День наоборот

      Воздух в сыром, низком подвале был густым от пыли и взаимных обид. Старший из детей метался по крошечному пространству, как раненый зверь в клетке. Его крики, резкие и несправедливые, бились о голые бетонные стены, заставляя младших братьев съёживаться.       — Я больше не намерен жить в этой… в этой помойке! — выкрикивал он, размахивая руками. Тень, искажённая светом единственной коптящей лампочки, прыгала по стенам, делая его фигуру огромной и угрожающей.       — Нас здесь не найдут, — тихо, почти шёпотом, попытался вставить слово другой, застенчивый мальчик. Его голос был глотком спокойствия в этом шторме. Но он потонул в этом хаосе.       — Не найдут? — старший закатил глаза с таким презрением, что испуганный ребёнок почувствовал, будто его ударили, — Да мы тут сами сгнием, и никто не заметит! — В ярости он ударил кулаком по сырой стене. Глухой удар, треск, и кусок штукатурки с бетонной крошкой с грохотом обрушился на пол. Братья вскрикнули и отпрянули.       — Прекрати! — наконец воскликнула девочка, спрыгивая с груды ящиков, служивших ей наблюдательным постом. Её глаза, обычно такие же холодные, как у старшего, теперь полыхали гневом, — Ты разрушишь наше последнее укрытие! Придурок!       — Укрытие?! — мальчик фыркнул, смерив подвал презрительным взглядом, — Это подвал! Тут даже крысы бегают! Это не дом, это — позор!       — Пока мы не найдём способ вернуться, здесь безопаснее всего, — вставил самый младший из мальчиков. Он говорил логично, но робко.       — А получше места вы не смогли найти?! — завопил всё тот же злой голос. Старший повернулся к ним всем спиной, будто не в силах выносить их вид, — Почему вы все такие… бесполезные?! Я привык к особняку, к диванам и свету! Я не буду опускаться на дно!       — Заткнись уже! — девочка встала перед ним, сжав кулаки. Ростом она ему уступала, но не духом, — Думаешь, нам тут нравится?! Но мы хотя бы не ноем об этом каждую секунду, как избалованный щенок!       — От вас я только и слышу нытьё и плач! — парировал мальчик, ядовито указывая пальцем на братьев, прижавшихся друг к другу, — Посмотри на них! Один боится собственной тени! Второй — умничает, строит из себя мыслителя! Две жалкие плаксы!       Братьям было больно слышать это. Они привыкли к таким вспышкам, но от этого слова не переставали ранить. Застенчивый мальчик обнял самого младшего за плечи, пытаясь хоть как-то оградить его от этого яда.       — Зачем ты так говоришь? Мы же твои близнецы...       — Луи, закрой свой клюв. Ты не слишком полезен, чтобы называться моим братом!       — А ты не слишком похож на лидера, чтобы орать на всех, кто слабее! — девочка вступила в бой снова, и её слова на секунду ошеломили даже старшего. Они замерли, сверля друг друга взглядами.       — Зато ты пытаешься главенствовать, не так ли, Вэбби? — прошипел Хьюи, наклоняясь к ней, — Маленькая командирша в изгнании.       — Ребята, пожалуйста, не надо… — робкий мальчик сделал шаг вперёд, пытаясь встать между ними. Его голос был голосом разума, который здесь давно никто не слушал.       — Заткнись, Дьюи! — рявкнули на него в унисон и Хьюи, и Вэбби.       Дьюи вздрогнул, и его глаза мгновенно наполнились влагой. Луи тут же притянул его к себе, шепча что-то утешительное на ухо. В его же собственном сердце кольнула старая, знакомая боль.       — Нам нужно работать вместе, если мы хотим вернуться домой! — попытался достучаться Луи, вытирая ладонью глаза, — Иначе мы застрянем здесь навсегда!       — Или… — глаза Хьюи вдруг загорелись новой, опасной идеей. Он выпрямился, и злая ухмылка тронула его клюв, — Или мы займём место наших… двойников из этой вселенной. Возьмём то, что по праву должно быть нашим.       — Нет! — почти вскрикнул Луи, — Это неправильно! Мы не можем!       — Красный прав! — поддержала вдруг Вэбби, — Ты же сам говорил, что с каждым днём нам здесь опаснее!       — У меня есть имя! — завопил Хьюи, и в его голосе зазвучала обида, которую он тут же прикрыл новой волной гнева.       — Ой, извини, — ехидно протянула Вэбби, легонько толкая мальчика в плечо, — Как жаль, что мне всё равно! Вы все на одно лицо! Запоминать ваши имена — бесполезная трата времени и так уже перегруженных ваших нытьём мозговых клеток!       Хьюи закатил глаза с таким выражением, будто ему предложили съесть червяка. Вся эта компания — плакса, выскочка и тихоня — была ему не по статусу. Но потом его взгляд упал на осколки штукатурки, и идея оформилась окончательно. Он ухмыльнулся.       — Так о чём это я? Ах, да… Мы устроим нашим милым "двойникам" и всему их уютному мирку такой денёк, который они запомнят как самый страшный кошмар!       — Нет! Это безумие и противозаконно! — Луи неожиданно для всех встал рядом с Хьюи, расправив плечи. Его тон был твёрдым, но под ним чувствовалась дрожь.       Старший медленно обернулся. Его лицо стало ледяной маской, и в его взгляде не было ни капли братских чувств — только холодное презрение.       — Почему ты всегда такой… никчёмный? — произнёс Хьюи с леденящей душу чёткостью, — Взрослые были правы. Они всегда видели в тебе только обузу. Маленького, жалкого монстра.       — Э-это… неправда… — прошептал Луи, и эти слова, вырвавшиеся из самых глубин его души, ранили его сильнее любого кулака. Сердце сжалось от знакомой, гнетущей боли.       — Ха! Правда-правда! — Хьюи усмехнулся, наслаждаясь эффектом, — Радуйся, что мы, из милости, тебя ещё на улицу не выкинули… злодей.       — Не называй меня так… — голос Луи почти прервался, — Я… я не злодей…       Но в глубине души семя сомнения, посеянное годами, давало ростки. Взрослые в их мире смотрели на него иначе. Их любовь к Хьюи и Дьюи была светлой и гордой. А взгляд, брошенный на Луи всегда был сложным — смесью страха, разочарования и брезгливости. Даже собственная мать, в минуты гнева тыкала пальцем в его яркие, непохожие на другие глаза, называя их "глазами чудовища". Только Дьюи, застенчивый и добрый, всегда был для младшего брата щитом.       Луи опустил голову, и тихое, сдавленное всхлипывание вырвалось из его груди. Хьюи наблюдал за этим с откровенным отвращением. Детские слёзы всегда вызывали в нём не сострадание, а раздражение и желание додавить. Он с детства усвоил своё первенство, свою избранность как старшего и любимца.       — Если бы не ты со своей вечной осторожностью и страхами, — продолжил Хьюи, ядовито растягивая слова, — нас бы здесь не было! Жили бы в особняке, как положено! А теперь мы тут, в грязи, из-за тебя!       — Но… но это ты разбил то зеркало-портал! — выпалил Луи, подняв голову. В его глазах вспыхнул огонёк самозащиты.       — Потому что ты мне помешал, идиот! — парировал Хьюи без тени сомнения.       — Вы оба идиоты! — крикнула Вэбби, снова вскакивая. Её терпение лопнуло, — Ненавижу вас всех!       — О, взаимно, дорогуша!       Наступило тяжёлое, гневное молчание. Каждый отвернулся, отгораживаясь от других невидимой, но прочной стеной. Казалось, этот хрупкий альянс распался окончательно.       И тогда Хьюи сунул руку за шиворот и вытащил на цепочке маленький кулон. Он светился тусклым, болезненно-жёлтым светом, отбрасывая на его лицо зловещие тени. Мальчик с отвращением посмотрел на амулет и фыркнул. Его взгляд упал на Вэбби. На её шее тоже виднелась тонкая цепочка с похожим, но более тусклым камнем.       Быстрым, резким движением Хьюи шагнул к девочке, схватил её амулет и дёрнул. Цепочка лопнула с тихим звоном. Вэбби ахнула, хватая себя за шею.       — Идиот! Верни! Или я…       — Или ты что? — Хьюи сжал в кулаке оба амулета. Их свечение стало чуть ярче, сливаясь в одно пятно света, — Ох, как же вы все мне осточертели! Я сделаю это сам. Я верну нас обратно. А заодно… — его ухмылка стала шире, почти безумной, — устрою тем самодовольным утятам из этого мира и их благополучной жизни весёленький денёк. Так что заткнитесь и слушайте меня!       — Что… что ты хочешь сделать, Хьюи? — спросил Дьюи, с тревогой наблюдая, как свет амулетов отражается в решительных глазах брата.       Старший поднял сцепленные кулоны над головой.       — Я хочу устроить хаос! — провозгласил он, и его голос прозвучал низко и зловеще, — Настоящий, красивый хаос! Пусть они узнают, каково это — когда твой идеальный мирок рушится у тебя на глазах!       Комната наполнилась злорадным смехом — звуком, от которого похолодела кровь. Близнецы, Луи и Дьюи, переглянулись. В глазах друг друга они прочитали один и тот же страх и одно и то же бессильное понимание: остановить Хьюи, когда он в таком состоянии, было невозможно. Им ничего не оставалось, как молча наблюдать, затаив дыхание, пока их старший брат, сжимая в руке источник неведомой силы, строил планы мести целому миру, который даже не подозревал об их существовании.

