XXVII. Возвращение из тени

Миновало несколько дней. Зелёные глаза Мирака теперь горели нездоровым, лихорадочным блеском. Чем глубже он погружался в тайны дара Морока, тем сильнее становилась его одержимость, словно невидимые цепи сковывали его волю. Мирак проводил дни и ночи в библиотеке, превратив её в свой личный склеп, освещённый лишь мерцанием зачарованных свечей. Он утопал в древних текстах, написанных на давно забытых языках. Его пальцы судорожно перелистывали пожелтевшие страницы. Я чувствовала, как моя надежда тает, словно пригоршня снега под палящим солнцем. Мирак попросту перестал замечать окружающий мир. Мои попытки заговорить с ним, напомнить, что мы семья, разбивались о стену глухоты. Я боялась того, что он обнаружит в этих древних текстах, боялась, что дар Морока окончательно поглотит его, превратив в тень того, кем он был когда-то.

~ Драконорождённые ~

Мирак, я и Морок шли по главной улице строящегося города, некогда задуманного как символ величия, а теперь ставшего монументом тирании. Мирак, как всегда, был погружён в свои мысли. Его взгляд скользил по возводимым зданиям, но, казалось, не видел их. Морок шёл рядом со мной, его лицо выражало лёгкую брезгливость. Я же старалась сохранить спокойствие, но внутреннее напряжение выдавали стиснутые кулаки. Нашу неторопливую прогулку прервал крик. Одна из рабынь, истощённая непосильной работой, попыталась вырваться из рук надсмотрщика и убежать. Её отчаянные крики о свободе разносились по площади, привлекая внимание прохожих. Надсмотрщики, грубые и жестокие, скрутили беглянку и потащили обратно к каменоломне. Мирак остановился. В его глазах мелькнуло раздражение. — Какая наглость! — процедил он. — Немедленно прекратить этот балаган! Один из надсмотрщиков, заикаясь от страха, подбежал к Мираку и начал оправдываться: — Мой господин, она пыталась сбежать! Мы должны наказать её, чтобы другим неповадно было. Мирак презрительно посмотрел на него. — Наказать? Ты думаешь, это решит проблему? — Мирак повернулся ко мне. — Казни её. Я с трудом сглотнула. Слова Мирака прозвучали как удар хлыстом. Внутри всё похолодело. Подчиняться приказу, пусть и исходящему от того, кто когда-то был мне близок, становилось всё труднее. Я медленно подошла к беглянке, которая, рыдая, лежала на земле. Её лицо было грязным и исцарапанным, одежда изорвана. И в чертах её лица я заметила нечто знакомое… Воспоминания нахлынули мгновенно. Вайтран, много лет назад. Холод, голод, первые шаги в ремесле наёмницы. И эта маленькая, худенькая девочка, восьмилетняя нищенка, дрожала от холода. Люсия. Она просила подаяние, и я, у которой самой почти ничего не было, отдала ей монету. Всего одну, но тогда она казалась целым состоянием. Люсия смотрела на меня с благодарностью и надеждой в больших детских глазах. Всего одна монета… Я склонилась над девушкой. Люсия, вся в слезах и грязи, подняла на меня взгляд. И тут же её глаза расширились от узнавания. — Госпожа… — прошептала она пересохшими губами. Её голос был слаб и дрожал. Я выпрямилась, и в моих глазах появился стальной блеск. Я больше не колебалась. Пришло время выбирать, и в этот раз — окончательно. — Нет, — твёрдо произнесла я, поворачиваясь к нему лицом. В моём голосе не было ни намёка на прежнюю мягкость и подчинение. — Что? — Я сказала НЕТ! — мой голос прозвучал как удар колокола, рассекая звенящую тишину площади. Мирак застыл, в прорезях маски его глаза исказились от гнева и изумления. — Ты осмеливаешься перечить мне? — в голосе Мирака звучала угроза, но сквозь неё пробивалась растерянность. Молчание повисло в воздухе. Я ждала вспышки гнева, приказа страже схватить меня, или даже удара — всего, чего угодно, кроме того, что произошло дальше. На всеобщее удивление, Мирак развернулся и ушёл. Его стремительная, почти небрежная походка контрастировала с напряжением момента. Он не отдал приказа, не взглянул на стражу, не сказал ни слова. Просто повернулся спиной и пошёл прочь, оставляя меня и изумлённую толпу позади. Я стояла, не двигаясь, не веря своим глазам. Это было слишком просто, слишком неожиданно. Мирак, привыкший к абсолютной власти и безоговорочному послушанию, просто ушёл? Не успела я обдумать произошедшее, как почувствовала слабую хватку на своей ноге. Люсия смотрела на меня снизу вверх, её глаза были полны благодарности и испуга. — Госпожа… Я опустилась на колени рядом с ней, стараясь говорить как можно спокойнее. — Всё будет хорошо, — сказала я ей и выпрямилась. — Накормите её и дайте одежду.

