Кто ты под маской?

      Взрослые куда-то торопливо собирались — мелькали тени, в воздухе пахло дорожной смутой. Утята молча наблюдали за ними, устроившись на мягких диванах в просторной гостиной. Дети следили за каждым движением Даков, словно зрители в театре, где разыгрывалась знакомая, но оттого не менее тревожная пьеса.       Скрудж и Дональд перебрасывались короткими, рублеными фразами — каждая словно искра, готовая разжечь спор. Делла тем временем расспрашивала Эйдена. Злодей сохранял на клюве добрую, слабую улыбку на протяжении всего разговора, чего нельзя было сказать о девушке.       — Когда-нибудь мы дождёмся от них ответа, — буркнул Вилли, бросив на близнецов насмешливый взгляд. Те на секунду подняли глаза, но тут же отвели, будто не заметили.       — Да, нужно будет уточнить этот момент, — наконец закончила разговор с селезнем Делла и резко развернулась к сыновьям. Утята тут же ожили, как марионетки, чьи нити внезапно натянулись, — Побудете одни пару часов? Хорошо?       — А вы куда? — нахмурился Дилли, и в его голосе проскользнула та самая стальная нотка, которую взрослые уже привыкли узнавать.       — В Дакбург. Мы же обещали, что решим все наши проблемы, — ответил Скрудж, подходя ближе. Его тень накрыла всю троицу.       — А мы… не могли бы с вами?       Вопрос Билли прозвучал ровно, будто он репетировал его перед зеркалом. Взрослые переглянулись: они знали, что кто-то из тройняшек обязательно это спросит, и заранее подготовили ответ.       — Мы понимаем, как вам хочется помочь. Но не в этот раз. Нам нужно серьёзно поговорить с Гломгольдом. Мы убедим его, не переживайте.       — А если не переубедим — начнём угрожать! — подхватила Делла, и её клюв засиял от самодовольной, почти хищной ухмылки.       — В общем, это ненадолго, — закончил Дональд.       Тройняшки перевели взгляды с одного взрослого лица на другое, потом посмотрели друг на друга. Маленькие клювы недовольно сжались: дети не были в восторге, но спорить было бесполезно. И это понимали даже они.       — Ух, ладно…       — Умницы. Билли — за главного. Присматривайте за двойняшками, — прощебетала Делла, и утки вышли из комнаты, оставив после себя лишь лёгкое разочарование.       Из клювов детей вырвался единый, тяжёлый вздох. Вилли откинулся на спинку дивана и запрокинул одну ногу на другую — в его позе читалась давняя, глухая обида: ему тоже хотелось быть "главным".       — Ничего не меняется, — бросил он в потолок.       — Ничего, однажды они поймут, что мы достаточно взрослые для серьёзных дел, — попытался накинуть на братьев одеяло спокойствия Билли.       — Мы и так достаточно взрослые! Я, между прочим, управлял армией! — Дилли даже привстал, и в его голосе зазвенел металл.       — Это немного друго… — начал было Билли, но не успел договорить.       — Вот отец всегда считал, что я отличный лидер!       В просторной гостиной вдруг стало тихо. Лицо зеленоглазого из хмурого превратилось в удивлённое — он сам испугался своих слов. Мальчик смущённо прижал клюв ладонью, но было поздно: слова уже выпорхнули. Близнецы ошарашенно смотрели на застывшего брата.       — Дилли, ты…       — А! Мама сказала следить за двойняшками! Так вперёд! Кого мы ждём? — Дилли подскочил, будто диван под ним раскалился, и метнулся к двери, даже не обернувшись. Его щёки полыхали — он лихорадочно натянул капюшон, чтобы скрыть этот пожар.       Старшие переглянулись, хмыкнули и молча двинулись следом. Решили не дразнить брата, не напоминать о "казусе" — он и так наказал себя сам.       Утята дошли до двери в общий зал. Дилли толкнул створку, и мальчиков встретил взрыв хохота. Младшие и Поночка сидели на диване, окружив Руфуса — нового питомца Аманды. Волчонок весело вилял хвостом, пока несколько маленьких ладоней гладили его густую шерсть. Зверёк то и дело радостно тявкал — мол, мне тут очень нравится.       — О, привет. Почему такие хмурые? — усмехнулся Итен, заметив кислые лица старших братьев.       Билли мягко улыбнулся и решил взять паузу на хорошей ноте:       — Всё нормально. Взрослые уехали. Я за главного.       — Ты специально это повторяешь? — фыркнул Вилли. Красный утёнок закатил глаза.       — А чем это вы занимаетесь? — улыбнулся Дилли.       — Веселимся с щенком! Он такой ми-ми-мишный! — Поночка сияла. Ей нравилось проводить время с двойняшками: она не знала их так хорошо, как тройняшек, и горела желанием это исправить.       