Глава 8. Уроки жизни

      — Ты рано встал, Эванс, — заметил Карлус, когда Гарри вышел из душа.       — Я мало сплю, — ответил тот.       И это было правдой. Сколько Гарри себя помнил, у него никогда не было спокойного сна — беспросветные жизненные невзгоды давили на него тяжким грузом. Но теперь он спал ещё меньше: с тех самых пор, как Фламели провели свой ритуал, сон и вовсе почти покинул его. И всё же, как ни досадно было подниматься до восхода солнца, он совсем не чувствовал себя вялым или невыспавшимся. По правде говоря, просыпаясь, он ощущал прилив сил и готовность тут же взяться за любую задачу, занимавшую его мысли — и точно так же начинал испытывать суетливое нетерпение, если занять себя было нечем.       — Ты говорил с колдомедиком? — спросил Карлус. — Она могла бы выписать тебе какое-нибудь зелье.       Гарри покачал головой.       — Мне просто не требуется много сна.       Карлус фыркнул.       — Расскажи это Пруэтту, — он указал подбородком на спящего парня, с которым Гарри ещё не успел познакомиться. — Этот дрыхнет до последнего и постоянно опаздывает. Мы уже года два как перестали ждать его на завтрак.       — Кстати о завтраке, — зевнув, вставил Тиберий. — Не пора ли нам двигать в Большой зал?       Карлус кивнул.       — Мне нужно подождать Минерву, — объяснил Гарри. — Я обещал встретить её в семь.       — Так она уже в гостиной, — усмехнулся Карлус. — Хотя ты, пожалуй, единственный во всём замке, кому вообще умудрилось встать раньше неё.       — Хотелось бы только, чтобы по утрам она не так молниеносно хваталась за палочку, — проворчал Тиберий.       — По-моему, проблема в том, что у тебя язык наготове раньше, чем просыпаются мозги, — поддел его Карлус. — Как у тебя вообще получается трепаться, когда голова ещё наполовину спит?       Тиберий пожал плечами и сонно ухмыльнулся.       — Называй это талантом, если угодно.       — Скорее уж ходячим бедствием, — пробормотал Карлус. — Пойдём, нельзя заставлять Поппи долго ждать, а не то она упустит шанс проклясть тебя в первый же день.       — Вот это была бы настоящая трагедия, — весело откликнулся Тиберий, направляясь к двери.       — Идем, Гарри, — поторопил его Карлус, — а то всё пропустишь.       Гарри последовал за ними и в следующий миг увидал Тиберия, катающегося по полу: тот отчаянно пытался оторвать от своего рта небольшого осьминога, который мёртвой хваткой присосался к губам.       — Я же предупреждал, — вздохнул Карлус и взмахом палочки убрал моллюска. — Что он натворил на этот раз? — спросил он у Поппи.       — Ничего, — невозмутимо ответила та. — Я просто сыграла на опережение и пресекла его глупость до того, как он успел её озвучить.       — Осьминогом?       — Мне показалось, это будет весьма к месту, — парировала Поппи.       Карлус лишь покачал головой.       — Ты как, Огден?       — Ну, не стану делать вид, будто это не стало для меня сюрпризом, — тяжело дыша, ответил Тиберий. — Я всего лишь хотел сказать, что мне нравится её причёска.       — Учитывая твои прошлые ляпы, я её не виню, — усмехнулся Карлус, помогая другу подняться на ноги. — Не переживай, Гарри, это у нас почти ежедневное шоу.       — Привыкнешь, — вмешалась Минерва. — А ты, надо полагать, опять встал ни свет ни заря и шатался по замку?       — Я не шатался, — попытался защититься Гарри.       — Может и нет, но тебе всё равно нужно больше спать, — заметила Минерва. — Тебе ведь не нужно, чтобы я лично укладывала тебя в постель и поправляла одеяло?       — У-у-у-у! — восторженно взвыл Тиберий.       — Угомонись, Огден, — фыркнула Поппи. — Даже ты не можешь всерьёз полагать, будто Минни имела в виду тот двусмысленный бред, о котором ты подумал.       — Но прозвучало-то так, будто…       — Только попробуй закончить эту фразу, — предостерегающе чеканя слова, произнесла Минерва.       К великому удивлению Гарри, Тиберий тут же прикусил язык.       — А что сразу я? — пробормотал он. — Поппи — это ещё полбеды, она хотя бы не пытается превратить мои уши в крабов или во что-то в этом роде...       — Ты правда так сделала? — переспросил Гарри.       Минерва кивнула без никой тени раскаяния.       — Он это заслужил.       — В любом случае, — вмешался Карлус. — Если забыть про редкий талант Тиберия наживать себе проблемы с каждым, с кем он заговорит, нам пора идти. Дамблдор уже ждёт с расписаниями.       Возражений не последовало, и он вывел компанию из гостиной, а следом за ними гуськом потянулась дюжина первокурсников, боявшихся заблудиться по дороге.       — Так ты всё ещё плохо спишь? — тихо спросила Минерва.       Гарри покачал головой.       — Я уже привык, — ответил он и пожал плечами.       Минерва кивнула. Он не рассказывал ей ни о ритуале, ни о переживаниях, терзавших его, ни о внутренних переменах, которые ощущал с тех пор. По мнению Гарри, она и без того слишком много. И дело было не в отсутствии доверия, а в том, что он не хотел взваливать на её плечи лишний груз. Она и так дала молчаливую клятву хранить тайну о его путешествии во времени — было бы несправедливо навешивать на неё что-то ещё.       В столь ранний час в Большом зале были лишь самые заядлые «жаворонки». Гарри опустился на скамью за столом Гриффиндора рядом с Минервой и наложил себе внушительную порцию яичницы с беконом.       — Проголодался, Эванс? — поинтересовалась Августа.       