Обет молчания

      Несколько дней подряд утята тенью следовали за младшим братом. Они перепробовали всё: и ласковые уговоры, и хитрые уловки, и даже прямые вопросы в лоб. Но все попытки узнать правду разбивались о глухое молчание Дилли — он был нем, как рыба, выскользнувшая из рук. Мальчик уходил от ответа, прятал взгляд, а с каждым днём в его голосе прорезалось всё больше раздражения на назойливых близнецов. Стоило ему заметить братьев в коридоре, как он тут же срывался с места и бежал в противоположную сторону, словно за ним гналась стая голодных коршунов. Но Билли и Вилли не отступали. Каждое утро они напоминали о своём желании знать — с завидным упрямством, достойным лучшего применения.       — Ну, Дилли, расскажи нам! — снова проскулил средний из тройняшек, в который раз принимаясь нетерпеливо сверлить близнеца взглядом.       Дилли лежал на диване, свесив одну руку вниз — так, что кончики пальцев почти касались пола. Он просто отдыхал, прикрыв глаза, когда в комнату ворвались братья. С каждой новой фразой его расслабленная поза становилась всё напряжённее. Наконец, после очередной попытки уговоров, утёнок резко схватил подушку, закрыл лицо и издал глухой, сдавленный крик — в нём плескалось всё его возмущение.       — Я уже говорил! — голос сорвался на ноту, — Я не хочу вспоминать Лиру! Доставайте кого-то ещё, но не поднимайте эту тему!       — Хорошо, но... — Вилли сделал глубокий вдох, заметив, как сжались пальцы брата на подушке. Несмотря на предостережение, синий утёнок всё же решился договорить, — Но всё же, Лира разве...       Подушка взмыла в воздух и припечаталась точно в лицо Вилли, заставив его умолкнуть на полуслове. Дилли покачал головой, издал низкий, угрожающий рык и, не оборачиваясь, пошёл в свою комнату. Дверь его спальни закрылась. Только тогда зеленоглазый позволил себе выдохнуть — шумно, с присвистом. Чего нельзя было сказать про остальных детей, оставшихся в гостиной с разгорающимся пожаром любопытства в глазах.       — Что-то Дилли скрывает... — задумчиво протянул Билли, потирая клюв.       — О, правда? Я не заметил, — съязвил синий близнец и закатил глаза, — Ты у нас настоящий Шерлок Холмс.       — Ты понял, о чём я.       Вилли уже подошёл к двери спальни и тихо постучал — сначала вежливо, потом настойчивее.       — Дилли, ну что в этом такого? — спросил он почти ласково, но в голосе сквозила сталь.       — Отстаньте! — донёсся глухой, словно из-под воды, голос младшего. В нём не было злости. Только тяжёлая усталость.       Близнецы переглянулись и впервые за долгое время молча выполнили просьбу. Они вышли в коридор и побрели без цели, просто вперёд, пока ноги сами несли их по бесконечным коридорам. Мысли путались. Каждый пытался представить, что же такого могло случиться между Дилли и таинственной принцессой Лириэль.       Старшие понимали: у каждого есть право на секреты. Но теперь это стало вопросом чести — делом принципа. Собственные догадки выходили всё более нелепыми и смешными. Братья Дак вдруг рассмеялись от ещё одной глупой идеи, которая пришла в голову. Хохот разносился по пустым коридорам, разгоняя тишину.       На очередном повороте утята едва не столкнулись с кузеном. Они поздоровались с ним на автомате, даже не задумываясь. Эйден остановился и прищурился, заметив их взбудораженные лица.       — Вы Дилли не видели?       — Он в своей комнате. Заперся, — бросил Билли.       — Ага, сбежал от нас, как заяц от лисы, — добавил Вилли.       — Сбежал? — селезень несильно нахмурился. Ни злости, ни раздражения — только искреннее желание понять и помочь, — Почему?       В головах близнецов будто щёлкнул тумблер. Они переглянулись, и на их клювах расцвели одинаковые плутоватые улыбки.       — Эйден, — начал Вилли мягко, почти мурлыча, — А скажи-ка… что ты знаешь о Дилли и Лире?       Лицо кузена вмиг расслабилось, а потом по нему разлилось что-то вродье ностальгического тепла. Он приложил палец к клюву и хмыкнул. Близнецы затаили дыхание — вот-вот, сейчас! Наконец-то!       — Немного, — протянул Эйден, — Помню только, что Дилли некоторое время был личным стражником принцессы. Но в какой-то момент… это прекратилось.       — Это всё? — разочарованно выдохнули близнецы хором.       — Всё, — коротко ответил селезень и виновато улыбнулся, — Простите, ребят, — Он прошёл мимо, направляясь к комнате Дилли.       