Мальчики плюхнулись на диван, и в ту же секунду Руфус вскинул мордочку и принюхался. Он тут же узнал своего спасителя. С радостным тявканьем волчонок запрыгнул на колени к Дилли и принялся вылизывать его лицо — так старательно, будто мыл посуду перед королевской инспекцией.       — Ха-ха! Всё, хватит! — мальчик хохотал, пытаясь уклониться от мокрого языка, но безуспешно. Родня, наблюдавшая за этой вознёй, звонко смеялась.       Наконец Дилли усадил щенка на колени и принялся гладить мягкую шерсть на мордочке.       И тут браслет на руке Аманды завибрировал. Девочка мгновенно поднесла его к лицу. Дети успели заметить имя абонента. Они тут же замерли. Дилли мурлыкнул что-то одобрительное и подсел ближе, почти прижавшись к сестре.       Когда в воздухе замерцала голограмма, утята затаили дыхание.       — Ой, привет, Оливия! Что-то случилось? — оживлённо воскликнула Аманда.       — Да. Мой день рождения. Ты приглашена на вечеринку в честь праздника! И так как оно совпало с днём Лунного мёда — мы наконец его попробуем! — голос именинницы звенел гордостью и предвкушением.       Дилли и Итен вздрогнули одновременно и повернулись друг к другу. На их лицах расцвели одинаковые, почти хищные улыбки. Казалось, в их глазах зажглись настоящие звёзды.       — Правда? Это чудесно! — Аманда засияла в тон братьям.       — Ага. Можешь взять с собой вашу подругу. Поночку, кажется. Она тоже приглашена.       Зеленоглазые мальчики нахмурились. Итен шагнул к камере, почти врезавшись в объектив.       — Лив. Лив, стоп. Лив. Ты, возможно, что-то забыла. А как же я?       Девочка на экране слегка вздрогнула от внезапного появления утёнка, но не удивилась — Итен и Аманда были двойняшками и всегда находились рыдом друг с другом.       — Вечеринка только для наследниц, — спокойно ответила Оливия.       — То есть как?! — воскликнули Итен и Дилли в унисон и практически вырвали браслет из рук сестры. Та обиженно пискнула.       — Это же день Лунного мёда! Мы обязаны там быть!       — Лив, мы же друзья! Неужели не найдётся места?       Девочка на голограмме медленно, с театральной печалью покачала головой. Братья кипели. Старшие тем временем обменивались недоуменными взглядами — они не понимали, почему кусок сладкого мёда вызывает такую бурю.       — Почему мы не можем? Мы же стали хорошими друзьями! К тому же ты даже Поночку позвала! — Дилли бросил быстрый взгляд в сторону хмурой подруги, — Без обид.       — Станете девочками — приходите! — в шутку съязвила Оливия и отключилась, оставив после себя лишь мёртвое мерцание.       В комнате воцарилась тишина — густая, как смола. Девочки посмотрели на рассерженных наследников. У тех был вид тех, у кого только что выигрышный лотерейный билет съела собака.       — Это нечестно! — первым нарушил молчание Дилли.       — Вот именно! Мы не попробуём мёд только потому, что Оливия не хочет видеть мальчиков?! Это издевательство чистой воды! — поддержал брата Итен.       — Это день рождения Оливии, напоминаю! И ей решать, кого приглашать! — Аманда подняла голову.       — Ну конечно! Легко тебе говорить! Тебя-то пригласили!       — А что вообще такого в этом вашем мёде? — вдруг лениво протянул Вилли, заметив, как накал приближается к критической точке.       Наследники резко повернулись к брату. Их зелёные глаза полыхнули — то ли удивлением, то ли злым азартом.       — Представь, — Дилли подался вперёд, опершись на локти, и его зрачки расширились, будто в них уже отражалась та самая лунная ночь, — Каждые двадцать семь лет, когда луна становится идеально круглой — как монета дяди Скруджа, — её свет падает на листья одного древнего дуба. И тогда, — мальчик щёлкнул пальцами, — на них выступают капли. Золотистые, как расплавленное солнце. Один глоток — и ты чувствуешь, будто у тебя во рту взрываются сотни крошечных сладких звёзд.       Дилли закончил с широкой мечтательной улыбкой. Однажды Дерек рассказал ему об этом мёде — и с тех пор мальчик грезил хоть раз попробовать этот божественный вкус.       — А попробуют его только Аманда и Поночка, — ядовито напомнил Итен. Младшая сестра показала ему язык — она уже устала от их злости.       — Мы потом вам всё опишем! До мельчайших ощущений! — Поночка попыталась утешить друзей, её голос зазвучал искренним сочувствием.       Но мальчикам этого было мало. Они должны попробовать этот мёд. Любой ценой.