~ Драконорождённые ~

Вечером, когда ночь окутал Солстхейм, я и Морок сидели под скалой недалеко от храма Мирака. В полумраке, освещённом лишь тусклым светом лун, лицо Морока казалось особенно юным и наивным. — Так, о чём ты хотела поговорить? — тихо спросил он меня. Морок поднял на меня взгляд, в котором читалась тревога. Он знал, что происходит что-то неладное, чувствовал витающее в воздухе напряжение. — Морок… мне трудно это говорить. Но ты уже взрослый, и сам способен принимать решения. Мирак видит в нас лишь инструменты. Ослеплённый своей жаждой власти, он рушит этот мир, не замечая, что творит. Он больше не тот человек, которого я любила, которого ты знал. Он использует меня как завоевателя и хочет использовать тебя, ведь в тебе есть Буря Души… Это то, чему нельзя научиться, с этим рождаются, и это очень важно. Как драконья кровь. Морок молчал, переваривая мои слова. В глубине души он уже давно подозревал нечто подобное, но услышать это из уст матери было особенно тяжело. — Я понимаю, тебе трудно, — продолжила я. — Он твой отец, ты любишь его. Но то, что он делает… Это неправильно. Он ведёт нас к страшной гибели. В моих глазах блеснули слёзы, но я быстро смахнула их. — Я не прошу тебя разлюбить его. Я прошу тебя сделать выбор. Либо не мешать мне, когда я… когда я восстану против него. Морок отвернулся, его плечи задрожали. Он понимал, что я говорю правду, но принять мои слова было мучительно больно. Он любил отца, восхищался его силой и знаниями. Но он также видел, как он меняется, как его одержимость поглощает его. — Я… Я не знаю, что делать, — прошептал он. Я обняла его, прижав к себе. — Мирак не остановится, пока не уничтожит всё вокруг. Мы должны остановить его. Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я намерена восстать против Мирака. Я понимаю, что это смертельно опасно, но я не могу больше оставаться в стороне. Я прошу тебя, Морок, помоги мне. Морок молчал, борясь с собой. Он понимал, что, приняв мою сторону, он предаст отца. Но он также знал, что, оставаясь верным Мираку, рано или поздно отец предаст его. Наконец, он поднял голову и посмотрел мне в глаза. — Я с тобой, — твёрдо произнёс он. Я выдохнула с облегчением. Я знала, что с помощью Морока у меня появится больше шансов. — Хорошо, — сказала я. — Я вызову Мирака на бой. Морок нахмурился. — Это самоубийство! Ты не сможешь его победить. Он слишком силён. В открытом бою… — Я знаю, — перебила я. — Но это единственный способ. Если я проиграю, всё кончено. Но если я выиграю… У нас будет шанс на новую жизнь. — А что буду делать я? — спросил Морок. — Ты позаботишься об освобождении людей. Ты должен поднять их против Мирака, убедить их, что у них есть шанс на свободу. Народ Солстхейма, Скайрима, всего Тамриэля устал от его тирании. Нужно дать им надежду. В тебе есть Буря Души, используй её во благо. А затем приведи их к храму Мирака. — Это опасно, — возразил Морок. — Культистов отца много, они хорошо вооружены. — Людей больше, — парировала я. — Они будут сражаться за свою свободу. Ты должен возглавить их. Ты должен стать их лидером. Я взяла его лицо в свои руки. — Ты сильный, Морок. В тебе течёт кровь двух Драконорождённых, ты умён и сообразителен. Ты сможешь сделать это. Морок глубоко вздохнул. Он знал, что на его плечи ложится огромная ответственность. Но он также понимал, что у него не остаётся другого выбора. — Я сделаю это, — твёрдо произнёс он. Я улыбнулась. — Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Но помни, Морок, главное — это освободить людей. — Когда мы начнём? — спросил он. — Завтра, — ответила я. — Завтра я вызову Мирака на бой. А ты, Морок, начнёшь войну за свободу.