***

       Дилли полулёжа развалился на кровати, одной рукой листая ленту любимого шоу на телефоне, а другой — ритмично поглаживая мягкие волосы Аманды. Девочка устроилась у него на ногах, свернувшись калачиком, и её ровное, тихое дыхание давно сменилось лёгким, безмятежным посапыванием. Всё тело утёнка затекло и онемело, но мысль о том, чтобы потревожить её сон, даже не приходила ему в голову. Он смотрел видео без звука, читая субтитры, — маленькая жертва ради мира, царившего сейчас в комнате. Тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием сестры, была удивительно умиротворяющей, и от неё самого начало клонить в сон. Веки тяжелели, картинка на экране расплывалась.       И тут мост в царство сновидений был грубо снесён. Дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвались трое братьев — Вилли, Билли и Итен. Они что-то горячо обсуждали, перебивая друг друга, их голоса сливались в весёлый, оглушительный гам.       Дилли мгновенно встрепенулся. Он приподнялся, поймал взгляд самого шумного — Вилли — и резко приложил палец к своему клюву, его глаза сузились в немом, но красноречивом приказе: "тише!". Затем мальчик указал пальцем на спящую Аманду, чьё лицо было безмятежным и спокойным.       Братья замерли, застигнутые врасплох. Вилли, поняв, пригнулся и, подкравшись поближе, прошептал уже совсем иначе.       — Ты нам нужен. Срочно.       Дилли лишь поднял бровь, беззвучно спрашивая: "и что случилось, что не могло подождать?" Но прежде чем он получил ответ, в коридоре раздался ещё один голос, звонкий и полный триумфа.       — Ребята! Я нашла монету!       Это была Поночка. Её возглас прозвучал слишком громко. Аманда вздрогнула, её глаза медленно открылись. Она села, сонно потирая их кулачками, зевнула и оглядела собравшуюся компанию с лёгким недоумением.       — Ладно, — с облегчением вздохнул Дилли, наконец-то имея возможность выпрямить онемевшие конечности, — По крайней мере, теперь я могу пошевелиться.       — А что… что тут происходит? — спросила Аманда, её голос был густым от сна.       — Собрание братского клуба, наверное, — с игривой ухмылкой ответил Итен, — Членство — строго по Y-хромосоме. Ты, увы, не проходишь.       Аманда в ответ лишь фыркнула и слезла с кровати, решив не упускать интересного. Она пристроилась рядом, явно намереваясь остаться.       — Так в чём дело? Вы меня позвали, чтобы найти какую-то монету? — уточнил Дилли, потягиваясь.       — Она не "какая-то"! — воскликнул Вилли, стараясь говорить уже тише, но не скрывая азарта, — Она золотая! Старинная! А у тебя же есть этот… ну, дар! Нюх как у кровяной ищейки, только для драгоценностей! Ты нам нужен, чтобы определить, настоящая ли она и где могла быть отчеканена!       Дилли посмотрел на брата, пытаясь понять — то ли это комплимент его уникальной способности, то ли завуалированная шутка. В любом случае, сонливость как рукой сняло.

***

      Трое детей, похожих на Даков, но не таких, затаились на ветвях старого дуба напротив величественного, но чужого особняка. Внизу простирался ухоженный сад — символ порядка и благополучия, которые вызывали в них лишь жгучую зависть.       — Нас поймают и посадят за вторжение на частную территорию! — шептал младший, вжавшись в ствол. Его яркие глаза, обычно тусклые от печали, сейчас были широко раскрыты от страха.       — Луи, хватит всё портить своим нытьём! — прошипел Хьюи, не отрывая взгляда от цели, — Это не "чужая" территория! По всем законам мультивселенной, это тоже наш дом!       Взгляд утёнка скользнул по фасаду и остановился на одном из открытых окон, из которого доносились обрывки того самого смеха, что они слышали издалека. Хьюи хищно улыбнулся. Мальчик достал из кармана два амулета — свой, тускло-жёлтый, и отобранный у Вэбби, теперь потрескавшийся. Без тени сожаления он отломил от второго небольшой осколок.       — Это действительно необходимо? — скривилась девочка, наблюдая, как старший калечит то, что когда-то было её единственной ценной вещью здесь. В голосе звучало не столько сожаление об украшении, сколько презрение к его методам.       — Глупая, наивная Вэбби, — прошипел Хьюи, не глядя на неё. Он вертел осколок в пальцах, и тот слабо мерцал, — Ты думаешь, одного толчка хватит, чтобы обрушить их идеальный мирок? Нет. Нужно, чтобы трещина пошла. Чтобы всё, что они знают, медленно и необратимо перевернулось с ног на голову.       — Может, не стоит? — снова вступил Луи, его голос был тише, но упрям, — Они… они же ни в чём не виноваты. Они просто живут.       — Если тебе нравится наше новое "жильё" — сырой подвал с крысами, — то можешь остаться в стороне! — резко оборвал близнеца Хьюи, — А мы собираемся вернуться в свой мир. И для этого их мир должен перестать быть таким… прочным. Но я всё же думаю, что…       Мальчик не договорил. Вместо этого метким, резким движением швырнул осколок амулета в темноту открытого окна. Они все затаили дыхание, ожидая взрыва, гула, чего угодно. Но была лишь тишина, нарушаемая далёким смехом из других окон.       — И это всё? — Вэбби фыркнула, её сарказм был ядовитым.       Хьюи не ответил. Он закрыл глаза, сжал в кулаке оставшийся амулет и начал нашёптывать. Сначала это были бессвязные звуки, но постепенно они сложились в странный, зловещий стих. Его голос звучал не по-детски низко и монотонно, будто читал древнее проклятие.

Всё повернётся наоборот,

И светом станет даже тень.

И на радость, вновь в забот,

Завтра мир нас наградит.

На небе чёрный зной замрёт,

И солнце вспыхнет в час ночной.

Уже не сказкой нам подъём,

Когда луга глядят в небесный глаз.

Волна на сушу потечёт,

Сбежит, как в бездну, ввысь, в нарушье.

Широким станет горный склон,

И правда станет пустотой.

Так и будет, жизнь — игра,

Сменит роли, как всегда.

Начнётся то, что не идёт,

В зеркале — наш с тобой намёк.

      Хьюи замолчал, открыл глаза. В них горел нездоровый, лихорадочный блеск.       — Поэтично, — сухо заметила Вэбби, но в её голосе уже не было насмешки, а лишь настороженность, — Но что дальше? Какой смысл в этих детских рифмах?       Хьюи медленно улыбнулся, поворачиваясь к девочке. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего.       — О, моя глупая, нетерпеливая подружка… — утёнок протянул руку и указал на особняк, — Смотри. Смотри на рождающееся безумие.