***

      Вечером Поночка и Аманда попрощались с утятами — те стояли с надутыми от зависи и злости лицами, скрестив руки на груди. Девочки, не скрывая предвкушения, побежали на вечеринку, которая обещала веселье и незабываемые впечатления.       Мальчики остались в комнате. Каждую минуту кто-нибудь недовольно фыркал — тишину то и дело разрывали короткие вздохи обиды. Они не понимали, почему не заслужили попробовать легендарный мёд. Но спорить с именинницей было глупо.       — Это несправедливо! — заныл Итен, с размаху упав лицом в подушку. Голос прозвучал приглушённо, но от этого не менее трагично, — Я тоже хочу на вечеринку!       — Да-а-а, — протянул Вилли, развалившись на диване и уставившись в потолок, — Оливия жестока.       — Её можно понять, — тихо добавил Билли.       — И в чём же, интересно? — Вилли приподнял бровь, но ответа не дождался.       Дилли не слушал братьев. Он сидел, поджав ногу под себя, и прокручивал в голове каждое слово подруги, ища зацепку. В комнате пахло пылью и старым деревом, за окном медленно темнело. Мальчик негромко мычал, перебирая фразы.       И вот оно.       — "Станете девочками — приходите", — прошептал зеленоглазый, едва шевеля клювом. Никто не обратил внимания, — Точно! — Дилли щёлкнул пальцами.       — Что? — братья разом повернулись к нему.       — Станем девочками на один вечер!       Тишина. Потом дети раскрыли клювы от негодования, а Дилли ухмыльнулся своей гениальной — или безумной? — идее. Он вскочил с дивана, размахивая руками, как дирижёр перед симфонией хаоса.       — И как ты это себе представляешь? — голос Вилли был полон скепсиса.       — Да! Мы не сильно-то и похожи на девчонок! — подхватил Итен.       Дилли лишь загадочно улыбнулся — той самой улыбкой, которая обычно означала: "я либо гений, либо идиот. Увидим".       — Есть у меня одна идейка...       Дилли осторожно заглянул в прохладное помещение. За столом сидела девочка, склонившись над бумагами. Она медленно покачивала лапками, едва касавшимися пола, и что-то тихо бормотала себе под клюв.       — Эми, есть пара минут?       Услышав голос друга, советница подняла голову. Её улыбка стала шире, глаза засияли тёплым светом. Заметив рядом с наследником всех его братьев, девочка заинтересовалась только больше.       — Да, конечно. Что происходит?       — Это прозвучит очень странно, но... — Дилли запнулся, почесал затылок и выпалил, — не могла бы ты помочь... нанести макияж?       Эмили моргнула.       — Хорошо. Кому?       — Нам... — Дилли обвёл рукой братьев, — Всем.       На личике советницы появилось выражение сильного ошеломления. Она не была уверена до конца, что правильно поняла друзей, но их нерешительные, почти виноватые улыбки всё сказали за себя.       — Оу... — протянула Эмили. Она помолчала, потом хмыкнула и встала, — Я... эм... Ладно.       Девочка подошла к утятам ближе, указала на дверь и жестом позвала за собой. Мальчики послушно потянулись следом, чувствуя, как смущение нарастает с каждым шагом.       Вскоре компания оказалась в спальне Эмили. Она показала им на кресла, и мальчики повиновались, усаживаясь с таким видом, будто их ведут на казнь.       — С кого начнём? — деловито спросила девочка, доставая косметичку.       Сумочка с мягким стуком легла на кофейный стол. Эмили извлекла на свет тени, тушь, помаду, румяна и ещё с десяток предметов, в которых утята не разбирались совершенно. Братья переглядывались, молча перекидывая ответственность друг на друга взглядами.       — Дилли! — вдруг хором воскликнули дети, указывая на брата.       Зеленоглазый вздрогнул, как от выстрела. Он перевёл взгляд с косметики на подругу. В его глазах читалось всё: от "за что?" до "я передумал". Вздохнув, утёнок медленно кивнул и зажмурился.       — Хорошо...       Эмили мягко засмеялась и, взяв со стола помаду, шагнула к напряжённому утёнку.       — Это не больно, дурачок, — шепнула она.       Когда помада коснулась клюва, Дилли решился открыть глаза. Перед собой он видел лицо девочки, которой однажды доверил собственную жизнь. Её яркие голубые глаза нравились юному Даку. Мальчик смирился и позволил подруге делать всё, что она сочтёт нужным.       Когда Эмили закончила, она протянула Дилли зеркало. Он уставился на своё отражение. Лицо изменилось несильно — но ровно настолько, чтобы один вечер играть девочку. Ресницы стали длиннее, тени подчёркивали зелень глаз, а нежно-розовая помада на клюве элегантно добавляла изюминку.       — Это очень красиво, но... — Дилли скривился, — как-то неправильно...       — Да ладно тебе, — хлопнул брата по плечу Билли, — Потерпи ради мёда.       — Я понимаю, но всё равно странно!       — Знаешь, Ди, — вдруг заговорил Вилли, пока Эмили колдовала над его лицом, — После твоего возвращения и до знакомства с Эмили мы думали, что ты... — утёнок запнулся, но затеи продолжил, — Что ты... Ну... по мальчикам...       Дилли, Итен и Эмили резко повернулись к Вилли. Лица одновременно стали удивлёнными и смущёнными.       — Что?! Это ещё почему?! — воскликнул Дилли, вскакивая с кресла.       — Ну... — Вилли развёл руками, — Когда ты вернулся с Материка Зла, вёл себя очень странно. Признай.       — Признаю, но не настолько же!       — Ты довольно часто разговаривал во сне, — спокойно продолжил Билли, — Мы были с тобой тогда, когда ты уснул. Всё было нормально, пока ты вдруг не заговорил...       — В общем, ты начал что-то бубнить про Фреда, — подхватил Вилли, — Что-то вроде: "Фред, пожалуйста..." или "мы с тобой вместе... мы едины, Фред".       — И конечно, у нас не было вариантов! — Билли едва заметно улыбнулся, — Мы думали, ты про какого-то мальчика, который тебе нравился.       — Ну, теперь-то мы знаем, кто такой Фредерик! — Вилли подмигнул хмурому брату, — К тому же мы в курсе про тебя и Эмили.       Итен и Эмили, до этого молча слушавшие, подавили смех в горле. Дилли злобно зыркнул на них — и сдерживать веселье стало невозможно. Комната наполнилась громким, искренним хохотом.       Мальчик закатил глаза и плюхнулся обратно в кресло. Он периодически возмущался, но с каждым разом всё тише.       — Так зачем вам макияж? — наконец спросила Эмили, сгорая от любопытства. Она пересилила стеснение, которое держало её в узде с самого начала.       — Из-за Лунного мёда! — вновь закричал Итен с отчаянием в голосе, — Аманду и Поночку пригласили на вечеринку, а нас — нет! Это несправедливо!       — И косметика должна помочь нам стать девочками! — добавил Вилли.       Эмили хихикнула, окинув взглядом утят.       — Но длинные ресницы и помада на клюве не поменяют вам пол. Что насчёт волос, голоса, одежды?       — Да ладно! — саркастически фыркнул Дилли, — Будто мы не можем найти платья на наш размер на огромном острове!       — Я знаю, где у нас можно взять парики, — отозвался Итен.       — А голоса мы подделаем. Как минимум, постараемся, — закончил Билли.       