Глава 44. Передача эстафеты

      Геллерт с силой ударил кулаком по столу. Утренние заголовки вызывали у него не только ярость, но и беспокойство. Если бы он знал, что русские отреагируют подобным образом, то выбрал бы другой способ разобраться с Федеровым.       Какие именно у него были альтернативы, Геллерт не знал, но был уверен: практически всё было бы лучше, чем то, что произошло. Он не только не получил нужные ему документы, но и весь план привёл к тому, что он навлёк на себя гнев страны, столкновения с которой пока старательно избегал.       Конечно, захват русских территорий тоже входил в его планы, но не раньше, чем он будет к этому полностью готов.       — Проклятье! — раздражённо выругался он.       Если министр Соколов окажется человеком слова, то все действия Геллерта привели лишь к появлению ещё одного мощного врага — для него самого и его людей.       — Где Вебер? — резко спросил он у нервно стоявшего неподалёку Персея Блэка.       — Я уже послал за ним, — поспешно заверил Персей. — Он скоро будет.       Геллерт глубоко вдохнул, стараясь обуздать раздражение, и окинул взглядом газеты, которые всего минуту назад были разложены перед ним.       — Это совсем не тот результат, который мне бы хотелось получить, по крайне мере, на данном этапе, — пробормотал он.       — Мы справимся, — уверенно сказал Персей. — МКМ уже доказали свою несостоятельность в борьбе с нами. Русские справятся не лучше.       — А если они объединятся? — хмыкнул Геллерт, поднимая на него тяжёлый взгляд. — Наше численное преимущество может испариться в мгновение ока.       — Поначалу, возможно, так и будет, — согласился Персей. — Но каждый день к нам присоединяются новые люди, Геллерт. Мы сможем восстановить преимущество раньше, чем они успеют что-то предпринять.       — Будем надеяться, что ты прав, — вздохнул Геллерт, переводя взгляд на окно. — Русские — это не МКМ. Они играют по своим правилам, и их нельзя недооценивать.       — Мы не станем, — заверил Персей. — Посмотрите, чего мы уже достигли за столь короткий срок.       Геллерт перевёл взгляд на карту, украшавшую стену. Его губы дрогнули в слабой улыбке, и он с гордость кивнул.       — Ты прав, конечно, — похвалил он, откинувшись в кресле. — Но, мой дорогой мальчик, мне не по душе неожиданные повороты. Особенно те, которые работают не в нашу пользу.       В этот момент в комнату вошёл Вебер, и Геллерт поднял руку в приветствии.       — Ах, Вебер, как вовремя! Скажи-ка, ты уже успел насладиться сегодняшними... замечательными заголовками?       Вебер нахмурился, просматривая различные броские заголовки, и недовольно хмыкнул.       — Русские непредсказуемы, — заявил он наконец, отрывая взгляд от газет. — Они всегда были такими.       — Это твоя работа — следить за тем, чтобы мы были готовы ко всем случайностям! — резко бросил Геллерт, сметая газеты со стола.       Вебер не подал виду, спокойно достал из золотой жестянки сигарету и прикурил.       — Разве я хоть раз подвёл вас? — спросил он, выпустив густое облако дыма.       — Нет, — вынужден был признать Геллерт.       Вебер кивнул, выглядя совершенно невозмутимо.       — Русские непредсказуемы, — повторил он. — Но, несмотря на ваши опасения, я предполагал, что они могут так отреагировать.       — И что ты предпринял в связи с этим? — требовательно спросил Геллерт, подавшись вперёд.       — Мне пришлось приложить немало усилий, но я нашёл мистера Сато.       — Ты нашёл его? — взволнованно прошептал Геллерт и резко встал. — Ну и где же он?       — В этом-то и проблема, — вздохнул Вебер. — Он во Франции. А эта страна закрыта для всех с тех пор, как Абрео стал президентом Конфедерации.       — Тогда как ты туда попал?       — Не я, — уточнил Вебер, качнув головой. — Но у меня есть информаторы в высших кругах. Не настолько высокие, чтобы мы могли попасть в страну, но достаточно влиятельные, чтобы получать информацию.       — Значит, нужно взять Францию, — решительно произнёс Геллерт.       Вебер кивнул, но тут же поднял руку, словно призывая к осторожности.       — Но не сейчас, — предостерёг он. — Нападение на Францию вызовет гнев МКМ, а если к ним присоединятся русские, мы понесём огромные потери.       — Тогда что ты предлагаешь?       — Ждать, — спокойно ответил Вебер. — Нам нужно больше людей. Нам нужно время, чтобы проработать все возможные сценарии. Без этого мы рискуем потерять всё.       Геллерт хмыкнул. Ожидание не было проблемой. Его люди трудились неустанно последние месяцы, и небольшая передышка пошла бы им на пользу. Конечно, нужно будет постараться, чтобы сохранить свое присутствие в освобождённых странах, но это можно будет сделать с помощью ротаций между его людьми.       — Хорошо, — кивнул он. — Но где мы возьмём больше людей?       Вебер взглянул на Персея.       — Если позволите юному Персею присоединиться ко мне, я возьму его с собой в земли, где, по слухам, есть те, кто поддерживает ваше дело. Всё, что мне нужно, — это столько портключей, сколько сможете предоставить.       Геллерт одобрительно кивнул. Если не сейчас, то в будущем точно понадобится больше людей.       — Собирай вещи, Персей, — приказал он.       — А что с нашими людьми?       — Касси и Ганс справятся в твоё отсутствие, — уверенно заверил его Геллерт.       — Разве она не присматривает за отцом?       