Глава II. Тело

— Тия, — хриплый мужской голос вырвал её из глубин собственного сознания. Синеглазая медленно подняла затуманенный хэком взгляд на мужчину. Через мгновение девушка осознала, что буквально повисла на руках эпистата и единственное, что отделяло её голову от столкновения с полом, было его рукой. Огромная ладонь, подстать великаньему росту, деликатно придерживала голову Тии, не давая девушке возможность её запрокинуть. — Знал, что этим кончиться. Совсем стыда нет, дурная девка… — слова были не из деликатных, но в интонации не было злости, скорее, толика какой-то… жалости?       «Он что, жалеет меня?!…» , — гневная мысль обожгла воспаленный от алкоголя разум Тии. Синеглазая попыталась выпрямиться и отойти от него, но попытка не увенчалась успехом: она снова оказалась в этих сильных, смертоносных руках. — «В Исфет твою жалость, охотник… И тебя самого в Исфет… Чтобы ты, и фараон, и этот чертов дворец сгорел в пламени… жертвенного костра Сету» , — эта мысль заставило Тию улыбнуться. Они ненавидели этого бога, ненавидели и боялись. Запрещали поклоняться ему, потому что Сет был покровителем шезму, разрушали храмы, посвященные к ему.       Пол ушел из под ног. Амен поднял ослабевшее тело охотницы и понёс к кровати. «Соберись, Тия. Он не должен догадаться о Саиде… пусть верит, что это все из-за хэка…» — А вы так услужливы, эпистат… — девушка захихикала, почувствовав под головой вместо мужской руки мягкую подушку. — До кровати прямо донесли… — За языком следи, дурная, — зло произнёс Амен. — За твои выходки и пьянство тебя впору высечь. — Звучит… интригующе… — последнее слово она произнесла почти шепотом и развязно улыбнулась, но в тот же миг заставила себя снова придти в чувства. — Простите, господин. Напилась и несу всякие глупости…       Лицо его стало каменным и не выражало ровно никаких эмоций. Тия провела с Аменом достаточно времени, чтобы приноровиться улавливать едва заметные проявления эмоций на этом бесстрастном лице. То, что увидела девушка, почти что поразило её. «Я что… смутила его?… Да он смущен!…» — Я сделаю вид, что не слышал то, что вылетело из твоего говорливого ротика, — мужчина, наклонившись, положил руку ей на затылок. Тия изогнула бровь в немом вопросе, и в следующий момент почувствовала, как сильные пальцы сжимают волосы и чуть притягивают её лицо ближе. — Но это первый и последний раз. Еще хотя бы раз пойму, что ты просто даже подумала об этом, я высеку тебя на главной площади Мемфиса. — Доходчиво… — синеглазая криво улыбнулась. Амен убрал руку и голова девушки безвольно рухнула на подушку. Выпрямившись, мужчина вышел из комнаты, негромко, но очень красноречиво хлопнув дверью. Только тогда Тию отпустила звенящая в ушах тревога и она провалилась в крепкий, хмельной сон.

***

      Богатое убранство просторной гостиной освещал едва-едва видимый огонек огарка свечи. В комнате стоял крепкий, удушливый запах благовоний, от которого у маленькой девочки, сидевшей в углу дивана, кружилась голова. Она подняла испуганный, почти затравленный взгляд на женщину, сидящую напротив. В глазах Тии стояли слезы и мольба. — Мамочка, пожалуйста перестань! Ты меня пугаешь! — тоненький детский голосок дрожал от ужаса и накатывающей истерики. — Умоляю, давай позовем папу! Тебе же плохо! — Умолкни! — рявкнула женщина и подняла на дочь голову. У неё не было глаз. Нет, в жизни, уже такой далекой и чужой для Тии, они конечно были. Такого же голубого сапфирового цвета, в обрывках воспоминаний девушки они всегда светились безумием, пугавшим всех вокруг. Но сны, которые снились охотнице, всегда скрывали глаза матери, будто стараясь вычеркнуть их из памяти. — Мы продолжаем занятие хочешь ты этого, или нет! Ты станешь великим черномагом, онейромантом, которого ещё не видел Египет, и твое слепое упрямство не помешает мне это сделать! — Но я не могу! Не могу быть в твоей голове, это больно! — О Сет Всемогущий, ты довела меня, дрянная девчонка! Он все видит! Ты рождена чтоб служить Ему, и я сделаю достойную рабу! — в женской ладони возник кнут.       Тия разразилась плачем и мольбами. Маленькое тело содрогалось от приступов истерики, она упала на каменный пол, расцарапав колени, и поползла к матери. Высокая женская фигура, источающая красный и черным дым по всей комнате, стояла неподвижно. Голова её была наклонена, глаз по прежнему не было видно, но Тия чувствовала всю ту злость, безумную жажду власти и желания причинить боль, которые плескались в них. — Тия!… — голос вырвал девочку из тисков ужаса. Он был глухим, будто доносился из-под толщи воды, но показался ей очень знакомым. Тия огляделась, перестав обращать внимания на застывшую фигуру матери. — Тия! Бе… из Мем… са! … ги! Эпи… тат нап… ал на сл…! — Кто это? — синеглазая начала ходить по комнате, озираясь по сторонам. Неожиданно из черного тумана показались смутно знакомые очертания: это был мужчина, но лицо его будто бы кто-то размыл в пространстве. — Кто ты?… — Ти… ме! Беги из Мем… са! Эпи… тат охот… ся! Я люб… те… бя…