Билли и Вилли остались стоять в коридоре. Часть истории они узнали, но этого было до обидного мало. Как капля воды в пустыне.       Утята заглянули в зал, откуда доносились знакомые крики. Итен и Аманда спорили, и с каждой секундой их голоса становились всё громче.       — Что случилось? — спросил Вилли, переступая порог.       Двойняшки обернулись. Итен сложил руки на груди, Аманда сделала то же самое — зеркальное отражение.       — Да так, — фыркнула девочка, — Итен не слушает меня!       — Потому что ты предлагаешь чушь! Как обычно! — парировал брат, показав язык.       — А вы что хотели? — перебила Аманда, переведя взгляд на близнецов.       — Узнать о Дилли, — устало выдохнул Билли.       — Так спрашиваете! Хотя… вы же его должны знать лучше всех, — Итен рассмеялся, но не отвёл глаз.       — Что произошло между Дилли и принцессой? — повторил Вилли — в сотый, наверное, раз.       И тут лица двойняшек преобразились. На них расцвели широкие, почти зловещие улыбки.       — Оу… принцесса Лириэль… — промурчал Итен, прищурившись.       — Да, знаешь её? — близнецы подались вперёд.       — А кто не знает? Принцесса Материка Зла — это вам не шутки.       — Так почему Дилли молчит? — не выдержал Вилли.       — Они с Лириэль вечно недолюбливали друг друга, — начала девочка.       — Ага, — подхватил Итен, — Какая ирония: прислуживать той, кого ненавидишь!       Близнецы переглянулись. В словах младших был смысл — но не ответ.       — Это всё ужасно, — медленно проговорил Билли, — Но почему тогда Дилли так… болезненно реагирует? Почему не хочет даже думать о ней?       — Ну… — Аманда замялась, — Мы… эм… Однажды Дилли просто сказал, что больше не будет охранять Лиру. И всё.       — А после этого дня он вообще никогда не говорил о ней, — добавил Итен тише, — Мы пытались спрашивать, но Дилли начинал ёрзать, суетиться, будто… будто скрывал что-то постыдное.       — Если даже вы не знаете… — протянул Билли.       — То кто тогда знает? — закончил за брата Вилли.       Близнецы фыркнули — одновременно, как всегда. У их младшего брата снова были секреты. И это уже начинало бесить.       — Боюсь, что только сам Дилли, — пожал плечами Итен.       Поблагодарив двойняшек, братья вышли в коридор. Несколько минут они шли молча. А потом Вилли резко остановился, цвыкнул и развернулся на сто восемьдесят градусов.       — Всё. Хватит. Идём.       Билли не пришлось уговаривать дважды.

***

      Тяжело вздохнув, Дилли опустился на колени перед старым резным комодом. Пальцы дрогнули, когда он отодвигал нижний ящик — тот противно скрипнул, будто жалуясь на беспокойство. Дилли порылся в вещах. На самом дне лежала небольшая расписная шкатулка из тёмного дерева. Мальчик открыл её.       Для Дилли она была наполнена до краёв — мукой, стыдом, тягучей, как патока, тяжестью. Нет! Утёнок мотнул головой. Он не был виноват! Всё было справедливо. Абсолютно.       Мальчик уже задвинул ящик, когда дверь в спальню резко распахнулась. Дилли подскочил, едва не ударившись головой о край комода. Сердце почти остановилось. Он обернулся — и увидел на пороге двух неумолимых братьев.       — Дилфорд Дак! — голос Вилли звенел, как натянутая струна, — Расскажи нам, что произошло между тобой и принцессой Лирой!       — Не называй меня так! — зарычал Дилли, вскакивая на лапы, — И как вы вообще вошли⁈       Вилли спокойно прошёл в комнату и опустился в кресло, словно был у себя дома.       — Мы близнецы, забыл? — он с лёгкой усмешкой указал на дверной сканер, — Наши отпечатки подходят.       — Агх! — Дилли запустил ладони в перья на голове, — Вам не надоело?       — Дилли, — мягко начал Билли, — Мы знаем, что ты был стражником Лиры.       — И что ты ненавидел её, — добавил Вилли.       — Двойняшки рассказали?       — И Эйден.       Дилли закрыл лицо руками и застонал — протяжно, безнадёжно. Потом убрал ладони. Братья увидели его глаза: усталые, но в них уже не было злости. Только смирение — как у того, кто понял: побег окончен.       — Так что… расскажешь? — тихо спросил Вилли.       Дилли посмотрел на близнецов и спросил без надежды:       — Вы же не отстанете?       Братья кивнули — синхронно, как в зеркале. Зеленоглазый вздохнул.       — Да… я действительно был стражником Лиры. Таков был приказ. А что насчёт ненависти? — мальчик замолчал на секунду, — Ну, это происходило постепенно. Взаимно, наверное...

***

Семь месяцев назад...