Геллерт почти забыл о состоянии нынешнего лорда Блэка. Несмотря на усилия лекарей, Орион Блэк продолжал стремительно угасать. Большую часть времени он жил прошлым, рассказывал о своей умершей жене и с восторгом говорил о том, как гордится своими детьми. Персей негодовал, услышав, что отец отдавал явное предпочтение Арктурусу, а не ему.       «Теперь Арктурус стал настоящим Блэком», — говорил тот всем, кто готов был слушать его безумные бредни.       Геллерт не мог с уверенностью сказать, хотел ли Орион унизить старшего сына, но одно было ясно: тот лишь вредил своей семье. Только Кассиопея время от времени оставалась рядом с ним, и хотя она ничего об этом не говорила, но она явно была расстроена от того, что отец погружается в собственные иллюзии.       — Тогда я займусь их обучением, — заявил Геллерт. — Не переживай, Персей. Когда вернёшься, они вновь будут в твоем полном распоряжении.       Персей благодарно кивнул.       — Тогда пойду собираться, — сказал он, развернулся и покинул комнату.       Геллерт посмотрел на Вебера.       — Ты уверен в своём плане?       — Абсолютно, — ответил немец, затянувшись сигаретой. — Когда мы вернёмся, у вас будет больше людей.       — Достаточно, чтобы отбиться от русских?       — Достаточно, чтобы после освобождения Сато мы привлекли ещё больше союзников. Японцы станут мощной поддержкой.       — Так и будет, — задумчиво произнёс Геллерт, последний раз взглянул на газеты, лежащие на краю стола, затем одним движением сжёг их. — Они, действительно, станут.

* * *

      В Большом зале стоял взволнованный гул: школьники, прежде не уделявшие много времени истории магического мира, оживлённо обсуждали заголовок в утреннем выпуске «Ежедневного пророка», спрашивая, что это может значит.       «Русские идут!»       По мнению Минервы, формулировка была крайне неудачной.       Русские не славились хорошими отношениями с другими странами последние десятилетия, а заголовок, казалось, подразумевал, что они могли встать на сторону Гриндевальда.       Минерва, как и многие другие сотрудники Хогвартса, считала именно так.       Только после того, как Альбус разъяснил, что в статье сообщалось о неожиданном союзе между Международной конфедерацией магов и русскими, стало ясно, что заголовок имел положительный смысл.       Школьники, казалось, воодушевились от этой новости, особенно те, у кого отцы, дяди и братья находились на континенте.       — Что это значит на самом деле, Альбус? — спросила Минерва.       Профессор трансфигурации ответил ей грустной улыбкой.       — Это означает лишь одно, моя дорогая, — тихо вздохнул он. — Может, русские и присоединились к МКМ, но у Геллерта есть запасные планы. Хотелось бы верить в хорошие новости, но, увы, это всего лишь знак того, что до окончания войны погибнет ещё больше людей.       Эти слова отрезвили Минерву. Облегчение, которое она видела на лицах школьников за завтраком, теперь казалось ей печальной иллюзией. Не в силах смотреть на наивных подростков, она сосредоточилась на своем наставнике.       Альбус выглядел уставшим, а на лице читалось нехарактерное для него чувство вины. После откровений Гарри о прошлом Дамблдора и его отношениях с Гриндевальдом, это было неудивительно. Минерва понимала, почему Альбус считал себя неспособным противостоять Гриндевальду, но это нисколько не помогало.       Она всегда равнялась на своего наставника, восхищалась не только его мастерством в трансфигурации, но и в целом тем человеком, которым считала его. Но теперь, осознавая, что он остаётся безучастным, что, зная обо всех ужасах, происходящих на континенте, отказывается помочь, Минерва чувствовала глухое раздражение.       Это заставило её взглянуть на него таким взглядом, который она не могла бы себе представить ещё год назад. Она была разочарована и даже немного оскорблена.       Гарри делал то, что, по её мнению, должен был делать Альбус, и в глубине души она считала своего наставника трусом.       — В некоторые дни я едва могу смотреть на себя в зеркало, — неожиданно сказал Альбус, перехватив её взгляд.       Улыбнувшись напоследок, он вышел из зала, а Минерве оставалось только покачать головой.       Как бы ни терзали её боль и разочарование, она знала, что Альбус не был плохим человеком. Он не желал бы зла никому, если мог бы это предотвратить. И всё же Гриндевальд, по причинам, известных одному лишь Альбусу, оставался его ахиллесовой пятой.       Минерва глубоко вздохнула, пытаясь унять охватившую её тоску.       В сущности, она начинала понимать его больше, чем осмеливалась признавать. Если Гриндевальд был для Альбуса ахиллесовой пятой, то для неё ею был Гарри.       Она не могла даже представить, что должно произойти, чтобы она почувствовала к нему настолько сильную неприязнь, чтобы заставить себя причинить ему вред. Она дорожила им больше, чем кем бы то ни было. И пусть он, вероятно, до сих пор сердится на неё — ей было всё равно. Она хотела увидеть его. Хоть на миг. Хоть просто, чтобы извиниться, даже если в глубине души по-прежнему верила, что была права.       Для неё это не имело значения. И, по правде сказать, никогда не имело.       Минерва скучала по другу. И если случится непоправимое, если Гарри погибнет, пытаясь сделать то, что считал правильным и необходимым, — она не была уверена, что сможет вынести мысль о том, что он умер, считая, будто она, хоть в чём-то, выбрала Тома Реддла вместо него.