Мальчики звучали так самоуверенно, что Эмили ничего не оставалось, как со смехом кивнуть. План детей был глупым и мог развалиться от любого неосторожного движения. Но Делла сказала сыновьям присматривать за двойняшками. Одна из них находилась далеко. Как старшие, они обязаны были найти сестру и не дать её в обиду, конечно.       Ну а по пути удастся попробовать мёд... что ж, это была приятная нагрузка к основной миссии.       Когда макияж красовался на каждом мальчике, они начали рассматривать себя в зеркале. Стеклянный предмет ходил по кругу — каждый вырывал его у брата, чтобы увидеть своё отражение.       — Спасибо, Эми. Это действительно то, что нам нужно!       — Я могу помочь с платьями и париками, — предложила советница, — А то если вас увидят в таком виде солдаты, боюсь, пойдут неприятные слухи.       — Это было бы замечательно!       Эмили улыбнулась и выбежала из комнаты. Пока утята ждали, они разглядывали друг друга. В макияже их не узнали бы многие, но точно не сестра и подруги. Дети договорились не подходить к знакомым наследницам.       Эмили вернулась быстро. В руках она держала четыре платья разных цветов — от небесно-голубого до тёмно-вишнёвого. Каждый выбрал то, что приглянулось. Пока они пытались надеть обновки, девочка снова куда-то убежала.       — Чёрт! — ругался Дилли, запутавшись в лентах и юбках, — Как Аманда постоянно это делала? Это же невозможно надеть!       Вилли, первый справившийся с нарядом, покрутился перед большим зеркалом, поправляя складки.       — Хм, а в этом даже что-то есть. Удобно и элегантно.       — Говори за себя, — зашипел Дилли.       — Интересный опыт, — философски заметил Билли, — Для Юного Сурка новое — всегда неплохой эксперимент.       — Я бы даже сказал, что мне идёт! — Итен самодовольно улыбнулся, приподнимая длинную юбку. Он грациозно прошествовал по комнате, раскланиваясь перед невидимыми гостями, — Я такая красавица!       Эмили вернулась и бросила друзьям по парику. Дети, не задумываясь, натянули искусственные волосы.       Взглянув в зеркало, мальчики не сразу узнали себя. Теперь перед ними были не они, а совершенно другие личности.       — Голова болит от этих лент, — Дилли дёрнул за зелёный бант. Эмили хлопнула его по руке.       — Не порть! Ты же хочешь выглядеть как девочка?       — Я хочу мёд, — скривился утёнок, косясь на своё отражение. Оно казалось чужим: пухлые щёки, подведённые ресницы, шелковистые локоны парика. Оттуда на него смотрела незнакомка.       Итен, напротив, вертелся перед зеркалом, любуясь собой.       — Эй, я симпатичный! Может, мне и вправду стоит чаще носить платья?       — Только если хочешь, чтобы тебя выгнали из всех приличных мест, — фыркнул Дилли.       — Попробуйте что-нибудь сказать голосами, как у девочек, — попросила Эмили.       Мальчики сосредоточились. Первым попытался Вилли.       — Я Виола, — произнёс он неестественно высоким тоном, — и я ВИОЛентная!       Повисла пауза. Потом дети засмеялись. Голос Вилли скорее изображал старушку при смерти, чем юную леди.       — Нет, так нас точно поймают, — покачал головой Дилли. Но тут заговорил Билли.       От услышанного клювы детей приоткрылись. Тон старшего звучал совсем непохоже на тот, с которым он родился. Мягкий, чуть звонкий — почти натуральный.       — Воу, Билли, это прекрасно! — похвалил Дилли, — Ты очень напоминаешь девочку!       — Конечно. У меня даже значок за подражание был, — скромно улыбнулся Билли, — Я могу постараться научить вас подделывать голоса. Но давайте это будет по дороге. Мы опаздываем.