***

      Утята, собравшиеся вокруг таинственной монеты, были слишком увлечены спором, чтобы заметить тихий свист воздуха и мягкий стук, с которым странный осколок влетел в комнату.       — Ну и что с ней делать? Она вообще полезная? — скептически хмыкнул Дилли, вертя золотой кружок в пальцах.       — Сомневаюсь, — пожал плечами Билли, — Но смотри, какая искусная чеканка! Кажется, виден профиль какого-то древнего короля…       — Да какая разница! — Вилли с лёгкой досадой выхватил монету из рук брата, — Главное — она золотая! Хоть на зуб попробовать… — мальчик подкинул её, поймал и тут же, разочарованно фыркнув, швырнул в дальний угол. Монета со звоном ударилась о стену и упала, — Фуфло! Не магическая, не говорящая… Бывало и интереснее!       И в тот самый миг, когда монета коснулась пола, послышался грохот — глухой, сдавленный взрыв — будто лопнул пузырь. Из точки, где упал золотой металл, вырвалась кольцевая волна сиренево-фиолетового света. Она накрыла утят, сбивая с ног и проходя сквозь, и от этого ощущения все мышцы свело судорогой. Тройняшек, стоявших ближе всего, отбросило к стене с глухим стуком, осыпав штукатуркой. Двойняшки и Поночка, находившиеся дальше, просто рухнули на пол, как подкошенные.       Боль была странной — не острой, а колющей, разлитой, будто каждая клеточка тела на миг взбунтовалась. Утята не могли даже закричать, только судорожно хватали ртом воздух, не в силах открыть глаза. В ушах стоял не звон, а нарастающий гул, похожий на помехи на забытой радиочастоте.       Первым пришёл в себя Дилли. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к затылку, где ощущался удар о стену.       — Агх… что, чёрт возьми, это было? — его голос прозвучал ниже, грубее. И эхо в комнате отозвалось иначе.       Один за другим Даки начали открывать глаза, с трудом поднимаясь. И тут раздался первый испуганный визг. Это крикнула Поночка, уставившись на Вилли. Тот, в свою очередь, смотрел на неё с таким же ужасом.       — А что… что произошло?! — голос Аманды, обычно звонкий, теперь звучал увереннее, мягче, но в нём дрожала паника.       — Почему вы все такие… высокие?! — выдохнул Билли, озираясь.       — На себя посмотри! — почти взвизгнул Вилли, указывая на брата дрожащей рукой.       Хаос нарастал. Они вскакивали, спотыкались о свои внезапно вытянувшиеся ноги, хватались за головы, за лица. Одежда каким-то чудом сидела на них идеально, будто сшитая по новым меркам, но это было последнее, что их волновало.       Дилли, по привычке ища точку опоры в хаосе, шатаясь подбежал к большому зеркалу. То, что он увидел, заставило его отшатнуться и вскрикнуть снова — низкий, хриплый крик взрослого.       — Это не я! — Дилли ткнул пальцем в отражение. В зеркале на него смотрел молодой селезень лет двадцати, с его же белоснежными перьями и знакомыми чертами, но искажёнными временем, — Я… я взрослый!       — Капитан очевидность, спасибо, что просветил! — это был голос Итена, но и он звучал иначе — бархатисто, низко. Однако, в нём всё ещё слышались детские нотки иронии.       — И вы все взрослые! — Дилли обернулся, его широкие плечи задели полку, — Я что, пролежал в коме лет десять?!       — Это противоречит всем известным законам физики, биологии и всякой логике! —       — Билли, тут не до законов! Главное — ЧТО это было?! — завопил Вилли, размахивая теперь длинными руками.       Страх сменился истеричной суетой. Бывшие утята бегали по комнате, тыкали пальцами друг в друга, трогали свои новые лица.       — Всё, успокоились! — крик Билли, усиленный новыми лёгкими, на секунду оглушил всех, — Хватит орать!       — Каким образом?! — парировал Итен, и его новый, взрослый вид делал это возмущение почти комичным, — Мы только что потеряли в лучшем случае лет восемь жизни! По-твоему, это повод для тихой медитации?!       — А почему, кстати, одежда не порвалась? — практично поинтересовался Вилли, оглядывая свою идеально сидящую кофту.       Размышления прервал стук в дверь и встревоженный голос Деллы.       — Дети? Что там у вас случилось? Мы слышали крики!       — Не входите! — закричал Билли, но было поздно.       Дверь распахнулась. На пороге замерли Делла, Дональд и Скрудж. Их клювы открылись в немом, абсолютном недоумении. Они смотрели на комнату, полную незнакомых молодых уток и селезней, одетых в одежду их детей.       И в этот момент фиолетовый отблеск, всё ещё витавший в воздухе, будто ждал своего часа. Он дрогнул, сгустился и лёгкой, сияющей пеленой коснулся уток в дверях.       Вспышка была на этот раз яркой и тёплой, заставив всех зажмуриться. Когда свет рассеялся, в дверном проёме уже не стояли взрослые Даки. Там были малыши. Крошечные утята, едва научившиеся ходить. Огромные глаза Деллы смотрели на мир с удивлением, Дональд неуверенно пошатывался, а маленький Скрудж в миниатюрном костюмчике и с огромным для его размера цилиндром, съехавшим набок, угрюмо сдвинул бровки и пробормотал что-то неразборчивое, но явно неодобрительное.       Наступила мёртвая тишина, которую нарушил сдавленный возглас Итена.       — Чёрт, чёрт, трижды чёрт! Что за чертовщина творится?! — он выругался на странном языке, который знали только злодеи.       — ИТЕН! — рявкнули в унисон Дилли и Аманда, забыв на миг о собственном виде.       — Что?! — парировал тот, разводя руками, — Ситуация, на минуточку, полностью вышла из-под контроля! Мне положена эмоциональная разрядка!       Оцепенение сменилось новой волной хаоса. Молодые утки ринулись к бывшим взрослым.       — Это самое странное, что я видел в жизни, — прошептал Вилли, осторожно поднимая с пола маленькую Деллу. Та устроилась у него на руках, потянулась и беззаботно ухмыльнулась.       — Почему они… как будто двух лет от роду? — озадаченно спросил Билли, разглядывая миниатюрного Дональда, который ухватился за его руку.       — Более интересный вопрос, — перебил Дилли, — почему мы выглядим так, будто нам за двадцать? Куда делись наши подростковые годы? Или мы их просто… проспали?       Поночка, сохранившая больше всего самообладания, подошла к злополучной монете. К её золотой поверхности прилип и будто был вплавлен тот самый сиреневый осколок, светившийся зловещим тусклым светом.       — Монета… она проклята! — объявила Поночка, показывая находку всем, — Или заражена, или является проводником… С ней было что-то не так с самого начала!       — И ты думаешь, это она всё устроила? — спросил Дилли.       — А что ещё? Магический взрыв, все меняются местами по возрасту… Логично!       Дискуссию прервал громкий, недовольный плач. Маленький Скрудж на руках у Дилли, видимо, устав от незнакомых лиц и общей суеты, закатил настоящую истерику.       — Что случилось?! Почему он кричит?! — в панике воскликнул Вилли, будто никогда не слышал детского плача.       — Это же дети! Они так… выражают дискомфорт, — неуверенно пояснил Билли, словно читая из учебника.       — От этого знание легче не становится! — огрызнулся Вилли, пытаясь убаюкать Деллу, которая, почувствовав настроение дяди, тоже нахмурилась.       — Я не умею обращаться с детьми! — почти взмолился Дилли и, движимый паникой, сунул орущего Скруджа в руки Аманды. Та едва удержала дёргающегося утёнка.       — Осторожнее! — вскрикнула она на брата, и её новый, взрослый голос прозвучал настолько грозно, что малыш Скрудж на миг замолк, а потом заревел с новой силой.       — Мы сами, вообще-то, ещё пару минут назад были детьми! — напомнила Поночка.       — Похоже, что теперь — нет! — констатировал Вилли, — И я не хочу быть взрослым! Это скучно, ответственно и…       — Все успокойтесь! — снова пришлось кричать Билли, перекрывая плач младенцев и панику "взрослых", — Ясно, что нужно вернуть всё как было! Но сначала нам нужно с ними разобраться! — он указал на трёх малышей.       — Я пойду позвоню Эйдену. Он остался единственным настоящим взрослым, — объявила Аманда, передав Скруджа обратно Дилли.       В этот момент Итен, до этого молча наблюдавший за хаосом, вдруг засиял. На его лице расцвела та самая, знакомая всем, самодовольная ухмылка.       — Что ж… — протянул он, потирая руки, — Если я теперь как бы взрослый, значит, могу делать то, что раньше было нельзя!       Итен сделал шаг к двери, но Дилли, почуяв недоброе, сунул Скруджа Поночке и резко повернулся, преградив брату путь и скрестив на груди руки. Вид у него был теперь куда более внушительный.       — И что, например? — спросил зеленоглазый ледяным тоном.       — Хватит уже передавать дядю Скруджа по кругу! — не выдержал Билли.       Итен, не смутившись, снисходительно посмотрел на брата.       — Ну, например, можно на законных основаниях попробовать, скажем… игристое? Или что покрепче? Для культурного ознакомления, разумеется.       — Нет! — хором ответили тройняшки. Их единодушие было мгновенным и абсолютным.       Итен надулся, его взрослая осанка не могла скрыть детской обиды.       — Фу, скучно! — буркнул он и снова выругался на том же незнакомом языке. Дилли дёрнулся, как от удара током. Его лицо стало мрачным.       — Итен! Следующее подобное слово — и ты будешь отмывать свой клюв с хозяйственным мылом. Я не шучу.       — Я теперь взрослый! — с вызовом заявил Итен, подняв подбородок, — Ты не можешь мне указывать!       — О, да? — Дилли шагнул вперёд, и его тень накрыла младшего брата. Быстрым, чётким движением он дал Итену несильный, но увесистый подзатыльник, — Напоминаю, я всё ещё твой СТАРШИЙ брат. Мои слова — закон. Понял?       Итен, потирая затылок, сморщился.       — Понял, понял…       Близнецы и Поночка, наблюдавшие за этой сценой, не смогли сдержать смешка. Даже в новых, взрослых телах, их динамика оставалась прежней. Дилли, поймав взгляд братьев, тоже не выдержал и усмехнулся, глядя, как Итен ворчит себе под клюв.       В этот момент Аманда, которая тихо выскользнула из комнаты, вернулась.       — Я позвала Эйдена. Сказал, что скоро будет.       Облегчённый вздох пронёсся по комнате. По крайней мере, теперь будет хоть один по-настоящему взрослый, чтобы возглавить этот безумный детский сад.

