Глава 6. Лондон зовет

      Красивым росчерком пера Гарри поставил точку в последнем ответе финального экзамена, на который снизошёл, и откинулся на спинку стула, переведя дух. Прошедшие несколько дней под неусыпным надзором заметно более молодой мадам Марчбэнкс выжали из него все соки — старушка заставила его выложиться по полной, хоть в целом он и остался доволен тем, как справился.       Пусть эта Марчбэнкс пока была не столь умудрённой опытом, как та, с которой он виделся, казалось, буквально пару недель назад, суровости ей было не занимать, да и ауру она излучала всё такую же подавляющую. И всё же Гарри успел проникнуться к ней уважением, хотя и был счастлив убраться от экзаменатора подальше.       Запястья немилосердно ломило от бесконечного писания.       — Если вы закончили, можете быть свободны, — распорядилась она. — Я проверю ваши работы к концу дня, а результаты сможете забрать у профессора Диппета.       Гарри благодарно кивнул. Дважды повторять ему не требовалось: к тому же сегодня его ещё ждала вылазка в Косой переулок. До начала нового семестра оставалось всего пару дней, а ему всё ещё нужно было докупить школьные принадлежности. Диппет снабдил его списком и даже выдал золото на покупки. Гарри пытался было отказаться, но директор настоял.       Во многих отношениях директор был очень похож на Дамблдора, к которому Гарри привык, вот только в Диппете ощущалась некоторая наивная простота, давно утраченная его прежним наставником. В том, сколько времени Диппет уделял Гарри, не прослеживалось никакого двойного дна — казалось, он искренне не хотел ничего, кроме как помочь парню.       За последние два месяца Гарри даже полюбил их совместные занятия и понимал, что будет скучать по ним, когда с началом учебного года эти встречи прекратятся.       — Ну как всё прошло? — взволнованно выпалила Минерва, наскочив на него, едва он успел сделать шаг через портретный проём.       За лето они успели сблизиться: часто коротали вечера в общей гостиной за чтением, спорами о магии или просто узнавая друг друга получше.       Для Гарри всё это до сих пор казалось странным. Ему было непросто стереть из памяти образ пожилой, строгой женщины, к которой он привык, и определённые мимические ужимки девушки то и дело живейшим образом его подлавливали. Однако она искренне старалась сойтись с ним и даже помогала с подготовкой к экзаменам.       Девчонка ему определённо нравилась, и, как ни странна была эта мысль, отрицать её Гарри не мог. У неё был острый язык и не менее острая палочка, но главное — с ней было по-настоящему весело.       — Всё могло пройти и получше, — театрально вздохнул Гарри. — Я вообще толком ни на один вопрос ответить не смог.       Минерва прищурилась и, уперев руки в боки, сурово уставилась на него.       — Если ты мне врёшь...       Гарри не выдержал и расхохотался, сдав розыгрыш с потрохами. Его всегда смешило, когда она начинала сердиться. Её шотландский акцент тут же становился вдвое гуще, а впившийся в него взгляд так сильно напоминал о доме.       — Ну и болван же ты, — укорила она его с улыбкой, хотя её щёки заметно порозовели. — А ведь я уже приготовилась впасть в бешенство! Я что, впустую гробила столько часов, вдалбливая в тебя материал, чтобы ты всё завалил?       — Подозреваю, ты бы в наказание превратила мои уши в скорпионов или во что-то в этом роде, — хмыкнул Гарри.       Минерва задумчиво кивнула.       — Хм, а это мысль, — пробормотала она вслух.       Гарри ни капли не сомневался, что при желании она вполне способна на такое. Нынешняя Минерва отличалась горячим нравом, и её вспыльчивость ещё не смягчила мудрость, присущая будущей замдиректора.       — Мне явно не стоит подкидывать тебе дурные идеи, — вздохнул он.       — Не стоит, — с готовностью согласилась она. — Хотя иногда они выходят весьма недурными.       Гарри лишь с улыбкой покачал головой. За это время он прекрасно научился распознавать, когда она шутит, а когда говорит всерьёз. Её специфическое чувство юмора зашло бы далеко не каждому, но ему оно явно пришлось по душе.       — Ты всё ещё собираешься сегодня в Косой переулок? — спросила она.       — Ага, — подтвердил Гарри. — Нужны новые мантии, учебники... да и вообще буквально всё, — добавил он, слегка нахмурившись.       За лето он сильно вымахал, так что большинство вещей стали малы — по крайней мере, в длину. Полнотой своего кузена Гарри вряд ли когда-нибудь отличится, но последние обноски Дадли теперь подскочили на добрых пару дюймов, хотя в талии брюки всё так же висели мешком.       — Можно я с тобой? — с нетерпением спросила Минерва. — Мне тоже нужно кое-что прикупить.       Гарри кивнул.       — Буду только рад компании.       Он понятия не имел, похож ли местный Косой переулок на тот, к которому он привык, да и за пределы замка, если не считать визитов к Фламелям, пока не выбирался. Встреча с этим временем ему только предстояла, и проводник, знающий здешние реалии, был как нельзя кстати.       Минерва просияла.       — Заскочу за вещами, и сможем рвануть на «Ночном рыцаре», — бросила она на ходу, уже устремляясь к лестнице в спальни девочек.       Она вернулась буквально через пару минут: в строгом красном платье, шляпке в тон и чёрных туфлях на каблуке. Она даже слегка подкрасилась, отчего Гарри окончательно опешил.       — Что? — спросила она, поймав его озадаченный взгляд. — Мы всё-таки едем в Лондон, Гарри, — добавила она с таким видом, словно это всё объясняло. — Скоро сам всё поймёшь.       