***

      Мальчики в маскировке вошли в помещение, и восторг застыл на их лицах. Зал оказался настолько огромным, что, по предположению Вилли, мог бы вместить целый "Титаник" со всеми пассажирами и палубами. Посередине разрасталось дерево — древний дуб, чьи ветви тянулись к потолку, но им не мешали: в потолке была сделана круглая дыра, чтобы лунный свет падал прямо на листья. Как и на любом другом балу, здесь стояли столы, ломившиеся от закусок, но всё остальное было другим. Лучше. Дороже. Почти нереальным.       — Я сейчас заплачу от этой красоты, — поделился впечатлениями Дилли, не отрывая глаз от золотых колонн, отражавших свет сотен свечей.       — Еда! — Итен уже принюхивался, как охотничий пёс, — Надеюсь, она вкусная!       — Мы сюда за мёдом пришли, — напомнил Билли, положив ладонь на плечо брата.       — Да, но до этого можно перепробовать всё остальное! — глаза Итена горели.       — А когда всё начнётся? — поинтересовался Вилли, оглядывая зал с деланным безразличием.       Дилли немного закатил рукав платья и посмотрел на часы, которые предусмотрительно надел перед выходом.       — В полночь. Сейчас только десять.       — Ох... ещё два часа?       — Ага, — Дилли кивнул и оглядел братьев, — Что ж, удачно повеселиться. Помните: не подходите к знакомым!       — Не подходить к знакомым, — эхом повторил Вилли.       — И не снимать парики, — добавил Билли.       — И не есть руками со стола, — фыркнул Дилли, покосившись на Итена.       — Это уже личное!       Группа разбежалась по разным сторонам зала, растворившись в пёстрой толпе наследниц.       Несмотря на то, что на празднике находилось огромное количество девочек, говорить было не с кем. Мальчикам не хотелось болтать с незнакомками, а подходить к подругам было слишком опасно.       Страдая от скуки, Вилли ходил из стороны в сторону, косясь то на еду, то на наряды, то на потолок. Где-то на втором этаже играла тихая музыка, но она не спасала от ощущения, что время превратилось в патоку. Прогуливаясь в очередной раз мимо колонны, он вдруг услышал знакомый голосок — звонкий, с характерными нотками.       Поночка.       Вилли вмиг отвернулся к столу, схватил первую попавшуюся тарелку и сделал вид, что набирает закуски.       — Так ты что-то вроде сестры для Балкомов? — спросила какая-то неизвестная наследница.       — О, нет. Я внучка горничной их двоюродного дедушки, — ответила Поночка с той особенной гордостью, которая появляется, когда говоришь о семье, пусть и не по крови.       Незнакомка замолчала — видимо, переваривала услышанное, пытаясь не запутаться в родственниках.       — Это очень интересно. И как тебе они? Балкомы, конечно, все красавчики, но старший... — голос наследницы стал мечтательным, почти мурлыкающим, — Такой милашка.       Вилли едва не поперхнулся воздухом. Он подавил смех, зажав клюв ладонью, и затрясся в беззвучном хохоте.       — Билли? — Поночка смущённо хмыкнула, — Ну да... наверное...       — Надо как-нибудь познакомиться с ним, — продолжала наследница, — Фреда, то есть Дилли, я знаю немного. Мы часто пересекались на балах, но ничего интересного.       Вилли всё ещё беззвучно трясся, прижимая тарелку к груди. Ему было и смешно, и... обидно? Как из тройняшек можно было выбрать не среднего? По его скромному мнению, он был самым лучшим вариантом. Самым. Лучшим.       Вилли фыркнул, отставил тарелку и отошёл от стола, чувствуя, как где-то глубоко внутри шевелится уязвлённое самолюбие.       Прогуливаясь по залу, Билли переводил взгляд с наследниц на живописные картины, с картин на изящные колонны, с колонн на величественный дуб. Было одновременно интересно и скучно — странное сочетание, которое бывает только на чужих праздниках.       Пару раз вздохнув, утёнок остановился у высокого хвойного дерева в белоснежном горшке — и тут же вздрогнул.       — О чём это ты? — раздался совсем рядом родной голос.       Билли узнал этот тон мгновенно. Из всех мест в этом огромном зале он оказался именно там, где стояла его младшая сестра.       — Я имею в виду, — продолжала наследница, обращаясь к Аманде, — как тебе живётся среди четырёх братьев? Я уже не говорю о кузенах.       Билли притаился за деревом, вжавшись в колючие ветки. Иголки неприятно кололись через тонкую ткань платья.       — Ну... — голос сестры был задумчивым, — Это не так плохо, как кажется. Они все разные, и от этого веселее. Я люблю их всех. Даже Итена.       