с ожесточением, вкладывая в каждый удар всю свою боль и злость. Его глаза горели ненавистью. «Я не хочу его убивать», — пронеслось в моей голове, но выбора не было. Если я не дам отпор, он убьёт меня. Мы кружились в смертельном танце, наши мечи сталкивались с оглушительным звоном. Я знала, что Ралоф силён, но его ярость ослепила его, и она сделала его движения предсказуемыми. Я выждала момент, уклонилась от очередного удара и нанесла быстрый, точный выпад. — Прости меня, Ралоф. Я не хотела… Чтобы всё так вышло… — мой меч пронзил его броню, войдя глубоко в тело. Кровь хлынула, окрашивая его броню в багровый цвет. Ралоф замер, в глазах появилось удивление и боль, а затем — разочарование. Он посмотрел на меня, словно не веря в произошедшее. Его губы беззвучно прошептали: — П-пред… — прохрипел он и упал на землю, словно подкошенный. Его топор с глухим стуком упал рядом. Я опустилась на колени рядом с ним, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Мои руки дрожали, а в горле стоял ком. — Прости меня, Ралоф… Прости… Я не хотела… Но я должна была… Но Ралоф ничего не ответил. Его глаза смотрели мёртвым взглядом в пустоту, на лице застыло выражение безмятежности. Я поднялась, стирая слёзы с лица. Боль потери острым клинком вонзилась в сердце. Но нельзя было останавливаться. Тяжело дыша, я отступила от тела Ралофа. Он был хорошим человеком, достойным лучшей участи. Но война не щадит никого, даже лучших из нас. Виндхельм, город моей славы и моей трагедии, стал свидетелем ещё одного падения. Но времени на сожаления не было. Звуки приближающихся шагов и знакомый гневный голос заставили меня насторожиться. Я прихватила поудобнее клинок, готовясь к новой битве. — Довакин! — рыкнул Галмар, выныривая из-за угла дома. Его лицо было красным от ярости, в глазах плескалась жажда крови. За ним, словно тень, следовал Ульфрик. Его лицо, обычно надменное и величественное, сейчас было искажено гневом. Я знала, что этот момент неизбежен. Мой выбор, каким бы он ни был, привёл меня сюда — на улицы Виндхельма, к предательству и смерти. — Я не хотела этого… — выдохнула я, сжимая рукоять клинка так, что побелели костяшки пальцев. — Мне пришлось! — Не хотела? — прогремел Ульфрик, делая шаг вперёд. — Ты предала нас всех! Ты отвернулась от нашей борьбы, от нашей веры! — он указал на тело Ралофа. — Он верил тебе! — Вера? — в моём голосе прозвучала горечь. — Ты говоришь о вере, Ульфрик? А что насчёт справедливости? Почему, если я была избрана Акатошам, то я должна всем, а мне не должен никто? — я плюнула на землю. — Это несправедливо. Ульфрик нахмурился. Он не ожидал от меня такой дерзости. Галмар, не тратя время на разговоры, бросился в атаку, размахивая своей огромной секирой. Я увернулась, чувствуя, как секира свистит в опасной близости от моего лица. Он бы размозжил меня, если бы попал. — Ты не уйдёшь, предательница! — прорычал Галмар, обрушивая на меня удар за ударом. Он был похож на разъярённого медведя. Я отбивала атаки Галмара, стараясь держаться на расстоянии. Он был силён и неумолим. Нужно было вымотать его. Ульфрик стоял в стороне, наблюдая за нашей схваткой с холодной яростью в глазах. Я знала, что он ждёт подходящего момента. — ФУС РО ДА! — вырвался из меня Крик. Я вложила в него всю свою ярость и разочарование. Галмар отлетел назад, столкнувшись о стену здания. Я воспользовалась моментом, чтобы вырваться из-под его натиска и встать лицом к Ульфрику. — Мне очень жаль, — только и смогла сказать я, готовясь к следующей атаке. Ульфрик прожигал