~ Драконорождённые ~

Я сжимала в руке свой меч из драконьей кости и стояла перед дверьми в Тронный зал. Я ощущала, как давно уснувшая сила Довакина во мне пробуждается, бурлит, требуя выхода. В моём сердце не осталось места для страха, лишь холодная решимость. Я глубоко вздохнула и обратила свой взор на массивные двери. Затем, собрав всю свою волю, я сделала шаг и распахнула их. — Мира-а-ак! — Мой крик, усиленный ту’умом, раскатился по всему храму. — Я пришла взять реванш! Последний бой! Один на один! Как тогда, на вершине Апокрифа. Пусть тот, кто достоин, докажет своё право силой дракона и железом клинка! Я сжала меч, ожидая ответа. Я знала, Мирак не сможет проигнорировать такой открытый вызов. Наши судьбы переплелись в смертельном танце, и пришло время для финального аккорда. Я стояла, дрожа от предвкушения и ярости, на пороге его Тронного зала, и эхо моего вызова ещё металось между колоннами, усиливаясь в глубине храма Внезапно, из глубины зала, из тени, казавшейся гуще самого мрака, раздался голос: — Всё-таки ты восстала против меня, — произнёс он, и каждое слово эхом отдавалось от стен, заставляя их вибрировать. — Я надеялся, что этого никогда не произойдёт, и гнал от себя эти мысли. Его фигура медленно вышла из тени. Глаза Мирака горели, словно зелёные угли в кромешной тьме, пронзая меня насквозь. В руке он держал свой меч, тот самый, с которым он сражался ещё в нашу первую битву. Он сам говорил, что это подарок от Хермеуса Моры. Меч имел отвратительный зелёный цвет и словно был живым — оплетающие меч щупальца периодически двигались, а между ними, на гарде меча, располагался глаз Моры. — «Однажды ты поплатишься за всё, что ты сделал». Помнишь?! Это мои слова! Я сказала их и пришла это исполнить. — Не трать слова, — Мирак усмехнулся, и этот звук был полон надменности. Я зарычала, чувствуя, как ярость, смешанная со злобой, вскипает во мне. — Неважно, умру я сегодня или нет, главное, что на этот раз я делаю правильный выбор, — с этими словами я рванула вперёд, не давая Мираку оправиться от моей дерзости. Я не собиралась ждать, пока он закончит свои высокомерные речи. Мой меч из драконьей кости взлетел, нацеленный прямо в его грудь. Я знала его слабые места, знала его тактику боя. Однако Мирак был быстр. Он не стал уворачиваться, вместо этого встретил мой удар своей магией. Сильный толчок отбросил меня назад, заставив упасть. Я чувствовала, как вязкие, тёмные нити его колдовства пытаются опутать меня, сковать мои движения. Но моя воля была сильнее. — ЙОЛ ТОР ШУЛЬ! — огненный взрыв отбросил тёмные щупальца его магии. — Всегда такая предсказуемая, — прорычал Мирак, и в этот раз он принял боевую стойку. Его движения были грациозными, почти кошачьими. Он был мастером древних стилей боя, и его опыт исчислялся тысячелетиями. — Я вижу, ты извлекла уроки. Но достаточно ли этого? Он бросился навстречу, его клинок извивался, словно живой, нацеленный в мою грудь. Это было не просто атака, а целый танец смерти. Я парировала удар, пронзительный скрежет заполнил зал. Меня отбросило назад, но я смогла устоять. Ноги упёрлись в землю, я чувствовала, как сила дракона, заключённая в моей крови, пробуждается ещё сильнее. Мой меч стал тяжелее, а захват крепче. На этот раз я готова.