Наследницы негромко засмеялись. Билли умилился — так, что прислонился к дереву сильнее, чтобы услышать ещё хоть слово.       — Да, но иногда, наверное, так хочется поболтать по душам? — спросила незнакомка.       — Конечно. Но с братьями я могу делиться всем. Они такие замечательные! Мне нравится проводить время с каждым.       Билли облокотился на дерево слишком сильно. Горшок с глухим стуком упал на пол, откатился в сторону, рассыпая чёрную землю по белоснежной плитке. Наследницы тут же бросили взгляд на звук.       Аманда увидела переодетого в платье брата — и широко раскрыла глаза и клюв. Билли нервно улыбнулся во все зубы и помахал.       — Привет... Я Бетти...       Даже женский голос не сбил сестру. Вышев из оцепенения, она бросилась к брату и оттащила его за руку в тень колонны.       — Что, чёрт возьми, ты тут делаешь?!       — Пришли за мёдом.       — Пришли? — Аманда сузила глаза, — Остальные с тобой?       Билли ударил себя ладонью по лбу. Сказал то, чего не следовало.       — Агх, ну да, — закатила глаза девочка, — Стоило догадаться. Дилли и Итен ни за что бы не пропустили Лунный мёд!       — Ты сдашь нас? — хмуро поинтересовался Билли.       Аманда покачала головой и потянула брата за угол, подальше от любопытных взглядов.       — Нет. Мне это не нужно. Где остальные?       — Где-то в зале.       Аманда огорчённо вздохнула. Хоть девочка и злилась, внутри неё шевельнулось что-то тёплое. Братья были рядом — и это значило, что она в безопасности.       Аманда развернулась и отправилась на поиски. Билли побежал следом.       Итена нашли там, где и предполагали: у шведского стола. Мальчик пробовал всё подряд — от мини-пирожных до крошечных бутербродов с чем-то розовым. Его глаза светились, как у ребёнка в кондитерской.       Аманда резко схватила двойняшку за локоть. Тот вздрогнул, развернулся и открыл клюв, чтобы выкрикнуть её имя. Сестра зажала ему рот ладонью.       — Веди себя тихо! — прошипела девочка, — Не хватало ещё, чтобы вы попались на глаза Оливии!       Подошёл Вилли — неспешно, как ни в чём не бывало.       — О, Билли, — начал он, не заметив сестры за спиной брата, — я такое услышал. Хочешь...       Сердитый взгляд Аманды заставил мальчика дёрнуться. Он точно не ожидал встретить её здесь.       — Где Дилли? — спросила девочка, уперев руки в бока.       — Без понятия, — в один голос ответили братья.       — Замечательно, — Аманда тяжело вздохнула, — Просто замечательно.       Ничего не предвещало беды в этот, казалось бы, чудесный вечер. Дилли с лёгким безразличием прогуливался по второму этажу. Он давно привык к богатой жизни, поэтому ориентироваться в таких помещениях для него было проще простого. На удивление, на галерее никого не было — только тени от колонн и тихий шелест листвы.       Непринуждённому состоянию пришёл конец, когда быстрая тёмная фигура пронеслась неподалёку. Мальчик заметил её боковым зрением и резко повернулся. Но там уже никого не было. Он покрутился, пошёл спиной вперёд, вглядываясь в каждую тень, и тут же врезался в кого-то.       Оба упали на холодную плитку. Дилли подскочил, поправляя платье и парик — всё немного съехало от удара.       — Ох, простите, — заговорил мальчик изменённым голосом, стараясь звучать выше и мягче, — Я такая неловкая сегодня...       Дилли протянул руку наследнице. Осознав, кто перед ним, он хотел убрать ладонь и убежать. Но от страха мог только стоять и надеяться на чудо.       — Ничего стра... — Лириэль застыла. Её глаза расширились, — Фредерик?..       Утёнок нахмурился. Маска слетела.       — Дилли, — сурово поправил он.       — Я определённо в шоке, — принцесса окинула Дака взглядом с головы до ног: платье, парик, макияж,— А ты... по мальчикам?       — Да почему вы все так думаете?! — вскрикнул Дилли, чувствуя, как щёки заливаются краской.       — Ну, может, потому что парни обычно не надевают платья? — Лириэль хмыкнула. А потом засмеялась — громко, искренне, схватившись за талию.       Дилли закатил глаза.       — Ага, весело. Сделай милость — никому не говори. А теперь пока!       Мальчик развернулся.       — Стоять! — голос принцессы хлестнул, как кнут.       Дилли замер. Ему ужасно не хотелось общаться с Лирой — он избегал её всеми способами, но судьба распорядилась иначе.       — Что?       — Раз уж ты здесь... — принцесса шагнула ближе, — Не мог бы ты наконец вернуть мой кулон?       — Нет у меня его с собой!       — Тогда слушай внимательно. Ты возьмёшь кулон и сразу же отдашь его мне. Это приказ!       Дилли фыркнул и скрестил руки на груди. Он ненавидел приказы — особенно от принцессы.       — Ты серьёзно? Было бы из-за чего переживать! Я уверен, у тебя таких кулонов штук сто!       — Нет, Дилли, не сто, — голос девочки стал тише, но от этого только жестче, — Он такой один. И ты вернёшь его мне. Немедленно.       Дилли замер. В глазах Лиры горело что-то большее, чем простая обида за потерянную безделушку.       — Постой... он что, особенный?       — Тебя это не касается! — принцесса покраснела от злости, и её голос сорвался на крик. Слишком громко. Слишком опасно.       — Всё, всё! Я понял! — Дилли поднял ладони, — Только тише, пожалуйста...       Принцесса сразу успокоилась, увидев встревоженный вид утёнка.       — Я прошу лишь об одном: отдай мою вещь.       — Я знаю, знаю... — Дилли вздохнул, чувствуя, как внутри закипает глупое, детское упрямство, — Просто... она слишком завораживает своей красотой. Я к ней уже привык.       Мальчик знал, что это звучит глупо. Но это была правда.       Лира тяжело вздохнула и провела рукой по лицу — устало, по-взрослому. Она помнила про их договор. Но теперь уже все знали, кто такой Фредерик Балком, и ничто не мешало Дилли рассказать её секрет. Боясь этого, принцесса смирилась.       — Ладно. Хорошо, — девочка опустила руки, — Держи кулон у себя. Но прошу... не потеряй его.       Дилли удивлённо моргнул.       — И всё?       — Ты продолжаешь молчать о моём секрете, а я никому не говорю о том, что ты украл кулон. Идёт?       — Идёт!       Утята пожали руки. Нельзя было сказать, что они ненавидели друг друга — но и друзьями их назвать было нельзя. Скорее, двумя наследниками, которые слишком много знают друг о друге, чтобы враждовать открыто.       Спор детей прервал голос Оливии, разнёсшийся из колонок. Переглянувшись, Дилли и Лира подошли к перилам и посмотрели вниз. На сцене стояла именинница, держа микрофон. Все приглашённые смотрели на неё с изумлением и предвкушением.       — Спасибо всем, кто пришёл! — голос Оливии звенел от счастья, — За ваши подарки и тёплые слова! Остаётся всего пара минут до полуночи. А это значит... скоро мы ощутим сладкий вкус мёда!       Дилли машинально улыбнулся и сильнее сжал перила. Отведя взгляд в сторону, он вдруг заметил внизу всю родню вместе. Аманда оглядывала зал — явно кого-то искала. Дилли вздохнул и присел за колонной.       — Неужели ради ложки мёда ты надел платье? — тихо спросила Лира.       Утёнок повернул к принцессе голову и коротко кивнул.       — Я не мог такое пропустить.       Лириэль кивнула и хмыкнула.       — Но наряд у тебя глупый.       — Ага, — Дилли позволил себе слабую улыбку, — Но, кроме тебя, меня никто не узнал.       Утята мягко засмеялись, и в эту минуту дерево внизу стало ярче, а помещение, наоборот, погрузилось в полумрак. Из круглого отверстия в потолке пробились лучи голубоватого света — они озарили каждый листочек на дубе, каждый изгиб ветвей.       Как и рассказывалось в легендах, благодаря луне на дереве стали собираться крупинки чего-то жидкого и тягучего. Всё указывало на то, что дети сейчас попробуют заветную сладость.       Но лунный свет дрогнул, будто кто-то сверху накинул на него грязную, дырявую вуаль. Вместо золотистых капель по листьям поползла густая, как дёготь, масса. Она пузырилась, издавая тихое, мерзкое шипение, и в воздухе повис запах — сладковато-гнилостный. Испорченный мёд, смешанный с гарью и чем-то ещё. Чем-то живым.       — Что за... — Дилли инстинктивно шагнул назад и наступил на подол платья.       Где-то внизу упала чашка и разбилась о плитку. Чей-то визг разрезал тишину — тонкий, как лезвие. Приглашённые ахнули, но не от восторга. От ужаса.       — Это не мёд, — прошептала Лириэль, и её пальцы вцепились в перила, — Это же...       Девочка не закончила.       Заметившая неладное Оливия подбежала к микрофону. Её голос дрожал.       — Возможно... что-то не так с деревом! — она оглядывала зал растерянным взглядом, — Всё должно было быть нормально! Я не понимаю, что случилось!       Дилли не слушал. Он смотрел на чёрную, пузырящуюся массу, которая медленно, неумолимо стекала по стволу дуба. Слишком знакомая. Мальчик видел её раньше. Там. В старом замке. Страх сжал горло.       Что-то странное происходило с Материком Зла. И с каждым днём — всё больше.