Он не нашёлся, что ответить, так и не сообразив, что она имела в виду, но всё же покорно пошёл за ней из гостиной. Всё необходимое для поездки у него уже было при себе.       — А нам обязательно ехать на автобусе? — уточнил он. Воспоминания о том, как его швыряло из стороны в сторону и мутило, не добавляли симпатии к этому виду транспорта.       — Можем отправиться через камин, если хочешь.       Гарри скривился. Он даже не знал, какое из двух зол для него хуже.       — Поедем на автобусе, — резво передумал он.       Повторения того, что случилось перед его вторым курсом, Гарри точно не хотел. Оказаться снова в «Горбин и Бёркс» улыбалось ему куда меньше, чем трястись в трёхэтажном автобусе.       — Печальный опыт? — усмехнулась Минерва.       — В обоих случаях, — проворчал Гарри. — Камины меня ненавидят, а этот автобус явно пытался меня угробить.       Минерва прикусила губу, изо всех сил сдерживая смешок, но Гарри всё равно заметил и недовольно насупился.       — Не переживай, — успокоила она его. — В этом году мы будем учиться аппарировать. Может, этот способ придётся тебе больше по душе.       Настроение Гарри ощутимо поднялось. Идеей научиться аппарации он загорелся всерьёз. Это уж всяко не могло быть хуже альтернатив... Верно ведь? Скоро представится шанс проверить, а пока что его ждали покупки.       День для вылазки, по крайней мере, выдался замечательный. Солнце светило вовсю, но по территории Хогвартса гулял прохладный ветерок, благодаря чему жара переносилась легко.       — В Лондоне будет душнее, — заметив его довольный вид, произнесла Минерва, будто прочитав его мысли. — Там всегда так.       Гарри кивнул. Едва они миновали ворота, Минерва вскинула палочку. С оглушительным, абсолютно нецелесообразным грохотом мгновение спустя перед ними юзом затормозил «Ночной рыцарь».       — Добро пожаловать на борт «Ночного рыцаря»! — поприветствовал их щегольски одетый кондуктор, спрыгивая на землю и жестом приглашая внутрь. — Я ваш кондуктор Эрик. Куда держим путь?       — В Косой переулок, — ответила Минерва.       — С вас три сикля с носа, — весело рапортовал Эрик, однако, едва бросив взгляд на Гарри, заметно нахмурился.       Он ничего не сказал, а лишь покачал головой, принимая от Минервы плату.       — Пожелаете ли вы с вашим спутником освежающих напитков? — поинтересовался он.       — Нет, спасибо, — отказалась Минерва и, взяв Гарри под локоть, повела его к сиденьям.       — Три сикля? — изумился Гарри, проигнорировав откровенно разглядывающего его Эрика.       — Знаю, грабёж, но зато быстро и удобно, — пожала плечами Минерва.       — Грабёж? — переспросил Гарри. — Да когда я на нём ехал, с меня содрали одиннадцать!       — Одиннадцать?! — Минерва аж опешила от изумления. — Да за одиннадцать сиклей можно купить целый учебник по трансфигурации, да ещё и сдача останется!       Ответить Гарри не успел: автобус тронулся с места так резко, что голова мотнулась назад, и с оглушительным хлопком ринулся в никуда.       Гарри как-то никогда не задумывался о покупательной способности галлеона, но если здешние цены вчетверо ниже тех, к которым он привык, то его состояние окажется куда внушительнее, чем он рассчитывал.       — Ненавижу этот автобус, — простонал он, ощущая, как к горлу подступает тошнота от хаотичных виражей между машинами.       — Скоро всё закончится, — с улыбкой успокоила его Минерва.       «Скоро» для Гарри тянулось целую вечность, хотя на деле прошло от силы минут пять, прежде чем они высадились у «Дырявого котла».       — Благодарим за выбор «Ночного рыцаря»! — на прощание махнул рукой Эрик. — Надеемся увидеть вас снова!       — Чёрта с два, — буркнул Гарри себе под нос, когда двери захлопнулись и автобус рванул по улице в сторону Чаринг-Кросс.       — Идём, — подтолкнула его Минерва и, взяв под локоть, повела внутрь паба.       Первым, что ударило в глаза, было сизое облако табачного дыма, затянувшее весь зал. За столиками сидели посетители: женщины были одеты примерно так же, как Минерва, а мужчины — в пиджаках, отглаженных рубашках и брюках со стрелками. Некоторые даже не сняли шляп, и Гарри мгновенно почувствовал себя так, словно явился в общество в пижаме.       Многие в открытую курили, а на столах рядом с бокалами красовались золотые портсигары. Мужчины затягивались сигаретами прямо так, как Гарри привык видеть у маглов, а вот женщины держали их через длинные металлические мундштуки — у одних серебряные, у других золотые.       — Непривычно? — тихо спросила Минерва, мягко положив руку ему на плечо.       Он кивнул.       — Почему они не в мантиях?       В его времени, бывая в Косом переулке, он привык видеть абсолютно всех в мантиях, кроме разве что редких полукровок да родителей-маглов, сопровождавших детей.       — Что ты имеешь в виду?       — Разве волшебники обычно носят не мантии? — уточнил он.       Минерва одарила его озадаченным взглядом.       — По сути только чистокровные, — ответила она. — Маглорождённые и полукровки куда лучше следят за модой. Это куда приятнее, чем таскать мантии, — заговорщически добавила она.       — Ты не чистокровная? — удивился Гарри, потрясённый этим откровением.       — Нет, — усмехнулась Минерва. — Мой отец — священник-магл, а вот мама — чистокровная.       Об этом он даже не догадывался да и не думал спрашивать. Для него чистота крови никогда не имела значения, хотя для многих из тех, кого он встречал на своём пути, она была принципиальной. Неужели в это время всё иначе?       — Может, для начала обновим тебе гардероб, — предложила Минерва, заметив, что Гарри привлекает к себе чересчур много взглядов, — и подстрижём тебя. А то ты уже смахиваешь на беспризорника.       