XXII. Проклятая Кровь

В Пировальном зале храма Мирака был накрыт огромный пиршественный стол, уставленный изысканными блюдами и винами. Мирак восседал во главе стола, словно на троне. Он наблюдал за своими последователями с отстранённым видом. Праздник был в самом разгаре. Культисты пили, ели, танцевали и пели песни во славу Мирака. Морок, опьянённый вином и победой, пытался вовлечь меня в общий праздник, но я оставалась безучастной. Я чувствовала, что мои чувства словно притупились. Словно во мне что-то умерло. Я уже не испытывала такой боли, как раньше, и угрызений совести. Посреди пиршества Мирак поднял руку, призывая всех к тишине. — Сегодня мы празднуем великую победу в мою славу. Старый порядок рухнул. Мы заложили фундамент для новой империи, империи, где сила будет единственным законом! — провозгласил он, его голос эхом разнёсся по храму. Культисты взревели от восторга, приветствуя слова своего повелителя. — Но это лишь начало! — продолжил Мирак. — Нас ждут новые победы, новые завоевания. Мы покорим весь Тамриэль, и мир будет у наших ног! Он поднял бокал с вином. — За новую эру! За эру Мирака! Культисты, как один, подняли свои бокалы и провозгласили тост, их голоса слились в едином безумном крике. Меня тошнило от запаха вина и пота. Каждый звук отдавался ударом в висок. С каждым шагом, каждое движение отдавалось острой болью в бедре. Я отступила к стене, стараясь не привлекать внимания. Я медленно двинулась к боковому проходу, надеясь, что никто не заметит моего отсутствия. — Тебе плохо? — прозвучал голос рядом. — Всё в порядке, Морок, — ответила я, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Я просто немного устала от шума. Хочу немного побыть одна. Морок прищурился, словно не верил ни единому слову. — Тебе не нужна помощь? — Нет, всё хорошо, — заверила я его. — А ты веселись. — Хорошо, — с этими словами он растворился в толпе, оставив меня наедине со своими мыслями и нарастающей болью в бедре. Каждый шаг отдавался мучительным уколом, напоминая о моем поражении при Виндхельме. Стрела лучника попала точно в цель, и с тех пор рана не давала мне покоя. Наконец, добравшись до бокового прохода, я облегчённо вздохнула. Здесь было тише и спокойнее, полумрак скрывал мою усталость и страдания. Я шла по коридору, опираясь на стену, пока не добралась до своей спальни. Едва переступив порог, я рухнула на кровать, не в силах больше стоять на ногах. Боль в бедре была невыносимой, и я чувствовала, как силы покидают меня. Я попыталась снять окровавленную повязку, но пальцы не слушались меня. В конце концов, я сдалась и просто закрыла глаза. Усталость навалилась на меня тяжёлым грузом. Я провалилась в глубокий сон, полный кошмаров и боли. Мне снились окровавленные руки, крики умирающих и голос Мирака, звучавший у меня в голове: «Отныне ты — ровня мне, моя правая рука».

