Глава 42. Увядание розы (часть 1)

      Когда Гарри появился в магическом квартале Осло, перед ним предстала ужасающая картина. Вдоль аллеи, насколько хватало глаз, лежали изуродованные тела. Некоторые были подвешены к фонарным столбам, другие привязаны к любым возможным конструкциям. Все жертвы были раздеты, а на их груди грубо вырезан знак Даров Смерти.       Гарри почувствовал, как внутри него поднимается волна тошноты, до боли знакомое чувство, преследующее его с тех пор, как он начал борьбу с Гриндевальдом.       Норвежцы оказали сопротивление оккупантам, и цена этого была ужасающей. Эта жуткая демонстрация служила не только предупреждением, но и напоминанием о том, что неповиновение не останется безнаказанным.       Гарри впервые увидел, с какой жестокостью Гриндевальд расправляется с теми, кто не разделяет его взглядов, и хотя Гарри знал, что в произошедшем здесь виноват сам Гриндевальд, вина в равной степени лежала и на тех, кто ничего не сделал, чтобы предотвратить это.       МКМ направила символические силы для защиты Норвегии, которые, судя по тому, что удалось выяснить самому Гарри с момента его прибытия, немедленно разбежались, как только появились люди Гриндевальда.       Для Гарри бездействие было неприемлемо, и он вспомнил слова Николаса:       «Ты должен быть более безжалостным, чем твой враг. Если ты не готов сделать с ними то, что они готовы сделать с тобой, ты проиграешь».       Гарри понимал, что в Норвегии сопротивление потерпело поражение.       Бежали ли люди, не решившись на бой, или стали одними из тех, кто теперь лежал в безымянных могилах — в этом в любом случае не было победы. Но это не значило, что не могло быть справедливости, что он ничего не мог сделать, чтобы дать оставшимся надежду на светлое будущее.       За несколько дней, проведённых в стране, Гарри успел заметить, как люди Гриндевальда приходят и уходят, оставляя за собой следы крови и разрушений. Они преследовали и пытали каждого, кто попадался им на пути.       Нет, победа действительно была недостижима, но Гарри не собирался уходить, не сделав ничего, чтобы облегчить боль от уже нанесенных ран.       — Ты знаешь, кто я? — спросил Гарри у захваченного пленника.       Это был немец, которого он застал за гнусным преступлением. Мужчина напал на женщину, прижимающую к груди мёртвого младенца. Она не реагировала на происходящее, а немец возился с пуговицами на её платье.       — Мертвец, — оскалился мужчина.       Гарри мрачно усмехнулся и со всей силы ударил его кулаком в лицо. Раздался хруст, и нос немца превратился в кровавую массу. Он сплюнул на пол, кровь текла из его рта и разбитого носа.       — Ты даже не представляешь, с кем связался, — прохрипел он.       Гарри лишь коротко кивнул, затем с шипением взмахнул палочкой.       Змея, материализовавшаяся из ничего, обвилась вокруг горла мужчины. Она сжала свою добычу, не позволяя тому дышать. Глаза немца расширились от ужаса, он судорожно хватал воздух, но силы покидали его.       — Хватит, — холодно приказал Гарри, и змея послушно отползла, оставив пленного в полуобморочном состоянии.       — Это ты... — прохрипел он, судорожно кашляя и выплевывая собственную кровь.       — Это я, — подтвердил Гарри, глядя на него с ледяным спокойствием. — И сейчас ты мне расскажешь всё, что я хочу знать. Так или иначе, но я получу от тебя всё, что мне нужно.       Мужчина выругался на своём языке и сплюнул в ноги Гарри.       — Я ничего тебе не скажу!       — Посмотрим, — ответил Гарри и направил палочку прямо между глаз связанного немца. — Легилименс!       Защита оказалась слабой, и Гарри легко погрузился в его сознание, пробираясь через воспоминания о днях, наполненных пытками, удовольствиями и разграблением трофеев.       Для этого человека подобных дней больше не будет.       Гарри сосредоточился на моментах, которые могли оказаться полезными: разговорах, приказах, встречах. Собрав нужную информацию, он вынырнул из его разума. Пленник со стоном тут же схватился за голову — боль от ментального вторжения, несомненно, была сильной.       Но Гарри узнал всё, что ему требовалось.       — Как тебя зовут? — с любопытством спросил он.       — Пошел ты, — прохрипел немец.       — Тогда ты умрешь безымянным, и твои близкие никогда не узнают, что с тобой стало.       Немец злобно зыркнул на него, но прежде чем он успел хоть что-то ответить, Гарри приказал наколдованной змее вновь обвить горло пленника. На этот раз её хватка была смертельной. Гарри холодно наблюдал, как из глаз мужчины уходит жизнь.       Он не почувствовал ни малейшей доли вины. После всего, что этот человек творил со своими жертвами, смерть, которую он получил, была почти милосердной.       Оставив тело на месте, Гарри вышел на свежий воздух. Ему страшно было подумать о том, что случилось с прежними обитателями дома, но, взглянув на улицы Осло, он понял, что сделать вывод было несложно.       Гриндевальд наверняка убил здесь сотни ведьм и волшебников, не пощадив даже детей тех, кто осмелился выступить против него.       И всё же Гарри хотел, чтобы их смерть не была напрасной.       Он не мог вернуть их к жизни, не мог справедливо воздать каждому, но мог сделать так, чтобы справедливость восторжествовала в другом виде. Возмездие настигнет тех, кто проливал кровь невинных.       Собрав всё, что нужно, из воспоминаний пленника и вещей, оставленных в доме, Гарри приступил к разработке плана.       Гриндевальду и его последователям следовало напомнить, что не все будут от них убегать в страхе.       МКМ, возможно, и готова была позволить умереть тем, кого считала недостаточно достойными, но Гарри так не думал. Он понял, что те, кто сидел в высоких кабинетах МКМ, были ничуть не лучше британского Визенгамота. То же бездействие, те же корыстные интересы, те же неэффективные решения.       Гарри вновь испытал разочарование в органах власти, созданных для защиты и служения людям. Они служили только себе и своим собственным целям, и Гарри это надоело.       Если они не готовы поступать правильно и делать то, что необходимо, значит, Гарри сделает это сам.       Просмотренные воспоминания дали ему достаточно информации. Большинство сил, отправленных в Норвегию, вскоре переместятся в Бельгию — это была следующая цель Гриндевальда.       Но Гарри позаботится о том, чтобы они еще дважды подумали, прежде чем отправляться туда, где их может поджидать нечто непредвиденное.

