Зелёный пепел

      Холодный, призрачный свет лился сквозь высокие витражные окна, расцвечивая пыльный воздух в синие и золотые тона. Библиотека Королевского Собрания была безмолвна, как склеп, и бесконечна, как сама история. Ряды дубовых стеллажей уходили вперёд, теряясь в сумраке, и казалось, что за ними — лишь новые ряды, новые полки, новые книги, которых никто никогда не читал.       В дальнем конце зала, за массивным столом красного дерева, сидела старая библиотекарша. Её пальцы неторопливо выводили буквы на длинном пергаментном свитке. Она поправляла очки и не поднимала глаз. Шорох пера был единственным звуком, нарушающим тишину.       На широком подоконнике, заваленном бархатными подушками, полулежал подросток. Он был одет в идеально скроенный пиджак тёмно-зелёного цвета, под которым виднелась белоснежная рубашка. Ни одной лишней складки, ни одного пятнышка. Даже в расслабленной позе, небрежно облокотившись на витражное стекло, он держался с той особенной, врождённой грацией, которая бывает только у тех, кто с пелёнок знает, что мир принадлежит им по праву рождения.       В руках у подростка была увесистая книга в красном кожаном переплёте. Он читал. Его лицо оставалось бесстрастным — ни намёка на скуку, ни интереса, ни раздражения. Только абсолютное, холодное спокойствие.       — Так и знал, что найду тебя здесь, Дерек.       Голос ворвался в тишину. Библиотекарша подняла взгляд, недовольно нахмурилась, но, узнав говорившего, лишь покачала головой и вернулась к свитку.       Дерек медленно поднял глаза. Перед ним стоял Бальтазар — его ровесник, его друг, его главный товарищ. Светлые волосы были уложены с небрежной элегантностью, пиджак сидел идеально, но был расстёгнут — дань моде, а не правилам. На запястье поблёскивали золотые часы с бриллиантами.       Бальтазар улыбался так широко и открыто, словно только что выиграл в лотерею.       — Ты что-то хотел? — голос Дерека звучал ровно, без тени эмоций. Он уже опускал взгляд обратно в книгу.       — Что-то хотел? — Бальтазар развёл руками, — Ты серьёзно? Сегодня же шоу! Великое Колдовское Противостояние! Три величайших мага нашего времени сразятся в битве, которую весь город ждал год! А ты сидишь здесь и… — он склонился к книге, пытаясь разобрать название, — читаешь очередной справочник по сорнякам?       — Это про роботехнику, — так же ровно, без тени обиды, поправил Дерек.       Бальтазар театрально закатил глаза, шагнул вперёд и, не спрашивая разрешения, забрал книгу прямо из рук друга. Балком позволил — легко, без сопротивления. Просто сложил руки на коленях и посмотрел на Бальтазара с тем же бесстрастным выражением.       — Господи, Дерек! — подросток потряс книгой в воздухе, — Нам шестнадцать! Не сорок, не шестьдесят — шестнадцать! Мы молоды, мы богаты, мы — будущее этого материка! А ты ведёшь себя так, будто уже вышел на пенсию и теперь доживаешь век в библиотеке!       Бальтазар швырнул книгу на подоконник и плюхнулся рядом с другом, обнимая его за плечи. Свободной рукой он взмахнул, указывая куда-то вдаль, за стены библиотеки.       — Представь только: вечеринка, музыка, рекой льётся шампанское, вокруг — самые красивые девушки Материка Зла! И мы там! Мы ГЛАВНЫЕ гости! Нам сам бог велел там быть и веселиться!       Дерек неожиданно улыбнулся.       — Юный принц, — произнёс он с лёгкой, почти игривой снисходительностью, — а вам не кажется, что спиртное и девицы — не совсем то, что подданные ждут от будущего короля?       — А плевать я хотел на подданных! — Бальтазар откинулся на подушки, — Хотя бы один день в году я хочу побыть просто подростком! Без короны, без дворцового этикета, без этих бесконечных "ваше высочество"! Один день! — он повернулся к Дереку, и в его глазах загорелся азартный огонёк, — И между прочим, о девицах. За тобой половина наследниц бегает. Ты хоть раз выбрал кого-то, чтобы просто… развлечься? Не ради альянса, не ради политики, а просто так?       Дерек задумчиво посмотрел в потолок.       — Помню, — медленно произнёс Балком, — Слишком утончённые. Слишком правильные. Само воплощение элегантности, такта и хороших манер, — Дерек перевёл взгляд на друга, — Одним словом — скукота. В них нет ничего особенного. Никакой искры. Никакой… опасности.       — Опасности? — Бальтазар подскочил на ноги, — Ты всегда был любителем играть с огнём, Дерек. Но развлечься можно и со "скучными", если подойти с фантазией. Пошли! Найдём тебе компанию повеселее, чем эти твои пыльные книги.       — А сам? — Дерек приподнял бровь.       Бальтазар замер. Его лицо вдруг потеряло всю свою гордость и стало почти мечтательным.       — Мне главное, чтобы Элизабет была там, — произнёс подросток, и его щёки предательски вспыхнули, — Как думаешь, я ей нравлюсь? В смысле, по-настоящему, а не как принц?       — На прошлом балу она, кажется, весь вечер ждала, что ты пригласишь её на танец, — безжалостно напомнил Дерек, — А ты вместо этого сбежал обсуждать торговые соглашения с послами.       — Это было важно!       — Важнее прекрасной Элизабет?       Бальтазар застонал и закрыл лицо руками.       — Ладно, ладно, я идиот. Но сегодня я всё исправлю! Сегодня я приглашу её на танец, мы закружимся в вальсе, и она поймёт, что я…       — Началось, — перебил Дерек с тенью усмешки.       Балком поднялся с подоконника, одёрнул пиджак, поправил рукав. В этом движении было столько выверенной, почти механической точности, что Бальтазар на секунду залюбовался.       — Хорошо, — произнёс Дерек, — Кажется, у меня есть пара часов на твоё "веселье".       — Вот! — Бальтазар сделал шаг вперёд, сияя, — Другое дело! А то всё книги, учёба, долг перед родом… Ты когда в последний раз делал что-то просто так? Для себя?       Дерек не ответил. Он просто подошёл к столу библиотекарши, поставил книгу на край и коротко кивнул на прощание.       — До встречи.       Библиотекарша что-то пробормотала себе под клюв, но наследник уже не слышал.       — Ну что, вперёд? — Бальтазар хлопнул друга по плечу, — Обещаю, сегодня ты не пожалеешь!       — Посмотрим, — ответил Дерек, и на его клюве снова мелькнула та лёгкая, хитрая улыбка.       — Ты такой зануда, — беззлобно бросил Бальтазар, подталкивая друга к выходу, — Но я тебя всё равно люблю. Пошли, пока я не передумал и не вернул тебя к твоим книжонкам.       Воздух Материка Зла, вопреки названию, был напоен ароматами цветущих садов и чем-то жжёным, электрическим, что доносилось с центральной площади.       — Уже начали разогрев! — Бальтазар в нетерпении прибавил шаг, но всё же сохранял остатки королевского достоинства, — Опоздаем — пропустим выход Марцеллы Тьен. Говорят, она в этом году придумала такое заклинание, что Совет Магов до сих пор решает, не запретить ли его к показу!       Дерек шёл рядом, чуть более расслабленно, чем в библиотеке. Задумчивость всё ещё держалась в его глазах, но он с интересом поглядывал по сторонам. Уличные торговцы с жареными каштанами, магические безделушки, толпы нарядных горожан — в этом была своя, живая энергетика.       — Хорошо, — негромко произнёс Балком, — хоть какая-то польза от твоего энтузиазма будет. Я давно не видел ничего, кроме страниц и чертежей.       — Ну наконец-то! — Бальтазар просиял, — Признай уже, что я — твой единственный шанс на нормальную жизнь!       Дерек усмехнулся.       — Не единственный, но, пожалуй, самый настойчивый.       У входа в амфитеатр уже выстроилась приличная очередь, но двух наследников, разумеется, провели через отдельный вход для знати. Стражник едва взглянул на пригласительные билеты с золотым тиснением и почтительно склонил голову.       Внутри амфитеатр гудел, как растревоженный улей. Тысячи зрителей занимали свои места, слуги ходили с подносами, в воздухе пахло озоном от магических разрядов, которыми разогревались участники.       Ложа — бархат цвета индиго, удобные кресла, столик с прохладительными напитками — находилась на высоте. Отсюда открывался идеальный вид на песок с защитными рунами, и на огромный хрустальный купол над головой.       Бальтазар тут же забыл о друге. Его взгляд заметался по соседним ложам с лихорадочной скоростью охотничьей собаки.       — Вон она! — выдохнул принц, вцепляясь в рукав пиджака Дерека, — Элизабет! С тетушкой! Как я выгляжу? Галстук ровно?       — Ты спрашиваешь об этом каждые пять минут, — спокойно ответил Балком, мягко высвобождая руку, — Выглядишь безупречно. Как всегда.       Бальтазар уже не слушал. Он приглаживал волосы, расправлял плечи и явно репетировал про себя ту фразу, с которой подойдёт к Элизабет в антракте.       Дерек опустился в кресло, взял бокал с напитком и принялся наблюдать за ареной. Народу собралось действительно много. Шоу обещало быть грандиозным.       — Дерек, дорогой! Как я рада тебя видеть!       Голос, звонкий и немного капризный, раздался прямо над ухом. Балком внутренне вздохнул и медленно повернул голову.       В дверях ложи стояла злодейка. Роскошное платье цвета фуксии, идеальная укладка, сияющие глаза, устремлённые на него с таким откровенным азартом, что становилось даже неловко.       — Вельмира, — кивнул Дерек ровно, без тени тепла, но и без грубости. Просто констатация факта, — Приятного вечера.       — О, я уже проведу его приятно, раз ты здесь! — девушка вспорхнула в ложу и попыталась занять соседнее с Дереком кресло, но Бальтазар, краем глаза заметив манёвр, молниеносно переместился и сел именно туда.       — Привет, Вельмира! — жизнерадостно воскликнул принц, — Какая неожиданность! Ты одна? А где твой брат? Он же вроде тоже должен был прийти?       — Брат? — Вельмира на секунду растерялась от такой атаки, — Ну да, он где-то здесь, но я...       — Отлично! Тогда не будем тебя задерживать, — Бальтазар широким жестом указал на дверь, — А то он, наверное, ищет тебя. Передавай привет!       Вельмира посмотрела на Дерека с лёгкой обидой во взгляде.       — Я ещё зайду, — пообещала она многозначительно и выплыла из ложи, сверкнув глазами напоследок.       — Спасибо, — коротко бросил Дерек, когда дверь закрылась.       — Обращайся, — отмахнулся Бальтазар, — Но, знаешь, она не так уж плоха. Богата, красива, в тебя влюблена до беспамятства. Чего тебе ещё?       — Именно этого, — Дерек сделал глоток из бокала, — Беспамятства. Она видит не меня, а титул, фамилию, картинку. И хочет эту картинку себе в мужья.       — Слишком ты требователен, — вздохнул принц.       — Возможно.       В этот момент свет померк. Тысячи огней погасли разом, и над амфитеатром разнёсся звучный, усиленный магией голос:       — Дамы и господа! Добро пожаловать на Великое Колдовское Противостояние!       Толпа взорвалась аплодисментами. Бальтазар заёрзал в кресле от нетерпения. А Дерек чувствовал, как внутри разгорается то самое чувство, которого он так давно ждал — интерес, азарт, предвкушение.       