~ Драконорождённые ~

Сон не принёс облегчения. Обрывки кошмаров, словно осколки стекла, царапали разум. Разрушенный Виндхельм, пепел, багровое небо, и лик Мирака, одновременно манящий и отталкивающий. Я проснулась от острой боли, пронзающей бедро, будто раскалённый кинжал. Первым, что я увидела, открыв глаза, была маска Мирака. Он сидел на краю кровати, в полумраке спальни, его взгляд, обычно пронзительный и холодный, сейчас был наполнен неприкрытым беспокойством. — Ты проснулась, — прошептал он, его голос, всегда властный и уверенный, сейчас звучал мягко, почти нежно. Он взял мою руку, его прикосновения были тёплыми и сильными. — Как ты себя чувствуешь? Я попыталась сесть, но острая боль в бедре заставила меня задохнуться от крика. Мирак тут же придержал меня, не позволяя сделать резкое движение. — Не двигайся. Рана ещё свежа. — Я… в порядке, — прохрипела я, пытаясь собраться с силами. — Всего лишь ночной кошмар. — Я слышал, как ты стонала во сне. Видел, как ты мучаешься. Дженасса, ты скрываешь от меня что-то. — Я устала, Мирак. Просто устала, — ответила я, отводя взгляд. Он молчал, словно пытаясь прочитать мои мысли. Наконец, он вздохнул. — Я позову лекаря. Он осмотрит твою рану. Ты должна поправиться. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Лекарь пришёл быстро. Старый морщинистый данмер с мудрым взглядом и цепкими руками. Он осмотрел рану, цокнул языком и покачал головой. — Скверно, Довакин. Очень скверно. Стрела попала глубоко. Воспаление сильное. Если бы не драконья кровь, ты бы уже сгнила заживо. Он принялся обрабатывать рану, поливая её настойками трав и накладывая мази. Боль была адская, но я терпела, стиснув зубы. Мирак стоял рядом, наблюдая за процессом с мрачно скрещенными руками на груди. — Что нужно, чтобы она поправилась поскорее? — спросил он, его голос был сухим и отрывистым. — Покой. Покой и уход. И немного везения. Рана глубокая, могут быть осложнения. Лекарь закончил свою работу и, поклонившись, удалился. Мирак снова сел на край кровати, его взгляд был прикован к моей ране. — Ты сильная, но не бессмертная. Не знаю, как это случилось, но впредь будь осторожнее. Только я хотела открыть рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в этот момент в комнату вошёл Морок. Он был одет в простую тунику, волосы были растрепаны, а глаза сонными. — Мама, ты проснулась? — спросил он, подойдя к кровати. Он посмотрел на меня с беспокойством. — Тебе лучше? Я улыбнулась, стараясь скрыть свою боль. — Да, Морок. Мне лучше. Иди сюда. Он подошёл, и я обняла его, прижавшись щекой к его щеке. Я почувствовала его тепло, его нежность, его любовь. Мирак посмотрел на нас с Мороком. В его глазах была гордость, забота и что-то ещё. Что-то, что я не могла понять. — Морок, займись своими делами, — сказал он, наконец. — Твоей матери нужен отдых. Морок кивнул, попрощался и вышел из комнаты. Мирак снова посмотрел на меня. — Ты должна отдохнуть и набраться сил. Нам предстоит ещё многое сделать. Я кивнула, закрывая глаза. Я чувствовала его присутствие рядом, его силу, его уверенность.

~ Драконорождённые ~

Дни тянулись медленно. Мирак приносил мне книги из своей личной библиотеки, отвлекал беседами о стратегии и будущей империи. Рана затягивалась с невероятной скоростью. Лекарь, посещавший меня каждое утро бормотал что-то о чуде и невероятной регенерации. Наконец, я смогла встать с кровати. Первые шаги были неуверенными, но вскоре почувствовала, как сила возвращается в моё тело. Мир за пределами храма Мирака оказался ярче и прекраснее, чем раньше. Я жадно глотала свежий воздух, наслаждаясь теплом солнца на лице. Морок также часто приходил ко мне. Мы говорили обо всём и ни о чём. О его знаниях о магии, о тренировках с отцом. Он рос быстро, становился сильнее и умнее. Я гордилась им, но в то же время меня терзало предчувствие беды. Однажды, когда солнце склонилось к закату, я сидела на ступеньках храма, смотря на горизонт. Морок рассказывал о новой технике боя, которую он осваивал. Он был так увлечён, так искренен, что я не могла налюбоваться им. — Знаешь, мама, — сказал он, смеясь. — Отец сказал, что у меня талант к магии. Я улыбнулась в ответ. — У тебя талант ко многому, Морок. Главное — правильно его использовать. Наступила короткая пауза. Ветер играл с его тёмными волосами. В этот момент он казался таким взрослым и сильным. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, это был отголосок кошмаров, которые преследовали меня по ночам, возможно, это был страх за его будущее, возможно, просто усталость. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить. — Морок, — тихо произнесла я. — Морок ДАНИК САШ. — Что… что ты сказала? — прошептал он. — Я… я не знаю, — пробормотала я, пытаясь исправить положение. — Это вылетело случайно. Я не хотела… забудь. Встав, я направилась ко входу в храм. Эти слова ничего не значили, я просто была уставшей. Я не желала зла своему ребёнку.