***

       Пока утки ждали Эйдена, они успели пройти краткий, но исчерпывающий курс молодого бойца под названием "Родительство: уровень ад". Следить за тремя ползающими, хныкающими, требующими неизвестно чего комочками пуха и перьев оказалось задачей, по сложности сравнимой с управлением целой армией. Какая ирония: вчерашние дети, сами нуждавшиеся в опеке, теперь судорожно пытались нянчить своих собственных взрослых, превратившихся в малышей.       Билли, как всегда, искал спасения в знаниях. Он лихорадочно листал свою заветную энциклопедию, что-то бормоча.       — Это так странно… — прошептал Дилли, глядя, как маленькая версия Деллы пытается засунуть в рот край одеяла, — Видеть маму… такой. Беззащитной. И такой… крошечной.       — Зато они милые! — Аманда, всегда находившая светлую сторону, нежно тронула пальцем щёчку Деллы. Та в ответ захлопала руками и заливисто рассмеялась, и на лице зеленоглазой расцвела улыбка, временно оттеснив панику.       Отчаявшись, утки соорудили импровизированный манеж из подушек, диванных валиков и стульев. Но затишье длилось ровно три с половиной минуты. Затем хор недовольного плача снова поднялся до оперных высот. Бывшие дети в изнеможении попадали на пол вокруг этого крепостного вала из мягкого барьера.       — Быть родителем — отстой! — заявил Вилли, растянувшись на спине и закинув руку на лоб в театральном жесте, — Я понял это за последние двадцать минут. Это официально худшая работа в мире.       — Согласен! — поддержал брата Билли, — И как дядя Дональд справлялся с нами тремя? Это же титанический труд!       — Причём он был один, — добавил Дилли, глядя в потолок, — А нас сейчас шестеро на троих! И мы еле справляемся!       — У нас было много нянь, — пожала плечами Аманда, — Целая армия. Но слушались и воспринимали мы, по сути, только Эйдена.       Итен, до этого молча наблюдавший, хмыкнул.       — Интересно… а ему это правда нравилось? Быть нашим… типа родителем? Это же адский труд.       Ответом был синхронный, глубокий, усталый вздох всех шестерых. Они лежали на полу, как выброшенные на берег медузы, слушая бесконечную симфонию плача.       Дверь резко распахнулась. На пороге, запыхавшийся, стоял Эйден. Его взгляд скользнул по комнате, задержался на манеже с орущими младенцами, затем медленно, с нарастающим изумлением, обвёл шестерых молодых уток и селезней, развалявшихся на полу. Его клюв приоткрылся.       — О, слава богу! Ты здесь! — вздохнула с облегчением Аманда, первой поднявшись на ноги.       — Выглядит безумно, мы знаем, — добавил Дилли, потирая виски, — Но нам срочно нужна помощь. Взрослая, трезвая помощь.       Эйден медленно вошёл в комнату, продолжая оглядываться. Он явно обрабатывал информацию.       — Ладно… — наконец выдохнул злодей, — Это не самое странное, что вы творили.       — Эй! — возмущённо хором прогремели бывшие наследники, нахмурившись. Их новые, взрослые лица делали эту обиду почти грозной.       Эйдену было непривычно. Раньше, чтобы встретиться с кузенами взглядом, приходилось наклоняться. Теперь же он смотрел на них почти что на одном уровне. Они были всего на пару сантиметров ниже. Это сбивало с толку.       — Объясняйте. Как?       — Мы думаем, это всё из-за монеты! — Поночка указала на злополучный золотой кружок с прилипшим сиреневым осколком, лежащий на столе.       — Из-за монеты? — переспросил Эйден, но его вопрос потонул в новом, усиливающемся рёве из манежа.       Молодые утки, будто запрограммированные, на автомате потянулись к детям — кто-то брал на руки, кто-то пытался всучить погремушку.       — Мы не справляемся! — почти плача, призналась Аманда, безуспешно пытаясь успокоить Деллу, которая теперь ревела в три ручья. Общее настроение скатилось к паническому хныканю. Они отчаянно скучали по своим настоящим, большим и мудрым взрослым.       — Так, так… Я вижу, устроили вы тут грандиозный бардак…       — Мы не хотели! — раздался хор оправданий.       — Спокойно, я в курсе! — попытался успокоить кузенов Эйден, — Но теперь нужно это исправить. Давайте думать, — Он взял на руки маленькую Деллу, и та, к всеобщему изумлению, почти сразу утихла, уткнувшись клювиком в его пиджак.       — Мы не знаем, чего они хотят! — развёл руками Вилли, — Они просто… орут!       — Аманда, — вдруг спросил Эйден, глядя на кузину, — Ты читала про "Зелье зеркального переворота" в книге Элинор?       Аманда нахмурилась, задумавшись, перебирая в памяти страницы запретных знаний.       — Мм… да. Там был рецепт. Для исправления "несанкционированных возрастных инверсий, вызванных артефактами хрупкой реальности".       — Идеально! Принеси!       Кивнув, Аманда помчалась в свою комнату. После встречи с матерью девочка зареклась открывать тот дневник, но выбросить его не смогла — он оставался горьким памятником и опасным справочником. Пока сестры не было, Дилли подошёл к Эйдену.       — И какой в этом смысл? Даже если рецепт есть… у нас больше нет магии.       — Не все записи Элинор требовали магию. Некоторые — просто алхимия. Смешать нужные компоненты в правильном порядке мог даже ребёнок.       — Мы и есть дети, — горько усмехнулся Итен, — Просто теперь это не так...       Эйден в ответ улыбнулся и, проходя мимо, нежно взъерошил чёлку кузена. Тот не ожидал такого и на мгновение расплылся в улыбке, прежде чем снова надеть маску недовольства.       Аманда вернулась, осторожно держа в руках старый дневник. Она нашла нужную страницу и начала зачитывать, её голос звучал мягко в наступившей тишине.       — "Для приготовления Зелья Зеркального Переворота потребуются: корень Древа Жизни из сердца Секретного Леса, один лепесток ледяного Цветка Вьюги с острова Агнестия и… камень Переворота, обычно находящийся в местах скопления хаотической энергии".       Аманда замолчала и подняла глаза. В комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь мирным посапыванием малышки Деллы на руках у Эйдена.       Вдруг Билли встрепенулся, и его лицо озарилось.       — Камень Переворота! Он же должен быть у нас в гараже, в ящике с "неопознанными артефактами уровня 3"!       — Отлично! — воскликнула Аманда, — А остальное…       — Остальное — проблема, — закончил за сестру Билли, снова хмурясь.       Зеленоглазая опустила взгляд на страницу.       — Древо Жизни находится в сердце Секретного Леса… Цветок Вьюги — на острове Агнестия.       — Ну, могло быть и хуже, — с лёгкой уверенностью заметил Итен, — Ожидал чего-то вроде "слезы феникса при лунном свете".       — Не сказала бы, что это безопасные места, — парировала Аманда, не разделяя оптимизма двойняшки.       — Секретный лес? — переспросил Вилли, — Если он секретный, то как о нём тогда вообще известно?       — Раньше был секретный, — вздохнула Аманда, — Потом его… рассекретили. Картографы.       — Так, план! — решительно произнёс Билли, видя, что обсуждение зашло в тупик, — Что делаем?       — В книге сказано, — продолжила Аманда, — что обратное превращение нужно провести до полуночи. Иначе изменения могут стать… окончательными.       Хор сдавленных стонов пронёсся по комнате.       — О, великолепно! — саркастически воскликнул Вилли, — Почему ВСЕГДА нужно успеть до полуночи?! Почему не до трёх дня?!       — Потому что… ну… — Дилли беспомощно развёл руками, — Магия! Стереотипы! Наша жизнь — это сюрреалистичный квест! Принимай как данность!       — Но как мы одновременно окажемся в двух разных местах? — спросила Поночка.       Эйден, до этого наблюдавший, качнул головой в сторону младшего из тройняшек.       — Дилли, а почему бы тебе не взять свой мотоцикл? Он же в гараже.       Близнецы удивлённо повернулись к брату.       — Да? Ты привёз его сюда? — спросил Дилли.       — Да, — кивнул Эйден, — Пару дней назад. Думал, тебе будет спокойнее, если он будет рядом.       Лицо Дилли стало серьёзным, почти профессиональным.       — А ключи? — коротко спросил он, кивнув. Эйден нахмурился.       — Я отдал их Итену на хранение, когда разгружал вещи, и…       Злодей не договорил. Все взгляды медленно повернулись к Итену. Тот нервно ухмыльнулся и пожал плечами.       — Ха-ха… Клянусь, я собирался вернуть! Просто… знаешь, закрутился…       — Ключи, Итен. Сейчас, — голос Дилли не оставлял пространства для дискуссий.       Вздохнув, младший полез в карман и вытащил связку блестящих ключей. Он нехотя опустил её на протянутую ладонь брата.       — Погоди-ка, — Вилли уставился на близнеца с восхищением, смешанным с дикой завистью, — У тебя есть мотоцикл? Настоящий, крутой?       Дилли лишь кивнул, и это простое движение вызвало бурю возмущения у Билли и Вилли.       — Но у тебя же нет прав! — воскликнул старший близнец, — Тебе вообще нельзя за руль!       — И кто будет отвечать, если что? — добавил Вилли.       На лице Дилли расцвела хитрая, вызывающая ухмылка. Он медленно направился к двери, повернулся и бросил взгляд на свою семью.       — Прав действительно нет, — признал селезень, — Но водить я умею.       — Потому что Я его научил! — с гордостью и обидой выпалил Итен.       — Аманда, ты со мной, — скомандовал Дилли, игнорируя возмущения брата, — Мы быстрее доберёмся до леса на мотоцикле.       — Тогда мы берём остров, — кивнул Вилли, — У нас есть самолёт. Быстро должны добраться.       Аманда быстро нарисовала примерную карту из книги на листке. Вилли, не надеясь на память, щёлкнул смартфоном, чтобы сфотографировать страницу с рецептом и картами.       — Постойте, — внезапно начал Билли, оглядывая комнату, — А кто останется с… ними? — Он кивнул в сторону манежа, где маленькие Дональд и Скрудж начали тихонько возиться.       Вопрос повис в воздухе. Затем все, как по команде, повернули головы к злодею.       — Эйден! — хором выдохнули утки, и в их голосах звучала безоговорочная уверенность. Он был их скалой, их нянькой, их взрослым по умолчанию. Сомнений не было. Эйден мягко улыбнулся и кивнул.       — Ладно, но мне понадобится помощник. На всякий случай.       Бывшие утята замычали в раздумьях, переглянулись и, как будто сговорившись, синхронно указали пальцами на брата.       — Билли!       Тот вздохнул, но кивнул. Выбора у него не было.       — Я… я кое-что читал об уходе за детьми.       Эйден одобрительно улыбнулся кузену.       — Вижу, ты действительно можешь быть полезен… — злодей на миг запнулся, его взгляд мельком скользнул по двум другим похожим селезням в комнате. Несмотря на все усилия, постоянно путать тройняшек было для него привычным делом.       — Билли, — с мягкой, понимающей усмешкой подсказал Юный Сурок.       — Ах, да! Конечно, Билли. Прости, — с лёгким смущением поправил себя Эйден, — Старые привычки.       — Тогда вперёд! — с новым приливом энергии воскликнула Аманда, — Вернём нашу нормальную жизнь!       С воодушевлёнными криками, которые всё ещё звучали по-детски, несмотря на взрослые голоса, две группы ринулись в разные стороны. Дилли и Аманда — в гараж. Вилли, Поночка и Итен — к ангару. Билли и Эйден остались рядом с подушечным манежем, глядя на троих маленьких, уставших и начинающих снова хныкать бывших взрослых.       — Ну что, — вздохнул Эйден, передавая кузену уже засыпающую Деллу, — Добро пожаловать в клуб нянек. Главное правило: кофе много не бывает. Поверь, с детьми это очень необходимо.       Билли неуверенно принял тёплый комочек, и в его глазах на миг мелькнула паника, которую быстро сменила решимость. Они справятся, должны были справиться. До полуночи оставалось всего несколько часов.