* * *

      Шведы и датчане, возможно, и встретили Гриндевальда с распростёртыми объятиями, но вот норвежцы сопротивлялись отчаянно. Бои здесь были жестокими, а кровопролитная битва навсегда останется в памяти тех, кто доблестно сражался за свою свободу.       Однако для остального мира это событие станет лишь сноской в истории множества побед, которые Гриндевальд одержит в будущем. Теперь, когда Норвегия была покорена, скандинавские страны находились под его властью, пусть даже и пришлось прибегнуть к жестоким мерам, чтобы сломить сопротивление.       — Геллерт! — триумфально воскликнул Вебер, бесцеремонно врываясь в кабинет. — Кажется, я нашел того, с кем вы захотите поговорить.       Гриндевальд нахмурился, но на его лице заиграла усмешка, когда в помещение ввели итальянского представителя МКМ.       — У меня сложилось впечатление, что вы умерли, — заметил он, окинув гостя изучающим взглядом. — С тех пор, как господина Сато взяли под стражу, вас никто не видел. Или вы действительно посмели сбежать от меня?       — Я бежал не от вас, — сдавленным голосом ответил итальянец. — Это все МКМ. Они собирались схватить и меня.       — Но вы не пришли ко мне, — заметил Гриндевальд, наклоняя голову. — Вы скрывались как от них, так и от меня. Так почему же я оказался без поддержки президента Конфедерации?       — Это был Федеров, — торопливо заговорил итальянец, словно пытаясь оправдаться. — Он узнал, что Сато поддерживает вас. Он устроил нам засаду на заседании.       Гриндевальд задумчиво провел рукой по подбородку.       — И вы позволили ему арестовать Сато?       — Нет, это не то, что вы думаете, — отчаянно возразил итальянец. — Там был Змей, и…       Геллерт поднял руку, заставляя итальянца замолчать.       — Скажи-ка, вам с мистером Сато удалось добыть личные дела боевых магов?       — Нет, — прошептал тот, нервно сглатывая. — Только Федеров имеет к ним доступ. Он вывез их из штаб-квартиры МКМ. Никто не знает, куда.       Геллерт разочарованно покачал головой.       — Похоже, от тебя больше нет никакого толка, — пробормотал он.       — Подождите! Нет! — в отчаянии закричал итальянец, бросаясь к нему.       Но прежде чем он успел приблизиться, тело застыло, а по венам начала течь густая черная кровь. Она пульсировала с каждой секундой сильнее, распространяя заражение. Несчастный захрипел, выпуская темные брызги изо рта, после чего рухнул замертво на пол.       Геллерт посмотрел на неподвижное тело, не проявляя ни капли эмоций.       — Я хочу знать всё об этом Федерове, — приказал он, обернувшись к Веберу. — Его слабости, где он пьет, где живет. Ясно?       — Конечно, Геллерт, — послушно кивнул Вебер.       Неожиданно в дверь снова раздался стук, и в комнату без приглашения вошел Персей.       — Неужели сегодня все забыли про приличия? — пробормотал Геллерт, едва сдерживая раздражение. — Чем я могу тебе помочь?       Персей застыл, увидев труп на полу. Он моргнул лишь тогда, когда Геллерт небрежно махнул рукой перед его лицом.       — Так что там?       Персей глубоко сглотнул, но взгляд его оставался прикованным к телу.       — Думаю, вам лучше увидеть это самому, Геллерт, — произнес он нервно. — Вам это не понравится.       — Что именно увидеть?       Персей покачал головой.       — Я не знаю, как это объяснить, — с беспокойством ответил Персей. — Это полный хаос, Геллерт. Люди в ужасе.       — Тогда лучше покажи, — потребовал Гриндевальд. — Идем, Вебер. Если всё настолько ужасно, как кажется Персею, тебе тоже стоит это увидеть.       Вебер кивнул.       — Куда мы идем? — спросил он.       — В Осло, — коротко ответил Персей.       Геллерт почувствовал, как его охватывает смутная тревога, но тем не менее он прикоснулся рукой к портключу, который сам дал Персею в день его отъезда в Норвегию.       