Такие похожие поколения

      — Из-за чего это могло произойти?       Голос мамы-утки звучал мягко, почти ласково, но в этой мягкости таилась едва уловимая нотка строгости. Та самая, от которой тройняшки виновато переглянулись и смущённо улыбнулись. Делла осторожно приложила прохладную ладонь к пылающему лбу Аманды — девочка вздрогнула, но не от боли, а от неожиданного прикосновения спасительной прохлады.       В просторной, залитой мягким светом комнате на широких кроватях лежали двойняшки. Они тихонько поскуливали, то и дело меняя положение: головная боль и жар, разливающийся по всему телу, не давали покоя. Мальчишки, столпившись рядом, переводили взгляды с бледных лиц брата и сестры на встревоженное Деллы.       — Понимаешь, мам… — начал было Вилли, но его голос сорвался, и он замолчал, словно проглотив колючий комок.       А дело было так. Младшие простудились не на пустом месте. Всё из-за того, что они проторчали несколько часов в ледяной, промозглой комнате — и в этом, хоть и нехотя, но признавались сами себе, была частица вины мальчиков. А уже на следующее утро у двойняшек взлетела температура. Взрослые спохватились мгновенно и первым делом отнесли детей в больничное крыло. Но по тому, как тройняшки мялись у порога, как беспокойно блестели их глаза, Делла сразу поняла: они что-то недоговаривают.       — Шёл дождь… — подхватил Билли, видя, что брат запнулся, — Двойняшкам ужасно захотелось мороженого. Ну, мы и купили, — утёнок говорил быстро, будто боялся, что его перебьют.       — И лимонад… со льдом, — добавил Дилли, и его тон звучал пристыженно, почти виновато, — Они сами просили.       Девушка бросила быстрый взгляд на больных — те, казалось, почти спали: глаза были плотно закрыты, дыхание частое, тяжёлое, и время от времени из груди вырывалось то жалобный, но тихий стон. Она снова повернулась к тройняшкам.       — Вы в этом уверены? — спросила Делла спокойно, но с таким подозрением, от которого даже у взрослого мурашки бы побежали по спине.       — Конечно, мам! — отчеканил Дилли. Слишком гладко. Слишком громко. Словно он репетировал эту фразу перед зеркалом, — Мы же не будем тебе врать!       Билли и Вилли переглянулись. В их взглядах мелькнула неприятная смесь: злость на брата за эту фальшивую уверенность и страх, что правда всё равно выплывет наружу. Утята знали, как всё было на самом деле. И врать матери, которую они любили и которой доверяли безгранично, было выше их сил.       Делла ещё мгновение смотрела на сыновей своим серьёзным, испытующим взглядом, но потом её лицо чуть смягчилось. Кажется, она поверила. Или сделала вид. Тройняшки облегчённо выдохнули. И тут в комнату вошли трое селезней.       — Им не стало лучше? — спросил Эйден тихо, словно сам у себя, и направился к кузену. Он приложил ладонь к его лбу — и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся. Жар был нешуточный.       — Думаю, это обычная простуда, — проговорил Дональд уверенно. Он лучше всех здесь знал, что делать с больными детьми, — Через пару дней полегчает. Сейчас главное — сбить температуру.       Дональд хорошо помнил, как это бывало раньше. Стоило одному из близнецов подхватить лихорадку — двое других, не желая отходить от брата, тут же заражались. Тройняшки в детстве болели бесконечно, их иммунитет был никудышным. Дональд сколько ни пытался ограждать их друг от друга — всё было бесполезно. Они всегда норовили пообщаться с братьями.       — Вот только… — Эйден достал градусник и задумчиво повертел его в руках, — Мы редко болеем обычной простудой.       — Будто вы никогда не болеете, — усмехнулся Скрудж. Он словно не поверил злодею ни на секунду.       — На острове всегда безопасно. Вирусов почти нет. И наши лекарства обычно пресекают проявления простуды на корню, — Эйден сделал паузу, — Я не говорю, что мы вовсе не болеем. У нас есть и смертельно опасные вещи. Но эта… — он кивнул на больных детей, — эта мелочь, к которой наш организм не привык.       Дилли опустил голову. Он понял, что имел в виду кузен. Утёнок поджал одну лапку, опираясь на другую, и уставился в пол. Эйден тем временем проскользнул к белому шкафу и осторожно открыл дверцу. Зашуршали коробки, зазвенели пузырьки — селезень что-то искал на полках.       Зеленоглазый кашлянул, нарушая тишину:       — Но… это же хорошо, да? Что это просто ангина?       Эйден обернулся. Его лицо было хмурым — он не нашёл того, что искал.       — Конечно, Дилли, — голос молодого селезня стал мягче, — Просто у нас закончилось лекарство, которое поставило бы их на ноги за один день. Поэтому…       — А купить нельзя? — Вилли вдруг почувствовал, как вина снова поднимается внутри тяжёлой волной.       — Можно. Лекарство продаётся в городе. Но только в одной аптеке.       — И в какой же? — голос Деллы прозвучал удивительно спокойно.       — В центре. Около парка.       — А, ты имеешь в виду ту, у фонтана? — девушка улыбнулась.       Эйден смущённо кивнул. Ему было удивительно, как легко Делла определила место. Та мурлыкнула что-то себе под клюв и поднялась с кровати.       — Я могла бы съездить за этим лекарством. Если оно поможет утятам — я готова, — девушка задумалась на секунду, — Да и давно я не была на Материке Зла. Сколько лет прошло… Интересно, что там изменилось.       — Я могу помочь, мам! — Дилли тут же шагнул вперёд.       — Отлично. Я сейчас напишу, что именно нужно купить, — улыбнулся Эйден.       — А вы уверены, что это безопасно? — вмешался Дональд. В его голосе звучало беспокойство.       — О чём ты, Донни?       — Что ж… злодеи теперь знают, что мы Даки, — селезень понизил голос, будто их могли подслушивать, — Не захотят ли они… причинить нам вред?       — Не думаю, — пожал плечами Дилли, — Они, конечно, настораживаются, когда видят нас. Но в целом ведут себя как обычно. Ничего страшного.       — Как будто мы с парой злодеев не справимся, если что, — усмехнулась искательница приключений.       — Делла! — воскликнул Дональд. Он переживал за сестру и племянника, отчего его голос дрогнул.       — Ладно, — неожиданно вставил Скрудж, — Мы пойдём с вами. Так будет безопаснее.       Богатей ответил так, что у всех присутствующих, кажется, перехватило дыхание. МакДак не любил Материк Зла — слишком много плохих воспоминаний было связано с этим местом. Но мысль о том, чтобы снова пройти по улицам города, где не было никого, кроме злодеев, грела его самолюбие как искателя приключений.       — Ну, раз уж вся семья собралась… — Билли подошёл ближе к взрослым, — То и мы с вами.       — Отлично! — проворковала Делла, и в её голосе зазвучали весёлые нотки, — Эйди, мы скоро!       Девушка подошла к больным утятам. Она наклонилась, осторожно поцеловала каждого в макушку, провела ладонью по волосам. Аманда чуть слышно вздохнула во сне. Делла выпрямилась, и в её глазах на миг блеснула неподдельная материнская нежность.

***

      Когда семейство Дак шагало по широким улицам шумного, пёстрого города, Делла широко улыбалась, скользя взглядом по знакомым витринам и переулкам. Селезни же, шедшие следом, то и дело переглядывались — их приводило в смятение её беззаботное, почти ностальгическое счастье в этом месте. Им самим было жутко любопытно: как живут злодеи? Даже мрачные, но странно живописные здания манили взгляд. Билли и Вилли, бывавшие на Материке Зла всего пару раз, вертели головами во все стороны, стараясь не упустить ни одной мелочи. И только Дилли, замедляя шаг, наблюдал за такими разными, но в чём-то пугающе похожими эмоциями родни.       — Тут столько всего изменилось! — голос Деллы звучал легко и счастливо, — Но вон тот магазинчик всё ещё на месте. Я там покупала пирожные вместе с…       Девушка резко замолкла. Будто споткнулась о собственные слова. Лёгкая тень пробежала по её лицу, брови нахмурились.       Дилли хмыкнул и покосился на маму. Никто из остальных, кажется, не обратил внимания на её оговорку, но он — заметил. Делла прибавила шаг и обогнала сына, так что тот больше не мог видеть её лица. А она не сказала больше ни слова.       — Как же странно, — не скрывая восхищения, протянул Скрудж, оглядываясь по сторонам, — Злодеи создали из ничего всё это.       — Почему все вечно удивляются, будто злодеи ни на что не способны? — в голосе Дилли прозвучала лёгкая обида.       — Так повелось, — пожал плечами богатей.       Дилли незаметно закатил глаза. Он и сам когда-то считал Материк Зла тёмным, гнетущим местом, где злодеи готовы растерзать друг друга при первой же ссоре. Но когда попал сюда впервые, утёнок влюбился в этот мир. По-настоящему. Здесь он стал своим. Часть его крови принадлежала злу, и Дилли больше не стыдился этого. Наоборот — это наполняло его странной гордостью.       Даки свернули на более узкую улочку. С обеих сторон теснились магазинчики, разрисованные яркими узорами — всё для того, чтобы привлечь покупателя.       — Если я не ошибаюсь, аптека — сразу после этой улицы.       — Ага, мам. Ты права, — Дилли улыбнулся, впервые за последние минуты расслабившись.       — Надо же, какие гости у нас на Материке Зла!       Голос — мужской, взрослый, достаточно хитрый, но спокойный — раздался совсем рядом.       