На следующее утро Дерек появился в столовой ровно в тот момент, когда большие напольные часы в углу пробили половину девятого. Его шаги были безупречно выверены — ни слишком быстрые, чтобы не создавать впечатление спешки, ни слишком медленные, чтобы не выглядеть пренебрежительно. Идеальный баланс, который годами вдалбливали в него лучшие учителя этикета.       Наследник подошёл к столу, за которым уже сидели трое, и, прежде чем опуститься на свой стул — обитый тёмно-бордовым бархатом, с высокой резной спинкой, — слегка склонил голову.       — Отец, матушка, сестра, доброе утро.       — Дерек, — мать даже не подняла глаз от чашки, продолжая размеренно помешивать чай маленькой серебряной ложечкой, — тебе пора прекратить опаздывать к завтраку. Это дурной тон. Гости могут подумать, что в нашем доме не ценят пунктуальность.       — Прости, матушка, — голос Дерека звучал ровно, без тени оправдания или смущения, — Нужно было уладить кое-какие дела.       Подросток сел. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным — ни тени эмоций, ни намёка на то, что слова матери хоть как-то его задели. Только лёгкое, почти незаметное движение бровей, когда он переводил взгляд с одного члена семьи на другого.       Отец, глава рода, уткнулся в утреннюю газету. Перед ним на белоснежной скатерти стояла чашка с остывающим кофе, к которой он даже не притронулся. Газетный лист шелестел при каждом перевороте страницы, и этот звук казался единственным живым в этой комнате.       Мать держала фарфоровое блюдце с идеальной, выверенной грацией. Её пальцы, с тонкими кольцами из сапфиров и бриллиантов, едва касались фарфора. Каждое её движение было отточено до автоматизма — результат многолетних тренировок, бесконечных уроков этикета и осознания собственного положения в обществе. Она даже чай пила так, словно за ней наблюдали тысячи глаз.       Сестра сидела напротив. Её осанка была настолько прямой, что, казалось, позвоночник заменили стальным стержнем. Она смотрела в тарелку с идеально нарезанными фруктами, но не ела. Её лицо, такое же бесстрастное, как у Дерека, не выражало ровным счётом ничего.       Наследник обвёл семью взглядом и поймал себя на мысли, что в этой комнате холоднее, чем на улице в зимнее утро. Здесь не было места теплу, улыбкам, простым разговорам. Только долг, правила и идеально соблюдаемый этикет. И он сам был таким же. Таким же холодным, таким же безупречным, таким же пустым внутри. Только почему-то ему это не приносило удовольствия.       Вдруг тишину нарушил звук — отец невольно фыркнул, откладывая газету на край стола. Бумага глухо шлёпнулась по полированной поверхности.       — Снова эти северные рубежи, — произнёс селезень с лёгким раздражением в голосе, — Хотят перемен. Ведут себя как те недовольные жизнью герои. Всё у них не так, всё им не этак. Подавай им новые законы, послабления, права…       Амелия сделала крошечный глоток чая, поставила чашку на блюдце с идеально рассчитанным звоном и чуть нахмурилась. Даже это лёгкое движение бровей выглядело отрепетированным.       — Ох, снова ты об этих невеждах, Фредерик, — в голосе девушки звучала усталая снисходительность, — Ты же прекрасно знаешь, самооценка героев невероятно хрупкая. Чуть что не по их — и они начинают действовать, даже не удосужившись подумать. Без разбирательств, без анализа, без стратегии. Поистине глупейшие создания.       — Нет, дорогая, — Фредерик покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение к противнику, — Глупые создания не придумают продуманную систему защиты от тех, кого они боятся. Они хитры и лицемерны. Это гораздо опаснее обычной глупости.       Дерек слушал этот разговор, и где-то глубоко внутри него закипало несогласие. Он был полностью осведомлён обо всей истории Материка Зла — отец позаботился об этом, наняв лучших преподавателей. Наследник знал все войны, все интриги, все предательства. Знал, как герои изгнали злодеев, как поколениями длилась вражда. И всё же…       Все вокруг твердили об "ужасных героях, врагах злодеев". Для остальных это была аксиома, не требующая доказательств. Но для Дерека это было скорее вызовом, нежели страхом. Ему хотелось понять, что движет этими существами. Почему они так боятся злодеев? Почему ненавидят? И главное — можно ли это изменить?       Дерек незаметно хмыкнул — так тихо, что никто не услышал. Но внутри него уже формировались слова, которые он не мог больше сдерживать.       — Ну, а что… — начал наследник, поднимая взгляд от пустой тарелки, — если всё не так? Прошли века. Может быть, герои не такие уж… плохие?       За столом вдруг стало тихо. Все присутствующие — отец, мать, сестра — одновременно подняли глаза и уставились на Дерека. В их взглядах читалось такое искреннее, такое глубокое изумление, словно он только что предложил поджечь родовой остров или перейти на сторону врага.       — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — голос Фредерика стал ниже, холоднее, и в нём появились металлические нотки, которые обычно предшествовали серьёзному разговору. Его взгляд, устремлённый на сына, был тяжёлым, изучающим.       — Конечно, отец, — Дерек выдержал этот взгляд. Внутри у него всё сжималось от напряжения, но голос звучал ровно, — Но ведь и они думают о нас плохо. Для них мы — исчадия ада, монстры, которые только и ждут возможности захватить их земли. А что, если всё это — просто непонимание? Что, если герои на самом деле хотят с нами сотрудничать? У нас есть то, чего нет у них — магия, технологии, связи. А у них — то, чего нет у нас. Территории, ресурсы, признание. Мы могли бы… дополнить друг друга.       Дерек перевёл взгляд на сестру, ища поддержки. Кэтрин смотрела на него с таким выражением, что ему стало не по себе. Весь её взгляд кричал: "молчи, дурак!" В глазах читался неподдельный ужас пополам с отчаянием. Но было уже поздно.       — Дерек, дорогой, — голос матери стал мягким, почти ласковым. Это было страшнее любого крика, — Даже не смей думать об этих… мерзких созданиях, — она покачала головой, и в этом жесте было столько окончательности, сколько не было бы в самой длинной лекции, — Героям не нужно ничего от нас. У них есть весь мир. Зачем им делиться с теми, кого они считают низшими существами?       — Или ты хочешь сказать, — вмешался отец, и его голос резанул, как нож, — что Даки — хорошие? Те, кто оставил нас гнить на пустых землях, пока сами наслаждались спокойной жизнью? Те, кто подписал закон об изгании? Те, кто натравил на нас наши же тени?       Дерек почувствовал, как под пристальным взглядом селезня ему становится физически неуютно. Холод пробежал по спине, хотя в комнате было тепло. Он знал этот взгляд — так отец смотрел на провинившихся подчинённых, на нерадивых слуг, на врагов.       — Если бы не работа нашего рода, — продолжил Фредерик, не отводя глаз, — Материк Зла никогда не стал бы тем, чем он есть сейчас. Это мы строили, мы воевали, мы создавали. А Даки… просто сбежали, когда стало невыгодно.       — Отец, я не говорю, что Даки хорошие, — Дерек понимал, что ступает на тонкий лёд, но остановиться уже не мог, — Я говорю, что нам не нужно с ними воевать. Нужно лишь найти способ… договориться. Если мы покажем им, что…       — Довольно! — крик Амелии прозвучал неожиданно резко. Она никогда не повышала голос, — Даже не смей приближаться к их землям, Дерек. Слышишь? Даже не смей думать об этом! — девушка сделала паузу, переводя дыхание, и продолжила уже чуть спокойнее, но от этого не менее жёстко, — Особенно к Дакам. Эта гнусная семейка точно найдёт способ наживиться на таких доверчивых, наивных злодеях, как ты. Они улыбнутся тебе в лицо, скажут все правильные слова, а потом… потом ты останешься ни с чем. Без имени, без состояния, без будущего.       Дерек молчал. Наследник смотрел в свою тарелку и чувствовал, как внутри него поднимается волна — не протеста, нет, слишком хорошо воспитан для открытого бунта, — а глухого, тяжёлого разочарования. Он понимал, что родители правы по-своему. Понимал, что они желают ему добра. Понимал, что за их словами стоит вековая мудрость и горький опыт поколений.       Дерек не мог быть доволен решением родителей. Не мог просто принять и забыть. Где-то глубоко внутри, там, где ещё теплилась та самая искра, о которой он говорил Бальтазару, жило убеждение: мир сложнее, чем чёрно-белая картинка, в которой герои — зло, а злодеи — добро. Или наоборот.       — Да, матушка, — кивнул Дерек коротко, подчиняясь, — Я понял.       Амелия удовлетворённо кивнула у ответ и снова взялась за чашку. Фредерик вернулся к газете. Кэтрин перевела взгляд обратно в тарелку.       Завтрак продолжился. Но Дерек больше не чувствовал голода. Он сидел с безупречной осанкой, с бесстрастным лицом, с идеально выверенными манерами, и думал о том, что где-то там, за пределами этого холодного, безупречного дома, есть мир, полный вопросов, на которые у него нет ответов.       — Дерек, что ты устроил?!       Грозный голос старшей сестры ворвался в комнату, разрывая тишину, которую наследник так ценил. Дерек медленно обернулся и посмотрел на проём двери, где стояла Кэтрин.       Девушка вошла без приглашения — позволить себе такое могла только она. Её шаги были резкими, полными невысказанного гнева. Брови нахмурены, руки скрещены на груди в жесте, который скорее говорил о нападении, чем о защите.       — Ты про завтрак? — лицо Дерека оставалось абсолютно спокойным. Ни тени раскаяния, ни капли страха. Только это бесконечное, холодное равнодушие, которое бесило Кэтрин больше всего в подобные моменты.       — Для тебя это всё — игра, да? — девушка подошла ближе, и теперь они стояли друг напротив друга. Несмотря на то что Кэтрин была старше на пять лет, ростом она немного уступала брату, но сейчас, в гневе, казалась выше, — Дерек, ты главный наследник нашего рода. Ты — будущее Балкомов. И либо ты прекратишь мечтать о невозможном, либо твои так называемые конкуренты сожрут тебя за первый же день у власти!       Кэтрин сделала паузу, переводя дыхание.       — Правила — есть правила. Их создавали не дураки. За ними — кровь и пот наших предков. И если ты думаешь, что можешь просто взять и переписать их под свои фантазии, ты глубоко ошибаешься.       Дерек отвернулся к окну. За стеклом расстилался идеальный сад — стриженые кусты, ровные дорожки, фонтаны. Всё правильно, всё по правилам, всё до тошноты предсказуемо. Он почти незаметно закатил глаза.       — А кто сказал, что правила нельзя нарушать? — спросил подросток тихо, скорее у самого себя, чем у сестры.       Кэтрин опешила. Настолько, что на мгновение потеряла дар речи. Она подошла ещё ближе.       — Ты… ты переходишь грань, — выдохнула девушка, — Ты наследник древнейшего рода, а не клоун в цирке, который развлекает публику своими выходками! Твои слова услышим не только мы — их услышат слуги. А слуги разносят сплетни быстрее ветра. Ты хоть представляешь, что будет, если по материку пойдут слухи, что наследник Балкомов сомневается в правильности нашей вековой вражды с героями?       — Я просто сказал, что странно считать героев плохими, — Дерек наконец повернулся к сестре. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то живое, — Я уверен, сейчас всё иначе. Прошли века, Кэтрин. Мы изменились. Они изменились. Почему мы должны продолжать эту бессмысленную войну, если…       — Странно? — перебила Кэтрин, и в её голосе зазвенело негодование, — Странно, говоришь? — Она сделала шаг вперёд, и теперь они стояли почти вплотную, — Герои — самые мерзкие, самовлюблённые эгоисты из всех существ, что населяют этот мир! Для них нормально ненавидеть нас просто за то, что мы другие! За то, что мы родились злодеями! Они не будут с тобой разговаривать, Дерек. Они не будут с тобой сотрудничать. Они увидят твои глаза и захотят уничтожить!       Кэтрин ткнула пальцем в грудь брата.       — Ты не должен даже думать о том, чтобы с ними заговорить. А подружиться — тем более! Это не просто нарушение правил — это предательство всего, что создавали наши предки веками!       — А я не хочу бояться героев! — впервые в голосе Дерека прорезались эмоции. Не крик, нет — Балкомы не кричат, — но что-то близкое к отчаянию, — Я читал о них. О их природе, их культуре, их истории. Там… — он запнулся, подбирая слова, — там всё так великолепно устроено. У них есть то, чего нет у нас. И если мы не можем победить их силой, может быть, мы можем научиться у них чему-то? Может быть, мы можем найти точки соприкосновения?       — Дерек, хватит, — голос Кэтрин стал твёрдым, как сталь, — Тебе сказала матушка не приближаться к ним. И ты никогда больше не заговоришь о героях, ясно? Никогда. Ни прислуге, ни друзьям, ни нам. Ты похоронишь эту идею так глубоко, чтобы она никогда не всплыла.       Девушка замолчала, ожидая реакции брата. Дерек недовольно сжал кулаки. Он резко отвернулся к окну, чтобы сестра не увидела его лица.       Тёмная гладь воды вдалеке казалась бесконечной, уходящей куда-то в пустоту. Где-то там, за горизонтом, лежали земли героев. Места, где можно не боятся теней. Где можно быть собой, а не идеальной статуей.       Дерек снова посмотрел на сестру. Его глаза стали бесстрастными, холодными, пустыми — та самая маска, которую он носил большую часть жизни.       — Я лишь хочу благополучия для злодеев, — произнёс подросток тихо, — Для нас. Для нашей семьи. Для всех, кто живёт на Материке Зла. Разве это преступление?       Кэтрин задержалась на мгновение. В её взгляде мелькнуло что-то — может быть, жалость, может быть, понимание. Но она тут же подавила это чувство, как учили с детства.       — И ты его создашь, — отрезала девушка, — Если не будешь играть с огнём.       Кэтрин развернулась и, не взглянув на брата, вышла из комнаты. Её шаги стихли в коридоре, и через минуту снова воцарилась та самая идеальная, мёртвая тишина.

***

             Время в острове текло так же размеренно, как и всегда — словно густой мёд, медленно перетекающий из одной чаши в другую. Ничего не менялось. Те же идеально выверенные завтраки в половине девятого, те же безупречные обеды, те же пустые разговоры ни о чём.       Дерек не стал другим. Он просто научился молчать. В девятнадцать лет молодой селезень всё так же предпочитал зелёные пиджаки и белоснежные рубашки, всё так же проводил часы в библиотеке за книгами, всё так же позволял Бальтазару вытаскивать себя на мероприятия. Его лицо оставалось бесстрастным и пустым. Только абсолютное, холодное спокойствие, которое так раздражало одних и восхищало других. Но внутри всё было сложнее.       Тот разговор трёхлетней давности никуда не делся. Мысли о героях, о несправедливости вековой вражды, о возможности диалога — они никуда не исчезли. Дерек просто научился прятать их глубже. Настолько глубоко, что даже родители перестали замечать опасный блеск в его глазах. Он читал научные труды героев, изучал их технологии — но делал это тайно, по ночам, когда остров погружался в сон.       Отец, кажется, был доволен. Фредерик всё чаще брал сына на деловые встречи, представляя партнёрам как "своего наследника, который однажды превзойдёт меня самого". В его голосе звучала гордость — сын наконец перестал задавать неудобные вопросы, перестал спорить, перестал мечтать о несбыточном. Идеальный наследник, продолжатель рода, будущее семьи.       Мать тоже успокоилась. Амелия больше не ловила на сыне тот странный, задумчивый взгляд, который так её пугал. Дерек стал предсказуемым — и это было главное.       Кэтрин вышла замуж год назад.       Чарльз Дарк — старший сын рода Дарк, одного из старейших и богатейших на Материке Зла. Высокий, светловолосый, с идеальными манерами и холодными глазами. Он был безупречен ровно настолько, насколько безупречными бывают вещи, созданные по шаблону. Ничего лишнего, ничего выдающегося, ничего настоящего.       Дерек наблюдал за свадьбой с каменным лицом, как и полагалось его роду. Смотрел, как сестра в роскошном платье идёт к алтарю, как обменивается клятвами с Чарльзом, как улыбается гостям той самой идеальной улыбкой, которой их всех учили с детства. И наследник не был уверен, что девушка и вправду любит мужа.       Просто иногда Дереку казалось, что в глазах Кэтрин, когда она смотрела на жениха, не хватало чего-то важного. Той самой искры, о которой он когда-то говорил Бальтазару. Того огня, который превращает правильную картинку в живую историю.       Но кто Дерек такой, чтобы судить? Он, который сам никогда не испытывал ничего подобного. Который смотрел на всех этих "слишком правильных" девушек и видел только скуку.       Теперь Кэтрин жила в особняке на другом острове. Они виделись редко — только на официальных приёмах и семейных обедах, которые устраивались раз в месяц по традиции, а не по желанию. Чарльз всегда был рядом — вежливый, корректный, абсолютно пустой. Дерек разговаривал с ним ровно настолько, насколько требовал этикет. Ни больше, ни меньше.       У селезней не было тёплых отношений, а было обычное существование в одном пространстве. Просто "здравствуй, Чарльз" и "до встречи, Чарльз". Просто злодей, который стал мужем его сестры, но так и не стал частью его жизни.       Так и текло время — размеренно, предсказуемо, безопасно. Днём — встречи, переговоры, обеды с партнёрами. Вечерами — книги и редкие вылазки на прогулки. Ночами — тайное размышление о героях. Но в одно утро всё изменилось.       Дерек спустился к завтраку, как обычно, ровно в половине девятого. Но за столом было непривычно пусто — только Фредерик, и тот какой-то бледный.       — Доброе утро, отец, — Дерек склонил голову, занимая своё место, — Матушка неважно себя чувствует?       Селезень поднял на сына тяжёлый взгляд. Его глаза были какими-то тусклыми.       — Твоя мать слегла вчера вечером, — голос главы рода звучал глухо, — Лихорадка. Сильная.       Дерек замер, не донеся чашку до клюва.       — Лихорадка? Какая?       — Не знаю, — Фредерик отодвинул нетронутый завтрак, — Я вызвал лучших лекарей. Они сказали... — он запнулся, впервые за многие годы потеряв свою железную уверенность, — они сказали, что это похоже на болезнь от мёртвой розы.       Тишина, повисшая за столом, была тяжелее любого грома. Мёртвая роза. Та самая, от которой в своё время погибла половина Материка Зла. Симптомы — кашель, жар, слабость. Исход всегда летальный.       — Но... — Дерек с трудом подбирал слова, — этого не может быть. Её же искоренили. Вакцины, современная медицина...       — Всё может быть, — оборвал отец, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на страх, — Особенно когда на рынках полно контрабанды с Северных земель, — Селезень поднялся из-за стола, опираясь на стул сильнее обычного, — Дерек, ты должен знать. Я тоже... чувствую себя неважно. Со вчерашнего вечера.       Наследник смотрел на злодея и видел то, чего раньше никогда не замечал — его отец, несгибаемый Фредерик Балком, опора рода, был напуган и болен.       — Вызывай лекарей, — приказал селезень первому попавшемуся слуге, когда он, пошатываясь, направился к лестнице, — Немедленно. И прикажи никого не впускать и не выпускать с острова без моего разрешения. Это приказ главы рода. Исполняй.       Слуга испуганно кивнул и бросился к выходу.       Дерек остался один в огромной, пустой столовой. За окном всё так же цвели сады, пели птицы. А внутри особняка Балкомов поселилась смерть.       Бальтазар нашёл друга в полном хаосе. Он стоял в дверях комнаты Дерека, наблюдая за тем, как обычно безупречный, выверенный до миллиметра порядок превращается в зону боевых действий. Книги были разбросаны по полу, по креслу, по кровати. Несколько тяжёлых томов громоздились на столе, угрожая рухнуть при малейшем движении. Сам наследник, забыв обо всех правилах приличия, стоял на стремянке и перерывал верхние полки, сбрасывая вниз всё, что попадалось под руку.       — Хей, Дерек... — осторожно начал Бальтазар, переступая через груду книг, чтобы подойти ближе, — Ты не выходишь на улицу уже... я не знаю, неделю? Может, больше? Я, конечно, в курсе, что в городе объявили карантин, но...       — Родителям стало только хуже, — перебил друга Дерек, замирая на месте.       Зеленоглазый так и застыл на стремянке, с книгой в руках, которую собирался поставить на полку, но забыл, зачем вообще её взял. Его взгляд был устремлён куда-то в пустоту.       — Я... — голос Балкома дрогнул, что случалось крайне редко, — Это оказалось хуже, чем я мог себе представить. Гораздо хуже.       Бальтазар присвистнул.       — Знаешь, я просто подумал... ну, мало ли... тебе нужна поддержка. Друг ведь для того и нужен, чтобы в такие моменты быть рядом.       Дерек медленно спустился с лестницы, поставил книгу на стол с таким грохотом, что Бальтазар вздрогнул. Балком раскрыл тяжёлый том, перелистнул несколько страниц и достал оттуда сложенную в несколько раз карту. Он развернул её прямо поверх разбросанных книг и склонился, изучая.       — Поддержка? — переспросил зеленоглазый рассеянно, водя пальцем по карте, — Да, она бы не помешала.       Бальтазар наблюдал за другом с растущим недоумением. Дерек вдруг резко свернул карту, сунул её в рюкзак, валяющийся на полу, и метнулся в другой угол комнаты, где принялся рыться в ящиках стола.       — А ты... — принц даже не двигался с места, просто следил за этим внезапным приливом активности, — Ты куда-то собрался? В смысле, прямо сейчас? В карантин?       В Дереке было что-то странное. Слишком живое, слишком энергичное. Обычно он двигался плавно, словно каждое его движение было отрепетировано заранее. Сейчас же Балком напоминал заведённую пружину.       — М, да, — Дерек наконец остановился и посмотрел на друга. В его глазах горел тот самый огонь, который Бальтазар видел лишь однажды — когда они планировали самую безумную авантюру в своей жизни, — Ты знал, что от лихорадки есть лекарство?       — Ну... — Бальтазар пожал плечами, — Врачи говорят, нет. Только поддерживающая терапия, только ждать, пока организм сам...       — Врачи врут, — отрезал Дерек, — Или не знают. Лекарство есть. Семена живой розы.       — Чего? — Бальтазар нахмурился, — Никогда не слышал.       — Потому что это не растёт на Материке Зла. Единственное место, где можно найти живую розу — это Дакбург. И я…       Молодой селезень не договорил, но Бальтазар и так всё понял.       — Стой, стой, стой, — принц замотал головой так сильно, что светлые волосы взметнулись в воздухе. Он подошёл к рюкзаку, вытащил карту и развернул её, вглядываясь в очертания далёкого континента, — Ты хочешь отправиться на геройские земли?! Сейчас? В разгар эпидемии?       — Да, — просто ответил Дерек. Он смотрел на друга с лёгкой, почти дерзкой улыбкой, — Назовёшь меня смелым?       Бальтазар хмыкнул. Он свернул карту, бросил её обратно в рюкзак и посмотрел на Дерека с выражением, в котором смешивались восхищение и обречённость.       — Я назову тебя идиотом, — произнёс принц, и в его голосе прорезалась знакомая насмешливая теплота, — Полным, законченным идиотом, у которого совсем нет инстинкта самосохранения.       — Ты со мной?       Пауза длилась ровно секунду.       — Определённо, — Бальтазар расплылся в улыбке, — Мы и не в такие передряги попадали. Помнишь, как в двенадцать лет сбежали в запретные катакомбы под дворцом? А как в четырнадцать угнали редкий автомобиль твоего отца? А как в прошлом году…       — Помню, — перебил Дерек, но в его голосе впервые за долгое время появилось что-то похожее на тепло, — Без тебя я бы уже сто раз пропал.       — Вот именно, — Бальтазар хлопнул друга по плечу, — Так что без меня ты и сейчас пропадёшь. Особенно если собрался соваться в самое сердце вражеской территории, — Он задумался, нахмурившись, — Вот только… давай договоримся сразу. Мы не подходим к Дакам. Ни под каким предлогом. Просто… на всякий случай. Меня от одной этой фамилии в дрожь бросает. Слышал я о них всякое. Говорят, они хитрые, коварные, и если увидят возможность нажиться на чужой беде — ни за что не упустят.       Дерек усмехнулся.       — Хорошо, — кивнул он, — К Дакам ни ногой. Обещаю.       — Вот и отлично, — Бальтазар снова улыбнулся, и его обычная беззаботность вернулась, — Тогда… когда выдвигаемся?       — Сегодня ночью, — ответил Дерек, закидывая рюкзак на плечо, — Чем быстрее, тем лучше. Родителям осталось недолго.       Бальтазар кивнул. Шутки кончились.       — Тогда я за вещами. Встречаемся у восточных ворот через час.       — Договорились.       Злодеи обменялись короткими взглядами — и в этих взглядах было всё: и многолетняя дружба, и взаимное доверие, и понимание, что сейчас они ввязываются в нечто такое, из чего можно и не вернуться.       Пустые улицы Дакбурга встречали утренней тишиной. Город только просыпался. Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, но небо на востоке уже начинало светлеть, окрашивая верхушки зданий в бледно-розовые тона. Ни одного горожанина — только редкие птицы, чирикающие где-то в кронах деревьев, да лёгкий ветерок, шевелящий листья на тротуарах.       Два молодых селезня шагали по идеально ровной брусчатке, то и дело оглядываясь по сторонам. Для них, привыкших к величественной архитектуре Материка Зла, этот город казался одновременно знакомым и бесконечно чужим. Витрины магазинов — яркие, манящие, с искусно разложенными товарами. Рекламные вывески — кричащие, цветные, обещающие счастье за небольшие деньги. Растения — аккуратно подстриженные, ухоженные, словно каждый кустик здесь имел личного садовника. Всё было похоже на родной город. И в то же время — совершенно другое.       Бальтазар вдруг остановился и обернулся. Его взгляд упал на гладь воды. За горизонтом начало медленно вставать солнце. Небо окрасилось в нежные розовые и золотистые тона. Лучи скользнули по водной поверхности.       — Хей, Дерек, — позвал принц тихо, словно боясь спугнуть этот момент. Он хлопнул друга по плечу и кивнул в сторону моря, — Скажи, что это прекрасно.       Дерек остановился. Они замерли рядом — двое молодых селезней, глядящие на восход солнца в чужом городе. Ветер играл их перьями.       Лицо Дерека, обычно бесстрастное и холодное, вдруг изменилось. На клюве появилась тёплая, почти детская улыбка. Глаза, отражающие розовый свет зари, казались живыми по-настоящему — впервые за долгое время.       — Да... — выдохнул Балком, — Это и вправду красиво, — он стоял так ещё несколько секунд, впитывая в себя это зрелище. А потом резко мотнул головой, словно стряхивая наваждение, — Ладно, нам пора.       Бальтазар кивнул и зашагал следом.       — А куда мы, вообще, идём? — спросил принц, с интересом разглядывая витрины, — Я, конечно, полностью доверяю твоему плану, но хорошо бы знать конечную точку маршрута.       — В ботанический сад Дакбурга, — ответил Дерек, не сбавляя шага, — Самый большой в городе. Говорят, там собрана уникальная коллекция растений со всего мира героев. Есть такие экземпляры, что сердце замирает от красоты. И, если верить источникам, именно там растёт живая роза.       Бальтазар хмыкнул и снова принялся оглядываться. Постепенно улицы начинали наполняться жизнью. Открывались двери кафе, дворники подметали тротуары, первые прохожие спешили по своим делам с бумажными стаканчиками кофе в руках. Горожане проходили мимо, погружённые в свои заботы, и, кажется, совершенно не замечали двух чужаков.       Бальтазар каждый раз слегка вздрагивал, когда кто-то проходил слишком близко. Но одновременно с этим его распирало какое-то дикое, запретное веселье.       — Как же круто, — прошептал он, наклонившись к уху друга. Его глаза горели восторгом, — Мы среди героев! Среди настоящих героев! Они такие... такие...       — Обычные? — подсказал Дерек с лёгкой усмешкой.       — Классные! — закончил Бальтазар, — Они выглядят... ну, как мы. Обычные утки. Ходят на работу, пьют кофе, читают газеты. Ничего особенного.       — Именно, — Дерек кивнул, задумчиво провожая взглядом молодую девушку с ребёнком, — Они такие... похожие на нас. Те же мечты, те же заботы, те же страхи. Только выросли по другую сторону баррикады.       Злодеи шли дальше, разглядывая витрины магазинов. Бутики, кафе, рестораны, книжные лавки. На некоторых вывесках мелькала одна и та же фамилия — "МакДак". Банк МакДака, универмаг МакДака, агентство недвижимости МакДака.       Бальтазар фыркнул.       — Ох, видимо, этот МакДак у них тут вроде короля, — протянул молодой селезень с иронией, — Спорим, он настолько жадный, что чайный пакетик по три раза заваривает? А потом ещё и сушит их, чтобы использовать снова? Агх, монополист...       Бальтазар бросил на друга выразительный взгляд. Дерек замер. Он посмотрел на принца с абсолютно серьёзным лицом. На секунду повисла тишина, а потом они оба рассмеялись.       — Ладно, — отдышавшись, выдохнул Дерек, — Нам правда пора. Осталось совсем немного.       Бальтазар кивнул, всё ещё посмеиваясь.       — Какой у нас план? Подойдём и просто попросим семена? "Здравствуйте, мы злодеи с вражеской территории, дайте нам, пожалуйста, ваше редчайшее растение, чтобы спасти наш народ"? Думаешь, сработает?       — В целом... да, — Дерек пожал плечами, — Честность — лучшая политика, как говорят герои, — он замолчал на мгновение, а потом добавил уже тише, — Но знаешь... Я бы, наверное, хотел ещё кое-что сделать.       — Что? — Бальтазар приподнял бровь.       — Поговорить с ними. С героями. Не только о розе, а вообще. О нас, о них. О том, что происходит между нашими мирами.       — О чём именно? — уточнил принц, всё ещё не понимая.       — О союзе, — выдохнул Дерек, и в его глазах снова загорелся хищный огонь, — Ты только представь, Бальтазар. Наши технологии, наши знания — и их ресурсы, их территории, их связи с остальным миром. Если мы объединим усилия, это будет величайшее открытие в истории! Мир перевернётся с ног на голову! Мы сможем построить что-то новое — то, чего никогда не было раньше. Где нет места старой вражде. Где злодеи и герои живут бок о бок, помогая друг другу.       Дерек говорил всё быстрее, всё горячее, и Бальтазар смотрел на него с удивлением. Таким друга он видел редко — только когда тот был по-настоящему увлечён какой-то идеей.       — Ну, не знаю, — осторожно произнёс принц, — А что мы им скажем? "Привет, мы хотим дружить, забываем всё, что было веками"? Они же нас поубивают на месте.       — Я готовился к этому разговору последние три года, — ответил Дерек, и его голос звучал твёрдо, — Я читал их историю, их культуру, их психологию. Я знаю, какие аргументы могут сработать, а какие — нет. Поверь, я знаю, что нужно сказать.       Глаза Балкома сверкнули в лучах утреннего солнца. Бальтазар хмыкнул. Он не был до конца уверен в успехе этой затеи, но спорить с другом, когда тот горел такой решимостью, было бесполезно.       — Если так, то этот день действительно может стать лучшим в истории двух наших миров. Конец многолетней вражды. Мир во всём мире. Звучит красиво.       Бальтазар помолчал, провожая взглядом проходящего мимо горожанина.       — Но, честно сказать, я не до конца верю героям, — в голосе принца прорезалась нотка сомнения, — Помнишь, чему нас учили с детства? Что герои коварны, что они только и ждут момента, чтобы ударить в спину, что им нельзя доверять?       — Боятся героев? — Дерек покачал головой, — Да, я помню. Но я уверен — всё уже давно не так. Мы изменились. Они изменились. Война закончилась поколения назад. Пора двигаться дальше.       Бальтазар посмотрел на друга. На его решительное лицо, на горящие глаза, на эту непоколебимую веру в лучшее.       — Знаешь что? Если кто и способен провернуть такое безумие, то только ты. И я с тобой. До конца.       Через пять минут молодые селезни свернули за угол, и перед ними открылся вид на огромные кованые ворота, за которыми виднелись аккуратные ряды растений, оранжереи и ухоженные дорожки. Ботанический сад Дакбурга.       Дерек и Бальтазар подошли к небольшой калитке рядом с основным входом. Возле неё, прислонившись к стене, стоял охранник — селезень в тёмно-синей форме, с дубинкой на поясе и сонным выражением лица. Он лениво потягивал кофе и, кажется, совершенно не ожидал посетителей в такую рань.       — Доброе утро, — Дерек шагнул вперёд, и его голос прозвучал невероятно спокойно, — Мы хотели бы попасть в ботанический сад.       Охранник поднял голову — лениво, по-утреннему — готовясь пробормотать дежурное "открываемся через час". Но его взгляд упал на лица гостей, и он замер.       Глаза. Изумрудно-зелёные у одного. Пурпурно-фиолетовые у другого. Таких глаз не бывает у героев. Такие глаза бывают только у...       Кофе чуть не выплеснулся из стаканчика. Охранник дёрнулся, выпрямился, и его сонное выражение мгновенно сменилось напряжённой настороженностью.       — Вы... — начал он и запнулся, не зная, как продолжить. Селезень просто смотрел на визитёров во все глаза, и в этом взгляде читалось всё — удивление, страх, недоверие.       Дерек выдержал этот взгляд. Не отвёл глаз, не смутился, не попытался спрятаться. Он просто стоял и ждал.       — Мы пришли с миром, — произнёс Балком тихо, но твёрдо, — Нам нужна помощь. Живая роза. У нас на материке... болезнь. Горожане умирают. Нам нужно это растение, чтобы спасти их.       Охранник моргнул. Его клюв приоткрылся, потом закрылся. Он явно не знал, как реагировать. Злодеи, пришедшие с миром? Злодеи, просящие помощи? Этому не учили в инструкциях.       — Я... Подождите здесь.       Селезень сделал шаг назад, к калитке, не сводя с наследников настороженного взгляда. Потом ещё шаг. Потом резко развернулся и скрылся за воротами, оставив их стоять на пустой улице. Бальтазар проводил его взглядом и тихо выдохнул.       — Ну, понеслась. Думаешь, он за подмогой?       — Возможно, — Дерек пожал плечами, — Но это даже хорошо. Чем больше героев нас увидят и услышат, тем лучше. Если мы сможем убедить хотя бы нескольких...       — Если они нас сразу не арестуют, — буркнул Бальтазар, оглядываясь по сторонам. Восторг от прогулки по чужому городу всё ещё бурлил в нём, но теперь к нему примешивался холодок страха, — Слушай, а может, зря мы так... открыто? Может, стоило как-то хитрее?       — Хитрость — это то, чего они от нас ждут, — ответил Дерек, не оборачиваясь, — Если мы будем прятаться, врать, изворачиваться — мы только подтвердим их ожидания. Честность — единственный шанс.       — Честность, — Бальтазар хмыкнул, — С героями. Которые нас ненавидят. Отличный план.       — У тебя есть лучше?       Бальтазар промолчал.       Через несколько минут калитка снова открылась. Охранник вернулся, но уже не один. Рядом с ним стоял другой селезень, постарше, в более строгой форме, с нашивками на рукаве. Старший наряда, судя по всему. Он окинул Дерека и Бальтазара быстрым, цепким взглядом — и тоже задержался на их глазах.       — Вы с Материка Зла, — произнёс он утвердительно, без вопроса.       — Да, — кивнул Дерек.       Старший наряда переглянулся с охранником. Повисла неловкая пауза.       — Мы понимаем, как это выглядит, — продолжил Дерек, делая шаг вперёд. Его голос звучал ровно, но внутри всё дрожало от напряжения — сейчас решалось всё, — Два злодея на вашей территории... Но поверьте, у нас нет враждебных намерений. На Материке Зла вспышка мёртвой розы. Мои родители... — он запнулся, — многие умирают. Единственное спасение — живая роза. Она растёт только здесь. Мы пришли просить помощи.       Старший наряда слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым. Тишина.       — Живая роза, значит, — задумчиво произнёс он, — Редкий экземпляр. Очень редкий. Просто так отдать не можем, сами понимаете.       — Мы готовы заплатить, — быстро ответил Дерек, — У нас есть золото, артефакты, технологии. Что угодно.       — Дело не в деньгах, — старший наряда покачал головой, — Растение под особой охраной. Нужно разрешение от руководства сада. Но... я могу проводить вас к главному садовнику. Он принимает решения по таким вопросам.       Дерек почувствовал, как сердце замерло. Неужели всё так просто?       — Спасибо, — выдохнул злодей, — Огромное спасибо.       — Идёмте, — старший наряда развернулся и направился вглубь сада, жестом приглашая следовать за ним.       Бальтазар дёрнулся было за другом, но на мгновение замер, бросив взгляд на охранника. Тот стоял, провожая их глазами, и в них читалось что-то странное, недоверчивое. Принц не успел понять. Дерек уже шагал по дорожке, и Бальтазару ничего не оставалось, кроме как догнать его.       Они шли по идеально ухоженным аллеям. Мимо аккуратных клумб, подстриженных кустов, стеклянных оранжерей, в которых угадывались экзотические растения. Воздух был наполнен влагой и цветочными ароматами. Где-то вдалеке журчал фонтан.       — Красиво у вас, — не удержался Бальтазар, оглядываясь по сторонам. Страх потихоньку отпускал, уступая место любопытству, — Намного лучше, чем я представлял. Я думал, у героев всё такое... а тут...       — Герои умеют ценить красоту, — ответил старший наряда, не оборачиваясь, — Мы не враги прекрасному.       — А мы, по-вашему, враги? — вдруг спросил Дерек. Проводник замедлил шаг, но не остановился.       — Я ничего не говорю про вас лично, молодой селезень, — ответил он после паузы, — Я говорю про то, что было. Про историю.       — История — это прошлое, — Дерек поравнялся со старшим наряда, заглядывая в лицо, — А мы здесь, в настоящем. И хотим строить будущее. Наше общее будущее.       Мужчина бросил на Балкома быстрый взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес?       — Общее будущее, — повторил проводник задумчиво, — Смелые слова для злодея.       — Не для злодея, — поправил Дерек, — Для того, кто устал от вражды. Послушайте, у нас есть технологии, которых нет у вас. У вас — ресурсы и признание в мире. Мы можем дополнять друг друга. Вместе мы способны на большее, чем порознь. Представьте, если бы наши учёные объединились с вашими. Если бы наши маги и ваши инженеры работали бок о бок. Мы бы перевернули мир!       Глаза Дерека горели. Он говорил всё быстрее, всё убеждённее, и Бальтазар, шагающий следом, в очередной раз подивился этой его способности — верить в невозможное так сильно, что это почти заразительно.       — Союз между злодеями и героями? — старший наряда покачал головой, но в его голосе не было насмешки, только усталость, — Вы даже не представляете, насколько это... наивно. Столько крови, столько ненависти... Это не забывается за один разговор.       — Я не прошу забыть, — возразил Дерек, — Я прошу попробовать. Сделать первый шаг. Мы здесь. Мы пришли с миром. Разве это не начало?       Проводник молчал. Они свернули на узкую дорожку, ведущую к массивному каменному зданию в глубине сада. Без окон, с одной тяжёлой дверью. Больше похожее на склад, чем на оранжерею.       — Главный садовник здесь? — уточнил Бальтазар.       — Здесь, — коротко ответил старший наряда. Он достал ключ, отпёр замок и толкнул тяжёлую створку, — Проходите.       Внутри оказалось пусто. Ни растений, ни садовника, ни мебели. Только голые стены и тусклый свет одинокой лампы под потолком.       — Что за... — начал Дерек, оглядываясь.       И вдруг молодые селезни ощутили удар, похожий на огонь. Электричество впилось в тело со спины, выбивая воздух из лёгких, превращая мир в ослепительную вспышку боли. Они рухнули на колени, чувствуя, как мышцы сводит судорогой, как сердце останавливается.       Злодеи медленно, через силу, обернулись. В проёме стояли четверо. Старший наряда и ещё трое охранников в такой же форме, с дубинками в руках. Они смотрели на них со злорадством, с ненавистью. Как на опасных зверей, которых удалось обезвредить.       — Что... — Дерек с трудом открыл клюв, — Зачем... мы же хотели...       — Мира, — договорил старший наряда, покачав головой, — Знаешь, сколько ваших приходило "с миром" за последние сто лет? Ни одного. А теперь подумай — с чего бы нам верить первым же двоим, которые заявляются с красивыми речами?       — Но... — Дерек попытался подняться, но ноги не слушались, — Мы говорили правду. Болезнь... Живая роза...       — Может, и правду, — равнодушно пожал плечами охранник, — А может, нет. Вы злодеи. Злодеям здесь не место. Закон есть закон.       — Какой закон? — выдохнул Бальтазар, с трудом поворачивая голову. Его лицо было бледным, перья взлохмачены, но в глазах горела ярость, — Мы ничего вам не сделали! Мы пришли просить помощи! Для умирающих!       — "Для умирающих", — эхом отозвался один из охранников сзади, и в его голосе послышалась насмешка, — Скажи это тем, кого вы убили в прошлых веках.       — Мы не убивали! — крикнул Бальтазар, — Нас тогда вообще не было!       — Но кровь вашего рода на вас, — отрезал старший наряда, — Так работает закон крови. Вы отвечаете за своих предков. Как и мы — за своих.       Дерек смотрел на них и не верил. Не верил в то, что это происходит на самом деле. Он готовился к этому разговору, думал, что если говорить честно, открыто, если показать им, что злодеи — такие же, как они, если протянуть руку... А они ударили током. И смотрели на него с холодным спокойствием.       — Вы... — голос Дерека сорвался, — Вы даже не попытались нас выслушать. По-настоящему. Вы просто... бьёте.       — Вы злодейское отродье, недостойное жизни.       Эта простая фраза, казалось, пронзила Дерека сильнее всего. Он попытался поднять голову, сказать что-то в ответ, но тело не слушалось. Язык заплетался, в ушах стоял звон.       Бальтазар, всё ещё корчась от боли, вдруг протянул руку к поясу. Охранники не успели среагировать — слишком уверены были в своей безнаказанности. В руке принца блеснул металл — маленький, компактный пистолет.        Бальтазар прихватил оружие тайком, собираясь в дорогу. Он не доверял героям. И это недоверие сейчас спасало им жизнь.       — Не подходите! — крикнул принц, направляя ствол на охранников. Его рука дрожала, голос срывался, но в глазах горела такая решимость, что те замерли на мгновение, — Я серьёзно! Я пристрелю первого, кто двинется!       — Ты... — прохрипел Дерек, пытаясь подняться.       — Вставай! — крикнул принц, не сводя глаз с героев, — Быстро! Бежим!       Балком кое-как поднялся на дрожащие ноги. Тело горело, мышцы сводило судорогой, но адреналин делал своё дело. Злодеи выбежали в аллею.       — Роза... Мы не можем уйти без розы...       — Дерек! — рявкнул Бальтазар так, как никогда в жизни не кричал на друга, — Ты с ума сошёл?! Они нас убьют! Посмотри на них!       Принц мотнул головой в сторону охранников, которые уже приходили в себя, переглядывались, явно оценивая ситуацию. Кто-то тянулся к рации на поясе.       — Если мы останемся, мы умрём! — голос Бальтазара сорвался на крик, — Бежим, идиот!       Дерек смотрел на друга, и в его глазах боролись отчаяние и здравый смысл.       — Но...       — Бежим! — выкрикнул Бальтазар, хватая наследника за руку и буквально таща за собой.       Злодеи рванули прочь по длинному коридору, мимо каких-то дверей, мимо изумлённых служащих, мимо всего, что попадалось на пути. Сзади зазвучали крики, топот, свистки — охранники пришли в себя и бросились в погоню.       Селезни бежали, не разбирая дороги, пока не вылетели на какую-то служебную лестницу, а оттуда — через чёрный ход — на задний двор ботанического сада. Метнулись вдоль забора, нашли дыру в изгороди и оказались в каком-то переулке.       Дерек прислонился к стене, тяжело дыша. Тело всё ещё горело от удара током, мысли путались. Рядом, согнувшись пополам, пытался отдышаться Бальтазар.       — Ты... как? — выдохнул принц.       — Паршиво, — честно признался Дерек, — И кажется... это конец.