      Воздух здесь был другим. Слишком сладким, слишком неподвижным. Мальчик сам не знал, куда попал — лишь чувствовал, что это место давит на него своим величием. Огромное. Роскошное. Всё вокруг светилось, блестело и сияло так, что глазам становилось больно. В воздухе витал приторный цветочный запах — розы росли повсюду, целые кусты, словно охраняющие каждый угол. Дилли дёрнул клювом: от аромата слегка щипало в клюве. Множество стражников пропускали известную семью злодеев, опускаясь на одно колено. Это было красиво. Это было властно. Утёнок хотел закричать от количества золотых вещей и атрибутов вокруг — от их безвкусной, оглушающей роскоши.       — Готов, Фред?       Дилли поднял яркие зелёные глаза на отца, пытаясь поймать в его взгляде хоть намёк на ответ.       — Хм? Хотелось бы узнать к чему, — ответил мальчик как можно спокойнее, хотя внутри всё трепетало.       — Небольшой договор с моим другом, королём Бальтазаром. Я рассказывал.       — Да, я помню, — мальчик позволил себе быструю, чуть самоуверенную ухмылку, — Но ты сказал, что я нужен тебе. Для чего?       — О, ты всё узнаешь позже, Фред, — улыбнулся злодей.       Дилли верил отцу. Для него Дерек был не просто главой семьи — он был тем, кому можно доверять безоговорочно. Хмыкнув, утёнок зашагал следом, не подозревая, что ждёт его за следующей дверью.       Балкомы вошли в зал — и Дилли на мгновение забыл, как дышать. Потолки уходили вверх, теряясь в полумраке. Колонны из чёрного мрамора блестели, как зеркала. Навстречу уже шёл тот самый король Материка Зла — Бальтазар. Дилли представлял его по-разному, но правитель оказался высоким, крепким селезнем в дорогой, безупречно сидящей одежде. Мальчик вежливо улыбнулся — и тут же заметил около монарха девочку-утку одного роста с ним.       Распущенные белоснежные волосы касались ключиц. Глаза были фиолетовыми. Ближе к пурпурному. Такого цвета Дилли не видел ни у кого. С другой стороны от повелителя стоял взрослый ворон — его спокойная улыбка намекала на умиротворение, он с интересом рассматривал утёнка, словно редкую книгу.       Девочка не сводила взгляда с наследника. Но Дилли не заметил в нём радости. Только холодное любопытство — или оценку. Дети продолжали смотреть друг на друга с одинаково несчастливыми лицами.       — Дерек, мы уже заждались вас! — первым начал король.       Селезни пожали руки — крепко, по-дружески. Потом оба посмотрели на своих утят.       Дерек слегка подтолкнул Дилли в спину — подсказка, мягкое напоминание. Вспомнив уроки этикета, наследник тут же поклонился. Отец взял сына за плечи, и это простое движение помогло мальчику хоть немного расслабиться.       — Мы понимаем, насколько охрана важна для вас в это время, — спокойным голосом ответил Дерек, — Поэтому мы здесь.       Бальтазар опустил добродушный взгляд на сына друга. Дилли снова встретился с теми фиолетовыми глазами — и внутри него что-то сжалось.       — Здравствуй, Фредерик. Приятно познакомиться. Твой отец много о тебе рассказывал.       — А... Да, мне тоже приятно познакомиться с Вами, — мальчик выдавил нервную улыбку. Разговаривать с правителем тёмных земель оказалось... странно. Слишком официально. Слишком весомо.       — Согласишься поработать стражником моей дочери, принцессы Лириэль? Всего неделю.       После этих слов лицо девочки стало ещё мрачнее. Дилли дёрнулся, как от удара током, но Дерек мягко придержал его за плечо.       — Я? — мальчик поднял изумлённые глаза на отца. Тот кивнул и улыбнулся — спокойно, уверенно. В эту улыбку Дилли верил. Всегда, — Да... наверное...       — Замечательно. Очень рад, что именно ты, Фредерик, будешь стражем моей дочери, — Бальтазар пожал руку смущённому ребёнку и выпрямился, обращаясь уже к другу. — Балкомы никогда не подводят, да, Дерек?       — Можешь не беспокоиться. С Фредом Лириэль будет в полном порядке, — с тем же обычным умиротворённым лицом произнёс селезень.       Отец подтолкнул мальчика ближе к принцессе. Дети смотрели друг на друга с таким откровенным смятением, что казалось — ещё секунда, и они закричат о несправедливости. Но вместо крика — тишина.       — Лира, милая, отведи нашего дорогого гостя в свою комнату и расскажи, что нужно делать, — обратился к дочери правитель.       — Конечно, отец, — ответила принцесса. И вздохнула — тяжело, обречённо.