Её въедливый, строгий взгляд до боли напомнил ему о суровой ведьме в нелепой шляпе с чучелом грифа, которую он встретил в больнице Святого Мунго. Тем не менее он лишь пожал плечами, подкладывая себе еще еды.       — Да, — коротко ответил он.       Он буквально изнемогал от голода после утренней тренировки, и казалось, за последние недели его аппетит только вырос. Возможно, дело было в том, что он наконец-то мог не опасаться голодовки, к которой его приучили Дурсли, а может, так сказывалась дополнительная нагрузка, которой он подвергал своё тело и магию. Гарри не знал наверняка, но ел он теперь больше, чем когда-либо в жизни.       — Чёрт возьми, Эванс, оставь хоть что-нибудь нам! — в шутку отозвался Огден.       — Да не за что в жизни он всё это не съест, — уверенно предрекла Поппи.       Минерва лишь с улыбкой покачала головой. Ей уже выпадал случай наблюдать, сколько еды Гарри способен умять при своём щуплом телосложении. Его тарелка опустеет быстрее, чем они думают.       — И куда только в тебя влезает? — с любопытством спросил Карлус, когда Гарри и впрямь без особых усилий умял всё до последней крошки.       В ответ Гарри лишь пожал плечами, а Карлус усмехнулся.       — Ай да мощно, — прокомментировал он, поднимая кубок с апельсиновым соком. — Огден съел вдвое меньше твоего, а насвинячил вдвое больше.       — Эй! — возмутился Тиберий.       К несчастью, во рту у него в этот момент находился солидный кусок тоста, и мантия Поппи спереди сплошь оказалась засыпана крошками.       — Убери. Сейчас же, — потребовала она.       С виноватым видом Тиберий тут же сгреб крошки заклинанием.       — Прости, Поппи.       Она фыркнула, но сменила гнев на милость, так и не заметив, как Тиберий подмигнул Карлусу, стоило ей отвернуться.       — Дамблдор идёт, — предупредила Августа.       Профессор трансфигурации сиял во весь рот, приближаясь к ним с пачкой пергаментов в правой руке.       — Поппи, мадам Колетт ждёт тебя сегодня вечером в больничном крыле — разумеется, если ты всё ещё намерена стать колдомедиком, — обратился он к ней, и Поппи с готовностью закивала. — Замечательно! Она будет очень рада тебя видеть.       Поппи забрала пергамент, и Дамблдор повернулся к остальным.       — Мистер Поттер, могу я рассчитывать на ваше присутствие сегодня вечером на заседании клуба трансфигурации?       — Разумеется, профессор, — ответил Карлус.       Дамблдор улыбнулся и передал ему расписание.       — Я был бы признателен, если бы вы помогли мистеру Эвансу освоиться в первые дни. У вас одинаковое расписание.       — Без проблем, — с готовностью согласился Карлус и кивнул Гарри.       — А вам, мистер Эванс, я настоятельно рекомендую прийти вечером, — обратился Дамблдор к Гарри. — Лишь немногие обладают столь редким природным талантом к этому искусству.       — Он придёт, — ответила за него Минерва раньше, чем Гарри успел открыть рот.       — Чёрт возьми, Макгонагалл, прозвучало прямо-таки по-профессорски, — поддразнил её Тиберий.       — А вам, мистер Огден, — вмешался Дамблдор до того, как Минерва успела отчитать Тиберия, — стоило бы усерднее поработать над контролем собственного языка.       Тиберий с важным видом сделал вид, будто задумался над советом, но затем покачал головой.       — Боюсь, профессор, это невыполнимая задача.       Дамблдор тихо рассмеялся и раздал оставшиеся расписания.       — Что ж, тогда остаётся лишь надеяться, что Поппи окажется настолько же отходчивой, насколько быстро она орудует волшебной палочкой. Удачного всем первого учебного дня!       С этими словами Дамблдор направился к кучке взволнованных первокурсников.       — Что у нас первым уроком? — спросил Тиберий.       — Заклинания с Эшмонтом, — подсказала Августа.       — А потом?       — Защита.       — И зельеварение, — пробормотал Гарри, вызвав у Карлуса страдальческий стон.       — Я думала, ты собирался бросить зелья? — удивилась Поппи.       Карлус фыркнул.       — Как же, бросишь тут. Когда я заикнулся об этом дома, отец ясно дал понять: зелья я буду изучать и точка.       — Уильям — настоящий диктатор, — со смехом заметил Тиберий.       Карлус кивнул.       — В любом случае, пора на заклинания, пока Эшмонт не начал раздавать отработки.       Гарри пошел за всеми по коридору к кабинету заклинаний.       — Значит, ты тоже не жалуешь зельеварение? — спросил Карлус.       Гарри покачал головой.       — Я в нём не то чтобы силён, — признался он. — Предмет полезный, спору нет, но не могу представить ничего хуже, чем проводить дни в подземелье, пропахшем чьими-то потрохами.       Карлус рассмеялся и согласно кивнул.       — Я как-то взорвал три котла за один урок. Бедняжка, которая сидела со мной рядом, лишилась всех волос.       — И это было всего лишь в прошлом году, Карлус, — напомнила Августа.       Карлус поморщился.       — Твоя правда, — вздохнул он. — В зельях я безнадёжен.       — Может, будем взрывать котлы вместе? — предложил Гарри.       — А что, мысль, — согласился Карлус. — Вдруг минус на минус даст плюс? Но зачем ты вообще взял зельеварение? Ты ведь мог от него отказаться.       Гарри думал об этом, но понимание того, насколько зелья могут пригодиться в будущем, заставило его передумать. К тому же Пернелла так радовалась его оценке «Превосходно», что он просто не мог её разочаровать.       — Кое-кто будет очень недоволен, если я брошу этот предмет, — ответил Гарри.       — Минерва? — удивился Карлус.       — Что? Нет, конечно, — отмахнулся Гарри.       — Кто тогда?       — Тётя, — неуверенно сказал Гарри, сообразив, что это единственное подходящее объяснение.       — Оу, прости, я и забыл про твоих родителей, — смутился Карлус. — Какими они были?       Гарри пожал плечами, стараясь не зацикливаться на том, что обсуждает этот вопрос с собственным дедом. Сходство с Джеймсом Поттером бросалось в глаза слишком сильно.       — Они погибли, когда мне был всего год. Я толком ничего о них не помню.       Карлус сочувственно посмотрел на него.       — Прости, Эванс, — искренне извинился он, а затем нахмурился: — Погибли?       — От руки тёмного мага.       — Ну ты и ляпнул, Карлус, — тихо пробормотал Карлус сам себе.       — Всё в порядке, — заверил его Гарри, когда они вошли в кабинет.       Помещение выглядело почти так же, как и на уроках Флитвика, разве что за кафедрой не было привычной стопки книг, на которую вставал крошечный преподаватель, чтобы видеть класс.       — Августа! — окликнул их парень в жёлто-полосатой мантии Хаффлпаффа.       — Привет, Фрэнк, — тепло улыбнулась ему Августа.       Гарри хватило одного взгляда, чтобы понять, кто перед ним. Если кто-то и мог заметить сходство между Карлусом и Гарри, то Невилла и Фрэнка вполне можно было принять за близнецов.       — Ты, должно быть, Эванс, — сказал Фрэнк, протягивая руку. — Я — Фрэнсис Лонгботтом, но можно просто Фрэнк.       — Приприятно познакомиться, Фрэнк, — ответил Гарри, пожимая его руку.       — Так, все по местам, — раздался раскатистый голос.       Вошедший преподаватель был стар, с длинными, уже редеющими седыми волосами, и лишь его карие глаза всё ещё казались полными жизни. Он выглядел так, словно любой порыв ветра способен сбить его с ног.       — Сегодня мы начнём проходить продвинутую анимацию, — продолжил он. — Это полезный навык для самых разных профессий, так что советую постараться. А теперь посмотрите, чего можно добиться, овладев этим искусством.       Он продемонстрировал возможности чар, заставив книги порхать по классу, точно птицы, а стулья — кружиться по полу в вальсе. Но настоящий интерес Гарри проснулся лишь тогда, когда ожили доспехи в углу комнаты. Они зашагали к пустому столу, подняли тяжёлый топор и одним ударом раскололи его пополам.       — Как видите, эти чары можно использовать для самых разных целей, вплоть до защитных, — объяснил профессор Эшмонт. — При желании вы могли бы зачаровать входную дверь своего дома так, чтобы она обезглавливала незваных гостей. Разумеется, вам потом придётся долго объясняться с аврорами, но, по крайней мере, вы останетесь живы, чтобы это сделать.       — А вы так делали, профессор? — нервно спросил Уилкин.       — Могу вас заверить, Уилкин: если у кого-то хватит глупости вломиться ко мне в дом, обезглавливающая дверь станет наименьшей из его проблем.       Гарри одобрительно кивнул, а Минерва лишь с легким смешком покачала головой.       — Ладно, разбейтесь на пары и посмотрим, на что вы способны, — распорядился Эшмонт. — Но никаких заклятий, способных навредить кому-либо в классе. Не хочу, чтобы мадам Колетт устроила мне разнос в первый же день. Можете брать всё, что найдёте в кабинете.       — Что думаешь, Эванс? Есть идеи, с чем поработать? — спросил Карлус.       Гарри огляделся. Его взгляд на мгновение задержался на доспехах: он понимал, что просто не удержится от искушения повторить то, что только что сделал преподаватель. Карлус проследил за его взглядом и хохотнул.       — Поверь, веселее этого ничего не придумаешь, но Минни с меня спустит шкуру. Я хоть и староста, но она вьёт из меня верёвки.       Гарри легко мог в это поверить и даже задался вопросом, почему сама Минерва не получила значок старосты.       — Ей предлагали, — пояснил Карлус, будто прочитав его мысли. — Но она отказалась: заявила, что дежурства будут мешать учёбе и квиддичу.       — Разумно, — заметил Гарри, вспомнив, как даже Гермиона на пятом курсе жаловалась на дополнительные обязанности, мешавшие готовиться к СОВ. — Как насчёт этого? — спросил он, притянув заклинанием пару ботинок, стоявших у шкафа.       Карлус кивнул, взмахнул палочкой, и ботинки пустились в пляс по столу.       — Отлично, Поттер, — похвалил Эшмонт. — Пять очков Гриффиндору. А ты, Эванс, что покажешь?       Гарри на мгновение задумался, глядя на танцующие ботинки, и кивнул сам себе. В книгах, которые подарили ему Сириус и Римус, упоминались чары оживления в защитных целях и то, насколько грозным оружием они могут стать при творческом подходе. Тогда Гарри не придал этому особого значения, но саму магию чувствовал отлично.       Взмахом палочки он трансфигурировал на подошвах ботинок острые шипы и отправил их бегом по кабинету. Ботинки высекали искры из каменного пола, а затем взмыли в воздух и с глухим стуком намертво вонзились в деревянную дверь.       — Ну, вот и ещё одно применение, — заметил Карлус. — Чёрт возьми, Эванс, а это было мощно!       Эшмонт одобрительно кивнул.       — Отличный контроль, Эванс, и весьма изобретательная идея. Десять очков Гриффиндору, — похвалил он и переключил внимание на пару студентов с Хаффлпаффа.       Гарри притянул ботинки обратно, и Карлус, осмотрев их, уважительно качнул головой.       — Блестящая трансфигурация, — пробормотал он. — С такими шипами и убить можно. Вдруг Малфой дважды подумает, прежде чем лезть к тебе, когда узнает об этом?       — Малфой? — переспросил Гарри.       Карлус тяжело вздохнул.       — Я встречался с Арктурусом Блэком, чтобы обсудить произошедшее. Мы с ним договорились удерживать мир между факультетами. Абраксас едва всё не сорвал, и Блэк опасается, что тот попытается снова.       — Идиот, — пробормотал Гарри.       Карлус кивнул, соглашаясь, но добавил с предостережением:       — Трус-то он трус, но опасный. И имеет влияние среди слизеринцев. Арктурус переживает, что они перестанут его слушать, а ещё его беспокоишь ты.       — Я? — удивился Гарри.       — Ты для всех полнейшая загадка, — пояснил Карлус. — Появился из ниоткуда, утверждаешь, что полукровка, но никто не знает твоих корней. Арктурус подозревает, что ты можешь быть связан родством с ним или со мной. Если честно, ты и впрямь слегка похож на нас обоих, — добавил он, нахмурившись.       — Разве все чистокровные не состоят в родстве? — спросил Гарри.       — В какой-то мере да, — признал Карлус. — Но мы вовсе не так уж похожи друг на друга. Разве я похож хоть капелькой на Огдена?       Гарри покачал головой.       — А между тем мы родственники, пусть и дальние. Так что ты либо близкий сородич кому-то из нас, либо это дьявольское совпадение. Я не собираюсь лезть в душу, но люди неизбежно начнут гадать о твоих магических корнях. Фамилия Эванс — полагаю, материнская?       У Гарри сжалось сердце от того, насколько близко Карлус подобрался к правде, но он постарался не выдать эмоций.       — Чистокровным был отец. Мать была маглорождённой, и я взял её фамилию.       Гарри не собирался раскрывать свои тайны, но и лгать не хотел. Это казалось не уважением к памяти Джеймса и Лили Поттер.       — Я же обещал не лезть не в своё дело, — заверил Карлус. — Я знаю, что ты не Поттер. Мои родители — последние из рода, а я единственный ребёнок. Так продолжается уже несколько поколений. Скорее всего, мы пересекаемся по какой-то дальней линии. Может, когда-нибудь ты доверишься мне настолько, что покажешь своё генеалогическое древо. А ты интересный парень, Эванс.       Гарри кивнул, но давать обещаний не стал: сдержать такое было бы слишком тяжело.       — Зато я смогу успокоить Блэков, — усмехнулся Карлус. — Раз ты не Поттер, остаётся шанс, что ты связан с ними. У них в роду хватает паршивых овец, чтобы объяснить твоё происхождение.       — Я не Блэк, — спокойно возразил Гарри. — Отец был связан с Блэками, но не по фамилии.       — Арктурус с облегчением вздохнет. Без обид, Эванс, но родиться полукровкой из Блэков — это смертный приговор. Старик Орион из кожи вон вылезет, лишь бы от тебя избавиться.       — Приятнейший, должно быть, человек.       — Настоящее сокровище, — саркастически протянул Карлус. — А теперь дай-ка я попробую повторить твоё фокус с ботинками, — добавил он, указывая на обувь.       Сконцентрировавшись, он взмахнул палочкой и заставил ботинки побежать, но те рванули в противоположную сторону. Карлус с ужасом наблюдал, как один из ботинок отвесил сочный пинок Тиберию, сбив того прямо со стула.       — Что за чертовщина? — рассмеялся Карлус.       — Похоже, твоё подсознание взяло верх, — усмехнулся Гарри. — Ты просто на самом деле хотел пнуть Тиберия.       — Я всегда хочу его пнуть, но только не в этот раз!       Гарри лишь пожал плечами, еле удерживая собственную ухмылку, пока Огден, потирая ушибленный зад, поднимался с пола.       — Эй, это ещё за что? — спросил он, всё ещё поморщиваясь.       — Прости, Огден, — виновато пробормотал Карлус.       Тиберий лишь рассмеялся.       — Да брось, если что, Поппи меня подлатает.       — И не подумаю! — возмутилась Поппи.       — Так, ладно, достаточно, — вмешался Эшмонт. — И на сегодня это всё. В качестве домашнего задания напишите пять изобретательных способов применения чар оживления и сдайте на следующей неделе. Все свободны.       Поскольку из вещей ему требовалась только палочка, Гарри закинул сумку на плечо и вместе со всеми вышел из класса.       — Ну так как тебе Хогвартс по сравнению с твоим прежним обучением? — поинтересовался Карлус.       Заклинания у Эшмонта разительно отличались от уроков Флитвика: у них были совсем разные подходы. Эшмонт предпочитал, чтобы ученики доходили до всего методом проб и ошибок, тогда как Флитвик требовал сначала досконально понять теорию.       Гарри ещё не определился с выводом, но первое занятие прошло вполне неплохо.       — По-другому, — коротко ответил он.       Карлус кивнул.       — Эшмонт хорош, пока ты у него на хорошем счету. Предмет свой он знает. Профессор Нотт тоже отлично преподаёт Защиту, у неё есть чему поучиться.       — Профессор Нотт? — переспросил Гарри.       Имя показалось ему знакомым, но ничего хорошего Гарри от него не ждал. Нотт был одним из Пожирателей смерти на кладбище в ту ночь, когда вернулся Волдеморт, а его сын Тео учился с Гарри на одном курсе.       — Она сестра лорда Нотта, — пояснил Карлус. — Семья у них немного с причудами, но дело своё знают.       Гарри ничего не ответил. «С причудами» — совсем не то слово, которым он охарактеризовал бы это семейство. Скорее «злые» или даже «помешанные», но, может быть, в этом времени они другие?       Что ж, скоро ему предстоит это узнать.