~ Драконорождённые ~

POV: Морок «Забудь» — сказала она. Как будто можно просто взять и выкинуть из головы нечто настолько странное и пугающее. Я остался сидеть на ступеньках, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ветер больше не казался ласковым, а солнце — тёплым. Мир вокруг поблек, стал серым и враждебным. Ночь прошла в мучительном раздумье. Я ворочался в постели, безуспешно пытаясь уснуть. Слова матери эхом отдавались в моей голове, сплетаясь с обрывками воспоминаний. «ДАНИК СОШ… Проклятая кровь?» Искать ответы у родителей не было смысла. Мать отмахнётся, скажет, что это было случайно. Отец… непреклонен. — Твоя мать сильна, — шептал Хермеус Мора. — Но она слепа. Она верит только Мираку. Твой отец могущественен, но порабощен своим эго. Он видит в тебе лишь продолжение себя, орудие для достижения своих целей. Я никому не говорил, что общаюсь с Хермеусом Морой. Я слушал его, глотая каждое слово. Внутри меня росло недоверие к родителям, злость на их лицемерие, жажда независимости. — Ты — ДАНИК СОШ, — говорил Хермеус Мора. — Проклятая кровь. Но проклятие — это не слабость, это потенциал. Это возможность выйти за рамки, обрести истинную силу. Твоя судьба — не быть пешкой в чужой игре. Твоя судьба — создать свою собственную игру. Мои встречи с Хермеусом Морой стали тайной, которую я оберегал. Он являлся в моих снах, шептал мудрые и опасные истины, открывал знания, недоступные смертным. Он был проводником в мир запретных тайн, и я с головой окунулся в этот омут. Он говорил, что во мне течёт кровь дракона, кровь, которая связывает меня с самим Акатошем, богом времени. Я не понимал, чего он хочет, но его слова завораживали. Я чувствовал, что во мне скрыта огромная сила, и Хермеус Мора обещал помочь мне раскрыть её. Он учил меня магии, которой не знали, ни самые могущественные маги Винтерхолда, ни даже мой отец. Он делился со мной секретами древних, рассказывал о запрещенных артефактах и могущественных знаниях. С каждым днём моя связь с Хермеусом Морой становилась всё сильнее. Я чувствовал его присутствие рядом, его влияние на мои мысли и поступки. Я начал замечать, что меняюсь. Я становился более скрытным, более расчётливым, более безжалостным. Я понимал, что иду по опасному пути, что Хермеус Мора использует меня в своих целях. Но я не мог остановиться. Я больше не доверял своим родителям и видел в них лишь пешек в чужой игре, марионеток, пляшущих под дудку своих идеологий. Я решил, что сам буду творить свою судьбу, что я стану хозяином своей жизни. И Хермеус Мора был готов мне в этом помочь. Он обещал, что скоро настанет день, когда я смогу сбросить оковы и обрести истинную свободу. Но я знал, что за всё нужно платить, и цена, которую Хермеус Мора попросит за свою помощь, будет непомерно высока. Но я был готов заплатить любую цену, лишь бы стать свободным, лишь бы доказать свою значимость, лишь бы вырваться из тени своих родителей и стать тем, кем мне суждено быть. Я видел, как отец всё глубже погружается в пучину хаоса, как жажда абсолютной власти затмевает его разум, превращая в безжалостного тирана. Мать же, ослеплённая любовью и верой в Мирака, слепо следовала за ним, не замечая, как он губит себя и всё вокруг. Я понял, что могу рассчитывать только на себя. Я должен был найти свой путь. А Хермеус Мора словно чувствовал колебания в моей душе, моё разочарование и жажду перемен. — Ты видишь, Морок, — шептал Хермеус Мора. — Твой отец потерян для этого мира. Им обуяла безумная жажда власти. Твоя мать ослеплена любовью и не видит, что происходит на самом деле. Ты должен выбрать свой путь. Ты должен стать тем, кем тебе суждено быть. — И кем же я должен стать? — Морок Проклятая Кровь, — сказал Хермеус Мора. — Ты использовать свою силу для того, чтобы изменить этот мир. — Я не хочу менять мир… Я хочу… Я хочу жить в этом мире… Я хочу выбирать сам, кем быть… О моей матери сложены легенды. О ней написаны книги… Она была искателем приключений… Я знаю, кем я хочу быть.