***

      Даже спустя год эта глупая ошибка продолжала съедать душу изнутри. Слова Кэтрин — "родителей больше нет" — врезались в память раскалённым железом. Похороны под моросящим дождём. Тишина, которая казалась тяжелее любых слов. Взятие армии под своё управление — холодные, точные приказы, за которыми никто не видел той пустоты, что разрасталась внутри.       Всё било по Дереку. Каждое воспоминание, каждая мысль о том, что могло бы быть по-другому.       Бессмысленно было доверять героям. Бессмысленно верить в мир во всём мире. Наивно и глупо до невозможности. Они не помогли. Они даже не попытались понять. Они сделали только хуже.       Мир не изменить. Злодеи навсегда останутся монстрами в глазах героев, какими бы мирными они ни были. Какой бы протянутой рукой ни пытались наладить мост — им всё равно отрубят эту руку при первой же возможности. А что, если...       И в голове Дерека зародилась идея. Сначала тихая, робкая, почти незаметная. Но чем больше он думал, тем яснее вырисовывался план.       Если герои не хотят объединяться добровольно, что ж... всегда найдётся другой путь. Может быть, более жестокий, более кровавый, но действенный. Иногда, чтобы построить что-то новое, нужно сначала разрушить старое до основания.       Дерек погрузился в изучение сути вражды. Дни и ночи напролёт он проводил в библиотеках, перерывал древние манускрипты, изучал историю конфликта с самых его истоков. Он выстраивал план месяцами. Корректировал, пробовал новое, отбрасывал неудачные варианты. Проводил эксперименты, которые раз за разом проваливались, но селезень не собирался сдаваться. Каждая неудача лишь подстёгивала его двигаться дальше.       Герои должны были признать злодеев. Даже если для этого придётся пролить кровь. Даже если придётся стать тем монстром, которым они его всегда считали.       В один из дней Кэтрин пригласила брата в особняк. Дерек знал повод. Его шаги гулко отдавались в пустых коридорах. На душе было пусто — привычное, почти комфортное состояние за этот год. Но в то же время где-то глубоко шевелилась лёгкая тревога. Он не любил, когда сестра вмешивалась в его дела, а она не любила, когда брат игнорировал её "советы".       Встретив зятя в холле, Дерек по привычке холодно поздоровался.       — Здравствуй, Чарльз. Где я могу найти Кэтрин?        — Она у себя, — селезень кивнул в сторону коридора.       Дерек кивнул в ответ и, не добавив больше ни слова, направился в указанном направлении.       Балком без стука отворил дверь. Комната была просторной, но полумрачной — тяжёлые шторы были задёрнуты, пропуская лишь тонкие полоски света.       В мягком кресле у окна сидела Кэтрин и что-то мелодично напевала. Её голос звучал тихо, убаюкивающе, словно колыбельная. Девушка замолчала, заметив в проёме брата.       — Дерек, заходи.       Голос Кэтрин был удивительно мягким. Она редко разговаривала так — обычно её тон был острым, требовательным, выразительным. Сейчас же он звучал легко, почти невесомо, словно она боялась спугнуть что-то очень хрупкое.       Дерек сделал шаг внутрь. Сестра подозвала его к маленькой кроватке, стоящей у стены. Он подошёл и заглянул туда, куда смотрела девушка.       На подушках, завёрнутый в мягкий плед нежно-голубого цвета, спал крохотный малыш. Его маленькая чёлка касалась прикрытых глаз, клювик был слегка приоткрыт, грудь ровно поднималась и опускалась в такт спокойному, безмятежному дыханию. Тихое посапывание было единственным звуком, нарушающим тишину комнаты.       Кэтрин бережно, с какой-то особенной, материнской грацией, взяла малыша на руки. Она не отрывала от него взгляда — в нём читалось столько нежности, сколько Дерек не видел в сестре за всю свою жизнь.       — Скажи, — прошептала девушка едва слышно, — что он самое прекрасное создание на свете? — Кэтрин протянула сына брату, — Возьми.       Дерек замер на мгновение. Он не привык к таким моментам — к этой хрупкой, тёплой близости. Но отказать сестре не мог. Осторожно, стараясь не сделать резкого движения, молодой селезень взял племянника на руки.       Малыш был тёплым, живым, удивительно лёгким. Он вдруг приоткрыл глаза — изумрудно-зелёные, точь-в-точь такие же, как у Дерека и Кэтрин, — и сонно зевнул. Его взгляд сфокусировался на лице дяди, и на крошечном клювике засияла улыбка. Малыш засмеялся тихим смехом и что-то забормотал на своём языке.       Злодей держал этот тёплый комочек и чувствовал, как привычная холодная маска, которую он носил месяцами, начинает сползать, уступая место искреннему, чистому умилению. Свободной рукой Балком осторожно провёл по мягкому пуху на голове малыша.       — Да, — произнёс Дерек, и его голос прозвучал мягко, — Он прекрасен, — селезень поднял взгляд на сестру, — Ты уже выбрала ему имя?       — Эйден, — ответила Кэтрин, подходя ближе. Малыш, услышав голос матери, тут же потянулся к ней маленькими ручками, и она осторожно забрала его обратно, прижимая к груди.       — Красивое имя, — Дерек улыбнулся — тепло, искренне, как не улыбался уже очень давно, — Ему подходит.       Кэтрин покачала малыша, успокаивая, хотя тот и не думал плакать — просто радовался возвращению в знакомые объятия.       — Да, кстати об этом, — вдруг произнесла девушка, и в её голосе прорезались знакомые нотки, — Тебе бы тоже пора завести наследника.       Дерек замер. Улыбка медленно сползла с его лица.       — Кэтрин...       — Дерек, прекрати, — перебила сестра. Её голос оставался мягким — она всё ещё боялась потревожить ребёнка, — но в нём уже звенела та самая сталь, которую селезень так хорошо знал, — Ты теперь глава и представитель нашего рода. Тебе нужен наследник. И тебе не стоит с этим медлить.       — У меня сейчас есть заботы поважнее, — Дерек отвернулся к окну, разглядывая едва виднеющийся сквозь щель в шторах сад, — Я сейчас работаю над...       — Сейчас тебе стоит задуматься о продолжении рода, — остановила брата Кэтрин, — И найти, наконец, жену. Вот Вельмира, например. Хорошая кандидатка. Её семья владеет кристальными шахтами на севере. Прекрасный союз для укрепления наших позиций.       — Вельмира? — Дерек даже не пытался скрыть иронию в голосе, — Дорогая сестра, я не готов связать свою жизнь с той, кто лжива и пуста, как высохший колодец. Ты же знаешь, за ней тянется шлейф слухов...       — Дерек, — вновь перебила Кэтрин, и на этот раз её голос стал твёрже, — Это не предложение. Это мой приказ.       Девушка сделала паузу, поправляя одеяльце на малыше.       — Ты будешь помолвлен с Вельмирой. Это необходимо для...       — Для кого? — Дерек резко обернулся, и в его глазах сверкнул холод. Голос не стал громче, но стал ледяным, — Для тебя? Для семьи? Для кого именно, Кэтрин? Я должен разобраться для начала со своими делами, а не крутить интриги с падкими на деньги наследницами, у которых за душой ничего, кроме амбиций их родителей.       — Ты не простой горожанин, — Кэтрин говорила тихо — маленький Эйден на её руках начал хмуриться во сне, чувствуя напряжение, — Ты — представитель одной из могущественнейших семей на Материке Зла. Глава рода Балком. Поэтому прекрати мыслить как обиженный подросток и исполни, наконец, долг злодея знатной крови.       Дерек нахмурился и сделал тяжёлый, глубокий вдох. Он чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с горечью.       — Кэтрин, сейчас не самое лучшее время для таких разговоров. Ты даже не представляешь, над чем я работаю. То, что я делаю, изменит всё. Изменит наш мир. И мне нужна ясная голова, а не...       — Дерек, — вновь вступила сестра, и в её голосе вдруг прорезалась усталость, — Ты не ребёнок. Пора уже это понять. А наследник тебе не помешает никогда. Знаешь же про проклятье Балкомов. Лучше не рисковать. Если с тобой что-то случится, должен быть тот, кто тебя заменит. Кто продолжит род.       Дерек замолчал. Малыш на руках у Кэтрин снова начал посапывать, успокоившись, и она осторожно, с бесконечной нежностью, положила его обратно в кроватку.       Дерек смотрел на эту сцену — сестра, склонившаяся над спящим сыном, лунный свет, пробивающийся сквозь шторы, идеальная картина материнства — и чувствовал, как внутри борется желание возразить, начать спорить, доказывать свою правоту, но и понимание, что это бесполезно. Он подавил этот порыв, выдохнув.       Кэтрин выпрямилась и посмотрела на брата. В её взгляде читалась твёрдая уверенность — она считала вопрос решённым.       Дерек молчал. Он знал, что с сестрой спорить бесполезно — когда-то это привело бы лишь к очередной ссоре, а теперь, когда Кэтрин стала матерью, её упрямство лишь окрепло. Но собственное мнение было для него важнее чужих приказов.       — Я подумаю, — наконец ответил Дерек ровным, ничего не выражающим голосом. Это было не согласие, но и не отказ. Просто отсрочка.       Кэтрин прищурилась, явно не удовлетворившись таким ответом, но промолчала. Она знала брата достаточно хорошо, чтобы понимать: давить дальше бесполезно.       — Подумай. Но не слишком долго. Время не ждёт.       Дерек коротко кивнул, бросил последний взгляд на спящего племянника и направился к выходу. В голове уже выстраивались новые планы, новые схемы. Разговор с сестрой лишь укрепил его в мысли, что он должен действовать быстрее, жёстче, решительнее.