* * *

      — С прискорбной кончиной господина Федерова мы должны решить, кто станет его преемником, — начал месье Абрео.       Француз был избран президентом Конфедерации вскоре после ареста Сато, и по мнению Гарри, как никто другой подходил на эту роль. Абрео продемонстрировал не только твёрдую поддержку в борьбе с Гриндевальдом, но и способность руководить в сложных обстоятельствах. Тем не менее Гарри оставался скептически настроен к самой структуре МКМ.       — Мы обсудили между собой возможные кандидатуры, — продолжил Абрео, обводя взглядом собравшихся. — Но хотели бы предложить вам возможность выдвинуть на рассмотрение любые имена, которые, по вашему мнению, достойны занять эту должность.       Гарри заметил, как взгляд президента задержался на нём, и он мысленно выругался, предчувствуя, что это было не к добру.       — Это должен быть Призрак, — раздался уверенный голос из-за спины. Гарри узнал темнокожего мага, с которым познакомился в ночь убийства Айвена. — Он дольше всех работает боевым магом, и большинство из нас знают его достаточно хорошо, чтобы доверить свои жизни. Не думаю, что кто-либо из присутствующих будет возражать.       Если кто-то и возражал, никто не высказывал своих мыслей.       Команда Призрака состояла из шести человек из всех оставшихся в живых тридцати восьми боевых магов. Хоть это и не была самая большая группа, она пользовалась наибольшим авторитетом.       — Тогда будем учитывать кандидатуру Призрака, — кивнул Абрео, делая пометку на листе пергамента. — Есть ли ещё варианты?       — А как насчёт Змея? — предложил португальский представитель. — Он сделал больше, чем кто-либо другой в борьбе с Гриндевальдом.       — И скорость, с которой он ловит преступников, впечатляет, — добавил ирландский делегат.       Предложение вызвало одобрение у большинства присутствующих, но Гарри так и не успел ответить, потому что его перебили.       — Он неопытен! — горячо запротестовал резкий женский голос.       Ее тон раздражал Гарри, а Абрео откинулся в кресле, устремив внимательный взгляд на женщину.       — Вы входите в команду Призрака?       Она кивнула.       — Ваше имя?       — Они зовут меня Лисой.       — Что ж, Лиса, не могли бы вы сообщить мне и моим коллегам, сколько разыскиваемых преступников ваша команда поймала за последние два года?       Лиса посмотрела на Призрака, и тот неодобрительно покачал головой.       — Восемь, — ответил он от ее имени.       — Весьма впечатляет, — похвалил Абрео. — А теперь, Змей, скольких поймали вы?       — Не понимаю, какое это имеет отношение к делу, — отозвался Гарри с лёгким раздражением.       — Сейчас не время для скромности, — настоял президент. — Сколько?       Гарри понимал, что этот человек не оставит его в покое и что речь идет не только о том, чтобы поставить Лису на место. Он предпочитал не играть в политические игры, которые происходили в подобных местах, и не любил, когда его все-таки в них втягивали.       — Двадцать четыре.       Гарри ощутил, как взгляды боевых магов впились ему в спину, словно пытаясь найти объяснение, чем он так отличался от них.       — Двадцать четыре, — повторил Абрео с нескрываемым удовлетворением. — И вы сделали это в одиночку?       — Да, но меня не интересует эта должность, — хмыкнул Гарри. — Мне нравится делать то, что я делаю сейчас. Так что спасибо за доверие, но я отказываюсь.       Абрео какое-то время внимательно его разглядывал, пока остальные представители перешёптывались между собой. Они явно ожидали, что он ухватится за возможность занять место Айвена, но Гарри не собирался этого делать. Быть боевым магом было нелегко, но именно это он знал лучше всего и был в этом действительно хорош.       — Если других кандидатов нет, должность предлагается Призраку, — объявил Абрео, окинув взглядом собравшихся. — Вы согласны?       — Да, — без колебаний ответил Призрак.       Абрео кивнул, быстро записал что-то на свитке, затем запечатал его взмахом палочки.       — При обычных обстоятельствах вам бы сразу выдали все документы, связанные с новой должностью, включая личные дела боевых магов, но их пока не удалось найти. Надеюсь, со временем они окажутся у вас.       Файлы с личными делами так и не появились, и Гарри не собирался делиться информацией, что они находятся в его распоряжении. Он встречался с Призраком всего несколько раз и, хотя тот не давал поводов для недоверия, Гарри предпочитал оставаться начеку — этот урок он хорошо усвоил ещё в Хогвартсе на четвёртом курсе, благодаря Барти Краучу-младшему.       — Уверен, они найдутся, — с лёгким поклоном ответил Призрак.       Абрео хмыкнул, но воздержался от комментариев.       — Пока вы здесь, мы будем признательны, если вы останетесь для проведения еще одной процедуры, — произнёс он, складывая руки перед собой. — Скоро прибудет русский министр магии для обсуждения возможного союза. Наши с ними отношения в прошлом были весьма нестабильными. Я бы предпочёл, чтобы они больше не ухудшались. Ни нам, ни им не выгодно сейчас враждовать друг с другом.       — Мы останемся, — кивнул Призрак. — Если мы хотим выиграть эту войну, любая помощь будет кстати.       Абрео благодарно наклонил голову. В этот момент дверь открылась, и вошёл один из беловолосых охранников штаб-квартиры МКМ. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул президенту, тот сразу выпрямился в кресле.       — Пригласите его.       — А его сопровождение? — уточнил охранник. — С ним шесть человек.       — Пусть заходят, — через мгновение решил Абрео. — Их значительно меньше, чем наших людей, — добавил он, жестом указав на боевых магов, рассредоточившихся по залу.       Охранник снова кивнул и исчез за дверью. Спустя несколько секунд он вернулся с настороженным выражением лица, сопровождая группу из семи человек. Шестеро из них были облачены в красные мантии с белой отделкой и окружили плотным кругом седьмого — мужчину, которого Гарри видел на похоронах Айвена, когда тот произносил речь.       Вблизи русский министр магии выглядел ещё внушительнее: широкие плечи, мощные руки, грубоватая фигура и напряжённые голубые глаза, которые словно предупреждали — с этим человеком лучше не шутить.       — Министр Соколов, — приветствовал его Абрео, поднимаясь с места.       Русский слегка наклонил голову в ответ.       — Да, — коротко ответил он, оглядывая собравшихся. — Вы президент Конфедерации?       — Верно, — подтвердил Абрео, жестом предлагая гостю сесть. — Прошу, присаживайтесь.       — Благодарю, — отозвался Соколов и уверенно прошёл к трибуне, отведённой для гостей. Усевшись, он добавил: — Последние дни у меня почти не было времени даже на это. Как вы понимаете, работы очень много.       — Как и у всех нас, — вздохнул Абрео, вновь занимая своё место. — Примите наши искренние соболезнования в связи со смертью мистера Федерова.       Соколов лишь хмыкнул, его взгляд стал жёстче.       — Не соболезнования нужны русскому народу, — произнёс он с вызовом. — Мы будем удовлетворены только тогда, когда Гриндевальда вздёрнут за его кишки за всё, что он натворил. Мы не дураки, господа. Мы видим, что он делает, и понимаем: в одиночку с ним не справиться. Именно поэтому я здесь.       — И мы рады вашему присутствию, — заверил его Абрео, кивнув. — Не буду притворяться, что он не создает нам проблем.       — Тогда давайте обсудим, как мы можем помочь друг другу, — предложил Соколов. — Наши политики могут различаться, но враг у нас один. Русский народ жаждет пролить свою кровь за правое дело. У меня есть тысяча бойцов, которые готовы отправиться в бой хоть завтра. Мы готовы сотрудничать, но только на определённых условиях.       — Назовите их, — спокойно произнёс Абрео, игнорируя недовольное бормотание своих коллег.       — У моих людей есть собственный командир, и они не подчиняются МКМ, но готовы сражаться рядом с вами. Командир моих сил открыт к встрече с вашим, чтобы обсудить стратегию, распределение ролей, расстановку сил. Но не более того.       Абрео кивнул, задумчиво поглаживая подбородок.       — Есть ли у кого-либо возражения против условий министра Соколова?       Когда в зале не раздалось ни звука, Соколов продолжил:       — Приоритет моих солдат — защита родины. Если обстоятельства потребуют их возвращения для обороны нашей страны, они уйдут с поста. Я не стану оставлять наших мужчин и женщин уязвимыми ради тех, кто, окажись мы на их месте, не стал бы защищать нас.       — Это справедливо, — произнёс Абрео. — Но если вы станете нашими союзниками, мы не оставим вас одних. Если вашей родине потребуется помощь, наши силы придут.       Русский министр лишь усмехнулся.       — Это ещё предстоит проверить, — пробормотал он. — Но на данный момент — таковы наши условия.       Дож поднял руку, привлекая внимание.       — И они приемлемы, — заверил он. — Я, со своей стороны, рад этому союзу, пока он взаимовыгоден.       Соколов одобрительно кивнул.       — Тогда позвольте представить вам нашего командира, — сказал он, указывая на одного из сопровождающих.       Вперёд вышел мужчина средних лет с суровым и уверенным выражением лица. Гарри научился хорошо распознавать тех, кто обучался боевой магии, и этот мужчина, без сомнения, был из числа тех, кто прекрасно владел волшебной палочкой.       — Это мой сын, Пётр, — с гордостью произнёс Соколов. — Много лет он возглавляет мою личную гвардию и будет служить русскому народу с той же преданностью и верностью, с какой служит мне.       Пётр остался невозмутимым, его лицо было нечитаемым. Абрео, встав, почтительно поклонился обоим.       — Тогда приступим, — предложил он. — Нам предстоит многое обсудить, не так ли?