***

       Увидев свой мотоцикл, Дилли преобразился. Вся его взрослая осанка, напряжение последних часов исчезли, уступив место чистой, детской радости. Он почти подпрыгнул к нему, обхватив руль, будто обнимая старого друга.       — Скучал по тебе.       — Я начинаю думать, что Итен не самый странный в нашей семье… — тихо пробормотала Аманда, наблюдая, как брат разговаривает с техникой.       — Кхм, да, — откашлялся Дилли, отрываясь от байка. Взрослая серьёзность мгновенно вернулась на его лицо, — Садись!       Аманда послушно вскарабкалась на пассажирское сиденье, а Дилли с привычной ловкостью надел на неё шлем, проверив застёжку. Затем повторил то же самое с собой, его движения были чёткими и уверенными. Когда младшая обхватила его за талию, селезень почувствовал, как та слегка дрожит — от страха или волнения, он не знал.       Рёв двигателя огласил гараж, эхом отразившись от стен. Дилли взглянул на сестру через зеркало заднего вида, будто спрашивая: "готова?". Он кивнул самому себе, и тень улыбки скользнула под его шлемом. Затем селезень плавно отпустил сцепление, и байк вырвался на улицы Дакбурга.       Утки мчались к побережью, лавируя между грудами строительного мусора и обгоревшими каркасами домов. Прошло две недели после нашествия монстра, но город всё ещё лежал в руинах. Воздух пах пылью, пеплом и едким газом. Жители копошились среди развалин, пытаясь отремонтировать хоть что-то. Вид разрушенного родного города сжимал сердце Дилли, но сейчас было не до этого. Они мчались против времени.       Набрав скорость, мотоцикл с лёгким шипением вынесся на водную гладь, превратившись в стремительный гидроцикл. Шум двигателя и свист ветра заглушали всё. Иногда Аманда что-то кричала брату в спину, указывая направление, или просто крепче вцеплялась в него, когда они преодолевали особенно высокую волну. Дилли лишь кивал, сосредоточенно глядя на линию горизонта, где должна была бы их цель.       Аманда же, прижавшись к спине брата, смотрела на проносящиеся мимо морские дали. Ветер трепал перья на её обнажённых руках, и это чувство свободы, скорости, власти над стихией было опьяняющим. В такие моменты она забывала о проклятой монете, о взрослых-малышах, обо всём. Этот мир, несмотря на разруху, чувствовался правильным. Как будто он всегда был её домом.       Когда колёса наконец с глухим стуком коснулись твёрдой земли тропического острова, Дилли заглушил двигатель. Внезапно наступившая тишина была почти оглушительной. Они сняли шлемы, и влажный, густой воздух джунглей ударил им в клювы.       — Почему бы нам не проехать на нём дальше? — спросила Аманда, глядя на непролазную чащу.       — Слишком густо, — покачал головой Дилли, пристёгивая шлемы к мотоциклу, — Лианы, корни, болотца… Байк здесь застрянет. Придётся идти пешком. Надеюсь, ты в хорошей форме, взрослая леди.       Старший попытался шутить, но в его голосе не было обычной лёгкости. Аманда, идя следом, чувствовала напряжение брата. Спина Дилли была прямой, почти аристократической, а взгляд, устремлённый вглубь зелёного ада, был хмурым и озабоченным. Казалось, его гложет что-то большее, чем просто спешка.       Джунгли поглотили бывших утят. Воздух стал тяжёлым и влажным. Гигантские корни деревьев переплетались под ногами, как коварные ловушки. Лианы свисали с крон, цепляясь за плечи и волосы Свет едва пробивался сквозь плотный полог листвы, окрашивая всё вокруг в зелёные полутона. Они карабкались по скользким стволам, помогая друг другу, их новые, взрослые тела оказались удивительно ловкими, но путь был изматывающим.       — Хей, Ди… — наконец не выдержала Аманда, понизив голос до шёпота, — Что-то не так? Ты весь… сжатый.       Дилли обернулся. Увидев беспокойство сестры, он заставил себя расслабить плечи и натянуть улыбку.       — Всё в порядке. Просто… — он вздохнул, глядя в гущу зелени, — Я думал. Если мы не успеем… если зелье не сработает… Мы останемся такими. Потеряем кучу лет. И ладно бы мы… но мама, дядя Дональд, дядя Скрудж… Они останутся детьми. Это же кошмар. Я… я скучаю по ним. По настоящим им. По их советам, по их голосам… даже по их ворчанию.       Дилли опустил голову, и в его глазах мелькнула та самая, детская неуверенность, которую не мог скрыть даже взрослый облик. Аманда подошла и положила ладонь на его плечо. Её прикосновение было мягким и тёплым.       — Мы успеем. Не забывай, кто ты. Мы — Даки. А для Даков, как вы любите повторять, нет слова "невозможно"!       Дилли встретил взгляд сестры. Она улыбалась, и её взрослые глаза, такие же яркие и проницательные, светились непоколебимой верой. В этом новом облике было что-то красивое. Сильное. Он сам ловил себя на том, что украдкой разглядывал своё отражение в зеркалах, смущённо удивляясь контурам лица, которое теперь казалось чужим, но своим.       Дилли собирался ответить сестре той же уверенностью, но в этот момент джунгли затихли. Исчезли привычные трели птиц и стрекот насекомых. Вместо них из чащи, прямо за спиной Аманды, донёсся низкий, угрожающий рык.       Ледяная волна страха пронзила Дилли. Из-за гигантского папоротника на них смотрели жёлтые, безжалостные глаза. Массивный ягуар с шерстью, отливающей золотом в редких пятнах света. Его клыки обнажились в беззвучном предупреждении.       — Аманда, беги! — крик вырвался из горла сам по себе. Дилли схватил за руку сестру и бросился вперёд, но она выдернула её. Вздрогнув от ужаса, он обернулся. Аманда не двигалась, а стояла, заворожённо глядя на хищника.       — Боже мой… — прошептала младшая.       — Аманда! Прочь! — закричал Дилли, но было поздно. Ягуар с мощным толчком задних лап бросился вперёд, набирая скорость. И тогда Аманда вскрикнула — звонко, восторженно.       Хищник, уже готовый к прыжку, в последний момент затормозил, скользя по влажной земле. Он присел на задние лапы, недоверчиво глядя на это странное существо, которое не убегало, а смеялось.       — Ты просто прелесть! — воскликнула Аманда, делая шаг навстречу, — Какой же милашка!       Дилли хотел снова схватить сестру и утащить силой, но его ноги приросли к месту от ужаса. Ягуар настороженно зашипел, но Аманда уже была рядом. Она медленно протянула руку. Хищник отпрянул, но её взгляд остановил его. Он замер, не в силах отвести взгляд от сияющих глаз.       — Какая мягкая шёрстка! — Аманда коснулась бока зверя. Ягуар дёрнулся, но не укусил. Он лишь недоверчиво зарычал, а затем неожиданно подставил голову под её ладонь. Она принялась чесать его за ухом, и через мгновение в джунглях раздалось тихое, довольное мурлыканье. Гигантская кошка терлась о девушку, как домашний котёнок.       Дилли стоял, разинув клюв. Он быстро поморгал.       — Ясно, — наконец выдавил селезень из себя, когда паника начала понемногу отступать, — Любовь к большим, смертельно опасным кошкам — это у тебя в Вилли.       Ягуар, тем временем, лёг на землю и перевернулся на спину, подставляя Аманде живот. Та с восторгом устроилась рядом, продолжая его тискать.       — Почему на Материке Зла не было таких чудесных созданий?       — Может, это и к лучшему? — фыркнул Дилли, — Ягуары, между прочим, — хищники! И мы для них — отличная закуска! Как ты вообще это сделала?       — Не знаю, — пожала Аманда плечами, уткнувшись лицом в мягкую шерсть, — Это как-то… само получилось.       И тут Дилли понял. Глаза Аманды, когда она смотрела на ягуара, светились тем же зелёным гипнотическим блеском, что и всегда, когда она очаровывала кого-то. Но сейчас этот свет был ярче, насыщеннее, как будто вместе с телом "повзрослела" и её врождённая способность.       — Твоя сила… — прошептал Дилли, — Взрослое тело дало ей больше мощи. Теперь ты можешь заворожить даже зверей!       — Правда? — Аманда оторвалась от ягуара, её лицо озарилось, — Тогда вперёд! К Древу Жизни!       Злодейка взобралась на спину хищника, как на лошадь. Тот встал, безропотно приняв нового всадника. Дилли, всё ещё не веря своим глазам, лишь покачал головой и пошёл следом. "Да, — подумал он, — в нашей семье это можно считать рядовым событием".       С новым, мохнатым транспортом путь стал гораздо быстрее. Ягуар уверенно нёсся сквозь чащу, обходя препятствия, а Дилли едва поспевал за ним. Через полчаса они вышли на огромную, залитую последними лучами солнца поляну. Воздух здесь был чище, звенел от стрекотания невидимых насекомых и журчания быстрой, прозрачной реки, которая с шумом разбивалась о камни. Повсюду цвели яркие цветы.       — Как мне его назвать? — вдруг спросила Аманда, гладя ягуара по шее.       — Эм… не знаю. Ты же его приручила.       — Пятнышко! Ему подходит! Что скажешь?       Дилли не мог не согласиться. Хищник действительно был усыпан чёрными пятнами.       — Да, почему бы и нет...       — Обязательно познакомлю его с Геральдом! — продолжала Аманда, её глаза сияли от счастья, — Они точно подружатся! Представляешь? Большая кошка и тушканчик! Это будет так мило!       Дилли резко подавился воздухом и закашлялся. Радостная, беззаботная улыбка сестры резала ему сердце острее любого лезвия. Он обещал себе сказать ей правду. Но сейчас, здесь, среди этой красоты, её счастье казалось таким хрупким...       — Аманда… думаю, это не сработает, — пробормотал Дилли, глядя под ноги.       — Почему? Да, будет немного трудно его отыскать... но мы же нашли его однажды на Материке! Найдём и ещё раз! Он, наверное, скучает по нам!       Дилли ускорил шаг, обогнал ягуара и пошёл впереди, лишь бы не видеть счастливого лица сестры. Старший не хотел быть тем, кто разрушит этот мир. Но разве он мог молчать? Разве он мог позволить героическому поступку маленького друга кануть в небытие? Разве он имел право хранить эту тайну?       — Ты не найдёшь его, — собственный голос прозвучал удивительно спокойно, будто это говорил кто-то другой.       — Мы обязательно найдём! Он не мог просто исчезнуть!       — Он умер, Аманда.       Тишина. Не та тишина, что была перед появлением ягуара, а тяжёлая, гнетущая, абсолютная. Дилли не услышал ни вскрика, ни вопроса, ни даже вздоха. Он обернулся.       Аманда сидела на спине ягуара, но её поза была безвольной. Глаза, ещё секунду назад сиявшие, теперь были пустыми, как два потухших изумруда. Они смотрели в никуда, не видя ни леса, ни брата. Потом её пальцы разжались, и она медленно соскользнула с ягуара, мягко упала в холодную, мутную лужу у корней дерева.       — Аманда! — вскрикнул Дилли и бросился к ней, упал на колени в грязь, подхватил её голову, — Аманда, прости, прости меня!       Старший смахивал грязь с щёк сестры ладонью, но она смешивалась со слезами, которые текли по её лицу беззвучными, обильными потоками.       — Это… правда? — голос Аманды был тише шелеста листьев, хрупким, как тонкое стекло.       — Прости! Мне так жаль! — Дилли прижимал сестру к себе, чувствуя, как всё её тело сотрясается от рыданий, — После того, как ты… Я был ранен, а Геральд всё понимал. Он видел, в каком я был состоянии. И когда не осталось никакой надежды… он отдал за меня свою жизнь. Телепортировал меня… Я не думал, что он… что он действительно… Прости…       Аманда не кричала. Она издавала странные, сдавленные звуки, будто кто-то душил её изнутри. Злодейка закрыла лицо руками, её плечи дёргались в безмолвных рыданиях, от которых, казалось, трещит мир.       — Этого не может быть… не может…       — Прости, я знал, что не надо тебе говорить, но… ты должна была знать. Он был героем. Твоим и моим.       — Нет… ты прав… — Аманда с трудом выговорила, разжимая пальцы. Её лицо было искажено горем, — Спасибо, что сказал… Я просто… я люблю его! Я так по нему скучаю...       Новая волна слёз захлестнула Аманду. Дилли просто держал её, прижимая к своей груди, шепча бессвязные слова утешения. Он готов был на всё, чтобы забрать эту боль у неё. Если бы она приказала ему сейчас сжечь эти джунгли дотла, старший бы без колебаний сделал это. Видеть её страдания было для него невыносимой пыткой.       Постепенно рыдания стали тише. Судорожные вздохи сменились прерывистым дыханием. Аманда отстранилась, её лицо было перепачкано грязью и слезами, глаза красные и опухшие. Она посмотрела на брата, и в его взгляде она прочитала все чувства — боль, сожаление, бесконечную любовь и готовность разделить с ней любое горе.       Не говоря ни слова, девушка встала. Её ноги дрожали, но она удержалась. Ягуар осторожно подошёл и ткнулся носом в её ладонь. Аманда машинально погладила его, но в движении не было прежней радости.       — Прости меня… — снова прошептал Дилли.       — Я не виню тебя, Ди… — голос Аманды был монотонным, усталым, — Геральд совершил подвиг. Он навсегда останется героем. А мне… мне придётся научиться с этим жить.       Дилли видел, как сестра старается держаться, как собирает в кулак всю свою волю. Это зрелище было одновременно душераздирающим и вызывающим бесконечное уважение.       Утки продолжили путь почти в полной тишине. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Тени стали длинными и зловещими. И вдруг чаща расступилась. Перед ними предстало Древо Жизни. Оно было не просто большим — оно было грандиозным. Его ствол, покрытый серебристой корой, уходил в небо, теряясь в сумерках. Крона была не из листьев, а из сияющих, будто светящихся изнутри, золотисто-изумрудных ланцетовидных пластин. От него исходило тихое, умиротворяющее тепло и слабый, медовый аромат.       — Это… оно? — поражённо прошептал Дилли.       — Да, — так же тихо ответила Аманда. В её голосе снова появились нотки чего-то, кроме горя, — благоговейный трепет.       Дилли достал небольшой, но острый нож. Он подошёл к одному из толстых, выступающих из земли корней. Осторожно, почти с извинениями, зеленоглазый сделал надрез. Из "раны" сочилась светящаяся янтарная жидкость. И в тот же миг разрез начал стягиваться, заживать на глазах, пока от него не остался лишь тонкий, блестящий шрам.       — Вот, — произнёс Дилли, показывая Аманде кусочек корня, тёплый и пульсирующий в его руке слабым светом, — Один ингредиент наш.       Селезень посмотрел на сестру. Её лицо, освещённое сиянием Древа, всё ещё было печальным, но в глазах уже не было той пустоты, была решимость и боль, с которой она теперь шла дальше. И это, понимал Дилли, было началом исцеления.