***

      — Что за повод твоего визита, Дерек? — голос Кэтрин звучал раздражительно, почти резко. Она даже не подняла головы от блокнота, в котором что-то быстро писала изящным пером, — Знаешь, у меня сейчас не так много времени. Эйден требует внимания, Чарльз опять уехал по делам, а тут ещё ты без предупреждения.       Дерек остановился в дверях кабинета сестры, наблюдая за ней. Обстановка здесь была под стать хозяйке — строгая, выдержанная, каждая вещь на своём месте. Ничего лишнего. Только кожаное кресло, массивный стол красного дерева, стеллажи с отчётами и книгами по управлению.       — Мы расстались с Деллой, — бросил селезень просто, без предисловий. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, холодным. Только в глазах мелькнуло что-то — может быть, вызов, может быть, ожидание реакции. Он смотрел на сестру в упор, не отводя взгляда.       Кэтрин вздрогнула. Её рука с пером замерла. Глаза расширились — сначала от удивления, а потом в них зажглось что-то совсем другое.       Девушка по-настоящему улыбнулась. Не той дежурной, светской улыбкой, которую надевала на приёмах, а искренней, торжествующей. Она отложила блокнот в сторону и поднялась.       — Господи, Дерек, это же чудесные новости! — выдохнула Кэтрин с неподдельным облегчением, — Сколько я говорила тебе, сколько твердила, что от героев одни беды? Сколько раз предупреждала? А от этих Даков? — она поморщилась, словно от кислого, — Мерзкая семейка. Сброд, предатели, которые только и ждут момента, чтобы ударить в спину. Неужели ты наконец решил прислушаться к голосу разума?       Дерек при этих словах чуть нахмурился. Почти незаметно — только лёгкое движение бровей выдало его реакцию. Но он промолчал, позволяя сестре выговориться.       — Это было не моё решение, — произнёс злодей наконец, и в его голосе прозвучала ровная констатация факта. Но где-то глубоко прорезалась едва уловимая нотка раздражения.       Кэтрин приподняла бровь, изучая брата.       — Твоя "авантюристка" никогда не была в ладах с головой, — хмыкнула она, — С самого начала было ясно, что ничего путного из этого не выйдет. Слишком ужасное воспитание. Так что...       — Я пришёл по другому поводу, — вдруг перебил сестру Дерек, не давая продолжить поток оскорблений в адрес Деллы и её семьи.       Кэтрин замерла на полуслове.       — Что? — переспросила девушка с недоверием, — Хочешь предложить сжечь дом этих гнусных Даков? Мне подержать спички, пока ты будешь лить бензин?       В голосе Кэтрин звучала насмешка, но глаза оставались настороженными. Она не понимала, куда клонит брат.       — Помнишь тот наш разговор несколько лет назад? — Дерек выдержал паузу, давая сестре время осознать, — Про наследника.       Кэтрин расслабилась. Выражение её лица сменилось с настороженного на заинтересованное. Она скрестила руки на груди и посмотрела на брата в упор, изучая его непроницаемое лицо.       — Неужели надумал? Столько лет прошло, а ты только сейчас об этом заговорил? Я уж думала, ты вообще решил, что бессмертен.       — Дорогая сестра, — Дерек произнёс это с каким-то загадочным, почти философским тоном, от которого у Кэтрин внутри шевельнулось нехорошее предчувствие, — Ты оказалась права. Наследник необходим.       Селезень отвёл взгляд на секунду, словно обдумывая что-то, но тут же вернул его обратно к сестре. В глазах злодея мелькнуло что-то — может быть, азарт, может быть, предвкушение. Будто за этими словами крылось нечто большее, чем просто согласие с её давним требованием.       — Я сообщу Вельмире, и мы...       — И мы с ней не будем помолвлены, — вдруг договорил Дерек, и его голос прозвучал как окончательное решение.       Кэтрин опешила. Она фыркнула, как рассерженная кошка, и в её глазах вспыхнул гнев.       — Дерек, ну сколько можно повторять? Ты не ребёнок, чёрт возьми! Я уже давала тебе шанс выбрать достойную жену. И что ты сделал? Привёл мерзкого Дака! Девчонку из семейства предателей! Я не стану рисковать статусом нашей семьи снова! Если ты думаешь, что я позволю тебе...       — Мне не нужна жена, — вновь перебил Дерек, и в его голосе прозвучала такая абсолютная, ледяная уверенность, что Кэтрин замолчала.       Девушка изумилась ещё сильнее. Её глаза расширились, на лице отразилось полное непонимание. Она резко подняла голову, впиваясь взглядом в брата. На лице селезня играла лёгкая, хитрая, загадочная улыбка.       — Даже не смей брать чужого ребёнка! Наследник должен иметь чистейшую кровь! Светскую кровь! Кровь сильнейшего рода злодеев! Если ты думаешь, что я позволю тебе усыновить какого-нибудь найдёныша с улицы или...       — Ох, Кэтрин, — Дерек вздохнул с преувеличенным сожалением, — что же ты так любишь всё усложнять?       Злодей сделал шаг вперёд, приближаясь к сестре.       — Наследник будет с моей кровью. С кровью Балкомов. Но без крови Вельмиры и всех тех, кто кажется тебе "подходящей партией", — Дерек сделал паузу, давая словам улечься, — Я выберу сам.       В голосе селезня звучала то ли загадка, то ли откровенное превосходство. Он не просил. Он не уговаривал. Он ставил перед фактом.       Кэтрин несколько раз моргнула, переваривая услышанное.       — Ты... ты хочешь родить наследника без законной жены? — девушка покачала головой, не веря собственным ушам, — Дерек, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Что скажет Совет? Что скажут остальные кланы? Да даже простые горожане, которые обожают сплетничать о знати! Ты хочешь дать им повод для пересудов на десятилетия вперёд?       — Совет? Горожане? — Дерек пожал плечами с лёгкой, почти небрежной усмешкой, — Разве это важно?       Селезень говорил философски, словно обсуждал погоду за окном, а не судьбу будущего наследника одного из могущественнейших семей Материка Зла.       — Какая разница, кто мать, когда важнее — к какому роду относится ребёнок? Он будет Балкомом. Будет носить нашу фамилию. Будет в безопасности и обеспечен всем необходимым. Образование, связи, защита, положение в обществе — всё это он получит сполна. А наличие или отсутствие матери... — Дерек сделал паузу, — Это лишь деталь.       — Ты не дашь ему материнской заботы, — тихо ответила Кэтрин, прищурив глаза. В её голосе не было прежнего раздражения. Только странная, тяжёлая задумчивость.       — Может быть, — Дерек кивнул, не отводя взгляда, — Но дам отцовскую. Этого достаточно.       Кэтрин молчала. Она смотрела на брата — на этого холодного, расчётливого, безупречного злодея, который годами носил маску абсолютного равнодушия, — и впервые за долгое время не могла понять, что у него на уме.       Идти против традиционных устоев? Против того, что веками считалось незыблемым? Эта мысль была ужасна, пугающа, почти кощунственна. Но, с другой стороны...       Это был прогресс. Дерек хотя бы согласился на наследника. А в будущем, может быть, удастся выдать его за какую-нибудь перспективную кандидатку. Оформить официальный брак, прикрыть все эти некрасивые детали.       — Хорошо... — сдалась Кэтрин, и в этом слове слышалась усталая капитуляция, — Я даю своё благословение.       Девушка подняла на брата тяжёлый взгляд.       — Но я бы хотела познакомиться с твоим "выбором" заранее. До того, как всё свершится. Я должна убедиться, что это достойная кандидатура.       Дерек кивнул. Коротко, холодно, с той же загадочной полуулыбкой, которая так насторожила злодейку в начале разговора.       — Конечно, сестра.       Селезень развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.       Дерек сидел в своём кабинете за массивным столом из тёмного дуба, освещённый лишь настольной лампой с зелёным абажуром. Тишину нарушало только лёгкое шелестение страниц и тиканье старинных напольных часов в углу.       Злодей хмыкнул, листая папку с документами. Глаза, холодные и внимательные, выхватывали каждую мелочь, каждую цифру, каждую букву. Ничего не ускользало от его взгляда. Наконец он поднял глаза на девушку, что сидела напротив, по другую сторону стола.       — У вас отличные показатели здоровья, Элинор, — Дерек позволил себе лёгкую, почти тёплую улыбку, — Это просто прекрасно. Вы идеально подходите.       Элинор сидела напряжённо, её пальцы теребили край сумки, стоящей на коленях. Она была хороша собой — светлые волосы, собранные в небрежный пучок, большие глаза, в которых сейчас читалась смесь надежды и настороженности. Простая одежда, никаких украшений — типичная студентка последнего курса, каких тысячи на Материке Зла.       — Я бы хотела узнать окончательную сумму, — произнесла девушка, и в её голосе прозвучала лёгкая настороженность. Она слегка нахмурилась, словно ожидая подвоха.       Но Дерек нисколько не смутился. Он продолжал улыбаться той самой спокойной, уверенной улыбкой, которая действовала на всех почти гипнотически.       — Вас устроят, скажем, десять миллионов долларов?       На лице Элинор отразилось такое искреннее, такое детское удивление, что Дерек на мгновение позволил себе почувствовать лёгкое удовлетворение. Казалось, она перестала дышать. Глаза расширились до невозможности, клюв приоткрылись в беззвучном "ах".       Для неё, бедной студентки, едва сводившей концы с концами и подрабатывавшей в трёх местах одновременно, эта сумма была не просто большой. Она была непостижимой, фантастической. Такой, о которой можно было только мечтать, глядя на витрины роскошных магазинов.       Девушка медленно кивнула, словно боясь, что от этого движения всё исчезнет.       — Определённо, — выдохнула Элинор, — Да. Определённо да.       — Отлично, — Дерек откинулся на спинку кресла, наслаждаясь моментом, — Можем подписывать бумаги. Только... — Селезень сделал паузу — ровно столько, чтобы Элинор снова напряглась. Его взгляд, всё такой же спокойный и изучающий, остановился на её лице, — Ходят слухи, что вы любительница играть с магией. Правда ли это?       Элинор моргнула. А потом на её лице появилось выражение, которого Дерек не ожидал. Обида — настоящая, искренняя обида.       — Не "любительница играть с магией", — поправила девушка с вызовом в голосе, — а полноценная колдунья. С многолетним опытом. Я занимаюсь этим с детства.       Дерек приподнял бровь. Это было интересно.       — Магия врождённая или приобретённая? — продолжил он тем же спокойным тоном, каким мог спрашивать о погоде.       — Приобретённая.       Этот ответ, казалось, слегка разочаровал селезня, но улыбка никуда не пропала с его клюва. Только стала чуть более задумчивой.       — Что ж, звучит прекрасно, — кивнул Дерек, — Задатки у неё есть? Я имею в виду, потенциал?       — Будет ли магия у ребёнка? — уточнила Элинор, быстро поняв ход мыслей злодея. Она задумалась на мгновение, потом покачала головой, — Не думаю. Магия редко передаётся по наследству, если она не врождённая. Но... задатки будут. Определённо будут. Если он захочет учиться — сможет достичь немалого.       Дерек хмыкнул и снова опустил взгляд в документы, делая вид, что изучает их, хотя на самом деле обдумывал услышанное.       — У полноценной колдуньи с многолетним опытом, — произнёс селезень философски, не поднимая глаз, — определённо должны быть записи о её трудах. Дневники, заметки, исследования...       Элинор коротко кивнула и, не колеблясь ни секунды, полезла в свою потрёпанную сумку. Через мгновение она извлекла оттуда довольно объёмную книгу в твёрдом переплёте.       — Конечно, у меня есть, — с гордостью провозгласила девушка, — С пятого класса изучаю магию. Сама. По книгам, по обрывкам знаний, по всему, что могла найти. И придумываю свои заклинания. Вот, всё здесь записано.       — Превосходно! Могу ли я взглянуть?       — Конечно, — кивнула Элинор, протягивая книгу, хотя в её голосе слышалась неуверенность.       Дерек открыл дневник и начал листать. Страница за страницей проходили перед его глазами — аккуратные записи, схемы, рисунки, пометки на полях. Чувствовался системный подход и настоящая увлечённость. Он остановился на одной из страниц. Вчитался внимательнее.       — А, вижу, теневые монстры не такая уж и загадка для вас? — в голосе Дерека прозвучало неподдельное уважение, — Неплохая работа. Очень... глубокая.       Элинор пожала плечами, но в её глазах вспыхнуло удовольствие от признания.       — Кто же не слышал про проклятье Балкомов? Ваши тени имеют удивительную природу. Стихия, способная не только разрушать, но и создавать новое. Меня это всегда завораживало.       — Именно, — Дерек закрыл дневник, но не вернул его хозяйке. Положил перед собой на стол, придерживая рукой, — Что скажете насчёт продажи вашего творения?       Элинор замерла. Её глаза расширились, на лице отразилась целая гамма чувств — от шока до негодования.       — Продать? — переспросила девушка, — Продать мой труд? Ну уж нет!       Элинор подалась вперёд, забыв о субординации.       — Там слишком много всего, слишком мощные вещи. Если эта книга попадёт в руки неопытного мага, который не понимает, что делает, — катастрофа обеспечена. Я не могу просто взять и...       — Пятнадцать миллионов, — перебил Дерек, и на его клюве расползлась хитрая, кошачья улыбка.       — Что? — Элинор замерла на полуслове.       — Пять миллионов к общей сумме, — повторил Дерек спокойно, словно речь шла о чаевых в кафе, — За ваш дневник. Я не настаиваю, конечно. Но... — он сделал паузу, давая словам улечься, — не могу не предложить. Такая работа стоит хорошей оплаты.       Селезень говорил тихо, сладко, абсолютно контролируемо. Как опытный охотник, который знает: главное — не спугнуть добычу.       — Я... — Элинор замерла, её глаза бегали по столу. Внутри неё шла отчаянная борьба. Пятнадцать миллионов. Сумма, о которой она не смела и мечтать.       — Я... согласна.       — Замечательно! — Дерек тут же пододвинул к девушке стопку документов и дорогую ручку, — Тогда формальная часть закончена. Осталась лишь ваша подпись здесь, здесь и вот здесь, — он указал пальцем на нужные строки, — И вы больше ни в чём не будете нуждаться. Никогда.       Элинор взяла ручку. Её рука слегка дрожала, когда она ставила подпись на каждой странице. Она не читала документы — какой смысл, когда решается судьба?       Дерек наблюдал за этим с лёгкой улыбкой. Когда последняя подпись была поставлена, он аккуратно собрал бумаги, сложил их в папку и спрятал в ящик стола.       — Прекрасно, — произнёс злодей, поднимаясь с кресла, — Теперь всё официально.       Дерек протянул руку Элинор. Та пожала её. Ладонь девушки была влажной от волнения.       — Через две недели я свяжусь с вами, чтобы обсудить детали. А пока... — злодей достал из другого ящика стола конверт и протянул девушке, — здесь аванс. Пятьсот тысяч. Можете считать это задатком.       Элинор взяла конверт дрожащими руками. Открыла, заглянула внутрь, и её глаза снова расширились.       — Это... это мне? Прямо сейчас?       — Прямо сейчас, — подтвердил Дерек, — Можете распоряжаться как хотите. Снимите квартиру, купите хорошую одежду, закройте все долги. Отдохните. Вы это заслужили.       — Спасибо, — выдохнула Элинор, и в её глазах блеснули слёзы, — Спасибо вам огромное.       — Не стоит благодарности, — Дерек улыбнулся своей самой тёплой улыбкой, — Это вы делаете одолжение мне.

***

      Дерек вошёл в кабинет и с силой захлопнул за собой дверь. Звук тяжёлого дерева, ударившегося о косяк, гулким эхом прокатился по просторному помещению.       — С этим могут заняться наши юристы, — произнёс он, коснувшись браслета на запястье, — Я думаю, трёх дней будет достаточно. Подготовьте документы к среде.       Селезень выслушал короткий ответ, кивнул сам себе и отключил технику лёгким движением пальца.       Тишина. Дерек тяжело вздохнул и облокотился на массивный стол, опираясь на него руками. Голова слегка кружилась — последствия бессонных ночей и бесконечных совещаний. Дела наваливались со всех сторон, требуя внимания, решений, подписей. Проблемы росли как снежный ком, и на то, чтобы просто дышать, оставалось от силы несколько часов в сутки. Злодей закрыл глаза на мгновение, позволяя себе эту крошечную слабость.       И тут, сбоку, послышался звук. Тихий, едва уловимый треск. Дерек вмиг замер, превратившись в статую. Он медленно повернул голову.       На небольшом столике у стены стояла плетёная корзинка, выстланная мягким пледом. Там лежали два белых яйца с едва заметным перламутровым отливом. Они были аккуратно укутаны в мягкую ткань.       На одном из яиц прямо на глазах побежали трещины. Прошла минута. Может, две. А потом из скорлупного плена показалась маленькая головка.       Белоснежный утёнок — крошечный, мокрый, покрытый липкой слизью — поднял голову, пытаясь сфокусировать зрение на этом новом, огромном мире. Яркий свет настольной лампы ударил по непривыкшим глазам, и малыш недовольно пискнул. Тоненько, жалобно, требовательно.       Дерек в один шаг оказался рядом с корзинкой. Движения его были точными, но в них чувствовалась непривычная осторожность. Селезень взял мягкое полотенце и бережно, словно величайшую драгоценность, закутал в него покрытого слизью малыша.       Утёнок пискнул ещё раз, но уже менее требовательно. Он завозился в тёплой ткани, привыкая к новым ощущениям. Мокрая чёлка падала на яркие зелёные глаза.       Селезень бросил быстрый взгляд на электронные часы. "21:37". Он вернул взгляд к сыну.       И на лице Дерека появилась улыбка. Не та светская улыбка, которую он надевал для переговоров. Не та холодная, расчётливая усмешка, с которой он строил свои планы. Настоящая, мягкая.       Злодей осторожно, свободной рукой, провёл пальцем по щеке мальчика. Тот засмеялся — тихим, булькающим, совершенно невероятным смехом.       А потом маленькая ручка — такая крошечная, что уместилась бы в спичечном коробке — схватила отца за палец и сжала. Неожиданно сильно для такого малыша.       Дерек замер, чувствуя это тепло, эту хватку, эту доверчивость.       — А ты у нас сильный, да? — усмехнулся селезень, — Что ж, тогда как тебе имя "Итен"? — Он произнёс это тихо, почти шёпотом, глядя в зелёные глаза сына, — В переводе с древнего наречия — "несокрушимый". Тебе подходит.       Малыш тихо рассмеялся, и Дерек готов был поклясться, что это был ответ. Согласие.       Злодей опустился на колени прямо на холодный пол, не заботясь о дорогом костюме, и прижал сына чуть сильнее к груди. Он просто смотрел на него.       Тут снова послышался треск. Дерек поднял голову. Второе яйцо качнулось, и по его скорлупе побежали трещины. Малышка появилась на свет осторожнее брата. Вновь взгляд на часы. "21:44". Она запищала — громче, требовательнее, словно возмущаясь, что её заставили ждать.       Дерек, не медля ни секунды, осторожно переложил сына на одну руку, второй схватил другое полотенце и закутал дочь. Малышка казалась ещё меньше брата, ещё беззащитнее. Большие зелёные глаза смотрели на мир с любопытством и осторожностью.       Девочка была спокойнее. Не дёргалась, не пыталась всё схватить. Просто смотрела, изучала, запоминала.       Итен уже вовсю тянул руки к отцу, пытаясь засунуть в клюв хоть что-нибудь, но дотягивался пока только до пальцев. Малышка просто лежала в полотенце и смотрела на того, кто держал её.       Дерек переводил взгляд с одного ребёнка на другого и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое, огромное, ранее незнакомое. Что-то, чему он не мог подобрать названия.       — Тебе нравится имя "Аманда"? — прошептал селезень, глядя на дочь. Та моргнула, — Оно означает "достойная любви".       Малышка не ответила — просто улыбнулась, схватилась крошечной ручкой за ткань пиджака отца и прижалась к груди. Через минуту она уже спала, полностью доверившись тому, кто держал её. Дыхание Аманды стало ровным, тихим.       Итен всё ещё бодрствовал, изучая мир вокруг, но и его глазки начинали слипаться. Он зевнул, смешно сморщившись, и притих на руках у отца.       Дерек смотрел на эти хрупкие, доверчивые комочки пуха, и чувствовал, как внутри него, помимо ледяного плана, выстроенного годами, появляется что-то ещё. Что-то тёплое, живое, неимоверно приятное.       Селезень просидел на полу больше часа, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить детей. Смотрел, как они спят, как вздымаются их маленькие грудки. Этот момент стал самым тёплым в его холодной, лишённой эмоций жизни.       И Дерек вдруг понял: ради этих двоих стоило строить планы, рисковать, бороться.