* * *

      Армандо подался вперёд, пока последние из преподавателей входили в кабинет и занимали свободные места. Когда под твоей опекой сотни учеников, а собственные директорские обязанности расписаны на весь день, невольно приходится полагаться на профессоров: именно они держали его в курсе всех происшествий и регулярно отчитывались о положении дел.       Он любил собирать коллектив в первый же день семестра, сразу после уроков. Если и возникали какие-то проблемы, пусть даже самые мелкие, они ещё оставались в памяти тех, кто непосредственно отвечал за безопасность и благополучие детей.       — Как и всегда, я глубоко признателен вам за труды, — начал директор. — Понимаю, что первый день после долгих каникул даётся тяжело из-за царящей кругом суматохи. Со временем всё войдёт в привычное русло, но есть ли что-то, что требует нашего вмешательства прямо сейчас?       — Ничего срочного, — отозвался Эшмонт. — Первокурсники по обыкновению тоскуют по дому, но, как вы и сказали, через неделю освоятся.       Армандо благодарно кивнул. Левин Эшмонт был превосходным педагогом и толковым деканом Когтеврана. Чрезмерно резкий и прямолинейный, он, тем не менее, безупречно справлялся со всеми своими обязанностями.       — Единственное, что пока внушает опасения, — вмешался Слизнорт, — это довольно неприятная выходка Малфоя по отношению к Эвансу накануне вечером. Я знаю, что Блэк уже провёл с ним беседу, да и я сам, разумеется, тоже, но спесь из Абраксаса так и брызжет. Боюсь, это выльется в ту же историю, что мы наблюдали в прошлом году.       Армандо озабоченно вздохнул. Повторения той межфакультетской вражды он желал меньше всего. Напряжение в замке тогда висело месяцами, пока Поттер с Блэком наконец не уладили всё между собой.       — Не спускай с него глаз, Гораций, — попросил Армандо. — Если он продолжит в том же духе, я лично поговорю с ним... хотя едва ли это возымеет хоть какой-то эффект.       Едва слышное фырканье заставило директора обернуться к Розалине Нотт. Сначала он сомневался, стоит ли доверить ей ведение защиты от тёмных искусств, но она на деле доказала, что виртуозно владеет предметом.       — Малфой слушать не станет, — отрезала она. — Заносчивости в нём столько, словно он уже совершил десяток великих подвигов. Он не оставит Эванса в покое, так что пусть получит жестокий урок.       — Жестокий урок? — переспросил Армандо.       Розалина кивнула.       — Сегодня Эванс был у меня на втором уроке. В защитной магии он держится просто безупречно для своих лет. Великолепная реакция, лёгкие, отточенные движения палочкой, а уж умение сохранять хладнокровие под давлением — этому и вовсе не научишь. Он опережает сверстников на годы. Суровая жизнь его закалила или это врождённый дар — неважно, потенциал мальчика неоспорим.       — И всё это вы разглядели за единственный урок? — со скепсисом хмыкнул Гораций.       — Именно, Слизнорт, — подтвердила она. — В моём роду три века рождались лучшие дуэлянты, так что я знаю, куда смотреть. Эванс — самородок. Заклинания и трансфигурация у него на высоте, но главное — то, чему нельзя научить. А этого у него в избытке.       — Совершенно верно, — тихо согласился Армандо. — Летом мы с Альбусом много занимались с мистером Эвансом. Он действительно исключительный юноша. Постарайтесь выжать из него всё возможное, Розалина. Уверен, он будет вам только благодарен.       — Выжать — ради чего? — нахмурилась она.       — Чтобы он полностью раскрыл свой дар. Серьёзные задачи пойдут ему на пользу — хотя он наверняка не раз удивит вас, а порой и выбьет из колеи своими способностями. Учтите: он умеет вызывать телесного патронуса, причём делает это с тринадцати лет. Вот с волшебником какого калибра мы имеем дело.       — А вот это уже интересно, — подала голос Розалина, первой из всех присутствующих совладав с изумлением.       — Телесный патронус? В тринадцать лет? — переспросил Гораций.       Армандо кивнул. Он не знал, какими планами на будущее задавался Гарри, но твердо намеревался подготовить его к любым испытаниям. И лучшее, что он мог сделать сейчас, — это убедиться, что в замке ему дадут достаточную нагрузку, а для этого требовалось заручиться помощью преподавателей.       — Поразительно, ничего не скажешь, — признал Гораций. — Но где он обучился подобной магии? И где вообще получил образование?       — Не имею представления, — ответил Армандо. — Он оказался у нас из-за тяжёлой утраты. Потерял родителей ещё младенцем, а совсем недавно при весьма скверных обстоятельствах лишился и крёстного. Главное — теперь он здесь. Наша задача — дать ему лучшее образование из возможных, а не лезть в его прошлую жизнь.       Гораций с неохотой кивнул.       — Есть ли ещё вопросы, требующие моего внимания, помимо Абраксаса Малфоя?       Когда никто не отозвался, Диппет отпустил коллег, но Розалина осталась в кабинете.       — Если мне предстоит с ним заниматься, я должна знать, с кем имею дело: на что он способен, в чём проседать начинает и вообще чем дышит, — без обиняков заявила она.       — На это вам придётся заработать право, — ответил Армандо. — Я не смогу рассказать вам ничего из того, чего вы не узнаете от него лично.       Она ухмыльнулась и кивнула.       — Что ж, я понаблюдаю за ним пару недель и решу, стоит ли он моего времени. Если докажет, что стоит, — устрою ему настоящую проверку. А там уже решу, что делать дальше. И это условие обсуждению не подлежит, директор.       Армандо усмехнулся. Розалина была женщиной ершистой, но профессионалом до мозга костей, так что её требования нисколько не выбили его из колеи.       — Ничуть не сомневаюсь, что он докажет вам свою ценность. Пока мистеру Эвансу ничего не угрожает, можете действовать так, как посчитаете нужным.       Розалина кивнула.       — Ну, это мы ещё посмотрим, — с этими словами она покинула кабинет.       Оставшись в одиночестве, Армандо вернулся к делам. Его радовало, что замок быстро втянулся в привычный рабочий ритм после каникул, и лишь неизбежное столкновение Малфоя с Гарри внушало некоторое беспокойство. Один обязательно станет провоцировать, а второй не уступит ни на вершок. Дело могло принять некрасивый оборот, но, возможно, Розалина права? Может, и впрямь стоит позволить указать Малфою на его место, если ситуация накалится?       Армандо покачал головой. Нет, он сделает всё возможное, чтобы не допустить подобного, хоть в случае с Абраксасом это и казалось почти невыполнимой задачей. Юный Малфой вошёл в тот возраст, когда не слушают никого вокруг и по глупости считают себя выше остальных.       С таким мнением о собственной персоне добром не кончишь, и Армандо оставалось лишь надеяться, что Абраксас поймёт всю глупость своего поведения до того, как жизнь преподаст ему жестокий урок.

* * *

      — Вот увидишь, будет весело! — воодушевлённо заверила его Минерва, таща Гарри за руку по коридору к кабинету трансфигурации. Следом за ними, посмеиваясь, шествовал Карлус Поттер.       — Сбежать не надейся, Эванс, — ухмыльнулся он. — Если Минни что-то вбила себе в голову, она с тебя не слезет.       — Я и не думал сбегать, — возразил Гарри. — Просто не вижу смысла лететь сломя голову.       — Скажешь тоже! Если бы мы ползли, как ты, то обязательно опоздали бы, — с раздражением отрезала Минерва.       Гарри лишь покачал головой. За время знакомства с ней он усвоил одно: трансфигурацию она обожала и доходила до настоящей педантичности во всём, что касалось этого предмета. Клуб трансфигурации, судя по всему, исключением не стал — троица гриффиндорцев пришла первой.       — Входите, садитесь, — пригласил их Дамблдор.       Парты, обычно стоявшие рядами, сдвинули в сторону и аккуратно сложили у стены, а в центре кабинета расставили стулья по кругу.       — Подождём остальных, прежде чем начать, — пояснил профессор, занимая своё место. — Рад, что ты решил прийти, Гарри. Думаю, это пойдёт тебе на пользу.       — Не думаю, что у меня был шанс отвертеться, даже если бы я захотел, профессор, — ответил Гарри, бросив на Минерву насмешливый взгляд.       Девушка лишь иронично вскинула бровь, а Дамблдор тихо рассмеялся.       — Минерва бывает крайне убедительной, — с улыбкой заметил он. — Но в данном случае её настойчивость оправдана. Твоя оценка за СОВ меня не удивила, но искренне порадовала. Рад видеть, что твоё усердие принесло плоды.       — Спасибо, — нерешительно отозвался Гарри.       Гарри точно не знал, насколько редкой была отметка «Превосходно» по трансфигурации, но, судя по всему, она считалась среди них завидным достижением.       — А вот и остальные, — произнёс Дамблдор, вырвав его из размышлений.       В кабинет гурьбой хлынули ученики — от первокурсников до семикурсников. Народу собралось столько, что Дамблдору пришлось взмахнуть палочкой и наколдовать ещё несколько стульев, чтобы усадить всех. Несмотря на всю сложность этой дисциплины, клуб пользовался большим успехом, и Гарри поневоле задумался: существовало ли нечто подобное в его родном времени?       Он не помнил. В памяти всплывал клуб по игре в плюй-камни да встречи любителей истории магии, но больше ничего на ум не приходило, если не считать, конечно, Армии Дамблдора.       Гарри улыбнулся, вспомнив те тайные собрания в Выручай-комнате с Роном, Гермионой и остальными ребятами. Те дни казались невероятно далёкими... да и были такими на самом деле. Отрезвляла лишь мысль о том, что даже если он доживёт до девяностых годов, то будет уже далеко не студентом и, скорее всего, никогда больше не увидит друзей.       — Спасибо всем, кто пришёл, — тепло поприветствовал собравшихся Дамблдор. — Бывалые ученики уже знают наши правила, а для тех, кто оказался здесь впервые, я кратко введу в курс дела. Есть ли вопросы, прежде чем мы начнём?       Убедившись, что вопросов нет, Дамблдор откинулся на спинку стула.       — Задумка клуба трансфигурации проста: помочь вам выйти за рамки обычной учебной программы. Здесь вы можете довести до ума заклинания, с которыми возникли трудности, или, напротив, развить свои навыки дальше, если на уроках вам не хватает времени. Если чары никак не поддаются — тут самое место для практики; если же вы успеваете больше остальных — здесь вам предложат задачки посложнее. Всё предельно просто, — улыбнулся он. — Я весь в вашем распоряжении, но главное, чего мне хотелось бы от вас добиться, — это дух товарищества. Помогайте тем, кому это необходимо, и сами не останетесь без поддержки. Всё необходимое для занятий найдётся в этом кабинете. Одно лишь условие: не беритесь за то, к чему ещё не готовы. Если сомневаетесь — подходите ко мне. Я всегда предпочту честный разговор, где мы вместе найдём способ достичь ваших целей.       — А если у нас нет конкретной цели, профессор? — поинтересовался младшекурсник с Когтеврана.       — Тогда я с удовольствием помогу вам определиться с ней, — с улыбкой отозвался Дамблдор. — Приступайте, как только будете готовы. Я рядом и всегда готов ответить на вопросы или направить вас.       Ученики, привыкшие к распорядку клуба, сразу принялись за работу, а вот Гарри на мгновение растерялся. Он понятия не имел, чем хочет или должен заняться, однако замешательство быстро разрешилось: Карлус поманил его за собой.       — Есть кое-что, над чем я бьюсь ещё с начала лета, — пояснил тот, увлекая Гарри в тихий уголок кабинета к столу, на котором расположилась всякая всячина.       — И что это? — с любопытством спросил Гарри, пока Карлус раскладывал предметы по кругу.       — Пытаюсь освоить множественную трансфигурацию. Переделать разрозненные вещи в совершенно разные объекты.       — Одновременно?       Карлус кивнул.       — Задача не из лёгких, но вполне выполнимая. Я смог превратить три предмета за раз, а вот мой отец делает сразу восемь.       Гарри уважительно присвистнул.       — Должно быть, он настоящий мастер.       — Ещё какой! — с гордостью подтвердил Карлус. — У него всё выходит шутя. Мне вообще кажется, что быть Поттером и с лёту осваивать трансфигурацию — это у нас в крови. Семейная черта, если хочешь.       Эта мысль не стала для Гарри откровением. Если верить Сириусу и Римусу, его собственный отец тоже обладал редким талантом к этой магии.       — И как это работает? — спросил он.       — Понятия не имею, — вздохнул Карлус. — Я просил отца о помощи, но он отказался. Сказал, мол, всему своё время, не надо забегать вперёд.       — Прямо как с невербальной магией, — задумчиво произнёс Гарри, вспомнив совет директора Диппета. Он казался как нельзя более применимым и к проблеме Карлуса.       — Вот именно, — согласился тот. — Но до чего же это бесит! Я так и не смог повторить тот единственный успешный раз.       — А как у тебя тогда получилось? — спросил Гарри.       Карлус нахмурился, восстанавливая события в памяти.       — Помню, заклинание ощущалось совсем иначе. Вместо короткого всплеска магия шла ровным, тягучим потоком. И я толком даже не концентрировался на нём, — признался он.       Гарри озадаченно прищурился.       — Когда твой отец это делает, предметы превращаются одновременно или один за другим?       — Без понятия, — ответил Карлус. — Всё происходит настолько быстро, что я просто не успеваю разглядеть.       Гарри кивнул, доставая палочку. В его голове выстраивалась вполне конкретная идея.       — Сосредоточиться на восьми вещах разом просто невозможно, — пробормотал он.       Взмахнув палочкой, Гарри сфокусировал внимание на четырёх предметах, которые Карлус разложил на столе. Один за другим в стремительной последовательности он трансфигурировал предметы: кубок — в мышь, перо — в шип, свечу — в деревянного лебедя, а пуговицу — в жука.       — Как-то вот так это выглядело? — спросил Гарри, опустив палочку.       — Похоже, но гораздо быстрее, — взволнованно отозвался Карлус, пристально разглядывая результаты превращений.       Ещё одним взмахом палочки Гарри вернул вещам первозданный вид, на этот раз проделав всё ещё быстрее.       — Как у тебя это получается? — с уважением спросил Карлус.       — Просто по очереди, — пояснил Гарри. — Я не сомневаюсь, что твой отец — настоящий виртуоз, но превращать восемь предметов строго одновременно — это полнейший абсурд. Не думаю, что такое под силу даже Дамблдору.       — Вот оно что... — разочарованно протянул Карлус.       Их беседу прервал вежливый сдержанный хлопок — это был профессор Дамблдор.       — Не унывай, Карлус, — мягко произнёс он. — Полагаю, твой отец хотел, чтобы ты сам пришёл к тому же выводу, что и мистер Эванс. Скажи мне, если бы ты увидел, как кто-то совершает подобное чудо, разве ты не стал бы ломать голову над тем, как это проделано?       Карлус нахмурился, но был вынужден кивнуть.       — Наверное, стал бы.       — Стало быть, твоя единственная промашка — в том, что ты недостаточно глубоко задумался над задачей, — мягко утешил его Дамблдор. — Впрочем, излишнее мудрствование часто вредит не меньше, чем верхоглядство. И всё же — пять очков Гриффиндору: одновременная трансфигурация трёх предметов в разные объекты — это весьма нетривиальный успех.       — Спасибо, профессор, — с признательностью отозвался Карлус.       — И ещё пять очков тебе, Гарри, — за то, что разгадал уловку лорда Поттера и помог Карлусу, — с улыбкой добавил Дамблдор. — К слову, ты абсолютно прав: я тоже не способен превратить восемь предметов строго одновременно. Мой личный рекорд — четыре, и ни штукой больше.       Дамблдор подмигнул им и направился к следующему ученику. Карлус лишь качнул головой.       — Что ж, пора переходить к чему-нибудь ещё, — вздохнул он. — Глазам не верю, что отец так надо мной подшутил.       — Скажешь ему, что раскусил его секрет? — поинтересовался Гарри.       Карлус хитро ухмыльнулся.       — О нет, я выжму из этой истории всё до последней капли! Пусть старик попотеет, когда поймёт, что его разгадали.       