Гарри провёл рукой по шевелюре. За лето волосы действительно сильно отросли — при желании их можно было завязать в хвостик. Но, судя по причёскам окружающих, это не сыграло бы ему на руку и лишь заставило бы выделяться из толпы ещё сильнее.       — Пожалуй, дельная мысль, — согласился он.       — Я знаю одно местечко, — отозвалась Минерва. — Тебе нужна только волшебная одежда или магловская тоже?       Гарри замешкался. Он всегда носил магловские вещи, когда не требовалось надевать мантии, и отказываться от этой привычки казалось странным. Мантии были довольно громоздкими, хотя и местная магловская альтернатива заметно отличалась от той, к которой он привык.       — Может... и то и другое? — неуверенно предложил он.       Минерва сочувственно улыбнулась.       — Всегда можно просто посмотреть. Не понравится — останешься в мантиях.       Гарри благодарно кивнул, лишний раз порадовавшись, что она пошла с ним. Уже не в первый раз с момента попадания в этот странный мир он чувствовал, что зашёл не на свою территорию, и всей душой тосковал по привычным вещам.       Тоска по дому, за последние недели постепенно утихшая, вспыхнула с новой силой от одного вида этой улицы. Он скучал по дому, по друзьям — по всему тому, что привык считать своим миром.       — Ну же, весёлей шагаем, — бодро подбодрила его Минерва. — Чем быстрее справимся, тем скорее вернёмся в замок.       Гарри кивнул и позволил увлечь себя через задний двор паба прямо в переулок за аркой, отделявшей магический мир от магловского. Его немного успокаивало, что сама улица выглядела хотя бы отчасти знакомой: пусть вывески лавок немного отличались, Косой переулок всё равно легко угадывался.       — Думаю, стоит начать с ателье «Мантии на все случаи жизни», — предложила Минерва, указывая на магазинчик неподалёку. — Лавка новая, но мадам Малкин шьёт отличные мантии.       — Не думал, что она настолько древняя, — заметил Гарри по пути.       — Ты её знаешь?       — В моё время у неё всё ещё бойкая торговля.       Минерва понимающе кивнула, когда они вошли внутрь, а Гарри снова поразился тогдашней моде. Выставленные на витрине мантии походили на его собственные, но были не столь строго подогнаны по фигуре и сидели на манекенах гораздо свободнее.       — Мантии для Хогвартса? — поинтересовалась молодая женщина за стойкой.       — Для него, — пояснила Минерва, кивнув на Гарри.       — Разумеется, — улыбнулась портниха. — Я мадам Малкин. Давайте снимем мерки, и я тут же приступлю к работе.       Процесс снятия мерок оказался ничуть не менее неловким, чем в прошлый раз. В отличие от Олливандера, у которого сантиметровая лента летает сама по себе, молодая мадам Малкин предпочитала обмерять клиентов вручную, пока парящее рядом перо записывало на пергамент выкрикиваемые ею цифры.       — И сколько мантий вы бы хотели? — спросила портниха, закончив процедуру.       — Трёх вполне хватит, — ответил Гарри: зачем ему больше, он себе не представлял.       — В таком случае с вас четыре галлеона и одиннадцать сиклей, — объявила мадам Малкин. — Всё будет готово примерно через сорок пять минут.       Гарри отсчитал и передал ей нужные монеты, после чего они с Минервой вышли из ателье.       — Дай угадаю: ты привык отваливать куда больше?       Гарри кивнул.       — Почти по пять галлеонов за штуку.       Минерва с тяжелым вздохом покачала головой.       — Ну что ж, давай тогда купим тебе одежду, подстрижёмся, возьмём ингредиенты для зелий, а перед походом за учебниками заскочим во «Всё для квиддича», — предложила она.       — Годный план, — согласился Гарри.       Поход по магазинам в компании этой девчонки оказался хоть и непривычным, но весьма приятным делом. Она помогала Гарри выбирать одежду, в которой он сам не смыслил ровным счётом ничего даже в своём времени, а когда они зашли к парикмахеру, подсказала модную стрижку. Выйдя из цирюльни, Гарри уже ничем не напоминал «драного оборвыша», как окрестил его барбер: виски ему укоротили, а сверху оставили чуть длины, зачесав пряди направо.       Ему и самому так нравилось куда больше, пусть он и сомневался насчёт оливково-зелёного пиджака, белой рубашки и серых клетчатых брюк, которые подобрала Минерва. Он пытался было воспротивиться покупке подходящей по тону шляпы-трилби, но Минерва настояла.       — Она завершает ансамбль, — заявила она с таким видом, будто это всё объясняло.       Зато теперь Гарри по крайней мере не чувствовал себя чужаком, шагающим по Косому переулку, а прохожие перестали глазеть на него, что принесло огромное облегчение.       — До готовности мантий мы как раз успеем прикупить всё остальное, но первым делом — квиддич! Это вон там, — указала Минерва на здание неподалёку.       Воодушевлённая девчонка чуть ли не под конвоем затащила его в магазин, чем немало его позабавила. Макгонагалл, которую он знал, была ярой фанаткой квиддича, но он и представить не мог, насколько сильно она бредила этим спортом. Очевидно, куда сильнее, чем он предполагал.       — Посмотри-ка на них! — восхищённо ахнула она, указывая на строй метёл, которые Гарри охарактеризовал бы не иначе как антиквариат.       Они выглядели даже убожественнее тех школьных развалюх, на которых он впервые учился летать на первом курсе.       — «Комета 10» выжимает аж шестьдесят пять миль в час!       Гарри фыркнул. Его «Молния» выдавала свыше двухсот.       — Надо полагать, твои мётлы летали быстрее? — изогнув бровь, поинтересовалась Минерва.       — Куда быстрее, — подтвердил Гарри и, заметив ценник «Кометы», добавил: — Но и стоили заметно дороже.       