Даки развернулись. К ним неторопливо приближался чёрный ворон в дорогом фиолетовом пиджаке. По возрасту он походил на ровесника Дональда и Деллы — разве что чуть старше, чуть увереннее. На его лице застыла вежливая, но холодная улыбка.       Дилли мгновенно изменился в лице. Радость исчезла, уступив место насторожённой серьёзности.       — Вы что-то хотели? — Скрудж шагнул вперёд, прикрывая семью.       — Мне от Даков? — ворон притворно удивился, — Ничего, — Он перевёл взгляд на хмурого утёнка и сделал шаг к нему, — Мистер Балком. Как хорошо, что я вас встретил. Её величество желает вас видеть.       Тишина повисла такая плотная, что её можно было резать. Даки ошеломлённо уставились на зеленоглазого мальчика. А тот скрестил руки на груди и вздёрнул подбородок.       — Альфред, — голос Дилли прозвучал твёрже, чем ожидали даже его братья, — Передай, пожалуйста, Лире, что она ждёт зря.       — Мисс Лириэль утверждала, что и у вас есть некоторый "должок", — ворон прищурился. В его голосе зазвучала насмешка.       Дилли дёрнулся — едва заметно, словно от неожиданного удара. Но тут же мальчик взял себя в руки. Он выдохнул и посмотрел на незнакомца тяжёлым, взрослым взглядом.       — Альфред. Она знает, что всё было справедливо. Я надеюсь, у Лиры больше нет ко мне вопросов. Потому что я не собираюсь ей больше прислуживать!       Фыркнув, ребёнок развернулся и быстро зашагал дальше по переулку. Дилли даже не оглянулся — будто был абсолютно уверен, что семья последует за ним.       — Что ж, — спокойно проговорил ворон утёнку вслед. На его клюве появилась странная, почти сочувственная улыбка, — Другого я и не ожидал услышать.       И, не добавив больше ни слова, незнакомец развернулся и скрылся в противоположной стороне.       Даки бросили растерянный взгляд ворону вслед, а потом побежали догонять Дилли. Вопросы роились в головах, толкались, перебивали друг друга. Они сгорали от любопытства.       — Дилли… — первым не выдержал Вилли. Его голос звучал игриво, но с плохо скрытой тревогой, — И кто же такая Лира?       — Дочь короля Материка Зла, — буркнул Дилли, закатив глаза к небу, будто это должно было всё объяснить.       — А, Бальтазара, — вспомнила Делла, — Я знакома с ним.       Дилли кивнул. Девушка хмыкнула, но ничего не добавила.       — Я даже не буду спрашивать, откуда ты его знаешь, — с подозрением протянул Дональд. Впрочем, догадывался он отлично.       — Хорошо, — Билли подался вперёд, — Но что этой Лире нужно от тебя?       Дилли помолчал. Секунду. Другую. Потом выдохнул:       — Это очень долгая история. И сейчас мне не хотелось бы её обсуждать, — мальчик помрачнел, будто за стеклянной дверью воспоминаний показалось что-то тёмное и липкое, — У нас были... конфликты. С принцессой.       Дилли замолчал. Стало ясно — больше он не скажет ни слова. Даки переглянулись, но давить не стали. Вопросы жгли языки, но они сдержались.       Улица тянулась бесконечно. Лавки и ларьки манили яркими вывесками, украшениями, пёстрыми тканями. Но семейство шагало дальше, помня о двойняшках, оставленных в больничном крыле. Они проходили мимо заведений с азартными играми — тусклые огни, приглушённые голоса, звон фишек. Дилли знал эти места. Он бывал здесь не раз, составляя компанию Итену.       — Всё это место так и веет ложью, — фыркнул Скрудж, брезгливо оглядываясь по сторонам, — Я уверен, что, кроме лживых злодеев, тут никого и нет.       Дилли уже открыл клюв, чтобы возразить, чтобы сказать про Итена. Про то, что его единокровного брата хоть и нельзя назвать законопослушным, но "лживым злодеем" — тем более. Однако мальчика опередил чей-то строгий голос.       — Да? На твоём месте я бы помалкивал, Дак!       Злой, пробирающий до костей тон принадлежал взрослому филину. Длинный тёмный плащ скрывал его оперение, шляпа была низко надвинута на глаза, но из-под полей сверкнул хищный жёлтый взгляд. Семейство невольно вздрогнуло.       — Я МакДак, — на удивление спокойно возразил Скрудж. Он выпрямился и шагнул к филину, стараясь казаться выше, внушительнее.       — Мне плевать, — злодей усмехнулся, обнажив когтистую лапу, сжимающую трость, — Думаете, раз попали на Материк Зла, вам всё сойдёт с рук?       — Мы вовсе так не думаем! — поспешила вмешаться Делла, но Скрудж жестом остановил её.       — А что? — богатей сузил глаза, — Не согласен с тем, что ваши игры — жульничество?       — Дядя Скрудж! — Дилли подскочил к селезню, — Они и вправду не врут. Я с Итеном ходил сюда. Играют честно. Зачастую.       — Всё ещё считаете себя выше злодеев? — филин хитро прищурился, — Сыграй в наши карты, Дак! Посмотрим, кто из нас жулик!       