меня взглядом, полным ярости и презрения. — ЙОЛ ТОР ШУЛ! — выкрикнул он, и из его рук вырвался поток обжигающего пламени. Он решил покончить со мной быстро. Я отпрыгнула в сторону, чувствуя жар пламени у лица. Земля, где только что стояла я, обуглилась и задымилась. Мы сошлись в смертельном танце, наши Крики разносились по улицам Виндхельма, эхом отдаваясь в пустых переулках. Я парировала пламя ледяным дыханием. Галмар поднялся на ноги и снова бросился в бой, его секира обрушилась на меня с яростью. Битва была жестокой и изматывающей. Я чувствовала, что силы покидают меня, но я не сдавалась. Я сражалась за тех, кого любила, за тех, кого потеряла, за мир, который уже никогда не станет прежним. Ульфрик на мгновение потерял бдительность. В его глазах промелькнуло сомнение. Этого было достаточно. Сейчас или никогда. Собрав последние силы, я бросилась вперёд, уклоняясь от удара секиры Галмара. Мой клинок, словно молния, пронзил воздух и вонзился в Ульфрика прямо под пластину доспеха. Он застыл, в глазах его пронеслась смесь изумления и боли. Он опустил взгляд на клинок, торчащий из его груди, и попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. — Ты… — прохрипел он, глядя на кровь, пропитавшую его одежду. Его лицо исказила гримаса боли и разочарования. Я вытащила клинок, и Ульфрик рухнул на землю, словно подкошенный. Его глаза были широко открыты, в них застыло недоумение. Галмар замер, потрясённый произошедшим. Он смотрел на тело Ульфрика, не веря своим глазам. Его челюсть отвисла, а в глазах читался ужас. Он был сломлен. Я воспользовалась его замешательством и нанесла удар, лишив его возможности отомстить. Секира выпала из его рук, когда он упал рядом с Ульфриком. Опустившись на колени, я тяжело дышала, чувствуя, как боль пронзает каждую клетку моего тела. Мои руки дрожали, а в голове шумело. Виндхельм был залит кровью, кровью моих друзей, моих врагов, моей собственной кровью. Я не знала, что меня ждёт в будущем. Но я знала одно: я должна была продолжить жить. Я должна была жить, чтобы почтить память тех, кто сегодня пал. Встав на ноги, я побрела дальше по окровавленным улицам Виндхельма. Вдруг, среди сражающихся я увидела Морока. Он двигался с грацией, достойный опытного ассасина. Он рубил стражников Виндхельма, словно колосья пшеницы. Не успела я и перевести дух, как острая боль пронзила мою ногу. Стрела, выпущенная из тёмного угла, вонзилась в плоть, словно раскаленный кинжал. Я закричала и упала на колени, теряя равновесие. Всё завертелось. Город, пылающий яростью пожаров, кровь на мостовой, ужас в глазах поверженных — всё это слилось в единый кошмарный пейзаж. И тут я увидела, как Морок отделился от культистов и бросился ко мне. — Мама! — он присел рядом со мной, осматривая мою рану. — Не двигайся, — он попытался вытащить стрелу из моей ноги. Стиснув зубы, я сжала кулаки до побелевших костяшек. Внезапно из-за угла дома выскользнула фигура в плаще — лучник. Он перезарядил свой арбалет, готовясь к новому выстрелу. — Морок! — я изо всех сил попыталась встать, но боль пронзила ногу, лишая меня возможности двигаться. Морок обернулся, увидел лучника и замер. В его глазах отразился страх. Он растерялся. Время будто замедлилось. Я видела, как лучник прицеливается, как его палец касается спускового крючка. Я знала, что секунды решают всё. Собрав последние силы, я выкрикнула Слово Силы: — Фус! Волна силы вырвалась из меня, бросив лучника назад, прямо в стену дома. Арбалет выпал из его рук. Морок вскочил и поднял с земли