***

      Внутри самолёта царила нервная, но решительная атмосфера. Вилли, заняв место пилота с видом героя боевика, запустил двигатели. Итен и Поночка устроились рядом, как его экипаж.       — Держи, — старший сунул брату свой телефон с открытой картой, — Ты — штурман. Следи, чтобы мы не врезались в гору или не промахнулись мимо острова.       — Понял, капитан! — Итен на секунду вжился в роль, внимательно следя за точкой их назначения.       Первая половина пути прошла в сосредоточенном молчании. Но монотонный гул двигателей и бескрайние просторы океана сделали своё дело. Скука, вечный спутник, подкралась незаметно. Итен взглянул на своё отражение в тёмном экране телефона, затем переключил приложение на камеру. Он приподнял бровь, наклонил голову, приняв задумчивый вид.       — Что ты делаешь? — удивлённо спросила Поночка.       — О, да ладно! — Итен щёлкнул селфи, — Увидеть себя таким взрослым и красивым можно будет только через лет... семь! Надо же запечатлеть для истории!       Зеленоглазый тут же развернул камеру на Поночку и сделал снимок, прежде чем та успела сообразить.       — А знаешь, он прав! — воскликнул старший, оглянувшись, — Я ВИЛЛИколепен в любом возрасте, но взрослый я — это просто шедевр природы! Нет, искусства! Эй, сфотографируй и меня!       Поночка, наблюдая, как два брата наперебой пытаются поймать самый выгодный ракурс для своих новых, взрослых лиц, не выдержала и рассмеялась. Сходство между ними в этот момент было поразительным.       Когда самолёт наконец коснулся колёсами холодной, каменистой почвы острова Агнестии, утки выбрались наружу. Ожидая ледяных ветров и сугробов, они были удивлены. Холод был, но скорее свежий, осенний, а не пронизывающий до костей.       — Тут… пусто, — прошептал Вилли, оглядывая заснеженные, но не покрытые льдом равнины.       — Хуже, чем пусто, — добавил Итен, — Ни птиц, ни зверей… даже ветер какой-то безжизненный. Как будто жизнь здесь остановилась лет сто назад.       — Может, и больше, — мрачно предположила Поночка.       Даки шли уже добрых полчаса, минуя лишь низкие, покрытые инеем холмы да редкие, скрюченные, будто замерзшие в агонии, деревья.       — Где же этот чёртов цветок?! — выругался Вилли.       И в тот миг, будто в ответ на нетерпение, земля под ногами провалилась. Крик вырвался из лёгких, когда бывшие утята кубарем покатились вниз по ледяному, идеально отполированному желобу. Падение закончилось неожиданно мягко, но неприятно — они шлёпнулись лицом вниз на ледяную плиту, отполированную до зеркального блеска.       — Все целы? — спросила Поночка, потирая ушибленный лоб в кромешной тьме.       — Если не считать самооценки и нескольких синяков… вроде да, — отозвался Вилли.       — Что нам делать?! Тут хоть глаз выколи! — в голосе Итена прозвучала непривычная паника.       — Спокойно! Где мой телефон? В нём же есть фонарик! — напомнил Вилли.       — Э-э… насчёт этого… — Итен замялся, — Я, кажется, уронил его во время падения. Когда мы летели вниз… по ледяной горке…       — ЧТО?!       — Ребята, давайте не сейчас! — попыталась образумить друзей Поночка, — Лучше придумаем, как…       Девушка замолчала, когда в темноте, в дальнем конце коридора, зажёгся первый огонёк, затем — второй, третий. Старые, покрытые толстым слоем инея свечи в железных подсвечниках на стенах сами собой вспыхивали одна за другой, выстраивая дорожку света вглубь подземелья. Все трое вскрикнули и инстинктивно прижались друг к другу.       — О! — Итен, оторвавшись от страха, указал на ближайший подсвечник. Рядом с ним на полу лежал телефон Вилли. Экран был разбит, но под стеклом ещё мерцал свет, — Вот он!       — Супер! Просто замечательно! — Вилли подхватил технику, но радость была недолгой. Утки вновь посмотрели вглубь коридора. Свечи продолжали зажигаться сами, уходя в непроглядную даль. На лице Итена застыло выражение чистого, инстинктивного ужаса.       — Что ж… раз уж нас так настойчиво зовут… — неуверенно хмыкнула Поночка, делая первый шаг. Вилли, поколебавшись, последовал за ней. Но младший не двигался.       — Итен, иди! — позвал Вилли, — Если ты думаешь, что я злюсь из-за телефона — забудь. Починим. Мы же Даки, у нас денег на тысячу телефонов.       Но Итен лишь мотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на уходящую вдаль вереницу огней, и его дыхание стало частым и прерывистым.       — Я… я не пойду туда, — наконец выдавил зеленоглазый.       — Почему? — удивилась Поночка, — Ты же никогда не был… ну, трусливым.       — Это… это напоминает мне... одно место, — Итен прошептал так тихо, что остальные едва расслышали.       Младший не говорил о своих кошмарах. О бесконечных, холодных коридорах дома на Материке Зла, где его звал голос злой личности, а свечи зажигались сами, ведя в кабинет, где ждал очередной "урок" о власти и жестокости. Эти сны мучили Итена не так явно, как Дилли, но страх был тем же — леденящим, парализующим.       Вилли и Поночка переглянулись. Они поняли — не до конца, но достаточно, чтобы увидеть настоящий ужас в глазах брата.       — Хочешь, возьмёмся за руки? — мягко предложила Поночка, — Все вместе.       Итен посмотрел на протянутую руку подруги, затем на решительное лицо Вилли. Слабый кивок был его ответом.       Так, держась за руки, утки шагнули в освещённый коридор. Прикосновение родни было чем-то тёплым в этом холодном кошмаре. Шли они долго. Сначала в напряжённой тишине, потом, убедившись, что кроме свечей и их шагов ничего нет, начали понемногу расслабляться.       — Этот коридор что, до самого центра Земли ведёт? — проворчал Вилли, поправляя карман с разбитым телефоном.       И в этот момент сзади, оттуда, откуда Даки пришли, донёсся не звук, а ощущение — низкочастотный гул, заставляющий вибрировать кости. Они обернулись.       Стена чистого, синеватого льда наступала на них. Она не просто двигалась — она поглощала пространство, мгновенно покрывая инеем стены, потолок, гася свечи одним своим приближением. Воздух стал резать лёгкие.       Крика не было. Был единый, инстинктивный порыв — бежать! Их взрослые тела, ещё недавно казавшиеся неудобными, теперь работали с идеальной эффективностью. Лёгкие глотали ледяной воздух, ноги отталкивались от каменного пола с невиданной силой. Они неслись вперёд, не оглядываясь, чувствуя, как холод дышит им в спины.       Коридор вывел уток в огромный, круглый зал. И надежда, вспыхнувшая на миг, тут же умерла. Посреди зала зияла чёрная пропасть — широкий ров. Древний мост через него давно рухнул, и от него торчали лишь обломки. Сзади нарастал рокот наступающего льда.       — Куда дальше?! — воскликнул Вилли, в отчаянии оглядывая гладкие стены без дверей. Взгляд Поночки бегал по залу, она нашла единственный выход.       — Прыгаем! На ту сторону! Другого шанса нет!       Раздумывать было некогда. Ледяная стена уже вползала в зал, замораживая воздух кристалликами инея. Даки отступили на несколько шагов, разбежались и прыгнули. Три силуэта на миг застыли в воздухе над чёрной бездной. Они рухнули на камни, едва не скатившись обратно в пропасть, и обернулись. Ледяной фронт остановился у самого края рва, как будто невидимая стена не пускала его дальше. Лёд потрескивал, но через переправу не шёл.       — Фу-у-х… — выдохнул Итен, лёжа на спине, — Это было… близко.       — Но мы справились! — Вилли, уже поднимаясь, сиял адреналиновой улыбкой.       Осторожно поднявшись, утки двинулись дальше по узкому проходу, который вскоре привёл их в маленькую комнатку. В центре на каменном пьедестале, освещённая мерцающим синим светом из ниши в потолке, рос единственный цветок. Это была роза, но сделанная, казалось, из самого чистого льда. Её лепестки переливались всеми оттенками голубого и синего, а в сердцевине пульсировал слабый, холодный огонёк.       — Это… она? — прошептала Поночка.       — Других кандидатов я не вижу, — ответил Вилли, осторожно срывая хрупкий цветок. Он был холодным на ощупь, но не обжигал.       Даки смотрели на свою находку, заворожённые её неестественной, хрупкой красотой.       — Отлично! Теперь — домой! — объявил Вилли.       — Надеюсь, у остальных тоже всё получилось, — добавила Поночка. Братья переглянулись, и в их взгляде была не только надежда, но и тревога за Дилли и Аманду.