Скрудж зарычал — глухо, сердито. Дилли попытался дёрнуть дядю за рукав, но тот отбросил его ладонь, даже не взглянув.       — Не боишься проиграть?       — Даку? — филин рассмеялся, — Это даже смешно.       — Дядя Скрудж! — голос Дилли сорвался на крик, — Нам нужно купить лекарство для двойняшек!       — Короткий перерыв нам не помешает, — отрезал Скрудж, — Сейчас я утру клюв этому филину — и продолжим.       — Мне это не нравится, — тихо сказал Дональд сестре. Делла больше не улыбалась. Её лицо стало хмурым, встревоженным.       Толпа зашла в одно из зданий. Внутри оказалось темно, но роскошно: тусклый свет редких ламп едва разгонял сумрак, бархатные диваны, низкий потолок. Бильярдные столы занимали дальнюю стену, у входа поблёскивала стойка бара. Картины в тяжёлых рамах изображали сцены, которых Даки предпочли бы не разглядывать. Свет был рассчитан так, чтобы видеть карты — но не лица соперников.       Филин привёл семейство к круглому столу, окружённому глубокими креслами. За столом уже сидели двое. Они подняли головы, когда вошли утки.       — Господа, — голос филина был театрально наигранным, — Дак решил, что играет лучше "жуликов-злодеев". Не хотите доказать обратное?       Лицо Скруджа оставалось спокойным — почти скучающим. И это спокойствие пугало Дилли больше, чем если бы дядя кричал. Мальчик попытался ещё раз ухватить богатея за рукав, но тот уже полностью погрузился в азарт.       — Ну а почему бы и нет? — один из сидящих за столом злодеев усмехнулся, поигрывая колодой карт. — Не выигрывал ещё героев.       — Запомните, — Скрудж опустился в кресло, не сводя глаз с противника, — я МакДак. И я не проигрываю.       — Дядя Скрудж, — прорычал Дональд, сжимая кулаки, — Это уже слишком. Нам нужно идти.       Но богатей уже не слышал племянника.       Дилли заметил, что Делла не стала спорить с селезнем. Она знала его упрямство — лучшее, что можно было сделать, это просто уйти. Девушка покачала головой, медленно развернулась и направилась к выходу, даже не оглянувшись. Дилли побежал за ней. Он чувствовал, что так они поступают правильно.       — Мам, ты куда? — спросил утёнок, хотя уже догадывался об ответе. Они вышли из сумрачного здания на светлую улицу.       — За лекарством, — Делла поправила сумку на плече, — Ты же знаешь дядю Скруджа. Его не переубедить. Я не собираюсь терять время.       — Да, ты права, — Дилли замялся на секунду, — Могу я с тобой?       Делла взглянула на сына — в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Она мягко улыбнулась.       — Конечно.       Утки шли молча. Всю дорогу — ни слова. Каждый думал о своём, хотя обоим не терпелось забросать друг друга вопросами. Дилли то и дело поднимал глаза на мать, ловил её задумчивый, отстранённый взгляд. Внутри Деллы будто боролись два чувства: приятная, щемящая ностальгия — и глухая злость на саму себя, на ту девчонку, которой она была когда-то. Мальчик видел только эту хмурость и не понимал, стоит ли нарушать её мысли.       Когда мать и сын наконец добрались до аптеки, Дилли потянул на себя стеклянную дверь. На входе весело звякнул колокольчик — и несколько злодеев в очереди машинально обернулись. Даки вежливо улыбнулись и прошли вперёд. Секунду все взгляды были прикованы к ним, но вскоре покупатели потеряли интерес — чужаки перестали быть новостью.       — Какое лекарство нам нужно? — тихо спросил Дилли.       — Эйди дал мне рецепт, — Делла сунула руку в карман куртки, нащупывая бумажку.       И в этот момент раздался радостный, звонкий голос, от которого девушка вздрогнула.       — Надо же! Делла! Сто лет не виделись! Как ты?       К ним, приподняв солнечные очки на лоб, подплыла белоснежная чайка. Она сияла — казалось, ещё мгновение, и она кинется обниматься. Делла слегка нахмурилась, будто пыталась вспомнить лицо перед собой, а потом неловко улыбнулась и тихо засмеялась — тем самым смехом, который Дилли всегда называл "смехом на публику".       — Здравствуй… — девушка запнулась, подбирая имя, — Мэдди?       Дилли переводил взгляд с матери на незнакомку с растущим интересом. Чайка выглядела милой, по-настоящему доброй, без той хитринки, к которой он привык на Материке Зла. Мэдди опустила голову, заглянула мальчику в глаза, а потом снова повернулась к Делле.       — Так это ты мама этого сорванца? Стоило догадаться. Вы очень похожи. Оба вечно лезете куда не надо и находите приключения на одну… ну, вы понимаете.       — Ха, да, — Делла неловко хохотнула и вдруг положила руки на плечи сына, притянув его к себе почти защитным жестом, — Так и есть.       