***

      — Та-а-ак, тебя Лириэль зовут? — протянул Дилли, пытаясь разрядить обстановку.       Мальчик заметно нервничал. Пальцы слегка подрагивали. Ему не хотелось, чтобы принцесса всего Материка Зла злилась на него. Что она может сделать, если он будет груб? Пожалуется королю? Отцу? Добьётся, чтобы его выгнали с материка? И что тогда? Возвращаться к Дакам? Нет. Нет, нет, нет. Это был бы самый страшный исход.       — А ты такой проницательный, — язвительно прошипела девочка, не отрывая взгляда от журнала, который взяла со стола. Пролистала страницу. Другую. Даже не читая.       Дилли закатил глаза, но быстро поймал себя и натянул вежливую улыбку. Будь перед ним любой другой наследник, он бы уже начал спор. Но не в этот раз. Не здесь.       Милое личико принцессы больше не было хмурым — только усталость читалась на нём. На самом деле Лириэль оказалась краше многих злодеек, которых знал Дилли. Черты её лица отличались какой-то пугающей аккуратностью. Да и самому наследнику она казалась привлекательной, но отношение королевской особы к нему заставляло утёнка лишь тихо фыркать про себя.       — Знаешь, я думаю, нам всё же нужно обсудить пару вещей.       — Пару вещей?! — неожиданно воскликнула принцесса, швырнула журнал на кресло и вскочила, — Может, начнём с того, кто ты?       Резкий вопрос рассерженной девочки смутил Дилли. Лира смотрела прямо — не отводя взгляда, не моргая.       — Фредерик, очевидно. Я рассчитывал, что ты знаешь.       — Да нет же! Я догадываюсь, что с тобой что-то не так!       — О чём это ты? — Дилли кашлянул в ладонь и отвёл глаза — лишь бы не встречаться с принцессой взглядом.       — О, да ладно! У мистера Балкома всегда было двое детей. А тут — появляешься ты. Никто о тебе не слышал, но "загадочный Фредерик Балком" без труда влился в общество злодеев. Бред! Кто ты такой?       Глаза Дилли снова уставились на принцессу. Она почти кричала — но голос не повышала. Это было страшнее настоящего крика. По клюву мальчика расползлась неуверенная улыбка. Он сделал самое невозмутимое лицо, какое только мог.       — Не так уж и легко было влиться, — начал мальчик тихо, — Мне потребовалось много времени, чтобы перестать ловить косые взгляды.       — Мне кажется, или только меня интересует, кто такой Фредерик Балком на самом деле? — Лира скрестила руки на груди и прищурилась.       — Простите, ваше величество, но мы здесь не за тем, чтобы обсуждать меня. Ваш отец приказал мне следить за вами. Лучше начать, — протараторил Дилли, чувствуя, как щёки начинают гореть.       — Что ж, хорошо. Только молча!       Не сказать, что утёнку понравилось такое правило. Но хотя бы так он мог не подвергаться словесным пыткам.

***

      Несколько дней в роли стражника оказались даже весёлыми. Дилли всё ещё бесило отношение Лириэль, но ему нравилось бродить по замку. Он трогал столько дорогих вещей, что не мог поверить своему счастью. Слуги относились к нему с уважением — кланялись, уступали дорогу. Да, Дилли и раньше получал нечто подобное от простых злодеев, но здесь его благословляли все: от уборщиков до дворецких. Даже сам король часто обращался к наследнику — хвалил, спрашивал о чём-то, давал наставления, как обращаться с его дочерью.       Особенно Дилли сдружился с помощником повелителя — Альфредом. С вороном, несмотря на разницу в возрасте, они находили общий язык. Мужчина давал советы — дельные, тихие, без назидания. Такие подсказки упрощали жизнь юному стражнику.       С принцессой же отношения оставались натянутыми. Утята почти не разговаривали — только короткие фразы, необходимые по долгу службы. Дилли везде следовал за будущей королевой. Посещал важные мероприятия, бывал в местах, закрытых для простых смертных. Юный Балком внимательно следил за обстановкой: в случае опасности он не должен был дать принцессе пострадать. К счастью, ничего серьёзного не происходило.       Дети больше не конфликтовали после той первой ссоры в спальне. Но и друзьями не стали. Несмотря на взаимное презрение, они иногда делились чем-то важным.       Так Дилли узнал о силе королевской семьи. Каждый её член обладал способностью: при необходимости из тела вырастали крылья — огромные, белоснежные. С их помощью можно было парить в воздухе, сражаться, отпугивать врагов. Если представитель голубых кровей испытывал яркие эмоции, сила могла проявиться непроизвольно. По словам принцессы, такой самостоятельности крыльев девочка не любила. Дилли спросил почему, но Лира только отмахнулась. Наследник не стал лезть в "дела капризных принцесс" и вернулся к своим обязанностям.       