Часть 14

      Ладожев в свою очередь подошел к Штольману. Держался серьезно и совершенно непринужденно. Разговор ни о чем – и обо всём. Штольман отвечал не менее невозмутимо, никаких претензий предъявлять не собираясь. Как он уже понял, Ладожева следует дослушивать до конца, иначе его следующий ход окажется еще более неожиданным.       В конце концов тот перешел к делу:       - Яков Платонович, раз уж мы надеемся на возможное дальнейшее сотрудничество, у меня к вам некоторое предложение. Прошу обдумать серьёзно. Я вам предлагаю остановиться в Петербурге в доме моего тестя.       Вскинул ладонь:       - Подождите. Это совершенно приемлемо – ведь по официальной версии вы едете приводить в порядок документы перед вступлением в новую должность. Ему вы не будете ничем обязаны ни в коей мере. Он вас примет по моей личной просьбе, поселит совершенно отдельно в гостевом флигеле, и вы более наверняка даже не увидитесь. Вмешиваться он не станет никогда и ни в коем случае.       И серьезно:       - Это единственное место в Петербурге, которое сразу отсечет абсолютно у всех желание вспоминать были ли у вашей супруги когда-то в очень далеком прошлом какие-то способности, или не были. Только не напоминайте сами. Желательно ей не выходить на улицу в одиночестве, меньше показываться вместе с вами, и особенно – не принимайте совместных приглашений куда-либо.       Штольман усмехнулся:       - Вы предлагаете запереть её в вашем особняке на всё время пребывания в Петербурге?       Тот покачал головой:       - Что вы! Насколько я знаю уважаемую мою тёщу Марию Алексеевну, руководить которой, поверьте, невозможно никоем образом, она обязательно прогуляется с нею по всем лавкам и где там еще полагается, а заодно и расспросит, как там бедные деточки выживают в этой ужасной провинции. И всё то совершенно безопасно – там свой экипаж и сопровождающие. И да, скорее всего я дую на воду - привычка. Я ведь тоже давно не был в Петербурге и ориентируюсь уже довольно слабо.       Штольман начал спокойно:       - Александр Павлович, я вам благодарен за попытки помочь...       Тот уже знакомым жестом вскинул ладонь:       - Подождите. Я не настаиваю никоим образом. Подумайте.       Штольман помолчал. Решать нужно было здесь и сейчас. Он не институтка, допускать, чтобы его уговаривали.       Невольно оглянулся. Анна. Он сможет ездить по любым делам, задерживаясь на любое время, будучи при этом совершенно уверен, что Анна в безопасности.       - Александр Павлович, я благодарен вам за приглашение и надеюсь им воспользоваться.       Тот, с едва заметным облегчением:       - На этом считаем, что предварительные вопросы закончены. На дальнейшее загадывать рано. Но прошу вас, пообщайтесь с нашим правоведом. Здесь уже возражения не принимаются – мне это ничего не стоит, а иллюзия некоторой деятельности остается.              Чиновник подошел к Штольману явно подготовленный. Кратко обговорили дело. Подвел итоги:       - Вам необходимо вытребовать судебные материалы о пересмотре дела, взять постановление, подтверждающее полное восстановление в правах. На основании ваших данных я подготовлю необходимые прошения. Я этих судейских знаю. Они вполне способны взять прошение, а через месяц выдать ответ, что оно составлено не по установленной форме. Но сроки в целом оговорить сложно, даже и без намеренного противодействия – остается еще наша неизменная бюрократия. В канцеляриях работают, кто как привык.       Явный намек правоведа на возможность найти подход и дать взятку, Яков проигнорировал. Даже не учитывая его к тому отношение, в его ситуации и возможном пристальном к нему внимании, исход такой попытки мог быть непредсказуемым.       - Если вам понадобится помощь в решении финансовых вопросов, могу дать адрес частного поверенного, в его квалификации ручаюсь, приходилось сотрудничать. Тоже нелишним будет.       И завершающим штрихом оказался подошедший Болотов. Увидев, что после их разговора Штольман продолжает визит и беседует со всеми вполне мирно, тот явно успокоился.       - Яков Платонович, заранее прошу прощения, что, возможно, несколько затрудняю вас. Если позволите, у меня есть некоторая личная просьба.       Штольман ответил довольно холодно:       - Слушаю вас.       - Видите ли, по объективным причинам все наши отношения, в том числе и торговые, ориентированы на Москву, куда уже проложена железная дорога. Путевое сообщение с Петербургом довольно сложное, но основные инстанции, увы, именно там. Возможно, вы слышали, но одним из основных производств в нашей губернии является изготовление коровьего масла, сейчас, кстати, строительство заводов идет значительными темпами и тоже находится под покровительством лично его высокопревосходительства губернатора. Дело вот в чем: еще несколько лет назад в Вологде открылось представительство датской фирмы по закупке и вывозу нашего масла за границу. Барыши у них значительные, да и мы выгоды своей не теряем. Так что ныне у нас есть обращения еще пяти зарубежных фирм из Англии, Германии и Дании. Увы, многие вопросы без согласования с Петербургом решать мы не вправе. Вопросами внешней торговли занимается Министерство финансов. К сожалению, если я пошлю почтой, пакет наверняка попадет в долгий ящик, а курьер будет значительно позже.       - Павел Васильевич, - не выдержал Штольман. – Это всё конечно, очень увлекательно. Что вы хотите от меня?       Тот глядел вполне четко и сосредоточенно:       - Яков Платонович, если вас не затруднит занести пакет в министерство, и главное, передать лично в руки указанному чиновнику - он занимает весьма значительную должность. Там уже всё обговорено. Буду крайне признателен. Я же в свою очередь могу выполнить любое ваше поручение, связанное с Москвой либо Ярославлем.       Штольман мысленно махнул рукой:       - Мне необходимо забрать из Ярославля личные письма. Вряд ли у меня будет возможность сейчас туда отправиться.       В порядочности Болотова он не сомневался.       Болотов кивнул:       - И привезти их желательно до вашего отъезда. Торговые представители отправляются почти каждый день, оформим поручение, и я выберу самого надежного.       Ощущал себя Штольман состоящим здесь на службе уже самое меньшее с полгода.              Анна тепло прощалась с новыми знакомыми. Женщины, похоже, вполне были довольны обществом друг друга. Если те изначально и исполняли просьбу Ладожева, делали они это явно охотно и с удовольствием. Во всяком случае, явную фальш Анна наверняка бы почувствовала.              Дома Штольман смотрел серьёзно и устало.       - Яша, вроде бы сегодня всё прошло хорошо?       Тот кивнул:       - Пожалуй. Ладожев был убедителен. Анна, он же тебе понравился?       Анна кивнула:       - Да, пожалуй, понравился.       Штольман смотрел задумчиво:       - Чем именно?       Изящных манер явно было бы недостаточно, чтобы произвести впечатление на Анну.       - У них приятная семья. Они с женой любят друг друга, и дом у них тоже хороший, уютный.       Штольман глянул скептически:       - Она его – это понятно. А вот он – еще неизвестно.       Анна укоризненно качнула головой:       - Яков Платонович… Они семь лет женаты, сыну уже шесть. Они специально ради вас должны были влюбленные взгляды кидать?       Тот не стал спорить:       - Допустим. Но о чем вы в конце говорили?       В конце Ладожев с женой подошли к Анне явно целенаправленно.       Та посмотрела очень грустно:       - Я пообещала постараться лишний раз не покидать особняк в Петербурге. Яша, если там всё далеко не так просто, я же должна всё заранее знать. Я же буду гораздо осторожнее, да и тебе проще будет.       Штольман нахмурился:       - Мы не задержимся там надолго. Аня, я дал согласие.       Смотрел всё равно мрачно. Анна не знала, успокаивать или уговаривать. Всё к лучшему или нет? Никто из них не мог знать, что будет дальше.       - Ты всегда сможешь всё обдумать и принять другое решение.       Тот покачал головой:       - Всё уже согласовано. Формально сам приказ еще не подписан, но я уже принял предложенную помощь. Я уже не имею права передумать.       И наконец-то улыбнулся:       - Мы будем жить здесь. Я постараюсь решить все дела в Петербурге как можно скорее. И у нас вновь будет свой дом. Обязательно свой двор, сад. Что там еще нужно? Качели, лошадки?       Аня чуть всхлипнула, прижалась к нему, одновременно притягивая к себе его голову, перебирая пальцами жесткие кудри:       - Всё будет хорошо, обязательно, я знаю, Яша.       И поймала ответную потеплевшую улыбку:       - Всё будет хорошо.              Ладожев опустился в плетенное кресло на тихой уютной веранде:       - Как вам вечер, дорогая? Мне кажется, вы вполне нашли общий язык с Анной Викторовной?       Вера Петровна смотрит задумчиво:       - Да, пожалуй. Удивительно милая женщина. Но что происходит между вами со Штольманом?       Тот криво усмехается:       - Так заметно?       - Еще бы.       Тот откидывается на спинку кресла, берет рюмку коньяка, рассматривает пристально на свет, тут же ставит обратно:       - Он мне не доверяет. Чутье, как у волка.       - Вы же встречались в Петербурге?       Сощурившись, качает головой:       - Нет, он меня ни разу не видел, я его, впрочем, тоже. Он вел моё дело – и да, хватка там бульдожья. С пустого места добрался до графа. А там уж один шаг оставался.       Вера Петровна бледнеет:       - Ты мне не говорил.       Тот усмехается:       - К чему? Судьба за меня всё решила. Тот очень вовремя ввязался в дуэль, и мне даже ничего не пришлось делать самому. Я всего лишь незаметно подкинул идею графу, тот тоже поднял связи, и нашего сыщика, общими усилиями, вместо того, чтобы еще пару месяцев таскать по комиссиям, срочно отправили в ссылку. А уж то, что его вместо тихого места отослали на очередную сковороду со смолой – тут уж другие постарались.       Усмехнулся:       - Судьба. А свою судьбу и конем не объедешь.