* * *

      Кассиопея смотрела на спящего отца. Тот, наконец, вымотался до изнеможения из-за бесконечного хождения по комнатам и бессвязных тирад о матери, о том, как он скучает по ней. Он никогда этого не показывал. Когда леди Блэк умерла, Орион не скорбел. Он едва ли признал, что её больше нет. Но в последние месяцы его всё чаще охватывало отчаяние, стоило лишь кому-то напомнить о её смерти.       Кассиопее было больно на это смотреть. И всё же она не могла не думать, что всё, от чего он теперь страдает, — результат собственных выборов. Тем не менее, она не позволяла ему страдать в одиночестве. Из всех детей именно она лучше всех помнила того человека, который вместе с матерью растил их. Того, кто рассказывал им сказки в своём кабинете, создавая волшебные огни и громовые раскаты одним взмахом палочки.       Этого человека уже давно не было.       Кассиопея считала, что часть её отца, которая заботилась о семье, ушла вместе с её матерью. После её смерти он превратился в затворника, одержимого своими внутренними демонами. Его вспыльчивость и нежелание показывать свои слабости, даже перед собственными детьми, словно поглотили его.       Целительница однажды высказала предположение, что именно подавление всех эмоций и стало причиной его ухудшающегося здоровья.       — Как он? — раздался голос Персея, вырывая Кассиопею из размышлений.       Она покачала головой.       — Неважно, — вздохнула она. — Он был в сознании недолго, но снова отключился.       Персей мрачно кивнул.       Ни для кого не было секретом, что в минуты безумия Орион говорил об Арктурусе, и это больно ранило Персея.       Странно, но единственный ребёнок, о котором Орион никогда не упоминал, была Дорея. Их младшая сестра, которая больше всех напоминала мать — не только внешне, но и по характеру.       Дорея была милой девочкой, возможно, такой и осталась, хотя Кассиопея давно не видела её. Отец же, казалось, будто полностью вычеркнул её из своей жизни. Кассиопея подозревала, что её схожесть с матерью напоминала Ориону о том, что он потерял, — о той, кого, как теперь думала Кассиопея, он любил больше, чем кто-либо мог предположить.       — Я уезжаю на некоторое время, — объявил Персей, нарушив молчание. — Геллерт хочет, чтобы я отправился с Вебером и завербовал ещё больше людей.       — А как же я?       — Ты останешься здесь, — ответил Персей, кивнув на распростёртого на кровати лорда Блэка. — Будешь присматривать за ним.       Кассиопея не была разочарована этим решением. Она уже привыкла ухаживать за отцом в те моменты, когда целители отсутствовали, и даже находила время для продолжения своего обучения. Но мысли о поражении от Гарри Эванса не давали ей покоя, и она не собиралась допустить повторения такого исхода.       Сейчас Кассиопее совсем не хотелось возвращаться мыслями к той ночи. Эти воспоминания лишь разжигали её и без того взрывной характер.       — Я подумываю навестить Арктуруса и Дорею, — объявила она, нарушив тишину.       Персей сразу напрягся, услышав это заявление.       — Не знаю, что из этого выйдет, но они должны увидеть его хотя бы ещё один раз.       — Удачи тебе, — пробормотал Персей с горечью. — Если ты сможешь приблизиться к Арчи и не прослыть сукой-предательницей, это будет настоящее чудо.       Кассиопея фыркнула.       — Арчи считает, что мы его бросили, — заметила она. — Он всегда был злопамятным.       — Не думаю, что Геллерту это понравится, — хмыкнул Персей.       — Он разрешит, — парировала Кассандра. — Арктурус не из тех, кто сражается против нас. Я сама с ним поговорю.       Персей лишь покачал головой, явно недовольный её решением.       — Тогда я оставлю тебя, — сказал он. — Я пришёл только сказать, что меня какое-то время не будет.       — Долго?       Он пожал плечами.       — Не знаю, но надеюсь, не слишком.       Кассиопея понимающе кивнула. Всегда было сложно предугадать, сколько потребуется времени, чтобы выполнить поручение Геллерта.       — Значит, увидимся, когда вернёшься.       Персей ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул и бросил последний взгляд на отца, после чего ушел.       Для взрослого мужчины старший из её братьев порой вёл себя удивительно мелочно и по-детски, и Кассиопея вполне понимала, почему отец отзывался с уважением именно об Арктурусе.       Младший был Блэком до мозга костей: волевой, целеустремлённый, безжалостный — и всё это при блестящем уме.       У Персея были некоторые из этих черт, но рядом с Арктурусом он казался бледной тенью. Молодого Персея Блэка было слишком легко направить. Кассиопея без труда убедила его присоединиться к ней в этом предприятии — без единого вопроса. Она просто сказала ему, во что следует верить, и он, словно послушный ягнёнок, собрал вещи и последовал за ней.       А вот Арктурус — нет.       Он знал, что его выбор отдалит его от семьи, но остался верен своим убеждениям. Не дрогнул. И если переживёт эту войну — станет достойным лордом Блэком.       Вздохнув, Кассиопея поцеловала отца в щёку и тихо вышла из комнаты, оставив его отдыхать.       Он будет спать ещё долго, а оставаться в его покоях, позволяя собственным мыслям вновь и вновь возвращаться к тому, что уже случилось — и к тому, что ещё впереди — было бы лишь пустой мукой.       Нет, энергию лучше направить на подготовку к следующей встрече с Гарри Эвансом. А если она всё же решит навестить брата и сестру в Британии… та встреча может состояться гораздо раньше, чем он того ожидает.