В очередное утро мальчик постучал в дверь принцессы — раз, другой. Тишина. Обычно она всегда была на месте, поэтому утёнок не сомневался, когда отворял дверь. Он открыл клюв, чтобы поздороваться, но остановился. В спальне никого не было.       Дилли решил остаться и подождать. Он сел на диван, взял со столика журнал, который читала "хозяйка", и начал лениво листать. Но взгляд упал на белую тумбочку с изящно вырезанными ножками — на дереве виднелись рисунки цветов. Каждая деталь кричала о деньгах. "Любая вещь здесь дороже дядиной лодки", — подумал утёнок и сам не заметил, как встал и подошёл ближе.       На тумбочке стояла шкатулка из малахита. Свет играл на её гранях, переливался зелёным и золотым. Дилли открыл её и замер.       Внутри лежал кулон. Самый прекрасный, какой мальчик когда-либо видел. Бриллианты, но форма необычная — два крыла, соединяющиеся друг с другом. Амулет словно дышал холодным огнём.       Утёнок, обожавший любые драгоценности, не смог устоять. Блеск отразился в его глазах, сделав их ещё ярче. Осторожно, кончиками пальцев, он поднял украшение. Дилли оставил шкатулку на тумбочке и отошёл к зеркалу. Просто на минуту. Просто примерить. Пока никого нет.       — Фредерик Балком! Что ты тут забыл?!       Дилли дёрнулся, как кошка, увидевшая огурец. Сердце остановилось. Он резко обернулся — Лириэль стояла в дверях, скрестив руки на груди. Её глаза горели.       Мальчик мгновенно спрятал руку с кулоном за спину и состроил самое невинное лицо, на которое был способен.       — Н-ничего... Жду тебя... Вас, — поправился Дилли, чувствуя, как украшение прожигает руку. Он незаметно кинул его в карман.       — Я не позволяла входить в мою комнату, — бросила девочка на удивление спокойно. Даже слишком спокойно.       — Знаю-знаю, я просто думал, что найду Вас тут.       Лириэль хмыкнула. Она не ответила. Только подозвала стражника к себе жестом.       Дилли двинулся навстречу. Внутри всё кипело от страха. Вдруг принцесса поймёт? Такой кулон не может быть дешёвкой. Но вернуть украшение сейчас — значит признаться. Он не мог, поэтому решил разобраться с проблемой позже.       Принцесса привела утёнка в широкий, залитый светом зал. У длинного тёмного стола стояли двое взрослых. Дилли поклонился королевской семье — плавно, выверенно. Внутри бушевала буря, но лицо оставалось спокойным.       — А, вот и мой любимый страж, — добродушно поприветствовал Бальтазар, — Знаешь, будь ты постарше, я бы взял тебя в свою свиту.       — Спасибо, но боюсь, в будущем я буду повелевать своей армией, — с гордостью ответил Дилли, и его лицо на миг стало счастливее, — Я всё-таки главный наследник отца.       — Ох, дорогой, конечно, так и будет, — прощебетала королева, Элизабет. У неё была настолько тёплая, материнская улыбка, что бывший Дак даже покраснел и опустил взгляд в пол.       Лириэль унаследовала цвет глаз от отца, но мягкость лица — от матери. Девочка была маленькой копией Элизабет. Но в отличие от родителей, она недолюбливала утёнка. За секреты. За то, что он скрывал что-то пугающее.       — Да, я...       — Сэр, отряд сорок шесть поймал "маленького вора", — в зал вошёл Альфред, и его голос перебил Дилли на полуслове.       Два стражника позади ворона вели в оковах ребёнка. Лет десяти. Руки и клюв совёнка были плотно зажаты металлическими цепями — на них пульсировали светящиеся узоры. Но глаза мальчика не выражали страха. Они были пустыми. Словно внутри ничего не было.       — Отлично. Посадите его в камеру и прикажите страже внимательно следить за ним, — голос Бальтазара стал жёстким. Привычно мирный тон исчез.       Дилли иногда замечал: в определённые моменты повелитель из доброго короля превращался в строгого, но справедливого правителя. К наследнику он всегда относился с радушием, поэтому каждый раз, когда Бальтазар менял голос в разговоре с другим, зеленоглазый внутренне напрягался.       Но сейчас... сейчас Дилли не понимал, почему король так враждебен к маленькому ребёнку. Даже если тот вор.       Дилли взглянул на принцессу. Лира смотрела на родителей широко раскрытыми глазами — полными негодования.       — Отец, разве это не слишком... строго? — спросила девочка тихо, — Это же ребёнок.       — Милая, не всегда то, что выглядит безобидным, таким и является.       Ответ короля озадачил утят. Но дети не стали расспрашивать дальше. Даже тёплая улыбка Элизабет больше не появлялась на её лице.       А для Дилли это было плохим знаком.              После ужина с семьёй правителей юный злодей вежливо поблагодарил всех за столом. Еда была невероятной — не просто вкусной, а какой-то правильной, будто каждый кусочек знал своё место на языке. Но в животе у Дилли уже ворочалось не переваренное удовольствие, а холодный комок незаконченного дела. Получив благословление от Бальтазара, мальчик сорвался с места и помчался в комнату принцессы.       