Через мгновение мир вокруг них закрутился, и спустя несколько секунд они втроем оказались в гостиничном номере, который, судя по всему, служил временным укрытием Персея.       — Сюда.       Геллерт и Вебер последовали за ним. Но стоило им выйти на улицу, как перед ними открылась сцена, от которой даже у самых крепких нервами людей закружилась бы голова.       Улицы были усеяны мертвецами, как и тогда, когда Геллерт уходил, но это были не мертвые местные.       Это были его собственные люди, всего около двухсот человек.       Одни висели на фонарных столбах, другие были привязаны к основаниям. Некоторых даже оставили гнить в сточных канавах, когда не осталось места для новых креплений.       На груди каждого ярко горел выбитый символ — тот самый, который Геллерт присвоил себе, но этот отличался.       Каждый элемент Даров Смерти представлял собой змею, ярко горящую изумрудным пламенем. И этот же символ висел над городом, сверкая в ночном небе и заливая улицы своим мрачным сиянием.       — Как?       Персей покачал головой.       — Мы точно не знаем. Он зачистил всю гостиницу через дорогу. Я узнал об этом, только когда в небе появился этот символ.       Геллерт стиснул зубы, стараясь подавить бурю эмоций.       — И это еще не все, — продолжил Персей. — Все пленники исчезли, а охранники — мертвы.       Геллерт глубоко вдохнул, восстанавливая хладнокровие. Не стоило выходить из себя, когда столько людей смотрели на него с ожиданием. Кивнув, он сделал шаг вперед, собираясь обратиться к тем, кто смотрел на него, но затем резко повернулся к связанным телам.       Они не были живыми.       Их глаза вспыхнули тем же изумрудным светом, что и символ в небе. Они дергались, пытаясь освободиться от пут, но каждое движение было мучительно неестественным.       Они перестали двигаться так же внезапно, как и ожили, и одновременно уставились на Геллерта.       — Резня за резню, — прошептали они хором.       В следующую секунду символы на их телах вспыхнули ярким пламенем, охватывая каждое тело. Криков не было, но тошнотворный запах горящей плоти стал настолько сильным, что некоторые из тех, кто наблюдал за происходящим, опорожнили свои желудки.       В завершение символ, который так зловеще висел над ними, взорвался, рассыпавшись искрами и испепелив мостовую, оставив после себя долговечное напоминание о том, что Змей нанес стремительный ответный удар.       Геллерт стоял неподвижно, но его руки едва заметно дрожали от сдерживаемой ярости. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы успокоиться и вернуть себе возможность мыслить здраво.       — Приберитесь здесь, — бросил он наблюдателям, а затем снова повернулся к Персею. — Где пленники?       — Их нет. Они словно испарились.       — Их было двадцать восемь, — скептически хмыкнул Геллерт. — Люди не исчезают просто так. Ты их искал?       — Разумеется, — поспешно заверил Персей. — Судя по всему, он вывел их к порту и угнал линкор. Сейчас он может быть где угодно.       Геллерт кивнул. Змей и пленники были для него потеряны.       — Продолжаем действовать по плану, — объявил он, — но я хочу знать, как ему удалось провернуть всё это и при этом остаться незамеченным. Он должен был находиться здесь несколько часов.       — Я немедленно займусь расследованием, — тут же ответил Персей.       Геллерт хмыкнул и удовлетворённо кивнул.       — Уж постарайся.       Раздав последние указания, Геллерт вернулся в гостиницу, куда они прибыли портключом, а Вебер зашагал рядом с ним.       — Что вы хотите, чтобы я сделал? — спросил немец.       — Найди этого Федерова, — коротко бросил Геллерт. — Эта победа будет недолгой для Змея. Она ничего не изменит.