Впрочем, шестьдесят галлеонов за гоночную модель высшего класса по тем временам были настоящим подарком.       — Да я всё равно не за новой метлой пришла, а вот за этим, — сообщила Минерва, подбирая довольно толстые и громоздкие перчатки — судя по всему, для охотника.       Расплатившись, она снова увлекла Гарри на улицу, и мгновение спустя они уже шагали по Косому переулку к знакомым вывескам «Флориш и Блоттс». К счастью, в книжном почти не было покупателей, поэтому они за считаные минуты собрали весь список учебников на год, а сразу после заскочили в аптеку за ингредиентами для зелий.       — Осталось только забрать твои мантии, — напомнила Минерва.       Гарри кивнул, хотя его взгляд невольно коснулся витрины лавки Олливандера. Палочка у него, разумеется, имелась, но вид магазина напомнил ему о словах Дамблдора касательно его связи с этим инструментом. Может, стоит зайти к мастеру волшебных палочек или к тому, кто держит лавку сейчас?       Покачав головой, Гарри решил отложить эту мысль до рождественских каникул. Суета Косого переулка уже порядком его утомила, и всё, чего он хотел — это вернуться в замок: место знакомое, понятное и родное.       — Спасибо, что составила мне компанию, — искренне поблагодарил он Минерву. — Без тебя я бы даже не сообразил, с чего начать.       Она подарила ему теплую, понимающую улыбку.       — Ну, может, настанет день, и я в ответ затащу тебя туда, где ты ни разу не был, если мне понадобится... — начала она и тут же поперхнулась собственными словами: — Ой, я вовсе не это имела в виду!       — Я понял, о чём ты, — фыркнул Гарри, искренне потешаясь над тем, как густо она покраснела. — Но всё равно спасибо. И за помощь с СОВ тоже.       — Да какая там помощь, — отмахнулась Минерва. — Ты и так всё умел, тебе просто не хватало уверенности в себе. Кстати, о птичках: когда ты получишь оценки?       — Как только вернёмся и я зайду к Диппету.       — Так скоро? Тогда чего мы тут мешкаем? Забираем мантии — и назад!       Гарри оставалось только рассмеяться, когда она потащила его обратно к мадам Малкин — судя по всему, результаты его экзаменов волновали её куда больше, чем его самого.

* * *

      — Ну так как он справился? — с нетерпением поинтересовался Армандо.       Гризельда Марчбэнкс строго смерила его взглядом поверх очков.       — Вполне достойно, — туманно отозвалась она. — Телесный Патронус в его возрасте — поистине выдающийся подвиг. Мальчик, без сомнения, замечательный.       Армандо кивнул.       — И какую фамилию мне вписать в его ведомость? — спросила Марчбэнкс, занеся перо над пергаментом. — В экзаменационном листе он указал лишь имя: Гарри.       Директор знал об этом — более того, он сам предложил такую предосторожность.       — Этот вопрос пока остается открытым, — честно ответил он. — Гарри состоит в родстве с весьма влиятельным семейством, и мы ещё не решили, стоит ли ему открыто использовать эту фамилию. Я обсужу всё с ним в самое ближайшее время.       Гризельда пытливо посмотрела на него, но расспрашивать не стала.       — Что ж, хорошо, — уступила она. — Оставляю это на ваше усмотрение: впишете данные, когда всё решится.       Армандо благодарно наклонил голову.       — Спасибо, что нашли время оценить его лично. Я понимаю, насколько ситуация нетипична, и очень ценю вашу помощь.       Марчбэнкс лишь отмахнулась.       — Гарри оказался весьма любопытным юношей. Он будет зачислен в этом семестре?       — Да.       — В таком случае мне будет крайне интересно понаблюдать за его успехами под вашим руководством, — заявила она, поднимаясь с места. — Ему ещё не хватает некоторой огранки, но из него вполне может выйти большой толк.       — Я и сам на это очень надеюсь.       Больше Гризельда ничего не добавила: лишь кивнула на прощание и величественно покинула кабинет. Армандо перевёл дух, искренне радуясь, что она не стала допытываться насчёт фамилии. Для многих в магическом обществе, особенно для чистокровных, имя значило всё, однако люди вроде Гризельды Марчбэнкс стояли выше подобной суеты. Теперь директору оставалось лишь придумать, как получше поднять эту тему в разговоре с самим мальчиком.       — Входи, Альбус, — позвал он, когда сигнальные чары предупредили его о приближении визитёра.       — Она уже ушла? — поинтересовался Дамблдор, переступая порог.       Армандо кивнул.       — Буквально только что. Полагаю, тебе и самому не терпится взглянуть на успехи Гарри?       — Не без этого, — с тихим смешком признал Альбус.       Хотя больше всего с Гарри занимался Армандо, Альбус нередко присоединялся к ним — помимо собственных уроков трансфигурации на протяжении лета. Очевидно, Гарри успел прийтись по душе им обоим, да и сам он на глазах обретал внутреннюю силу. С тех пор как Фламель сделал то, что сделал, Гарри начал меняться. Сперва едва уловимые, по мере приближения осени эти перемены становились всё заметнее.       Прежде всего, проступила уверенность. Поначалу Армандо списал всё на то, что тот просто освоился на новом месте, но нет — изменилась сама его выправка и подача. Конечно, в разговоре он по-прежнему иногда избегал прямого взгляда, но далеко не так часто, как раньше.       Гарри всё так же оставался молчаливым, но вовсе не от робости. Он жадно впитывал всё вокруг, наблюдая и подмечая детали. Армандо даже как-то устроил тайную проверку — переставил кое-какие вещи в кабинете, чтобы посмотреть на реакцию.       