Дилли знал: Лира попросилась выйти из-за стола раньше него. Она сказала, что ей нужно в уборную. Идеальное алиби. Идеальный шанс.       — Так, — шептал себе под клюв утёнок, петляя по коридорам, — Аккуратно войти, положить кулон в шкатулку и забыть об этой ситуации навсегда.       Однако ладонь невольно сжалась в кармане пиджака — там, где лежало украшение. Оно было таким холодным и одновременно живым. Дилли не хотелось расставаться с ним. Кулон манил, обещал, что один день — ничего не случится, никто не заметит. Но разум говорил обратное. И от этого становилось тошно.       На полпути пришлось резко затормозить. Прямо перед мальчиком, метрах в десяти, мелькнула невысокая фигура — быстро, почти бесшумно. Незнакомец, кажется, не заметил его. Дилли присел за широким горшком с декоративным кустом, затаил дыхание. Кого он только не ожидал увидеть — стражника, слугу, даже привидение. Но нет. Это была сама принцесса.       Лириэль двигалась осторожно, крадучись, то и дело оглядываясь через плечо. Дилли нахмурился: от кого это она скрывается? От собственной охраны?       Девочка подошла к массивной металлической двери, за которой обычно находился пост охраны, и спряталась за таким же горшком, что и Дилли. Взглянув на браслет, она что-то нажала. Воздух разрезал негромкий, прерывистый сигнал тревоги. Такой, чтобы услышали только те, кто находился внутри.       Дверь с лязгом отворилась. Оттуда выбежала стража и скрылась в противоположном конце коридора. Как только их шаги затихли, Лира скользнула внутрь, оставив дверь чуть приоткрытой.       Дилли колебался ровно секунду, а потом скользнул следом. Он попал в зал, напоминающий тюрьму. Холодный каменный пол, тусклый свет магических светильников, решётки — тяжёлые, грубые, с тускло поблёскивающими рунами. Несколько камер пустовали. Но в одной — дальней, в конце прохода — горел слабый огонёк. Около решётки уже стояла Лириэль.       Дилли замер у входа, вжавшись в стену. Он видел силуэт принцессы — хрупкий, почти детский, но в том, как она держалась, чувствовалась решимость.       — Тише, — голос девочки был непривычно мягким, добрым, таким, каким его можно было услышать от Элизабет, но не от Лиры, — Хорошо? Я помогу тебе выйти. А ты пообещаешь больше не совершать никаких преступлений, идёт?       Из камеры донеслось тихое, едва слышное: "да". Совёнок медленно кивнул. Лира достала из сумки ключ — старый, массивный, с тусклым свечением по краям. Замок щёлкнул, решётка со скрипом отворилась. Девочка взяла ребёнка за руку, и они побежали к выходу.       Дилли, не дыша, вжался в стену ещё сильнее. А потом мальчик понял: надо уходить. Пока принцесса вернулась. Пока не заметила его.       Дилли выскользнул из тюремного крыла и продолжил путь в спальню "хозяйки", тяжело дыша. Мысли путались. Зачем Лириэль помогла вору? Почему ослушалась отца? И почему... почему это вообще его касается? Балком мотнул головой. Не его дело. У него своя проблема.       Но в глубине души Дилли соглашался: сажать ребёнка в камеру за кражу — это жестоко. Даже для Материка Зла.       Подбежав к комнате, Дилли плотно закрыл за собой дверь и подошёл к тумбочке. Сердце колотилось. Он протянул руку и замер. Шкатулки на тумбочке не было.       — Что? — вырвалось у мальчика громче, чем планировалось.       Дилли обшарил столешницу, заглянул под столик. Ничего. Тихо выругавшись, утёнок опустился на колени и открыл дверцу тумбочки. Внутри — ничего похожего на украшения. Только несколько разноцветных тетрадей и небольшая записная книжка в строгом, но элегантном переплёте. Тёмно-синяя кожа, тиснёный золотом вензель.       Дилли взял книгу в одну руку, а ладонью второй пролистнул на первую страницу. Красивым, изящным почерком было выведено:       "Дневник Лириэль Афины Даркмур"       Мальчик усмехнулся.       — Надо же, принцесса Материка Зла, а свои секреты держит без замка.       Кулон всё ещё лежал в кармане. Но теперь внимание наследника переключилось на дневник.       Сначала Дилли читал быстро — пролистывал, выхватывая отдельные фразы. "Сегодня отец сказал... Мама улыбалась, но глаза были грустными... Мне кажется, Альфред знает больше, чем говорит..."        Лира писала с теплотой, с какой-то удивительной нежностью. Почти обо всех. Кроме него.       "Почему же она со мной так ужасно обращается?" — подумал Дилли и продолжил читать уже вдумчивее.       Где-то с середины дневника тон изменился. Девочка стала задавать один и тот же вопрос: "что находится за пределами Материка Зла?" Она писала о Даках — о "гнусной семейке", как их называли на всех злодейских землях. Дилли увидел свою первую фамилию — и внутри что-то неприятно кольнуло. Ничего странного. Злодеи иногда упоминали Даков.       