* * *

      Для Тома война началась как нельзя более кстати. К концу второго курса в Хогвартсе он уже устал от того, как пристально за ним наблюдают некоторые люди в замке.       Он не был дураком и прекрасно знал, что за ним следят.       Дамблдора он мог понять. Этот человек сразу же вызвал у него неприязнь, и Том был уверен, что это чувство взаимно. Заместитель директора лез туда, куда, по мнению Тома, ему не следовало. Он не выносил людей, которые проявляли чрезмерный интерес к его делам.       Однако профессор Диппет оставался для него загадкой. Почему директор уделял столько внимания передвижениям обычного второкурсника? Том не раз замечал, что тот следит за ним и уделяет явно больше внимания, чем следовало бы. За другими учениками он так пристально не наблюдал.       Но с началом семестра у этих двоих, казалось, появились более важные дела. Том не мог не почувствовать облегчения. Если они решили отвлечься на что-то столь глупое, как война магглов, он не собирался их останавливать.       Война не значила для него ничего. Он считал довольно жалким, что так много людей переживают из-за нее. Пока они находились в стенах Хогвартса, никакая угроза не могла до них дотянуться. Тем не менее эта временная передышка позволила Тому закончить свое расследование о семье Реддл и их положении в магическом мире.       Сказать, что он был одновременно зол и разочарован тем, как мало ему удалось обнаружить, было бы преуменьшением. Ни одна книга, к которой он обращался, не содержала упоминаний о фамилии Реддл. Даже продавец в книжном магазине в Косом переулке только беспомощно пожал плечами, не сумев дать ни малейшей подсказки.       Том не мог понять.       Его отец должен был быть волшебником. Другого объяснения просто не существовало. Возможно, ему дали вымышленное имя? Или его мать была ведьмой? Но это казалось еще менее вероятным. По словам миссис Коул, его мать умерла при родах, и это было всё, что она могла ему рассказать. Миссис Коул никогда не скрывала, что презирает его и ни за что не станет помогать Тому. Нет, его мать не могла быть волшебницей. Ни одна стоящая ведьма не умерла бы при родах. И всё же Том чувствовал, что это правда — его магия словно шептала ему об этом.       Он глубоко вздохнул, выходя из библиотеки.       У него даже не было имени матери. Как же он мог узнать, кто она такая?       Эта мысль крутилась у него в голове, когда до ушей донёсся тихий разговор впереди. Том разочарованно вздохнул. Сейчас еще не наступил комендантский час, но ему было любопытно, и он осторожно направился ближе к месту разговора. Он нахмурился, когда узнал ассистентку Дамблдора и незнакомого мужчину.       — Я отправил их в Испанию, но это лишь вопрос времени, когда Гриндевальд до них доберётся.       — Ты думаешь, он это сделает? — обеспокоенно спросила МакГонагалл.       — Если МКМ не вмешается, он возьмёт всё, что захочет, — проворчал мужчина. — Следующей будет Бельгия.       — Бельгия?       Незнакомец кивнул.       — Я проинформировал всех, кому это нужно знать. Будут ли они что-то предпринимать, пока неясно. Но я готов.       МакГонагалл, похоже, была расстроена словами мужчины, и, хотя Том не понимал, о чем они говорят, он продолжал слушать.       — Гарри, прошу, — умоляюще сказала она, взяв его за руку.       — Со мной всё будет в порядке, — ответил тот с натянутой улыбкой.       — По крайней мере, поговори с Альбусом. Может быть, он передумает.       Мужчина по имени Гарри невесело усмехнулся.       — Это ничего не даст, — сказал он с тяжёлым вздохом. — Он довольствуется тем, что сидит сложа руки, позволяя погибать невинным людям. Если бы ты видела, что я видел, ты бы поняла. Он уничтожил сотни людей только за то, что они отказались принимать его представление о новом порядке.       — Я знаю, — мягко ответила МакГонагалл. — Но ты помог им сбежать.       Гарри кивнул.       — Убив десятки его последователей. Я знаю, что не должен был этого делать, но... не мог иначе. То, что они сделали с женщинами и детьми...       МакГонагалл приложила палец к его губам, заставляя замолчать.       — Тебе не нужно объясняться. Я не стану думать о тебе хуже.       — Разве это не делает меня таким же, как он?       — Как Гриндевальд?       Гарри кивнул. У МакГонагалл на лице появилось упрямое выражение, какое бывало у неё, когда она собиралась отчитать ученика.       — Никогда так не говори! — строго сказала она. — Ты совсем не похож на него, Гарри. Ты сделал то, что сделал, чтобы спасти тех людей. А он — чудовище.       — И кем это меня делает?       — Самым милосердным и заботливым человеком, которого я когда-либо знала, — мягко ответила она. — Ты совсем не похож на него, Гарри. Ты делаешь всё возможное, чтобы положить этому конец, чтобы защитить всех от него.       Гарри глубоко вздохнул.       — Я знаю, наверное, я просто устал и плохо соображаю. Последние дни были тяжёлыми.       — Тогда иди и отдохни, — с настойчивостью в голосе произнесла МакГонагалл, наклоняясь ближе.       Том сделал шаг вперёд, чтобы лучше расслышать, о чём она ему говорит, но в этот момент мужчина вдруг напрягся и резко обернулся, его глаза, сверкающие зелёным огнём, устремились на доспехи, за которыми скрывался Том.       — Что такое? — спросила МакГонагалл.       Том не смел даже дышать от страха. Давно он такого не испытывал, но всё в мужчине по имени Гарри вопило об опасности, и у Тома мгновенно включился инстинкт самосохранения.       — Гарри?       Как только Гарри повернулся к ней, Том рванул за угол и дикий ужас заполнил все его существо, когда мимо уха со свистом пролетело заклинание, выбив огромный кусок камня из стены перед ним. За ним последовало другое, ещё более разрушительное — его жар расплавил груду обломков, оставив на полу дымящуюся лужу раскалённой жидкости.       Том бежал без остановки, пока не достиг кабинета Слагхорна. Ворвавшись внутрь, он запыхался от быстрого бега, обливаясь потом от напряжения и жара чар, посланных ему вслед.       — Мерлин мой, чем ты таким занимался, Том? — встревоженно спросил Слагхорн.       — Ничем, сэр, — ответил Том, не в силах сдержать дрожь в голосе.       Слагхорн взглянул на него с недоверием, потом махнул рукой на кресло:       — Садись. — Он налил зелье в кубок и пододвинул его к Тому. — Это успокаивающая настойка. Мерлин знает, тебе она точно не помешает.       Том благодарно кивнул и осушил кубок. Уже через мгновение он почувствовал, как напряжение немного спало, но страх остался.       — А теперь расскажи мне, что привело тебя в такое состояние? — с настойчивостью в голосе спросил Слагхорн.       Том понял, что декан не отпустит его без объяснений.       — Я услышал, как мисс МакГонагалл с кем-то разговаривала, и... подслушал, — признался он, опустив глаза.       — Подглядывал, значит, — укоризненно заметил Слагхорн.       Том кивнул, притворно опустив голову ещё ниже. Ему не было стыдно за свой поступок, но он знал, что извинения могут успокоить декана.       — И этот разговор был из тех, что ты не должен был подслушивать?       — Я этого не знал, — быстро возразил Том. — Я возвращался из библиотеки и случайно услышал их.       — Кого услышал? — с любопытством спросил Слагхорн.       — Мисс МакГонагалл и человека по имени Гарри. Он убивал людей, профессор. Я слышал, как он признался в этом. Он сказал, что убил десятки людей.       Слагхорн поднял руку, останавливая поток слов.       — У этого Гарри были тёмные волосы?       Том кивнул.       — И зелёные глаза, — добавил он и тихо пробормотал: — Он... он немного похож на меня.       Слагхорн грустно улыбнулся.       — Человек, которого ты видел, — это Гарри Эванс. Не думаю, что ему бы понравилось, узнай он, что ты его подслушивал.       — Гарри Эванс? — нахмурившись, переспросил Том.       Имя было знакомым, но он не мог вспомнить откуда. Слагхорн кивнул, и жировые складки на его шее всколыхнулись следом.       — Он закончил Хогвартс за год до твоего поступления, — пояснил профессор. — С тех пор он успел заработать себе неплохую репутацию. Разве ты не читал о нём в газетах?       Том покачал головой.       — Ну, если бы читал, то знал бы, что недавно он сражался с Кассиопеей Блэк на дуэли в Хогсмиде, и мистер Эванс, конечно, одержал верх.       — С Кассиопеей Блэк? — переспросил Том.       Он много читал о Блэках, изучая историю собственной семьи, и понял, что с этой семейкой лучше было вообще не связываться. Репутация у них была весьма сомнительная, и за последние шесть столетий самые темные и опасные волшебники как раз были выходцами из Блэков.       — Кассиопея Блэк училась в Хогвартсе несколько лет назад. Она — страшная ведьма, но при этом невероятно одаренная, мастерски владеет волшебной палочкой. Это должно дать тебе представление о том, насколько талантлив мистер Эванс. Я знаю, что он победил профессора Нотт на дуэли ещё до окончания школы.       — Правда? — Том выглядел ошеломленным.       Профессор Нотт была блестящей ведьмой. Слагхорн кивнул с серьезным видом:       — Я бы посоветовал не привлекать к себе его внимание. Он не тот человек, с которым тебе захотелось бы оказаться по разные стороны баррикад. Из того, что ты рассказал, могу лишь предположить, что он присоединился к борьбе против Гриндевальда.       — Они действительно упоминали Гриндевальда, — подтвердил Том.       — Ну вот, — вздохнул Слагхорн и добавил с легкой улыбкой: — Но я должен посоветовать тебе забыть обо всем, что ты мог услышать, Том. Без контекста опасно говорить о вещах, в которых ты мало что понимаешь.       — Я так и сделаю, — заверил декана Том. — А что если он придет за мной?       Слагхорн усмехнулся:       — Сомневаюсь, что он будет охотиться за школьником, Том. Но если тебе станет спокойнее, я поговорю с директором. Объясню, что то, что произошло сегодня вечером, было недоразумением и что ты уже извинился за то, что подслушал личные разговоры.       — Спасибо, профессор, — благодарно кивнул Том.       — А теперь почему бы тебе не вернуться в общую гостиную? Думаю, для одного вечера приключений вполне достаточно, не так ли?       Том кивнул с благодарностью и вышел из кабинета. Бросив быстрый взгляд в конец коридора, он поспешил к стене, за которой скрывался вход в безопасное место. Даже Гарри Эванс не мог проникнуть в гостиную Слизерина.       — Что с тобой, Реддл? — услышал он насмешливый голос шестикурсника Яксли. — Выглядишь так, будто привидение увидел.       Слизеринцы вокруг Яксли весело захохотали, подхватывая его неудачную шутку. Том, впрочем, решил никак на это не реагировать, учитывая, насколько старше тот был.       Яксли был не так уж плох.       Он никогда не унижал Тома за отсутствие известного имени, в отличие от большинства других слизеринцев.       — Яксли, ты знал Гарри Эванса? — спросил Том, подходя ближе.       Шестикурсник недоверчиво сощурился, но потом покачал головой:       — Лично — нет. Но я знал, что с ним нельзя связываться. Я слышал, что он в одиночку разделался с Паркинсон и пятерыми другими слизеринцами. После этого они несколько дней пролежали в больничном крыле. А почему ты вдруг спрашиваешь об Эвансе?       — Просто так, — пренебрежительно ответил Том, направляясь к себе в спальню.       Кем бы ни был этот Гарри Эванс, он обладал репутацией, которую Том отчаянно хотел бы иметь. Люди боялись Эванса, уважали его и произносили его имя только с уважением.       Том хотел того же, и Том добьется своего.       Что бы ему ни пришлось сделать, его имя будут произносить с тем же уважением, что и имя Гарри Эванса.       Нет, имя Тома будут произносить с еще большим уважением, и именно его будет бояться весь магический мир.       Когда наступит этот день, Гарри Эванс станет никем по сравнению с Томом Марволо Реддлом.       Он невольно поморщился при мысли о своем имени. Он уже начал презирать то, как назвала его мать. Может, изменить его? Может, взять себе другое имя, которое волшебники со всего мира будут боятся произносить?       Том задумчиво кивнул.       Ведь ничто и никто не может заставить его оставить имя, которое ему не нравится.