Гарри всё заметил, хоть и не стал ничего спрашивать. Лишь нахмурился, узнав знакомые предметы на новых местах, и слегка качнул головой, будто отгоняя эти мысли. И это было только то, что Армандо сумел разглядеть сам; директор часто ловил себя на мысли: а сколько ещё осталось за кадром? И осознаёт ли эти перемены сам Гарри?       — Полагаю, он будет здесь с минуты на минуту. Они с Минервой только что вернулись в замок.       Дамблдор кивнул, и оба волшебника уселись ждать юного гостя. Тот появился буквально через десять минут — вполне понятное нетерпение для человека, жаждущего узнать результаты своих СОВ.       — Входите, — отозвался Армандо на стук в дверь и, когда вошедший переступил порог, изумлённо окинул его взглядом. — Ого, Гарри, да вы франт! — хмыкнул он, указав на обновки.       — Я решил попробовать слиться с толпой, — смущённо пояснил Гарри, снимая шляпу и усаживаясь в кресло.       — Вам очень идёт, — с улыбкой поддержал Дамблдор.       Гарри лишь пожал плечами в ответ — принимать подобные комплименты он всё еще толком не умел.       — Полагаю, Гарри, вы пришли вот за этим? — поинтересовался Армандо, поднимая над столом конверт, оставленный Марчбэнкс.       Гарри кивнул и принял письмо. Замешкавшись на миг, он наддорвал край и вытащил пергамент. Директор внимательно наблюдал, как тот пробегает глазами по строчкам, пока наконец не выдохнул с явным облегчением.       — Довольны?       — Куда лучше, чем я рассчитывал, — ответил Гарри, протягивая лист Армандо.       Директор изучил оценки и удовлетворённо кивнул; Дамблдор, заглянувший через его плечо, повторил этот жест.       — Россыпь из «Превосходно» и «Выше ожидаемого», — с похвалой произнёс Армандо. — Учитывая ваше специфическое отношение к истории магии и астрономии, вы показали блестящие результаты по всем предметам. Можете искренне собой гордиться.       — И от себя лично добавлю: «Превосходно» по трансфигурации абсолютно заслужено, Гарри, — с теплотой в голосе уронил Дамблдор.       — Спасибо, — отозвался Гарри.       Армандо улыбнулся, но улыбка быстро угасла, уступив место серьёзности: настал момент для важного разговора.       — А теперь есть кое-что, о чём мы больше не можем молчать, — произнёс Диппет. — Как видите, в ведомости указано только имя. До начала семестра остаётся всего пара дней, и вам нужно решить, под какой фамилией вы будете учиться.       Гарри тяжело вздохнул и кивнул.       — Я ведь не могу просто остаться Поттером, да?       — Разумеется, можете, — возразил Диппет. — Вот только это привлечёт к вам, да и к местным Поттерам, кучу совершенно ненужного внимания. Они и сами станут ломать голову, кто вы вообще такой, не говоря уже о всей магической общественности. Поттеры, как вы понимаете, род весьма влиятельный, да и к тому же не самый многочисленный. Достаточно слегка копнуть, чтобы понять: тут кроется какая-то неувязка.       — Считаете, мне стоит взять другую фамилию? — уточнил Гарри.       — Дабы оградить вас от чьего-либо чрезмерного любопытства — да, — ответил Армандо. — И вовсе не потому, Гарри, что я не хочу видеть вас счастливым, а лишь потому, что желаю вам безопасности.       Гарри понимающе кивнул.       — В связи с этим я хотел бы предложить вам свою фамилию, — продолжил Армандо. — Мой род не столь известен, чтобы вызвать лишний ажиотаж, да и вряд ли кто-то усомнится в моих словах. Я мог бы представить вас как своего двоюродного внука.       — Это вполне разумный вариант, но, в конечном счёте, решение остаётся за вами, Гарри, — вмешался Дамблдор.       — Да... — задумчиво пробормотал Гарри.       Родное имя было едва ли не единственным, что у него осталось, и просто так расставаться с ним не хотелось. Однако Диппет прав: оставаться Поттером означало привлечь к себе пристальное внимание, в котором он ничуть не нуждался.       — Вам вовсе не обязательно решать прямо сию секунду, Гарри, — мягко заверил его директор. — Главное, чтобы у меня было имя до начала семестра.       Гарри ответил печальной, но искренней и благодарной улыбкой.       — Возможно, вам стоит посоветоваться с Николасом? — предложил Дамблдор. — Я видел его сегодня, и он просил передать, чтобы завтра вы присоединились к нему и Пернелле за обедом. Он хотел написать сам, но решил, что через меня приглашение дойдёт быстрее.       — Хорошо, я так и сделаю, — решил Гарри, поднимаясь с кресла.       — И не чувствуйте себя связанным моим предложением, — напутствовал его Диппет. — Я лишь указал на один из путей и ничуть не обижусь, если вы выберете другое имя. Какое бы решение вы ни приняли, просто впишите его в ведомость и верните её мне, — закончил он, отдавая конверт обратно.       — Спасибо, профессор. Я всё тщательно обдумаю.       Армандо с улыбкой проводил взгляд погружённого в мысли Гарри, пока за тем не закрылась дверь.       — Тяжкое бремя для столь молодых плеч, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Надеюсь, с ним всё будет в порядке.       Армандо кивнул.       — Как бы мне ни хотелось, чтобы обстоятельства сложились иначе, Гарри — стойкий парень, он справится, Альбус. Какую бы фамилию он ни выбрал, не сомневаюсь, он будет носить её с честью.       — Несомненно, — согласился Дамблдор. — И с твоей стороны это был очень благородный жест.       — Более чем оправданный, — возразил Армандо. — Я привязался к нему, Альбус. Понятно, что я пекусь обо всех наших учениках, но Гарри запал мне в душу особо. Наблюдая за ним эти два месяца, я снова вспомнил, почему вообще согласился возглавить школу. Не только ради того, чтобы каждый входящий в эти двери получил лучшее образование, но и для того, чтобы дети здесь были по-настоящему счастливы.