* * *

      Проведя большую часть последних месяцев вдали от Британии, Гарри многое упустил. Когда он, наконец, вернулся домой после заседания в залах МКМ, где обсуждали дальнейший ход войны с участием русских, его встретила внушительная стопка нераспечатанных писем.       Были письма от Поттеров, от Августы, Поппи, даже от Тиберия, который между прочим уведомлял Гарри о своей скорой свадьбе. Но одно письмо особенно привлекло его внимание.       Письмо было вложено в небольшую посылку. Записка была краткой, но её содержание пробудило в нём волнение от предвкушения:       «Из пятидесяти произведенных вы должны получить первую».       Внутри тщательно обёрнутой упаковки лежала метла. Модель — явно старого образца, совсем не та, к которой Гарри привык за годы полётов, но тёмное дерево отполировано до зеркального блеска, а золото надписи сияло особенно ярко на его фоне: «Нимбус 100».       Гарри и не сомневался, что вложение окупится, но он не ожидал, насколько сильной окажется волна ностальгии. Он вспомнил, как в первый год в Хогвартсе получил свой «Нимбус-2000», и это ощущение ничуть не уступало тому давнему. Напротив — было даже глубже. Настолько, что Гарри не удержался и отправился в Косой переулок, просто чтобы увидеть новинку в витрине магазина «Всё для квиддича».       На его лице появилась редкая улыбка. Впервые за долгое время ему показалось, что с миром всё в порядке, что то, к чем он шел, все еще маячит на горизонте.       — Думаешь, купить? — раздался рядом знакомый голос.       Гарри обернулся и увидел Карлуса Поттера, который смотрел на метлу с едва заметной улыбкой.       Гарри покачал головой и ответил:       — У меня уже есть одна.       Карлус фыркнул.       — Почему у меня складывается впечатление, что это одна из тех компаний, в которые ты вложил деньги?       — Потому что так и есть, — подтвердил Гарри с лёгкой усмешкой. — Мне принадлежит сорок девять процентов акций.       Карлус захихикал, весело хлопнув Гарри по плечу.       — Ну конечно, кто бы сомневался.       На несколько секунд повисла тишина. Оба молча смотрели на витрину, но ни один не обращал внимания на метлу.       — Я просто хотел поблагодарить тебя, Гарри, — искренне сказал Карлус. — Папа сказал, что если бы не ты... Ну, ты понимаешь.       Гарри понимающе кивнул.       — Я сделал то, что было нужно.       — Так и есть, — согласился Карлус, — и благодаря тебе он вернулся домой. Мама, конечно, всё ещё грозится надрать тебе задницу, но это просто её способ пережить произошедшее. Ты должен её навещать время от времени, хотя бы для того, чтобы она убедилась, что с тобой всё в порядке.       Гарри рассмеялся.       — Обязательно, — пообещал он. — Учитывая, как идут дела, думаю, всё будет тихо... хотя бы на какое-то время. Пока меня не вызовут на встречу с новым главой департамента, я в отпуске.       — В отпуске?       Гарри кивнул.       — У человека, который пришел на смену моему прежнему шефу, есть свои представления о том, как всё должно работать. Полагаю, он обдумывал это годами. Теперь, когда у него есть собственная команда за спиной, я даже не знаю, что произойдёт.       — Звучит зловеще.       — Так и есть, — вздохнул Гарри. — Но меня это пока не касается. Я просто рад, что на какое-то время дома.       — Значит, ты будешь на свадьбе Огдена?       — Ни за что бы не пропустил, — усмехнулся Гарри. — Меня только удивляет, что этот придурок вообще нашёл кого-то, кто его выносит.       — Согласен, — кивнул Карлус. — Ладно, мне пора в Хогвартс. Дамблдор хочет оценить мои успехи в трансфигурации углеродных соединений. А ты, кстати, разберись с письмами, Гарри. Многие за тебя переживают. Особенно одна шотландка.       — Минерва?       Карлус кивнул.       — В последнее время она сама не своя. Не знаю, что с ней, но если кто и может это исправить, так это ты.       Похлопав Гарри по плечу на прощание, он направился к точке аппарации, оставив того в лёгком замешательстве.       Что случилось с Минервой?       Проследовав по стопам Карлуса, Гарри вернулся домой к стопке писем, которые так и остались нетронутыми. Он перебрал их дважды, и всё равно не нашёл ни одного от Минервы, и это его сильно встревожило.       Минерва никогда не забывала написать, даже когда он был на другом краю света. Пусть это было всего лишь краткое письмо с новостями из Хогвартса, но оно всегда приходило.       