***

      Тем временем в особняке атмосфера была иной. Билли, перерывавший гараж в поисках камня Переворота, наконец выбежал в комнату с триумфальным криком.       — Нашёл! Смотри! — он протянул Эйдену небольшой, шершавый камень тёмно-фиолетового цвета, который слабо пульсировал изнутри, как крошечное сердце.       — Молодец, Билли! — Эйден искренне улыбнулся, взяв находку, — Осталось дождаться остальных с цветком и корнем.       — Они ещё не вернулись? — Билли забеспокоился, глядя на темнеющее за окном небо, — Солнце уже село! У нас совсем мало времени!       — Успокойся. Они сильные и находчивые. Доберутся.       И как будто в подтверждение слов злодея, в комнату с грохотом и восторженными криками ворвались Вилли, Итен и Поночка.       — Мы здесь! Смотрите! — Вилли потрясал ледяным цветком, как трофеем. Их радостные возгласы разбудили трёх малышей, убаюканных Эйденом, и те дружно заголосили.       — Вилли! Тише! — рявкнул Билли, затыкая уши, — Мы же их только что успокоили!       — Сорри, но мы спешили как могли! — отмахнулся Вилли, — Где Дилли и Аманда?       — Тут, — из двери послышались голоса. Дилли старался выглядеть невозмутимым, а Аманда — чуть более собранной, чем обычно, держала в руке кусок светящегося корня.       Общий крик радости был тут же заглушён ещё более громким рёвом малышей. Но сейчас это уже не имело значения. Аманда, собрав все три ингредиента в охапку, кивнула и бросилась к себе в комнату, где хранился дневник Элинор.       — Вот, после этого дети должны заснуть, — Эйден, укачивая маленького Дональда, делился опытом с кузеном, пока остальные нервно ожидали.       — Откуда ты всё это знаешь? — с любопытством спросил Итен.       — Опыт, горький опыт. Вы с Амандой в детстве были… ну, очень экспрессивными и громкими. И не особо друг друга любили. Успокоить двух орущих утят, которые ещё и норовят вцепиться друг другу в перья — это искусство. Я перепробовал многое, чтобы понять, что именно нужно детям.       Итен нахмурился, представляя картину.       — Да ладно! Неужели всё было настолько плохо?       — Я не сказал, что это было плохо, — улыбнулся Эйден, — Это было… сложно. Напряжённо. Никогда не знаешь, закончится ли объятие дракой.       Дилли, слушавший их, фыркнул, а затем не смог сдержать смешка. Его смех оказался заразительным, и вскоре вся комната, несмотря на стресс и крики малышей, наполнилась сдержанным, нервным хихиканьем. Это был смех облегчения, что худшее, казалось, позади.       Дверь открылась. На пороге стояла Аманда. В её руке был странный сосуд, в котором переливалась и искрилась густая, серебристо-фиолетовая жидкость. Она сияла торжествующей, хоть и уставшей улыбкой.       — Кто первый?       В комнате повисла неловкая пауза. Внезапно все осознали, что сейчас произойдёт что-то необратимое. Станут ли они снова собой? А если зелье сработает неправильно? Страх сковал их. Билли, видя нерешительность родни, вздохнул.       — Давайте… все вместе. Как и всё в этой истории.       Эйден быстро разлил зелье по нескольким кружкам, оставив порцию для троих малышей. Утки взяли свои чашки, переглянулись, зажмурились и, как по команде, залпом выпили.       Сначала — ничего. Потом лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Затем волна тепла, разлившаяся по телу, сменилась странным ощущением сжатия, будто их взрослые тела вдруг стали тесными костюмами. Миг головокружения, вспышка мягкого фиолетового света перед глазами. И вот они стояли знакомо ниже.       Вилли потрогал своё лицо — детское, круглое. Дилли покрутился перед зеркалом.       — У нас получилось! — завопил синий утёнок, подпрыгивая.       — Ура! Моё нормальное, удобное тело!       — Быть ребёнком всё-таки лучше! — заключил Итен, хотя в его глазах мелькнула тень сожаления о потерянной фотогеничности.       Эйден, улыбаясь, уже подносил кружку со зельем к клювам малышей. Тройняшки помогали, аккуратно поддерживая их головы. Преображение взрослых произошло ещё быстрее и эффектнее — яркая вспышка, и в комнате оказались настоящие, большие, любимые мама и дяди, смотрящие вокруг с полным недоумением.       Не выдержав, дети бросились в их объятия, душа взрослых в тесных, тёплых, знакомых объятиях. Они скучали по этому всего несколько часов, но это ощутилось как вечность.       — Что… что здесь, чёрт побери, произошло? — спросил богатей, оглядывая комнату, полную радостно ревущих детей и молчаливо улыбающегося Эйдена.       — Ха-ха! Дядя Скрудж, это долгая история! — засмеялся Вилли, всё ещё не выпуская Деллу из объятий.       Смех, чистый, радостный, освобождающий, наполнил комнату. Кошмар с возрастной путаницей был позади. Их мир, их семья вернулась в норму. Можно было выдохнуть.

***

      В сыром, тёмном подвале царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь каплями воды. Хьюи лежал на груде тряпок, кепка надвинута на глаза.       — Твой "гениальный" план не сработал, — прошипела Вэбби, пнув мальчика ногой, — Они всё исправили. Они снова стали собой. Мы зря рисковали.       Рядом молча сидели Дьюи и Луи, наблюдая за старшим братом. Хьюи медленно приподнял кепку. Его глаза, холодные и расчётливые, встретились со взглядом девочки. Он протянул руку и взял со скрипучего ящика второй амулет — тот, что был когда-то его. Но сейчас амулет светился не жёлтым, а глубоким, кроваво-красным светом, отбрасывая зловещие тени на стены.       — Ох, глупая Вэбби… — голос Хьюи был низким, почти певучим, — План сработал даже лучше, чем я мог предположить.       Мальчик поднял амулет перед лицом, и его смех начал нарастать — тихий, беззвучный вначале, затем всё более громкий, полный чистой, необузданной злобы и торжества. Этот смех эхом отражался от стен подвала, наполняя его леденящей душу радостью, смысл которой был понятен только Хьюи. Красный свет кулона плясал в его глазах, обещая не конец, а лишь начало. Настоящее начало.