* * *

      — Гарри будет здесь с минуты на минуту, — напомнила мужу Пернелла.       Николас вернул на библиотечную полку прочитанную книгу. Это был весьма сухой трактат на древнегреческом — недавнее его приобретение, посвящённое природе души.       С тех пор как Николас встретил Гарри и столкнулся с его недугом, эта тема его всерьёз увлекла. Душа оставалась загадочной материей, сведений о которой крупицы, а авторы прошлых веков по большей части лишь строили догадки. И всё же при всех расхождениях во мнениях они сходились в главном: душа — это сама суть человека, определяющая его личность.       Как он уже говорил Гарри, он вовсе не претендовал на роль знатока в подобных вопросах, но ему выпал случай воочию увидеть, какое влияние душа оказывает на тело и разум.       За два месяца, прошедших с момента ритуала, Николас подмечал в Гарри перемены — как внешние, так и внутренние, — которых сам Гарри, похоже, ещё даже не замечал.       — А вот и ты! — тепло приветствовал Николас, когда Гарри вошёл в столовую, где его уже встречала Пернелла. — Боже мой, Гарри, ты прекрасно выглядишь!       И это была правда. Даже если не брать в расчёт новую стрижку и наряд, Гарри казался неизмеримо здоровее, чем в их первую встречу в кабинете Диппета. Он заметно вытянулся, и пусть всё ещё оставался поджарым, смертельная бледность сошла с лица. В глазах появился живой блеск, а сам вид стал куда более цветущим.       — Здравствуйте, мистер Фламель, — отозвался Гарри, протягивая руку.       Николас с улыбкой качнул головой и ответил на рукопожатие — крепкое и уверенное. Гарри держался прямо и смотрел открыто, без прежней робости. Он явно не просто прибавил в росте, а обрёл внутреннюю осанку, и видеть это было в одно удовольствие.       — Просто Николас, Гарри, — мягко поправил алхимик.       Гарри хмыкнул и кивнул.       — Николас.       Николас улыбнулся этой лёгкой наигранной ворчливости и перевёл взгляд на жену — та явно сгорала от нетерпения рассмотреть Гарри как следует.       — Ну-ка дай я на тебя взгляну! — с порога потребовала Пернелла, взяв его за плечи и пристально вглядываясь в лицо. — Выглядишь замечательно, Гарри! — радостно заключила она. — Ешь-то нормально?       — Нормально.       — Спишь достаточно?       Гарри кивнул, не сдерживая улыбки.       — Вот и отлично. Усаживайся, обед скоро будет.       Гарри занял своё место, а Николас уселся напротив.       Прошло почти пять недель с их прошлой встречи — Фламели намеренно выдержали этой паузу. Во-первых, Гарри нужно было готовиться к экзаменам, и они не хотели отвлекать его от учёбы. Он находился на решающем этапе своего обучения, и все силы следовало бросить именно туда. Во-вторых — уже из личного, эгоистичного любопытства, — Николасу хотелось проверить, насколько Гарри изменится после ритуала. И перемены действительно наступили — не заметить их было невозможно. Наблюдать за этим казалось невероятно увлекательным, и Николаса искренне радовало, что пока все сдвиги были исключительно к лучшему. Впрочем, убедиться в этом окончательно можно было, только расспросив самого Гарри.       — И как ты себя чувствуешь? — с любопытством поинтересовался Николас. — После ритуала?       — Думаю, хорошо, — с лёгким замешательством ответил Гарри.       — А замечал какие-то перемены в себе — не считая того, что вытянулся?       Гарри задумчиво нахмурился, а затем кивнул.       — Не знаю, дело ли в том, что меня больше не мучат головные боли, но теперь я могу читать часами и куда лучше запоминаю прочитанное.       Николас кивнул. Причиной тому могло стать как само избавление от крестража, так и то, что поглощённый осколок души принадлежал человеку невероятно даровитому, пусть и чудовищному. Николас не мог знать наверняка, но это было и неважно. Ещё один несомненный плюс в копилку всех остальных благотворных последствий.       — Что-нибудь ещё?       — По ощущениям, у меня стало куда больше сил. И дело не только в том, что я могу успевать больше, а в том, что мне искренне хочется что-то делать, — признался Гарри. — Терпеть не могу сидеть без дела. Мой ум словно в постоянном движении, и если нет конкретной цели, мне просто жизненно необходимо её найти. Понимаете, о чём я?       Николас усмехнулся.       — Прекрасно понимаю. А к чему именно тебя тянет? Тебе нравится учиться ради самого процесса, или тебя увлекло какое-то конкретное дело?       Гарри покачал головой.       — В том-то и дело, что нет, и это ужасно злит, — вздохнул он. — Я толком не знаю, на чём хочу сосредоточиться, но хочу делать что-то действительно стоящее! Чтобы от усилий был реальный толк.       — И не имея ясной цели, ты хватаешься за тысячу вещей сразу?       — Вот именно!       Николас рассмеялся.       — И прежде ты ничего подобного за собой не замечал?       — Да вроде нет.       — Что ж, Гарри, это называется амбициями. Ты пока не знаешь, к чему они должны тебя привести, но это совершенно нормально. Ты и не обязан знать все ответы прямо сейчас.       — Но разве это должно быть настолько... выматывающим? Мой собственный разум будто не даёт мне ни секунды передышки.       Николас задумчиво хмыкнул.       — А этот Волдеморт... Насколько я могу судить, был человеком весьма амбициозным?       — Он пытался свергнуть Министерство и подмять под себя всю магическую Британию, — пояснил Гарри.       — И у тебя ничего подобного не прослеживается?       — Нет! — твёрдо отрезал Гарри.       — В таком случае не вижу ни малейших причин для беспокойства, — заключил Николас. — Похоже, тебе достались его амбиции, но не его мотивы. И это очень хорошо, Гарри.       