Гарри тихо усмехнулся. Судя по тому немногому, что он знал о собственном отце, тот поступил бы ровно так же. Теперь становилось предельно ясно, от кого Джеймс унаследовал свой проказливый нрав. Карлус, может, и казался сдержаннее, но в душе оставался тем ещё озорником. Утренняя выходка с Огденом была тому лучшим доказательством.       — Чем займёшься дальше? — спросил Гарри.       Карлус, казалось, витал где-то в облаках, и вопрос застал его врасплох. Проследив за его взглядом, Гарри улыбнулся.       Собравшись с мыслями, Карлус вновь уставился на разложенные предметы.       — Пожалуй, попробую ещё раз сотворить три превращения разом, — заявил он. — Раз уж Дамблдору даются четыре, то три — задача вполне реальная.       Гарри кивнул и стал наблюдать, как Карлус принялся за дело, повторив трюк с переменным успехом.       — Кто она? — тихо спросил Гарри.       — Кто? — переспросил Карлус.       — Девушка, на которую ты только что загляделся. Брюнетка с точёными скулами, в слизеринской мантии.       Карлус судорожно шикнул на него, а его щёки густо залил румянец.       — Тише ты! — прошипел он, с усердным видом уткнувшись в стол и изображая кипучую деятельность.       — Ну так кто она?       Карлус тяжело вздохнул и огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто.       — Это Дорея Блэк, — пробормотал он. — Сестра Арктуруса.       — А-а, — протянул Гарри. — И ты в неё влюблён.       Карлус издал сухой короткий смешок.       — Не глупи, Эванс. Влюбись в неё сам Мерлин — и тому ничего бы не светило. Арктурус со своей младшей сестрёнки глаз не спускает, да и вся их семейка от него не отстаёт.       Гарри покачал головой.       — Выходит, ты просто струсил, — подразнил его он.       Карлус уловил шутливый тон и на провокацию не поддался, но глаза его сузились.       — Всё куда сложнее, чем тебе кажется, — буркнул он.       — И что же тут сложного?       Он вздохнул ещё тяжелее.       — Наши семьи не то чтобы враждуют, но взгляды на жизнь у нас, мягко говоря, разнятся, — пояснил он. — За всю историю не было ещё ни одного союза между Поттерами и Блэками. И сомневаюсь, что именно мне суждено это изменить.       — И ты вот так просто с этим смиришься?       Карлус кивнул.       — Так будет лучше, Эванс. И смотри, не вздумай кому-нибудь сболтнуть. Если просочится — мне головы не сносить.       — Я рот на замок, — пообещал Гарри, вспомнить, как прошлым Рождеством Сириус показывал ему гобелен с древом Блэков.       Карлус Поттер женился на Дорее Блэк, и у них родился сын — его собственный отец. Гарри понятия не имел, как такое вообще возможно, если всё сказанное Карлусом — правда, но они явно нашли способ преодолеть все препятствия.       Улыбнувшись, Гарри снова посмотрел на слизеринку. Это была его бабушка. И хотя он никогда не сможет признаться ей в этом, возможность увидеть её воочию растрогала его куда сильнее, чем он ожидал. Мечтая о том, чтобы его родители были живы, он никогда не заглядывал дальше их двоих. И вот они перед ним — его бабушка и дедушка, ещё даже не помышляющие о совместном будущем.       — Эй, Эванс, народ уже расходится, — прервал его размышления Карлус, легко пихнув в плечо.       Гарри и сам не заметил, сколько времени провитал в облаках, но кабинет уже почти опустел: остались лишь он сам, Карлус и Минерва, с тревогой вглядывавшаяся в его лицо.       Он качнул головой, давая понять, что всё в порядке, хотя сам этого вовсе не чувствовал. Обратную дорогу в гостиную Гарри проделал молча. Минерва и Карлус о чём-то оживлённо переговаривались, пока он снова уходил в себя.       Гарри понимал, что его появление здесь — уникальный шанс как для него самого, так и для семьи, которую он лишился, толком и не узнав. Но точно так же он сознавал, что есть вещи, в которые не стоит совать свой нос.       Вопреки всему его бабушка и дедушка поженились, и пусть Гарри понятия не имел, как им удалось преодолеть все препятствия, лезть в это он не имел никакого права. Да и менять ничего не хотел. Мысль о том, что его вмешивание может разрушить их будущее, не давала покоя, поэтому он твёрдо решил выбросить эту тему из головы и уж тем более ни с кем не делиться.       Карлус ясно дал понять, что разговоры на этот счёт табу, и Гарри уважал его решение.       Впрочем, хватало и других дел, требовавших его внимания. Улечься спать пораньше было бы самым простым выходом, но вместо этого Гарри выудил из сундука Карту Мародёров и привычным жестом активировал её.       Лезть в отношения Карлуса и Дореи он не собирался, а вот Волдеморт — совсем другое дело. Пусть до их прямого столкновения оставалось ещё полно времени, Гарри не намеревался упускать ни единого шанса лишний раз выбить у того почву из-под ног и лишить всех возможных козырей. И было одно особенное место, которое он твёрдо решил закрыть для Тома Реддла, когда тот прибудет в Хогвартс в поисках своего наследия.       С этой мыслью Гарри впился взглядом в точку на карте, где располагался женский туалет на втором этаже. Если всё пройдёт как задумано, ноги Тома Реддла не будет в Тайной комнате и уж тем более не выпустит василиска.       Оставалось лишь дождаться подходящего момента и как следует разведать обстановку, прежде чем делать ход. И если всё сложится удачно, возможно, именно он станет первым почти за тысячу лет, кто переступит порог Тайной комнаты.