* * *

      Из-под мантии-невидимки Гарри наблюдал, как мальчик покидает кабинет Слагхорна. Юный Волдеморт даже оказался достаточно проницательным, чтобы бросить в сторону мимолетный взгляд.       Он не услышал ничего важного, но при его приближении Гарри отчетливо ощутил магический фон мальчика, который вызвал у него множество неприятных воспоминаний.       Если бы Минерва не успела вовремя отдернуть его руку с волшебной палочкой, когда он рефлекторно выпустил заклятия в сторону опасности, как оно тогда ощущалось, Гарри убил бы мальчика. Не то чтобы ему было жаль, но это наверняка привело бы к огромным проблемам, которых он сейчас точно не хотел.       Пока же нужно было сосредоточиться на Гриндевальде. Гарри не сомневался, что тот уже готовит следующий шаг против него и МКМ.

* * *

      И снова Вебер выглядел измотанным. Очевидно, что за три дня, что его не было, он почти не спал, стараясь выполнить поручение Геллерта с присущей ему эффективностью.       — Что ты узнал? — с любопытством спросил Геллерт.       — Айвен Федеров — бывший боевой маг с девятнадцатилетним стажем, — деловито начал Вебер. — Он не посещает публичные места и проводит то немногое свободное время, которое ему удается выкроить, дома. Живет один, вдовец. Дом хорошо защищен: потребуется исключительное мастерство, чтобы не только обойти охранные чары, но и убить его. Я бы рекомендовал команду из не менее чем сорока человек. Его дом находится в Ростове.       Геллерт задумчиво кивнул.       — Я разберусь с ним лично, — спокойно произнес он. — Возьму тридцать человек, которым могу полностью доверять. Отправь за Галлитером и передай Персею, чтобы подготовил людей для атаки на бельгийское Министерство магии. В девять вечера через два дня.       — Конечно, — коротко поклонился Вебер. — Все будет сделано.       — Хорошо, и напомни Галлитеру, что мы имеет дело с главой Департамента правосудия МКМ. В его распоряжении одни из лучших магов мира, включая некоего весьма скользкого человека, к появлению которого мы тоже должны быть готовы.       — Понял, — заверил Вебер.       С этими словами он удалился выполнять полученные распоряжения, а Геллерт достал из рукава Бузинную палочку. С тех пор как он столкнулся со Змеем, она работала безупречно, но он все равно не мог забыть тот краткий момент неповиновения.       Он до сих пор не понимал, что произошло той ночью, но, возможно, победа над таким человеком, как Федеров, вновь укрепит их связь с палочкой?       Геллерт не был в этом уверен, но остаться без нее уже не мог. Вкусив её мощь однажды, он уже не хотел возвращаться к своей прежней палочке.

* * *

      Уильям устало зевнул, выходя из гостиничного номера. Со своим отрядом он патрулировал улицы Брюгге до самой полуночи, а сейчас на часах было всего три часа утра. И этих несколько часов сна было явно недостаточно, чтобы прожить новый день в бодрости. Однако вызов не терпел отлагательств — если Габриэль послал за ним, значит, дело было действительно срочным.       Постучав в дверь номера командира, Уильям услышал короткое приглашение и вошел. Грюма он застал уже полностью одетым: тот внимательно изучал карту города.       — В чем дело, Габриэль? — спросил Уильям.       — Сейчас узнаешь, — пробормотал Грюм. — Подождем остальных.       Если он послал за командирами других отрядов, то импровизированная встреча могла означать только одно.       — В чем дело, Грюм? — ворчливо спросил француз, переступая порог номера, а за ним следом вошли еще семь человек из разных стран-членов МКМ.       Габриэль поднял глаза от карты и поприветствовал их мрачным кивком.       — Я получил информацию из МКМ, что нападение неизбежно, — начал он. — Гриндевальд стягивает сюда около двух тысяч человек для захвата Бельгии.       — Две тысячи? — встревоженно переспросил Уильям.       — Именно, но через несколько часов мы получим большое подкрепление. Это не будет похоже на Швецию, Данию или Норвегию. От нас ждут, что мы удержим Бельгию.       — Сколько наших прибудет? — спросил француз.       — Около восьмисот.       Француз удовлетворенно кивнул.       — Этого будет достаточно? — уточнил Уильям.       — Возможно, — неуверенно ответил Габриэль, — но наш приказ — отбить нападение.       — И откуда эта информация? Откуда мы вообще знаем, что они сюда придут?       — Боевые маги, — пояснил Габриэль. — Из того, что мне сообщили, он изрядно потрепал силы Гриндевальда в Норвегии и спас при этом двадцать восемь пленников. Думаю, мы все догадываемся, кто это был.       — Змей, — выдохнул Уильям.       Гарри был явно занят на этой неделе.       — Это еще не подтверждено, но я готов поставить свой дом, — усмехнулся Габриэль. — И мы можем быть уверены, что они придут сюда, потому что здесь находится Министерство. Если он возьмет его, то Бельгия для нас будет потеряна. Все — от тюрьмы до больницы — контролируется из этого здания. Нельзя допустить, чтобы он его захватил.       Командиры отрядов зашумели. Многие явно надеялись, что целью станет другой город.       — А Змей? Он придет сюда? — спросил француз.       Грюм пожал плечами.       — Не думаю, но, с другой стороны, я не знаю, чего ожидать от такого человека, как он. Он вполне может появиться.       Большинство присутствующих, похоже, приободрились от этого предположения, но Уильям был не рад. Ему хотелось, чтобы Гарри держался подальше от любого сражения, но он также прекрасно знал, что все возражения с его стороны останутся без внимания.       — Так что же нам делать? Мы не можем просто сидеть и ждать, пока прибудут люди Гриндевальда, — заметил Уильям.       — Нет, не можем, — согласился Габриэль, обводя взглядом карту. — У нас есть преимущество: мы можем выбрать место боя. Я бы предпочел, чтобы оно находилось не рядом с Министерством, но мы не можем рисковать, находясь слишком далеко. Достаточно небольшому отряду обойти нас, и все будет кончено. Если у кого-то есть предложения, говорите.       — Почему бы нам не сделать то, что Змей устроил в Польше? — спросил испанец.       Габриэль покачал головой.       — Они будут ожидать этого от нас. Более того, наши собственные ловушки могут обернуться против нас. Нам нужна надежная оборона, максимально простая и эффективная.       Уильям задумчиво смотрел на карту, сосредоточенно просчитывая возможные варианты.       — У меня есть идея, — наконец сказал он, указывая на подходящее место для осуществления своего плана.       Он не был идеальным, но это был лучший вариант, который можно было реализовать в условиях нехватки времени.       — А если мы потерпим неудачу? — спросил ирландец.       — Провал — это не вариант, — твердо отрезал Грюм. — Нельзя допустить, чтобы они нас обошли.

