Глава 51. На передовой

      Атака началась внезапно с первыми лучами рассвета. Сотни сторонников Гриндевальда высыпали из окопов, их боевые кличи эхом разносились над полем, пока они стремительно приближались к позициям МКМ.       — Эти ублюдки знают, где находятся наши ловушки! — прорычал Грюм, прищурившись, глядя в омнинокль. — Ну что ж, ребята, сидеть тут бесполезно. Нас сомнут с трёх сторон! Шевелите задницами!       Гарри и Карлус пробыли на этой линии менее сорока восьми часов, но уже мчались наперерез врагу через разорённое поле.       Гарри двигался быстро, его ноги автоматически подчинялись инстинкту, оставляя всех позади. Карлус, стараясь не отставать, бежал следом, едва успевая за другом.       — Подожди! — закричал Карлус, пытаясь догнать его.       Но тут трое магов, судя по всему, африканских союзников Гриндевальда, вышли из-за укрытия и обрушили на Карлуса струю огня.       Гарри, мгновенно среагировав, взмахнул палочкой, перенаправляя огненный поток обратно в сторону противников. Воздух вновь наполнился запахом горящей плоти, смешанным с криками боли.       Пока трое нападавших пытались прийти в себя, Карлус ловко пробил взмахом палочки грудь одного из них. Тот рухнул на землю, не издав ни звука. Он не позволил себе задумываться над тем, что только что сделал. Следующий нападавший уже целился в него, и Карлус в отчаянии выставил щит, чтобы отбиться.       Гарри тем временем безошибочно добил двух оставшихся врагов, выпустив заклинание, которое сработало на уровне талии, и те рухнули на землю.       — Осторожно! — выкрикнул он, оборачиваясь на звук приближающейся угрозы.       Карлус не заметил смертельного проклятия, направленного в его сторону. Лишь мгновение спустя, замерев в панике, он увидел, как зелёная вспышка устремляется к нему. Прежде чем свет коснулся его, между ними оказался кусок белого камня, который принял удар на себя. Камень разлетелся на куски, и острые осколки больно полоснули Карлуса, заставив вздрогнуть от боли. Но он понимал, что альтернатива могла быть гораздо хуже.       Мысли о только что пережитом ещё не покинули его, когда противник бросился на него, безрассудно швыряя рубящие проклятия.       Глаза нападавшего были широко раскрыты, взгляд пустой и полон какого-то животного ужаса. Казалось, его разум застрял на единственной мысли, а тело машинально подчинялось. Заклинание следовало за заклинанием, одно за другим вырываясь из палочки. Даже когда Карлус выбил оружие из его рук, человек продолжал судорожно пытаться колдовать, словно ничего не изменилось. Но прежде чем Карлус смог завершить схватку, желтоватое заклятие поразило лицо врага. Мгновенно из пустых глазниц потекла кровь.       Этот удар, казалось, вывел мужчину из ступора. Он закричал, упал на землю и начал неистово царапать своё лицо когтями, зовя мать.       Карлус, тяжело дыша, застыл на месте. На мгновение его сознание охватил ледяной ужас. Вид рыдающего человека, изуродованного до неузнаваемости, вызвал у него чувство опустошения и непонимания.       Что происходит вокруг?       Карлус окинул взглядом поле боя. Везде лежали мёртвые и умирающие, раненые стонали от боли, многие в полубессознательном состоянии звали своих матерей. Некоторые, потеряв рассудок, бесцельно метались по полю, как будто разум их покинул.       Внезапная резкая боль в щеке вернула его в реальность. Он резко обернулся и увидел Гарри, лицо которого было испачкано кровью, глаза горели холодной решимостью.       — Либо они, либо ты, — почти равнодушно произнёс Гарри. — Сейчас не время об этом думать.       Карлус кивнул, резко оттолкнув Гарри в сторону и успев отразить заклинание, которое чуть не попало ему в спину. Бой продолжился.       Вместе с Гарри они отбивали одну волну за другой. Страх цепко держал Карлуса, но битва не оставляла ни минуты, чтобы поддаться этому чувству. Каждый миг требовал полной концентрации.       