арбалет, выпавший из рук лучника. Он прицелился в лучника, который с трудом поднялся на ноги. Его лицо было залито кровью. В глазах Морока больше не было страха, только ярость. Раздался щелчок тетивы. Стрела со свистом пронзила воздух и вонзилась в лучника. Он упал, не издав ни звука. Морок опустил арбалет и повернулся ко мне. — Помоги мне встать, — попросила я. Морок помог мне подняться. Мы шли по окровавленным улицам Виндхельма, опираясь друг на друга. Мы шли мимо павших воинов, мимо разрушенных домов, мимо развалин города, который когда-то был прекрасен. Кровь липла к сапогам, окрашивая в багровый цвет некогда гордые, вымощенные камнем улицы Виндхельма. Город, воспетый в сагах, город, где ковались победы и гремели знамёна Братьев Бури, теперь лежал в руинах, захлёбываясь в крови и пепле. Наступал рассвет, и этот рассвет был кровавым, как душа предателя… моя душа. Я шла, опираясь на плечо Морока. Боль в ноге пульсировала, в сердце была пустота. Наконец-то я ничего не чувствовала. Ни злобы, ни страха, не грусти. Вокруг ликовали культисты Мирака, скакали по трупам, выкрикивая хвалебные гимны своему господину. Их лица, искажённые религиозным фанатизмом, сияли в отблесках пожаров. Вид этих безумцев вызывал у меня отвращение, но я понимала — это лишь пешки в чужой игре. В игре, где я оказалась ключевой фигурой. Я позволила этому случиться. Я позволила Мираку использовать меня, как пешку. Я сама выбрала этот путь. Мирак. Мой любовник. Мой король. Отец моего ребёнка. Мой палач. — Отец будет доволен, — пробормотал Морок, в его голосе звучала гордость. — Морок, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Это не победа. Это резня. Победа не может быть построена на крови невинных. Морок посмотрел на меня с удивлением. — Но ведь отец этого и хотел. Он говорил, что мир — рассадник лжи и лицемерия, что его нужно очистить огнём. — Очистить огнём? — горько усмехнулась я. — А что останется после огня, Морок? Только пепел и горе. Разве это то, чего ты хочешь? Ты хочешь жить в мире, где нет ничего, кроме смерти и разрушения? Морок молчал. Я видела, как в его глазах борются сомнения. Чаша весов колебалась. Из огня и дыма возник Мирак. Культисты замерли, приветствуя своего повелителя. Они падали ниц, простирая руки к нему, словно к солнцу. Мирак поднял руку, призывая их к тишине. Его голос прокатился по руинам Виндхельма, словно раскат грома. — Сегодня вы проливали кровь во имя новой эры! — вещал он, и каждое слово звенело в ушах, отзываясь в самом сердце. — Эры, где слабые падут, а сильные будут править! Он обвёл взглядом площадь, усеянную телами убитых. В его взгляде не было ни капли сожаления, лишь холодная, расчётливая оценка. — Виндхельм пал! — провозгласил он. — Старый порядок рухнул, и на его месте мы воздвигнем новую империю! Из толпы вытолкнули выживших жителей Виндхельма. Их лица были бледными от страха, их глаза были полны отчаяния. Они стояли на коленях, ожидая своей участи. Мирак усмехнулся, увидев их испуг. — Где ваши боги? Почему они не пришли спасти вас? — спросил он, и в его голосе звучала насмешка. — Вы молились о помощи, но никто не пришёл. Потому что ваши боги мертвы… или, может быть, они просто не видят в вас ничего достойного спасения. Он сделал паузу, наслаждаясь их страхом. — Но я вижу в вас потенциал. Я вижу возможность создать из вас нечто большее, чем вы есть сейчас. Вы будете служить мне! Вы будете строить мою империю! Вы будете моими рабами! «Рабы…» — зловеще прозвучал приговор. В толпе раздались тихие стоны и всхлипы.