* * *

      Персей хорошо усвоил урок из своей прошлой ошибки. Однако он не мог избавиться от ощущения дежавю: тишина улиц Брюгге навевала тревожные воспоминания о Варшаве. С каждым шагом в сторону Министерства магии напряжение внутри нарастало, словно в любой момент его могло точно так же отшвырнуть ударной волной, как тогда.       На этот раз он был настороже. Его отряд двигался осторожно, обыскивая каждый закоулок и внимательно изучая каждый подозрительный угол, чтобы на этот раз не осталось никаких неприятных сюрпризов. Персей не собирался второй раз становиться жертвой одного и того же стечения обстоятельств. И все же он чувствовал невидимые взгляды врагов. Они явно были где-то рядом, выжидая удобного момента для удара.       Но Персей оставался хладнокровным: атаковать без приказа Геллерта он не собирался. Ошибок в этот раз быть не должно.       — Они там, — тихо произнес один из его людей, кивая в сторону темнеющих впереди улиц.       — Я знаю, — прошептал Персей, напрягшись, когда его палочка слегка завибрировала. — Это наш сигнал к атаке. Действуем осторожно, — добавил он. — Нам не нужна вторая Варшава.       Подсветив кончик палочки, он поднял её вверх и резко направил вперёд. В тот же миг сотни людей вырвались из теней вокруг него. Они устремились к зданию Министерства, но Персей остался позади авангарда. И это оказалось верным решением.       Когда до цели оставалось около ста ярдов, на них обрушилась шквалистая атака. Заклинания сыпались с двух зданий, зажав их колонну между потоками смертоносной магии.       — ОТСТУПАЕМ! — крикнул Персей, перекрывая грохот дуэли.       Но его приказ пришёл слишком поздно: напуганные маги толкались, сбивая друг друга с ног, а заклинания противника превращали их в мишени. Десятки людей были потеряны за считанные секунды, но Персея это не напугало.       — Нам нужно уничтожить эти здания, — сказал он своим потрясенным людям.       — Как? — спросил кто-то, тяжело дыша.       Звук радостных возгласов противников, эхом разносившийся с противоположной стороны, раздражал Персея.       — У меня есть идея, — произнес он, наконец, вслух.

* * *

      — Ты уверен, что это сработает? — спросил Геллерт, пристально глядя на маленького человека с круглыми глазами, стоящего перед ним.       Парень уверенно кивнул. Он был из бригады Галлитера и еще не был хорошо знаком Геллерту.       — Как только щиты будут сняты, это устройство выведет из строя все портключи в радиусе одной мили, — с воодушевлением пояснил он. — Антиаппарационный барьер гарантирует, что он не сможет сбежать.       — Я же говорил, что он хорош, — самодовольно заметил Галлитер. — Я взял молодого Штайнера из немецкого Департамента магического транспорта. Этот парень знает своё дело.       Геллерт хмыкнул и махнул рукой, давая знак действовать.       — Вы готовы? — спросил он у Галлитера, тот лишь усмехнулся в ответ. — Тогда будьте начеку. Неизвестно, что может нас ждать у Федерова.       — Скажите только слово, и я активирую устройство, — кивнул Штайнер.       Геллерт взглянул на часы.       Персей должен был отвлечь врага в Бельгии. Если всё пойдёт по плану, Змей будет слишком занят, чтобы помешать. Эта ночь решала многое, и Геллерт не собирался упускать шанс.       — Приступайте, — коротко приказал он, перекладывая палочку в правую руку.

* * *

      — Куда они подевались? — пробормотал Грюм, больше обращаясь к себе, чем к окружающим.       — Они всё ещё там, — угрюмо ответил Уильям, игнорируя ликующие крики своих товарищей.       — Да, — поддержал его Габриэль. Затем резко прикрикнул на радующихся: — Заткнитесь! — Толпа притихла, но напряжение в воздухе только усилилось. — Что-то не так.       В этот момент вспыхнула ослепительная серия огней, заставив всех прикрыть глаза руками.       — Чёрт! — выругался Габриэль, и сразу за этим раздался грохот — что-то огромное обрушилось на здание.       Каменные обломки начали сыпаться, сопровождаемые жутким скрежетом рушащихся конструкций.       — Надо спускаться, пока нас не раздавило! — закричал Габриэль, перекрывая гул разрушающегося здания.       Уильям вытянул руку в сторону, откуда доносился голос командира.       — Живее! Иначе нас здесь похоронят!       Из-за ослепительных вспышек и продолжающегося обстрела здания найти дверь на лестницу оказалось непросто, но спустя несколько напряжённых мгновений им это удалось.       — Сюда! — громко крикнул Уильям. — Идите на мой голос!       Один за другим члены отряда устремились в его сторону, стараясь избежать летящих обломков.       — Мы не можем больше ждать, — выдохнул Габриэль, закашлявшись от пыли, когда крыша угрожающе затряслась. — Нужно убираться отсюда сейчас же.       Уильям кивнул и, приложив немного усилий, смог открыть дверь.       — Осторожно, Поттер, — предупредил Габриэль. — Они будут нас ждать.       Уильям шёл первым, внимательно проверяя каждый поворот, пока отряд осторожно спускался всё ниже. Внешний натиск на здание не прекращался, напоминая о том, что времени у них почти не осталось.       — Вот дерьмо... — тихо пробормотал Уильям, открывая дверь, ведущую на улицу.       На него были направлены бесчисленное количество волшебных палочек, а самодовольно ухмыляющийся молодой человек с торжествующей улыбкой шагнул вперёд.       — Прикажите своим людям опустить палочки, лорд Поттер, и никто не пострадает.       — Персей Блэк? — недоверчиво спросил Уильям.       — Ублюдочный предатель! — прорычал Габриэль, отталкивая Уильяма в сторону. — Ты предпочел Гриндевальда своей стране?       — А ты, должно быть, Грюм, — отозвался Персей. — Опусти палочку.       — Да чтоб ты сдох! — прошипел Габриэль,. — Тебе придётся убить нас.       Персей разочарованно покачал головой.       — Какая жалость... — вздохнул он, поднимая палочку.       Но тут его глаза расширились от ужаса, когда воздух наполнился зловещим шипением, и Уильям вздохнул с облегчением.       Гарри пришел им на помощь.