Сама мысль о том, что он перенял хоть что-то от человека, убившего его родителей, явно выказывала Гарри глубокое отвращение. Вполне понятная реакция, но, возможно, со временем он сумеет взглянуть на это под другим углом.       — А как успехи с невербальной магией? — сменил тему Николас.       — У меня прорыв! — с нескрываемой гордостью сообщил Гарри. — Понятно, что без слов всё получается медленнее, чем вслух, но чары работают.       Николас горделиво улыбнулся.       — Покажи.       — Прямо здесь? — усомнился Гарри.       — Почему бы и нет.       Замешкавшись лишь на мгновение, Гарри достал палочку, прицелился, и секунду спустя солонка плавно оторвалась от столешницы.       — Вот, видите, — с лёгкой досадой проворчал он.       — С практикой это станет даваться куда проще, — заверил его Николас.       — Магия за столом строго запрещена, — строго осадила их Пернелла, водрузив перед Гарри миску с супом и горку свежего хлеба.       Гарри метнул на Николаса шутливый обвинительный взгляд, но тот лишь с ухмылкой уткнулся в собственную тарелку. Очутиться хотя бы раз не единственной мишенью для ворчания супруги было невероятно приятно.       — И не думай, Николас, будто я не заметила, что ты сам его подбил, — добавила Пернелла, усаживаясь на своё место.       Ему оставалось только состряпать недовольную мину. За шесть сотен лет от внимания его жены не ускользала ни единая мелочь, что, впрочем, ничуть не умаляло его пыла снова и снова проверять это на практике. Вдруг однажды повезёт?       Просияв от этой мысли очередное ухмылкой, он вернулся к обеду.       — Ты сегодня тише обычного, Гарри, — несколько минут спустя заметила Пернелла. — Тебя что-то тревожит?       Николас глянул на Гарри. Того и впрямь что-то угнетало.       — Мне придётся сменить фамилию, — с нескрываемой досадой произнёс Гарри.       — Ах, да. Альби упоминал, что они с Диппетом обсуждали этот вопрос.       Гарри кивнул и нахмурился.       — А почему вы называете его Альби?       — Потому что прекрасно знаю, как его это бесит, — легко пожав плечами, усмехнулся Николас. — Но не будем сейчас об Альбусе и обо всех известных мне способах действовать ему на нервы. Понимаю, тебе неприятно это слышать, но они оба правы. Если ты оставишь фамилию Поттер, это создаст целую гору проблем и препятствий.       — Я знаю, — признал Гарри. — Просто... — Он замялся и лишь неопределённо пожал плечами.       — Просто родное имя тебе дорого, — закончил за него Николас.       — Да.       — Я понимаю, — сочувственно отозвался он, — но ты останешься собой, даже если знать об этом будут лишь единицы.       Впрочем, эти слова едва ли утешили Гарри.       — Диппет предложил мне взять его фамилию.       — Но тебе не хочется.       Гарри кивнул.       — Я цению его предложение, но это кажется неправильным.       — Как казалось бы неправильным взять и нашу, — с пониманием вмешалась Пернелла. — Хотя, если бы ты захотел, ты ведь мог бы, верно, Николас?       — Мог бы, — согласился тот, — но это породило бы свои сложности. Наша фамилия слишком известна, и она наложит на тебя огромные ожидания.       — Из-за одной только фамилии? — удивился Гарри.       — Фамилия в магическом мире значит очень многое, — подчеркнул Николас. — Известные имена заставляют соответствовать определенной планке, а для кого-то фамилия — это вообще единственное, что есть в жизни. Как думаешь, почему чистокровные так держатся за свои роды? Потому что фамилия для них — словно броня, за которой можно укрыться, когда больше защититься нечем.       — Наверное, в этом есть смысл, — вздохнул Гарри.       Николас сомневался, что Гарри действительно это осознал.       — Скажи-ка, если бы мы не были знакомы и ты случайно встретил кого-то по фамилии Фламель, чего бы ты от него ждал?       Гарри задумчиво нахмурился, а затем его лицо озарилось пониманием.       — А-а... — протянул он.       — Я наблюдал подобное своими глазами, — вздохнул Николас. — Альбус в юности был блестящим магом, и все ждали того же от Эйба.       — Эйба?       — От Аберфорта, его младшего брата, — пояснил Николас. — По всем мерилам, тот и сам был невероятно одарённым волшебником, но вечно оставался в тени старшего. Это сделало его довольно желчным человеком. Слишком многие верили, что он пойдёт по стопам Альбуса и покорит магический мир, а когда он не достиг этих высот, его тут же списали со счетов.       — И от тебя ждали бы точно того же, возьми ты нашу фамилию, — добавила Пернелла. — Это не та ноша, которую тебе стоит брать на себя, хотя выбор, разумеется, за тобой.       Гарри фыркнул и покачал головой.       — Без обид, но спасибо, не надо, — усмехнулся он.       — Даже не знаю, гордиться мне или обижаться, — с улыбкой пробормотал Николас. — И всё же я считаю, что тебе стоит взглянуть на эту ситуацию с позитивной стороны.       — Это как? — спросил Гарри.       — Это даёт тебе шанс создать собственное имя — исключительно своими заслугами, без гнёта чужого чистокровного наследия. Ты сможешь применить свои новые амбиции и всего добиться сам. Именно так поступил я сам, и мне до сих пор доставляет огромное удовольствие мысли о том, что я утёр нос всем сомневавшимся. Все они давно в могиле, а я всё ещё живу и наслаждаюсь каждым днём!       — Николас! — строго одёрнула его Пернелла. — Нашёл время тешить своё эго!       — А когда для этого не время? — весело парировал Николас.       Пернелла фыркнула.       — Прости его за это самодовольство, Гарри. Хотя в главном он прав, пусть и мог выразиться куда деликатнее. Он лишь хочет сказать, что для тебя это чистый лист — новая жизнь, где над тобой не довлеют ничьи ожидания.       