***

      Её прошиб холодный пот. Тия резко села в кровати и испуганно закричала, пытаясь выпутаться из простыней. Ткань тонкой ночной сорочки и постельного белья, казалось, намертво прилипло к телу. Девушка зарылась пальцами в волосы, пытаясь успокоиться и придти в себя. Как затравленный зверь синеглазая оглядывалась по сторонам с смесью страха и ярости, охватившими сон. Нет, не сон. Персональный кошмар. Тия ненавидела видеть сны, потому что каждый из них превращал жизнь на короткое время в персональный ад. В последнее время ей особенно часто снились моменты из детства: это сводило египтянку с ума, заставляя вспоминать то, что она годами пыталась похоронить на самом дне памяти.       В комнату проникал пока тусклый свет едва занимавшегося рассвета. На негнущихся ногах Тиме прошла к небольшому тазику налила туда из кувшина холодной воды. Набрав ее в ладони, девушка умылась, в попытке придти в себя. «Соберись, Тия. Есть ещё немного времени, чтобы подготовиться к казни. Ты должна быть хладнокровной. А это просто очередной сон про…» , — она подняла взгляд синих глаз на свое отражение в небольшом зеркале, с бешеной скоростью прокручивая события сна. — « Голос… Голос из сна… Его не было тогда… Мемфис, эпистат, охота… О Эсфет, Это же Саид!»       Догадки проносились одна за другой. Саид был очень талантливым онейромантом: он всегда брал самые сложные заказы, за счет которых у них и получилось провернуть это маленькое приключение. Мужчина буквально болел своим ремеслом, потому постоянно старался аккуратно подбить и Тию стать онейромантом, но девушка была непреклонна. Он прекрасно знал причину, но не оставлял надежду переубедить сестру. «Детские воспоминания не должны рушить твою карьеру! У тебя к этому талант!» , — повторял Саид от случая к случаю, но Тия лишь ухмылялась в ответ: «Талант приводит к безумию, и ты знаешь это не хуже меня.». Поток размышлений в перемешку с воспоминаниями прервал тихий стук в дверь. — Войдите, — не раздумывая, сказала Тия и тут же об этом пожалела. Мгновение-в комнате показался необычайно высокий мужчина с маской сокола на лице. Она была небольшой, но закрывавшей полностью лицо, открывая только колючие, злые глаза цвета листьев оливы. Девушка почувствовала, как ноги начали непроизвольно трястись. — Расскажи мне, Тия… — низкий, с легкой хрипотцой голос прозвучал из под маски почти как рык. — Как вышло, что один из самых талантливых Старших черномагов попал в руки к эпистату и завтра отправиться петь свою песнь? — Рамон, я… — синеглазая в страхе попятилась от мужчины, но тот почти молниеносно схватил Тию за горло и притянул к себе. — Я пыталась спасти его… — Сейчас мне не нужны твои жалкие оправдания. Саид уже вот-вот споет свою последнюю песнь, а я ничего не могу сделать. А все потому что ты оплошала, маленькая змейка… И я в бешенстве.       Тия понимала, к чему все идет. Она слышала эту фразу бесчисленное количество раз, за которыми следовали действия. Рамон было ненастоящим именем её нынешнего мучителя. Наставник никогда не называл своего настоящего имени, равно как и не показывал лица. Ни девушка, ни Саид не знали что скрывается за маской величественного сокола. Саид не знал и о том, что делал с сестрой Рамон. «Если бы ты знал, сколько раз это было, ты бы в клочья его изорвал… Костьми бы лег…» , — синеглазая нервно улыбнулась своим мыслям. Но рассказывать было нельзя: Тия боялась наставника, боялась стать ослабевшей недостойной в глазах собственного брата, боялась признаться даже самой себе, что её это не устраивает. Все это смешалось в болезненно тугой комок, который из груди лениво перетекал вниз живота и обратно. — Пора искуплять вину свою за оплошность, — комок внизу стал ещё туже, вызывая у синеглазой тошноту, но она заставила себя взять и это под контроль.        