* * *

      Айвен резко проснулся, его сердце гулко стучало в груди. Он тяжело задышал, пытаясь прийти в себя.       Поскольку люди Гриндевальда все ближе подбирались к Бельгии, он решил лечь спать пораньше, чтобы быть в форме и руководить силами МКМ, а также сражаться, если понадобится.       Что-то было не так. Он чувствовал это.       Где-то вдалеке раздался мучительный крик, и Айвен мгновенно вскочил на ноги, выхватывая палочку и бросаясь к окну. Что-то попало в один из его медвежьих капканов, но то, что попалось, не было животным.       Кричал человек.       Айвен вглядывался в темноту, тщетно пытаясь уловить хоть малейшее движение. Однако мрак оставался непроглядным. Резким взмахом палочки он послал в небо несколько световых шаров, которые осветили окружающую местность.       И тогда он их увидел.       Десятки людей бежали к его дому, а впереди шел человек, чье лицо Айвен знал слишком хорошо.       Фотография Ганса Галлитера уже много лет висела на стене разыскиваемых преступников, и при любых других обстоятельствах, не связанных с появлением этого человека в его доме, Айвен был бы рад столкнуться с ним. Однако сейчас было не время и не место, тем более когда он находился в столь невыгодном положении.       Айвен тихо выругался и активировал портключ, но ничего не произошло, и он лишь рассмеялся. Смех не был веселым — это было скорее признание того, насколько тяжелым было его положение.       Айвен бросил последний взгляд на фотографию жены, стоявшую на прикроватной тумбочке, достал из бумажника лицензию боевого мага, которую носил с собой последние сорок лет, и в последний раз постучал по ней палочкой.       Никто не успеет добраться до него вовремя, но его найдут, если он не сможет вырваться из лап тех, кто пришел за ним.       — Я люблю тебя, Галина, — тихо произнес он, обращаясь к фотографии, и на его лице появилась грустная улыбка. — Скоро встретимся.       Айвен провел рукой по лицу, смахивая предательскую слезу, и снова подошел к окну. Заклинание за заклинанием срывалось с его палочки, устремляясь к приближающимся врагам. Каждый сбитый с ног преследователь вызывал у него маниакальный смех, полный злости и отчаяния.       — Ублюдки! — прорычал он, слегка вскрикнув, когда режущее проклятие оставило глубокую рану на плече.       Айвен продолжал сражаться, не желая дарить врагам легкую победу. Он хотя бы замедлил продвижение нападавших, но внезапный треск пресек все его мысли о побеге.       Одним мощным заклинанием нападавшие снесли весь фасад его дома, и Айвен почувствовал, как всё вокруг рушится. Его отбросило вместе с обломками, и он с глухим стуком ударился о землю.       Даже задыхаясь и чувствуя острую боль в каждом движении, Айвен заставил себя подняться на ноги. Он был готов продолжать сражаться, даже если это станет его последним боем. Но как только он выпрямился, палочка выскользнула из ослабевших пальцев и оказалась в руках врага.       — Вы храбро сражались, мистер Федеров, — раздался спокойный голос.       Айвен поднял голову и увидел еще одно лицо, которое долгие годы украшало плакаты разыскиваемых преступников.       — Гриндевальд, — прошипел он, чувствуя металлический привкус крови на губах. — Полагаю, я должен быть польщен, что ты лично пришёл меня убить.       — Убить тебя? — спросить Гриндевальд. — Нет, нет, мой дорогой друг, у тебя нет причин умирать этим вечером. Просто у тебя есть то, что мне нужно, и если ты отдашь мне это, то будешь жить, пусть и как мой пленник.       Айвен рассмеялся и тут же поморщился от резкой боли, пронзившей сломанную при падении ногу. Выплеснувшийся адреналин до этого скрывал ее.       — И что же ты от меня хочешь, Гриндевальд?       — Мне нужны все досье, относящиеся к твоему Департаменту, — потребовал тот. — Все записи до единой.       Айвен понимающе кивнул. Ему нужны были личные дела, к которым пытался получить доступ Сато.       — У меня их нет, — ответил он с ухмылкой. — Они находятся в таком месте, где ты никогда не сможешь до них добраться. Не так ли, Змей?       Гриндевальд и его люди резко повернулись в ту сторону, куда смотрел Айвен, и он воспользовался этой возможностью, чтобы лишить этого мерзавца возможности выудить у него информацию силой.       Темный Лорд был слишком далеко, чтобы нанести удар, поэтому оставалось только одно средство. Одним ловким движением Айвен достал нож, который держал в другом рукаве, и вонзил его себе в живот, целясь чуть выше пупка. Боль была острой, но он знал, что таким образом истечет кровью в считанные секунды.       — Нет! — в отчаянии закричал Гриндевальд, сообразив, что его обманули.       Айвен улыбнулся, ощущая все более сильный привкус крови во рту.       — Иди на хуй, — прохрипел он, и последние слова принесли ему огромное удовлетворение, после чего он безжизненно рухнул на землю.