Дилли оказался прижат к матери и теперь не мог видеть её лица. Но по голосу чувствовал — она не злится. Наоборот. Словно даже рада встрече. Но радость эта была какой-то колючей. С примесью тревоги.       — Как поживаешь? — Мэдди склонила голову набок, — Я слышала, что ты, оказывается, Дак. Слушай, я тебя нисколько не осуждаю, но… как ты чувствуешь себя здесь? На Материке Зла?       Дилли удивился дружелюбию чайки. Не все были так радушны к "полукровке" — наполовину наследнику зла, наполовину Даку. Мальчик всё чаще ловил на себе косые взгляды прохожих, слышал шёпот за спиной. А тут — искреннее тепло.       — Я люблю это место, — ответила Делла, и её голос стал тише, серьёзнее, — Тут столько всего хорошего. Не могла же я забыть про Материк Зла.       — Меня всё ещё поражает эта новость, что ты неместная! — Мэдди всплеснула руками, — А уж вы с Дереком… вы были просто лучшей парой.       Дилли почувствовал, как пальцы матери впиваются ему в плечи. Сильнее. Ещё сильнее. Делла продолжала улыбаться — он слышал это по её голосу, — но теперь в этой улыбке появилось напряжение. Она не замечала, что причиняет сыну боль.       — Да ладно тебе, — голос Деллы чуть дрогнул, — Не такая уж и лучшая.       — Нет, правда! — Мэдди воодушевилась, — Вы всегда ходили вместе, не упускали возможности сказать друг другу что-то хорошее. Помнишь, как на вечеринке мы с Линдой застукали вас в каморке, когда вы…       — Постой! — Делла воскликнула так резко, что несколько присутствующих в очереди обернулись. Её лицо мгновенно стало красным. Руки сжали плечи Дилли так сильно, что он едва удержался, чтобы не пискнуть.       — В каморке? — вдруг переспросил мальчик, ещё не до конца осознавая странный намёк. Он запрокинул голову, чтобы взглянуть на мать снизу вверх.       Две девушки замерли, а потом обе смущённо улыбнулись — вспомнив, что рядом ребёнок.       — Ха-ха! — голос Деллы стал на полтона выше, чем обычно, — Ничего, милый. Мэдди что-то спутала! — она быстро завертела головой, ища спасения, — Ой! Посмотри-ка! Наша очередь!       Делла буквально подтолкнула непонимающего сына к кассе. Резким, почти судорожным движением она вытащила из кармана рецепт и протянула его фармацевту. А потом, пока аптекарь изучал бумажку, бросила на подругу короткий, но выразительный взгляд. В котором читалось: "молчи. Пожалуйста, просто молчи". После чего тяжело вздохнула.       Сложно сосредоточиться на чём-то одном, когда в голове роится столько мыслей. Мальчик продолжал идти за матерью по улицам города, где прожил множество дней и ночей, где каждый камень, казалось, хранил чей-то секрет. Интерес подогревала и незнакомка — подруга Деллы, чьё имя мать так неловко вспоминала.       Прохладный ветер трепал перья, заставлял жмуриться и кутаться в куртки. Уже вечерело, но на улице всё ещё было удивительно светло даже без солнца. Даки вновь предпочли тишину разговору, не решаясь начать первыми. Каждый боялся задать тот самый вопрос, после которого молчать станет ещё труднее.       Сделав короткий, почти неслышный вдох, Дилли всё же окликнул девушку.       — Мам.       — Да? — ответила Делла на автомате и взглянула вниз — на яркие, блестящие глаза сына.       Лицо утёнка было невинным. Таким, каким оно бывало редко. Трудно было не заметить эту перемену. Привычное спокойное выражение уступило место чему-то обеспокоенному, даже пугливому.       — Скажи… — Дилли запнулся, будто собирался с духом, — А ты же правда любила отца?       Неожиданный вопрос застал девушку врасплох. Делла приоткрыла клюв от удивления, захлопала глазами. Дилли же не отводил взгляда — он внимательно изучал её лицо, каждок движение. Мальчик прекрасно знал свою семью. Поэтому ложь он чуял за версту.       — Ну… — Делла отвела глаза, — Как тебе сказать…       — Правду, — перебил утёнок. Слова вылетели резче, чем он хотел. Дилл не пытался грубить — просто внутри что-то щёлкнуло, и просьба сама сорвалась с языка.       Делла отвернулась. Её взгляд устремился на дорогу, на лужи, в которых отражалось бледное небо. Лапы уток ступали по воде, и этот звук казался слишком громким в повисшей тишине.       Через минуту, собравшись с силами, девушка заговорила. Её голос звучал ровно, будто она давно держала этот ответ в голове.       — Да. Я любила его.       — Тогда… — Дилли сглотнул, — Что же произошло? Я знаю, что отец злодей и всё такое, но… вы оба никогда не рассказывали причину.       — Понимаешь… — Делла наконец посмотрела на сына, — Дерек и вправду казался просто чудесным. Он им и был… Но в том, в чём он видел хорошее, я — плохое. Его методы были резки и жестоки, — девушка помолчала, — Это и послужило концом всему.       