Тия повернулась к мужчине спиной и потянулась к завязкам на шее. По телу прошли мурашки, когда девушка почувствовала холодное прикосновение металла к не успевшей остыть после кошмара коже. Но нет, это было не после: настоящий кошмар только начинался. Ночное платье незамедлительно спало, открывая мужчине хрупкий женский образ со спины: он стоял почти неподвижно, и лишь слегка дрожащие ноги выказывали сопротивление происходящему. Синие глаза остекленели, девушка закусила губу, силясь не выдавать эмоций. «Он только этого и ждёт. Не дай ему того, что он хочет…» — Боишься?… — хриплый от возбуждения голос Рамона заставил её вздрогнуть. Девушка не оборачивалась, но все ещё чувствовала холодок от лезвия ножа, едва касавшегося шеи. — Ты все чаще совершаешь ошибки, змейка… Неужели так нравиться, как я наказываю тебя? — широкая мужская ладонь легла на грудь и сильно сжала её. Тия зажмурилась, подавляя стон боли. — Я не слышу ответа… — прорычал наставник и чуть сильнее надавил лезвием на шею. — Нет… — прошипела девушка, пытаясь отодвинуться от кинжала. — Пожалуйста, возьми меня и закончим с этим… — Нетерпеливая змейка, — Рамон смахнул половину папирусов со стола на пол, расчищая место и, не церемонясь, рывком нагнул Тию.       Охотница уперлась локтями в стол и безвольно опустила голову, мысленно начав считать до десяти. Это всегда успокаивало её. Чем больше цифр проносилось в голове, тем глубже девушка уходила в себя, полностью отключаясь от того, что делает Рамон. Из раза в раз это помогало не сойти с ума от боли. Тия закрыла глаза и попыталась расслабиться. Шорох от брюк наставника затих. В следующую секунду синеглазая выгнулась от резкого толчка и приняла мужчину в себя. С губ сорвался глухой стон боли. — Не смей расслабляться, — прорычал Рамон и начал рваные, резкие движения. Они причиняли неимоверную боль, не давая Тие привыкнуть и сконцентрироваться на счете.       Непрошеные слезы солеными дорожками бежали по щекам, падая на деревянный стол увесистыми каплями. Внутри все горело от боли и мимолетного удовольствия, с губ девушки изредка срывалось тихое, хриплое мычание. Рамон переместил руки на её бедра и с размаху ударил ягодице. На месте удара сразу запылал красным отпечаток ладони, Тиме до крови закусила губу, вскинув голову вверх. Заколка с лязгом упала на пол, черные волосы мягкими волнами рассыпались по спине. Последовал новый удар, на этот раз, на другую ягодицу.       Тугой ком отвращения из груди снова переместился вниз живота, вызывая приступ тошноты. Девушка прислонилась покрытым испариной лбом к слегка шершавой поверхности стола, стараясь унять позыв. К своему удивлению Тия заметила, что наставник сильно замедлил темп: дело приближается к логическому завершению. Пара размашистых толчков и мужчина отстранился, выпустив её бедра из болезненной хватки. Ноги подкосились, синеглазая рухнула на колени и подняла затравленный взгляд на своего мучителя. Тот уже стоял прямо, непринужденно поправляя маску на своем лице. — Как удачно, что ты не спала, — голос мужчина стал в разы мягче. — Ты никуда не уйдешь. Будешь везде неотступно следовать за эпистатом. Делать все, что велит, в постель к нему, если потребуется, лечь, но чтоб все знал я про него. Тебе ясно? — Да, наставник… — шепотом произнесла Тия, еле сдерживая очередной рвотный позыв — Умная змейка. А теперь, приведи себя в порядок. Тебе сегодня ещё брата хоронить, — развернувшись, Рамон быстрым шагом устремился к выходу, не желая быть замеченным.       После характерного хлопка дверью охотница резко опустила голову и сжалась в приступе рвоты. Содержимое желудка вышло на ковер, тут же пропитав комнату неприятным запахом. Непослушное тело стало мягким и затряслось, Тия прислонилась спиной к ножке стола и закрыла глаза. Боль, казалось, въелась в каждую клеточку тела: ягодицы горели, а внутри все спазматически сжималось. Проведя ладонью по внутренней части бедра, в попытках успокоить неприятные ощущения, охотница обнаружила кровь. — Вот как… — пальцы, перепачканные в крови, стали стремительно плыть: глаза быстро наполнились новой порцией слез. — О Эсфет, почему у меня нет сил все это закончить…