Но с каждой новой страницей утёнок напрягался всё сильнее.       Лира не просто упоминала. Она расследовала. Собирала слухи, сравнивала даты, искала связи. Её догадки пугали Дилли. Принцесса была одержима идеей найти врагов Материка Зла. Зачем? Что она хотела им сказать? Предупредить? Уничтожить?       — Да ты издеваешься!       Дилли подскочил на месте, выронив дневник. Книжка шлёпнулась на пол, раскрывшись на той самой странице — про Даков.       В дверях стояла Лириэль. Она смотрела на мальчика. На раскрытый дневник. На его испуганное лицо.       — Р-рад Вас видеть! — выдавил утёнок, натянув самую фальшивую улыбку в своей жизни.       — Второй раз, — голос принцессы был ледяным, — Второй раз за сегодня ты в моей комнате без моего ведома.       — Это не то, о чём Вы думаете... я...       — Пошёл вон! — перебила принцесса.       Дилли попятился к двери, чувствуя, как горит лицо. Он уже взялся за ручку, когда Лира тихо, почти про себя, бросила:       — Ну и почему ты такой странный?       Странный? Мальчик резко развернулся. Брови нахмурились. Внутри закипело — давно, глухо, устало.       — Я странный? — голос утёнка дрогнул, — Уж простите, ваше величество, но вы не лучше! Что я сделал такого, чтобы меня ненавидеть просто за существование?!       Тишина. Лира опустила взгляд и увидела дневник. Страницу. Ту самую. Она медленно нагнулась, подняла книжку, прижала к груди. Её лицо изменилось. Сначала было суровым. Потом недоумённым. А затем в нём появился ужас.       — Постой... — Лириэль посмотрела на Дилли так, будто видела его впервые, — Ты появился неожиданно. Вёл себя так, будто видишь Материк Зла впервые. Читаешь про Даков в моём дневнике... — она запнулась, — Ты что... один из них?       Догадка вырвалась случайно. Лира сама в неё не верила. Но поведение Дилли сказало всё вместо него. Мальчик замер, сглотнул. Его глаза заметались по комнате в поисках выхода.       — Что? Я — Дак? — утёнок попытался рассмеяться, но смех вышел неуместным, — Какой бред! Нет, нет, такое невозможно!       Дилли всегда умел врать. Но сейчас слова путались, голос предательски подрагивал, а ладони вспотели. По яркой, панической реакции Лира поняла всё.       — О господи... — выдохнула девочка, — Так это объясняет все мои вопросы!       Принцесса развернулась, чтобы выбежать из комнаты — к отцу? к страже? — но Дилли рванул следом и схватил её за руку.       — Не говори никому! Это правда может закончиться плохо для меня и моей семьи!       Лира с презрением оттолкнула утёнка.       — А почему я должна молчать? Ты — Дак! Ты опасен!       Девочка смотрела на него с ненавистью. Но Дилли заметил: в её глазах мелькнуло что-то ещё. Сомнение. Страх. Ей не хотелось верить в это.       Холод пробежал по телу утёнка. Он лихорадочно искал выход — и нашёл.       — Ну, как минимум потому, что я тоже могу рассказать кое-что, — произнёс Дилли тихо, почти ласково, — Я видел, как ты помогла сбежать тому вору сегодня. Не думаю, что твоему отцу такое понравится.       Лира побелела.       — Ты... — её голос сорвался.       — Мы в одной лодке, принцесса, — Дилли перестал обращаться на "Вы", — Либо мы молчим до конца, либо каждому придётся несладко.       Внутри Лириэль всё закипело. Злость — настоящая, горячая — вырвалась наружу. И вместе с ней — из-за её спины появились два огромных белоснежных крыла. Перья вспушились, создавая иллюзию чудовищной мощи. Комната будто стала меньше.       Дилли должен был испугаться. Но он смотрел на крылья с восхищением. Они были прекрасны, величествены.       Лира заметила взгляд Дилли — и тяжело, раздражённо выдохнула. Ей было некомфортно. Крылья были не оружием, а проклятием.       — Даже не смей! — крикнула принцесса, хотя в голосе уже не было уверенности, — У меня власти больше!       — Боюсь, в данной ситуации твоя сила не поможет, — спокойно ответил Дилли, хотя сердце колотилось       ужасно быстро, — Либо мы молчим, либо оба пострадаем.       Повисла тишина. Тяжёлая, как мокрое одеяло.       — Агх! — Лира отвернулась, крылья за её спиной дрогнули и медленно исчезли, — Ладно! Я никому не расскажу, что ты Дак. А ты не говоришь о том, что видел.       Дилли протянул руку. Лириэль пожала её — коротко, холодно, без улыбки.       Утят связывало теперь не тепло, не дружба. Их связывала ненависть друг к другу и одна общая тайна. Слишком тяжёлая для их возраста. Оба понимали: никто не нарушит обещание. Но и видеть друг друга больше не хотелось.       Дилли вышел в коридор и прислонился к стене, закрыв глаза. Ещё один злодей узнал правду о Фредерике Балкоме. И ничего хорошего в этом не было.