Дилли сунул ладони в карман толстовки и сжал их там в кулаки. Ответ Деллы не стал для него открытием. Но внутри всё равно кольнуло — то ли обида, то ли разочарование. У него всё ещё было столько вопросов. К ней. К дяде Дональду. К Скруджу. Мальчик догадывался, что правда ему не понравится. Но он и близнецы имели право знать.       Однако по лицу матери Дилли понял: лучше остановиться. Хватит на сегодня. Вздохнув, утёнок поднял голову и рассеянно посмотрел по сторонам. И тут...       Вдалеке мелькнуло резкое движение. Что-то прыгало с одного места на другое с такой скоростью, будто молния. Дилли прищурился и сумел разглядеть силуэт — живое существо в тёмной одежде. Оно ловко скрывалось за зданиями, деревьями, любым укрытием, которое попадалось на пути. Утёнок приостановился, провожая его взглядом.       — Что случилось? — голос Деллы прозвучала встревоженно.       — Мам, я догоню тебя! — выкрикнул зеленоглазый и, не дожидаясь ответа, сорвался с места.       Дилли забежал за угол, в переулок. Здесь было сыро и грязно — под ногами хлюпала вода, воздух пах мокрым камнем и плесенью. Мальчик крутил головой, пытаясь снова заметить беглеца. "Таинственный чужак" — так назвала бы его Оливия. И по её описаниям юный Дак понял: это тот самый.       В глаза ударил блеск. Дилли взглянул вверх. Незнакомец, бежавший по крышам, держал в руках что-то светящееся — тусклый, пульсирующий огонёк. Мальчик прищурился, пытаясь разглядеть предмет, но тщетно. Фигура была невысокой, полностью затянутой в чёрное: маска, перчатки, капюшон, длинные штаны и толстовка, к которой крепился плащ. Всё это хорошо скрывало личность беглеца. В тёмном переулке его никто бы не заметил — если бы не этот странный светящийся предмет и резкие, порывистые движения.       — Эй! Постой!       Чёрная фигура бросила быстрый взгляд на бежавшего внизу мальчика — и вновь отвернулась, но теперь ускорилась. Дилли заметил старую лестницу, прикрученную к стене дома ржавыми болтами. Не раздумывая, он запрыгнул на неё. Опора жалобно заскрипела и зашаталась под весом утёнка, но тот не остановился, а полез выше, к доске, соединявшей два здания.       Словно охотник за добычей, Дилли не упускал из вида загадочного незнакомца. Тот, чувствуя погоню, выбирал самые сложные, запутанные пути — прыгал с карниза на карниз, перелетал через козырьки.       — Да постой же ты! — снова выкрикнул Дилли. Он был почти рядом — по крайней мере, на одной высоте.       Длинный переулок упёрся в новую улицу. Шустрый незнакомец спрыгнул с высокого здания, и Дилли тихо вскрикнул — перед ним вдруг оказался обрыв крыши. Сердце рухнуло вниз, но, выглянув за край, мальчик увидел, как беглец беззаботно перелетает с перекладины на перекладину, с балкона на балкон, благополучно спускаясь на мостовую. Чужак побежал дальше, ныряя в толпу.       — Ну уж нет! — прошипел Дилли.       Мальчик быстро, почти не глядя, спрыгнул по балконам вниз — колени пружинили, сердце колотилось. В отличие от незнакомца, мальчик и не пытался скрываться. Он нёсся по улице, расталкивая прохожих, и горожане провожали его недоумёнными, раздражёнными взглядами.       Дыхание давно сбилось. Тело ребёнка, несмотря на все тренировки и приключения, не любило таких нагрузок — лёгкие горели, в боку кололо. Но, к собственному удивлению, Дилли снова нагнал беглеца.       Чужак слегка повернул голову, услышав крики. Из-под маски вырвался усталый, раздражённый вздох. Он свернул к выходу из города.       Лесная зона встретила их густой тенью и запахом прелой листвы. Дилли вдруг осознал, что уже не понимает, зачем продолжает погоню. Но что-то глубоко внутри — упрямство, обещание, данное Оливии, — толкало вперёд.       Чужак ориентировался в лесу так, будто вырос здесь. Каждый корень, каждая ветка были ему знакомы. Вскоре перед ними открылась река — быстрая, тёмная, с белой пеной на перекатах.       Незнакомец прыгнул на первый камень, омываемый водой. На второй. На третий. Оказавшись на противоположном берегу, он даже не взглянул на Дилли.       Зеленоглазый замер. Страх сковал ноги, не позволяя ступить на скользкую, мокрую поверхность. Одна ошибка — и он сорвётся в ледяную воду, из которой почти нет шанса выбраться живым. Дилли сглотнул, сделал глубокий вдох и прыгнул.       Чья-то сильная рука схватила его за капюшон в последний момент.       — Дилли, ты с ума сошёл?!       Утёнок посмотрел в лицо матери. Делла, бледная, с расширенными от ужаса глазами, опустила сына на мягкую траву. Только сейчас мальчик осознал, чем могла закончиться его "героическая" погоня.       — Ох, мам… — выдохнул Дилли, чувствуя, как дрожат колени, — Не знаю, что на меня нашло.       — Почему ты убежал? Что произошло?       — Я просто… — мальчик замолчал, глядя на тёмную воду, — А знаешь… это не так важно. Прости, что сбежал.       Делла вздохнула — глубоко, с облегчением, как выдыхают после долгой задержки дыхания — и потрепала сына по голове.       — Я не злюсь, — голос девушки был тихим, но твёрдым, — Как насчёт того, чтобы вернуться в город? Боюсь, мы зря оставили дядю Скруджа на остальных.       Делла подмигнула утёнку. Дилли посмотрел в сторону леса — туда, где скрылся загадочный беглец. Там уже никого не было. Только ветер шевелил ветви.       Мальчик повернулся к матери и всё же улыбнулся. Делла протянула руку, и он ухватился за неё — крепко, благодарно.       — Как думаешь, дядя Скрудж выиграл у тех злодеев? — с ухмылкой поинтересовался мальчик, когда Даки шагали по оживлённой улице. Огоньки витрин зажигались один за другим, город готовился к ночи.       — Трудно сказать наверняка, — так же улыбнулась Делла, — С одной стороны, мы говорим о великом Скрудже МакДаке. С другой — о злодеях, которые точно не станут уступать, — девушка хитро прищурилась, — Но ставлю на нашего.       — Ха-ха, ты права.       — Ловите эту мелкую тварь!       Утки вмиг обернулись. Из мясной лавки выбежал здоровенный пёс — в фартуке, забрызганном кровью, с ножом в руке. Он замахивался на того, кто выскользнул из магазина первым. Мать и сын переглянулись — и, не сговариваясь, бросились следом.       Несколько злодеев загнали в угол маленький дрожащий комочек чёрной шерсти. Даки никак не могли разглядеть, кто это, — зверёк свернулся в тугой клубок, прижав уши и ожидая удара.       — Постойте! — Делла шагнула вперёд, заслоняя собой животное, — Что вы делаете?!       — Отойди, Дак! — прорычал пёс, — Этот уродец украл из моего магазина лучший кусок говядины! Знаешь, сколько это стоит?!       Дилли взглянул на скулящий комочек. Сердце мальчика сжалось — он вдруг почувствовал, что готов защищать этого зверька всеми силами.       — И что? — голос Деллы звенел от возмущения, — Убивать его теперь?       — А нам благословить его, что ли? — съязвил второй злодей.       — Вот именно! Это животное! — выкрикнул Дилли, нахмурившись так, что его яркие глаза казались ещё опаснее, — Оно не понимает!       Трое злодеев уставились на ребёнка, потом переглянулись. В воздухе повисла напряжённая тишина.       — Чёрт с вами, — буркнул пёс, убирая нож, — Делайте что хотите. Но чтобы вас и его здесь больше не было.       — Очень нужно! — фыркнула Делла им вслед.       Когда злодеи скрылись за углом, Даки медленно приблизились к зверьку. Он был размером с небольшую кошку, но определить породу было невозможно — чёрная лохматая шерсть скрывала всё тело.       — Хей, милашка… — голос Деллы вдруг стал мягким, почти мурлыкающим, — Не переживай. Всё хорошо.       Девушка осторожно коснулась дрожащей шерсти. Зверёк всхлипнул — по-щенячьи жалобно — но, почувствовав тёплую ладонь, чуть высунул мокрый нос.       Дилли аккуратно провёл пальцами за ухом. Животное вздрогнуло, потом выдохнуло — и начало понемногу расслабляться. Осторожно, шаг за шагом, оно поднялось на четыре лапы и подняло голову.       — Это щенок? — мальчик повернулся к матери.       — Крупноват для щенка, — заметила Делла, склонив голову.       — И что мы будем с ним делать?       Делла хитро подмигнула сыну.       — Ну, те злодеи сказали нам здесь не появляться, — девушка выдержала паузу, — Значит... возьмём его с собой!       — Правда? — глаза Дилли загорелись.       Делла мурлыкнула и жестом показала: действуй.       Улыбнувшись, утёнок нагнулся и осторожно выставил руку вперёд. Щенок обнюхал ладони — нос был влажным и холодным — а потом радостно завилял хвостом. Зеленоглазый сделал шаг назад, приглашая за собой. Зверёк послушно шагнул следом. Тогда Дилли медленно, боясь спугнуть, поднял его на руки.       Щенок не сопротивлялся. Наоборот — он высунул язык и задышал часто-часто, словно улыбаясь.       Мать и сын издали синхронный писк умиления.       Дилли бросил взгляд на лапы щенка. Всё в нём казалось обычным — чёрная шерсть, тёплое тело, блестящие глаза. Кроме одного: подушечки лап были ярко-синими, цвета лазурита.       Нахмурившись, утёнок вспомнил питомца Аманды. На душе заскребли кошки — нехорошее предчувствие кольнуло сердце, но он мотнул головой, отгоняя плохие мысли.       — А теперь вернёмся к нашей родне, — прощебетала Делла.       Дилли кивнул, крепче прижимая к себе спасённого зверька, и Даки зашагали обратно — в шумный, пёстрый, опасный и такой притягательный город.