Последняя их встреча завершилась не лучшим образом… но Гарри не ожидал, что она просто исчезнет из его жизни.       Может, увидев его гнев воочию, она решила, что не хочет больше иметь с ним дела? Что она теперь о нём думает?       Гарри покачал головой и вздохнул. Он обязательно разберётся с этим, но сперва — душ. Будучи волшебником, он, конечно, не испытывал проблем с гигиеной, но ни одно очищающее заклинание не сравнится с настоящим, долгим, горячим душем. Только в этих струях воды можно было действительно почувствовать, как уходит усталость.       Когда он вышел из ванной, свежий и в чистой одежде, за окном уже сгущался вечер. Уроки в Хогвартсе к этому часу должны были закончиться, и с этой мыслью Гарри направился к двери, намереваясь наведаться в школу. Но едва он потянулся к ручке, как в тишине раздался звонок в дверь.       Он нахмурился и тут же потянулся к палочке.       Гостей здесь не бывает. Никто не мог попасть на территорию без его прямого приглашения, даже жители деревни. Это место было его убежищем. Он позаботился, чтобы его никто не тревожил.       Звонок повторился. Гарри медленно подошёл к двери и заглянул в глазок, который сам же и установил.       Когда он увидел, кто стоял по ту сторону, уголки его губ непроизвольно дрогнули в улыбке.       — Минерва? — удивился он, распахивая дверь. — Я как раз собирался к тебе.       — Неужели? — отозвалась она, и в её голосе звучало облегчение, смешанное с сомнением.       Гарри кивнул, жестом приглашая войти. Когда она переступила порог, он закрыл дверь. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, пока Минерва не нарушила тишину.       — Прости меня, Гарри, — прошептала она.       — За что? — растерянно спросил он.       Минерва кивнула.       — Я не должна была пытаться остановить тебя… Я должна была...       Но Гарри не дал ей договорить. Он притянул её к себе, заключив в крепкие объятия.       — Если бы ты не остановила меня, твоя карьера была бы разрушена, а я гнил бы в Азкабане, — резонно заметил он. — Мне не следовало терять самообладание, но когда дело касается этого человека... я просто не могу сдержаться. Однажды я убью его, но не стану разрушать собственную жизнь ради этого.       Минерва нервно сглотнула, глядя ему в глаза.       — Ты правда убьёшь его?       — Убью, даже если это будет последнее, что я сделаю, — твердо ответил Гарри.       Минерва печально взглянула на него.       — Как же я хочу, чтобы тебе не пришлось этого делать, — прошептала она. — Хочу, чтобы тебе не пришлось проходить через всё это.       — Кто-то же должен, — пожал плечами Гарри. — Если никто не даст отпор, Гриндевальд победит. А за ним и Том.       — Понимаю, Гарри. Но я имею право мечтать, чтобы этим «кем-то» был не ты, разве нет?       Гарри кивнул и извиняющимся тоном произнес:       — Я всерьёз не задумывался, как всё это отражается на тебе.       — Большую часть времени я справляюсь, — объяснила Минерва. — Я боюсь, что кто-нибудь из Министерства придёт и сообщит о твоей смерти. Или что ты исчезнешь, и никто не узнает, что с тобой случилось. Это мучительно, Гарри. Мне тяжело знать тебя таким, какой ты есть, и думать о том, что ты где-то там, делаешь то, что делаешь.       — Я понимаю, — мягко ответил Гарри. — Я не могу давать обещаний, но я всё ещё здесь. Столкнувшись со всем, через что мне пришлось пройти, я должен был умереть уже не раз. Но я жив. Если в чём я и преуспел, так это в выживании вопреки всему.       — От этого мне ни капли не легче, — фыркнула Минерва, хотя в уголках её губ мелькнула тень улыбки.       — Это всё, что я могу предложить.       — Знаю, — вздохнула Минерва. — Но это не заставит меня меньше переживать. Я просто не хочу, чтобы тебя покалечили или упрятали в Азкабан. Я никогда не выберу его вместо тебя, Гарри. Я знаю, что он совершил и кем станет. Я не могла позволить тебе погубить себя ради него.       — Значит, ты правильно сделала, что остановила меня. Я бы убил его. Это мне следует извиняться. Я не хотел, чтобы ты увидела во мне эту сторону.       — Не думай, что я делаю вид, будто этой стороны тебя не существует, Гарри, — спокойно ответила Минерва. — Ты самый добрый и заботливый человек из всех, кого я знаю. Но если бы в тебе не было той другой стороны... тебя уже не было бы в живых.       — Это не значит, что она должна тебе нравиться.       — Это часть того, кто ты есть, — пожала плечами Минерва. — Или того, во что тебя превратил этот мир. Думаешь, ты занимался бы всем этим, если бы с тобой не произошло всего того, что произошло?       Гарри задумчиво нахмурился и покачал головой.       — Нет, наверное, я бы играл в квиддич или стал аврором.       — Или профессором.       — Профессором?       — Мне кажется, у тебя бы получилось. И тебе было бы что передать другим.       — Возможно. Но тогда пришлось бы целыми днями терпеть ноющих подростков. Хватило мне этого в мои собственные школьные годы.       — Если я правильно помню, ты ныл больше всех остальных.       — Вовсе нет! — возмутился Гарри. — Огден ныл куда больше меня.       Минерва кивнула, тихо засмеявшись.       — Ты останешься на свадьбу?       — Останусь, — подтвердил Гарри. — Побуду здесь какое-то время, пока в департаменте будут происходить... все эти организационные изменения.       — Они уже нашли замену?       — Да, ещё один боевой маг. Судя по всему, у него большой опыт в этой области.       — Но? — уточнила Минерва, заметив его сомнение.       — Я не знаю, — честно признался Гарри, вздохнув. — Он выглядит достаточно компетентным, но почему Айвен не привлёк его и его команду к нашей работе?       — Может, у него были свои сомнения?       — Я не думаю, что Айвен полностью ему доверял. Он не раз говорил, что я — единственный, кто, по его мнению, точно не сливает информацию.       — Тогда тебе стоит быть осторожнее, — встревожилась Минерва. — Если ему нельзя доверять...       — Он мало что сможет сделать, — перебил Гарри. — Айвен завещал мне все свои важные документы, хотя об этом никто не знает.       — Значит, его преемник даже не будет знать, кто работает под его началом?       — Только их оперативные имена, — подтвердил Гарри. — Думаю, так будет лучше, просто на всякий случай.       — Согласна, — кивнула Минерва. — Ты думаешь, он может работать на Гриндевальда?       — Вряд ли, — ответил Гарри, слегка покачав головой. — Но я его не знаю.       Минерва тяжело вздохнула, с сомнением посмотрев на него.       — Для тебя никогда ничего не бывает просто, не так ли?       — Никогда, — хмыкнул Гарри. — Чаю?       Минерва благодарно кивнула и последовала за Гарри на кухню.       — Ну и вымахал же ты!       Тесей взволнованно ухнул при виде Минервы, которая подошла поближе.       — Я всегда знала, что ты вырастешь красавчиком, — с нежностью проворковала Минерва, проводя пальцами по его роскошным перьям. — Он тебя балует?       Гарри только покачал головой, чем вызвал у Минервы широкую ухмылку.       Он бы не сказал, что Тесея баловали, но тот ни в чём не знал недостатка. Однако это не помешало Минерве угостить его лакомством из специальной баночки. Неизвестно, потому ли, что именно Минерва купила его, но Тесей всегда любил её больше других и был куда аккуратнее, принимая угощения из её рук.       — Идеальный джентльмен, — с улыбкой заметила Минерва, наблюдая, как Тесей осторожно принимает еду прямо из её рук.       — С другими он не так мил, — пояснил Гарри. — Огден уверен, что Тесей специально старается отхватить ему пальцы.       — Тиберий драматизирует, — пренебрежительно отмахнулась Минерва, а затем неожиданно смутилась. — Ты... будешь сопровождать меня на свадьбе?       Несмотря на её сдержанный тон, в этом вопросе угадывалась вся её прямота, которая так восхищала Гарри.       — Только если ты сама этого хочешь.       Гарри был благодарен за эту перемену в её настроении, и хотя часть его всё ещё сожалела, что не сумел убить Тома, возможно, так было лучше. А, может, и нет.       Зная, во что может превратиться Том, он не мог позволить себе оставлять что-либо на волю случая. Не то чтобы он сомневался в Минерве или Армандо, они внимательно следили за мальчиком. Но Гарри понимал, что как бы они ни старались, этого никогда не будет достаточно.       Тома Реддла ничто не остановит на пути к его цели.       За годы противостояния Гарри усвоил одну истину: лорд Волдеморт всегда находит способ. И что бы ни делал он сам или кто-либо ещё — это неизбежно.       Однако сейчас мысли Гарри вновь вернулись к более насущной проблеме — Гриндельвальду. Если, как он предполагал, впереди перерыв в боевых действиях, это лишь даст магглам время завершить подготовку к собственной войне — процесс, который он едва ли сможет остановить.       Впрочем, даже если Призрак решил взять паузу, это не значит, что ему нужно бездействовать. Не так ли?