***

             — К счастью, это был мой последний день как стражника принцессы, — Дилли замолчал на секунду, собираясь с мыслями, — Больше мы никогда не разговаривали с Лирой. Даже когда виделись на балах и вечеринках. Только холодные кивки и взгляды, полные недосказанного.       Дилли закончил свой долгий рассказ и посмотрел на близнецов. Те сидели, замерев, с таким заинтересованным видом, что младший даже усмехнулся. Похоже, братья совсем забыли о времени. За окном уже давно стемнело, а в комнате не зажигали свет.       — Я ожидал другого, — первым нарушил тишину Вилли, — но это даже интереснее! Шантаж, секреты, побег из тюрьмы… Ты прямо как герой приключенческого романа!       — Только с плохим концом, — буркнул Дилли.       — Но почему ты так скрывал это от нас? — вдруг спросил Билли. В его голосе не было обиды — скорее искреннее недоумение, — Мы же братья.       Дилли помедлил с ответом. Потом встал с кровати, подошёл к комоду и открыл нижний ящик. Пальцы привычно нащупали деревянную коробочку.       — Кто же признается в том, что он вор?       Младший поднёс шкатулку к близнецам и вложил её в руки Билли. Юный Сурок открыл крышку — и глаза детей заискрились. Внутри, на тёмном бархате, лежал тот самый кулон. Бриллиантовые крылья переливались даже в скудном свете, отбрасывая на лица братьев крошечные радужные зайчики.       — Ты… не отдал его Лириэль? — выдохнул Вилли.       — Я собирался, — Дилли провёл пальцем по гладкой поверхности амулета, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на стыд, — Честно собирался. Но… так получилось, что амулет теперь хранится у меня.       — То есть принцесса не знает, что ты его украл? — смутился Вилли, осторожно поднимая цепочку, чтобы рассмотреть поближе.       — Знает, — коротко ответил Дилли, — Это тот самый "должок", про который говорил Альфред, когда мы встретились с ним в городе.       Билли и Вилли переглянулись.       — Ты вернёшь кулон Лире? — спросил старший, всё ещё не сводя глаз с украшения.       — Пока нет. У нас есть заботы поважнее.       Дилли огорчённо вздохнул, опустился обратно на кровать и запрокинул одну ногу на другую — поза, которую он обычно принимал, когда хотел закончить разговор. Но братья, кажется, не собирались отступать.       — Но что насчёт того совёнка? — Вилли подался вперёд, — Король узнал о побеге?       Дилли помрачнел.       — Я сдержал обещание. Ничего не рассказал повелителю о его дочери. Но мистер Даркмур, конечно, узнал о пропаже заключённого, — мальчик замолчал, подбирая слова, — И знаете… он оказался прав.       — В чём?       — Не всегда то, что выглядит безобидным, таким и является.       В комнате повисла тишина. Близнецы не замечали ничего, кроме лица брата. На нём читалась тяжёлая, взрослая усталость.       — Что это значит? — тихо спросил Билли.       Дилли опустил глаза в пол. Потёр ладонью лицо. Он явно вспоминал что-то неприятное.       — Этот совёнок был вовсе не ребёнком. Это монстр. Умеющий притворяться кем угодно — кем захочет. Идеальная маскировка, — Дилли поднял взгляд, и в его зелёных глазах отразилось что-то мрачное, — Он устроил погром в городе спустя пару дней. Я, как и другие злодеи, сначала не понимал, что происходит. Мы думали — нападение, диверсия… Но потом…       Дилли замолчал, давая братьям время осознать.       — Помните ту чёрную массу в старом замке, куда мы ходили? Ту, что притворилась мной? — спросил мальчик наконец.       Билли вздрогнул.       — А, тот монстр… Который говорил твоим голосом? — в тоне Юного Сурка прозвучала непривычная острота.       — Да. Я думаю, они связаны, — Дилли встал и подошёл к окну. За стеклом темнел сад, ветер раскачивал голые ветки деревьев, — И мне кажется… это не последний раз, когда нам придётся с ними повстречаться.       — Откуда ты знаешь? — спросил Вилли, и в его голосе впервые за долгое время прозвучал страх — не детский, не показной, а настоящий.       Дилли обернулся. В тусклом свете его лицо казалось старше.       — Я... чувствую это. Не знаю, как, но... просто ощущаю, — Дилли помолчал, — Им что-то нужно. То, что нам очень не понравится.       Повисла тяжёлая, почти осязаемая пауза. За окном завыл ветер, и в этом звуке почудилось что-то чужое — неладное.       Билли и Вилли переглянулись. Впервые за долгое время у них не было вопросов. Только одно желание — чтобы брат оказался неправ. Но по тому, как Дилли сжимал в руке шкатулку с бриллиантовым кулоном, они поняли: он и вправду знал, о чём говорил.