***

      — Вот что бывает, когда связываешься со Скруджем МакДаком!       Богатей торжествующе бросил карты на стол. Пара тузов красовалась в центре, нагло заявляя о победе в нелёгком сражении. Филин откинулся на спинку кресла и интригующе замычал — низко, протяжно, будто пробуя результат на вкус.       — Неплохо, Дак, — злодей прищурился, — Не хочешь как-нибудь ещё сыграть? Хорошие игроки лишними не бывают.       — А проиграть снова не боишься? — ухмыльнулся селезень.       — Кто боится, тот в карты не играет.       В этот момент в зал вбежали Делла и Дилли. Даки обернулись на шум и тут же уставились на виляющего хвостом зверька в руках ребёнка.       — Это кто? — Дональд первым подошёл к племяннику.       — Щенок, — Дилли прижал находку к груди.       — Я вижу. Отпусти его, он может быть блохастым. И мало ли чем болеет.       — Успокойся, Донни, — вмешалась Делла, заметив, как мальчик вцепился в животное, не собираясь отпускать, — Он вполне нормальный.       — Хм… — Билли приподнял кепку и задумчиво почесал затылок. А потом вдруг достал энциклопедию и принялся листать, — Очень похож на Lupi tenebris.       — Что? — семейство переспросило разом.       — Lupi tenebris, — повторил Билли с важным видом, — В переводе с древнего наречия — "тёмный волк", — мальчик ткнул пальцем в картинку, — Вот только подушечки должны быть чёрными. А у этого… синие.       — Подожди-подожди, — Вилли подпрыгнул на месте, — Хочешь сказать, что этот щенок вырастет в волка?       — Именно так.       — Круто! — Вилли аж засветился от восторга.       — И куда нам его? — недоверчиво спросил Скрудж, скрестив руки на груди. В его голосе уже не было прежней жёсткости. Взрослые видели, как загорелись глаза тройняшек при виде нового питомца. И теперь просто не могли выбросить зверька на улицу.       Да, их настораживал тот факт, что в руках утёнка — будущий хищник. Но лишать детей радости?..       — Я знаю, кто очень любит животных, — улыбнулся Дилли, переглянувшись с братьями, — И кто смог бы о нём позаботиться.

***

      Лекарство, купленное в аптеке, подействовало быстро. Уже на следующий день двойняшки чувствовали себя намного лучше. Кашель почти исчез, утята могли разговаривать, открывать глаза и даже пытались вставать с кроватей.       Дилли вошёл в комнату, неся небольшую полосатую коробку, перевязанную розовым бантиком. Он торжественно поставил её на кровать сестры.       Аманда удивлённо перевела взгляд с подарка на тройняшек. Те стояли в дверях, едва сдерживая улыбки, и ждали, когда она откроет сюрприз.       — Что это? — спросила девочка, прищурившись.       — Тебе понравится, — загадочно ответил Вилли.       — Подарок? — Итен, лежавший на соседней кровати, скрестил руки от обидв, — Аманда у вас любимица?       Вилли тут же подошёл к единокровному брату и протянул ему красочную упаковку с шоколадом. Конечно, мальчики догадались, что делать сюрприз только одному из двойняшек — плохая затея. Поэтому заранее приобрели сладкое и для второго. Итен улыбнулся, взял подарок и тут же принялся разворачивать фантик.       Аманда снова посмотрела на коробку, хмыкнула и потянула за розовую ленту.       Крышка подскочила. Из ящика выпрыгнул чёрный комочек и громко, заливисто залаял. Хвостик вилял так быстро, что казался маятником, который никак не мог остановиться. Щенок радостно крутился на одеяле, тыкаясь носом во всё подряд.       — Ого! — Аманда распахнула глаза, — Кто это?       Девочка осторожно взяла зверька на руки. Волчонок тут же принялся лизать её лицо — мокрым, шершавым языком, без остановки. Девочка непроизвольно рассмеялась — звонко, заразительно.       — Он твой, — изъявил Дилли, протягивая сестре голубой ошейник, — Мы нашли его в городе.       — Спасибо! — Аманда прижала щенка к груди, — А как его зовут?       — Мы думаем, ты должна выбрать сама, — мягко ответил Билли.       Девочка задумалась на секунду, глядя в блестящие глаза зверька, потом уверенно кивнула.       — Мне кажется, ему подойдёт имя Руфус, — Аманда подняла взгляд на братьев, — А мама не против, если мы оставим его?       — Она и предложила его забрать! — рассмеялся Дилли.       Утята поддержали брата — комната наполнилась хохотом, таким громким и счастливым, что его можно было услышать даже на другом этаже. Щенок оглядел всю семью, склонив голову то в одну сторону, то в другую, ничего не понимая, но явно одобряя происходящее.       Тявкнув ещё раз для убедительности, Руфус свернулся калачиком на коленях новой хозяйки и довольно прикрыл глаза.