Гарри кивнул, хотя выглядел далеко не так убеждённо.       — Просто это не так-то легко, — пробормотал он.       — Конечно, нелегко, — мягко поддержала Пернелла, — но, как и сказал Николас, ты всегда будешь знать, кто ты на самом деле. А это самое главное.       — Я понимаю, что вы правы... Просто кажется, будто родное имя — это всё, что у меня осталось.       Пернелла поднялась и тепло обняла его за плечи.       — Тогда береги его про себя. Никогда не забывай, откуда ты родом, — и ты навсегда останешься Гарри Поттером.       Гарри благодарно улыбнулся. Пернелла всегда умела достучаться до сердца. И хотя Николас искренне сочувствовал Гарри, обычная смена фамилии была куда меньшим злом, чем последствия, с которыми тот столкнулся бы, оставь он всё как есть.       — Кстати, ты уже получил результаты СОВ? — поинтересовался Николас. — До начала семестра всего пара дней.       — Диппет отдал их мне вчера, — пояснил Гарри, вытаскивая конверт и протягивая его Николасу.       Тот с уважением кивнул.       — Сплошное «Превосходно»! — с гордостью объявил он.       — Кроме астрономии и истории магии, — поправил Гарри.       — Да кому они нужны! — пренебрежительно отмахнулся Николас. — Если только ты не собираешься просидеть всю жизнь за столом, сдувая пыль с чужого наследия, или уткнувшись носом в небо, они бесполезны. Поверь человеку, прожившему шесть веков, Гарри: своё время можно потратить с куда большей пользой, чем разбазаривать его на эти два предмета.       Пернелла лишь закатила глаза. Для человека, просиживавшего с книгами целые дни напролёт, муж умел выражаться о них с поразительным снобизмом.       — И это отличный повод для праздника, не находишь, Николас?       — Несомненно, — согласился тот, извлекая из складчатых рукавов мантии небольшой свёрток.       Он увеличил его заклинанием и протянул Гарри. Тот осторожно развернул упаковку.       — «Благородное наречие», — вслух прочитал Гарри название на корешке.       — Это фолианты по магии змееустов, которые я собирал многие годы, — пояснил Николас. — Когда-то я питал надежду освоить этот язык, ну или хотя бы саму парселмагию. Мне удалось заучить пару слов, но ничего дельного из этого не вышло, да и заклинания не работали. Познакомившись с тобой, я стал подозревать, что это магия самой души, подвластная лишь тем, кто наделён врождённым даром.       — Эта книга написана самим Салазаром Слизерином! — ахнул Гарри, прочитав посвящение на форзаце. — «Детям моим. Я взялся за перо, дабы ваш путь в постижении нашей магии сопрягался с меньшим числом ошибок, нежели мой собственный».       — Все эти тома написаны родом Слизеринов, — подтвердил Николас, указав на книги в руках Гарри. — В мире, даже за пределами Европы, сочтённые единицы семей владеют этим даром. Думаю, изучение этих трудов станет для тебя неоценимым подспорьем.       Гарри понимающе кивнул, бегло пролистывая страницы.       — Здесь есть невероятно жуткие заклятия.       — Оставь их для своих врагов, — без колебаний посоветовал Николас. — То, что лежит перед тобой — почти уникальный инструмент для защиты. Пользуйся им умом.       Гарри качнул головой.       — Разве таким фолиантам не место в музее?       Николас презрительно фыркнул.       — И какой от них толк, если они будут собирать пыль под стеклом, пока на них глазеют пускающие слюни зеваки? Нет, в твоих руках они принесут куда больше пользы.       — Спасибо, — искренне произнёс Гарри. — Я буду беречь их.       — В этом я и не сомневаюсь. А теперь давай-ка доедим обед. Ты всё ещё куда тощее, чем мне бы хотелось.

* * *

      Стояла глубокая ночь, когда Армандо закончил последние приготовления к предстоящему учебному году. У него не водилось привычки откладывать такие дела на последний момент, но почти всё свободное время этим летом ушло на помощь Гарри. И он ничуть об этом не жалел. Гарри нуждался в поддержке, хотя бы для того, чтобы рядом был кто-то, когда тягостные мысли о собственной участи становились невыносимы.       Сперва директор сильно переживал за него, но неделя за неделей Гарри постепенно привыкал к новым обстоятельствам: всё меньше тосковал по утерянной жизни и, казалось, принял неизбежное. Он никогда ничего не забудет и не перестанет тосковать по прошлому, но Армандо находил утешение в том, что Гарри здоров и понемногу осваивается в этом чужом для него мире среди незнакомых людей.       — Входите, — отозвался директор, с лёгким удивлением нахмурившись.       Шёл двенадцатый час ночи, и гостей он не ждал.       — Ах, Гарри, как вы? — поинтересовался он.       Гарри лишь пожал плечами и присел на кресло, не выпуская из рук конверт.       — Могло быть и лучше, — с тихим вздохом ответил он. — И простите, что потревожил так поздно.       — Пустяки, — отмахнулся Армандо. — Я уже не раз вам говорил: я к вашим услугам в любое время. Могу я предположить, что вы приняли решение? — спросил он, кивнув на конверт.       Гарри кивнул.       — Выбор дался мне нелегко, — тихо проговорил он. — И я вовсе не хочу вас обидеть, сэр, но раз уж я не могу носить фамилию Поттер, остаётся лишь одна, которая значит для меня так же много. — С этими словами он подтолкнул конверт по столу.       — Эванс? — прочитал Армандо.       — В честь матери, которая отдала за меня жизнь, — ответил Гарри, поднимаясь и направляясь к выходу.       Армандо не почувствовал ни малейшей обиды. Напротив, его сердце наполнилось искренней гордостью за этот жест. Достойная дань памяти замечательной женщине, пожертвовавшей собой ради того, чтобы её сын мог жить.