Он уже не мог точно сказать, сколько времени прошло и сколько врагов они уничтожили. Но они продолжали двигаться вперёд, пока Гарри не схватил его за рукав.       — Если они закроют эту брешь, нас окружат, — предупредил он, кивая в сторону окопов союзников.       Карлус окинул взглядом поле боя. Они с Гарри продвинулись слишком далеко, намного дальше остальных сил МКМ. Теперь они оказались в образовавшемся кармане, и если войска Гриндевальда заметят это, их положение станет катастрофическим.       — Нам лучше вернуться, — предложил он, нахмурившись.       Гарри коротко кивнул, и они начали отступление, осторожно пробираясь через трупы и лужи крови. Земля под ногами была скользкой, воздух пропитан железным запахом смерти.       — Они отступают! — донёсся до них голос Габриэля Грюма откуда-то издалека.       Карлус почувствовал, как облегчение накатывает волной. Войска Гриндевальда спешно отступали к своим окопам, оставляя после себя поле, усеянное телами. Разрушения и хаос, развернувшиеся за эти короткие минуты, стали отчётливо видны.       — Чёрт возьми, — тихо выдохнул он, ошеломлённый увиденным.       Карлус начал неконтролируемо дрожать, когда адреналин стал спадать. Едва успев заметить руку, обхватившую его за плечо, он почувствовал, как его направляют обратно в траншею.       — С тобой всё будет в порядке, — заверил голос Гарри.       Карлус пошатнулся и, хватая ртом воздух как рыба, выброшенная на сушу, поднял взгляд на друга. На бледной коже Гарри резко выделялась кровь. Он не дрожал, как Карлус, но выражение его лица было мрачным, а глаза пустыми, лишёнными тепла.       — Как ты вообще к этому привык?       Гарри покачал головой.       — Не привык, просто научился справляться лучше, — вздохнул он.       Карлус вспомнил, как узнал, что Гарри — Змей. Он понял, что мальчик, с которым провёл два года в Хогвартсе, убил многих задолго до этого дня. Для Гарри всё это было не в новинку, но Карлус никогда прежде не делал ничего подобного.       — Я убил людей, Гарри, — пробормотал он. — Я…       — Предпочёл жить, а не умереть, разве нет? — перебил Гарри.       Карлус нахмурился, но Гарри поднял руку, не давая ему ответить.       — Они убили бы тебя без раздумий. Если они доберутся до Англии, то те, кто откажется подчиниться Гриндевальду, будут либо убиты, либо заключены в тюрьму. Я видел, что его люди делают с теми, кто им не угоден. Если бы ты это увидел, у тебя не было бы чувства вины за свои поступки.       Карлус глубоко сглотнул и кивнул. Затравленный взгляд Гарри не оставлял сомнений: то, на что он подписался, будет нелегким, и ему придётся проявить силу, чтобы довести дело до конца.       Мысли об отце всплыли в голове, и впервые с момента окончания боя Карлус ощутил что-то, кроме ужаса перед битвой, пролитой кровью и загубленными жизнями. Он чувствовал, что поступил правильно — ради памяти человека, который его воспитал, и ради тех, кто остался дома, не зная, что их ждёт, если Гриндевальд одержит победу.       — Вы хорошо справились, парни, — похвалил их Грюм, подходя ближе. Его лицо было покрыто кровью, а на брови виднелась неприятная рана. — Приведите себя в порядок и сходите к целителям.       — Обязательно, — заверил его Гарри.       — Сегодняшнего дня не должно было случиться, — проворчал Грюм. — Отныне защита будет меняться каждые двадцать четыре часа. Не хотелось бы, чтобы нас снова застали со спущенными штанами.       С этими словами он направился к другим солдатам, а Карлус сдавленно вдохнул, когда Гарри снял с него рубашку. На его груди был глубокий порез. Кровь всё ещё текла, а от вида обнажившихся мышц и сухожилий Карлуса передёрнуло.       — Бывало и хуже, — пренебрежительно бросил Гарри, прикладывая палочку к ране.       Он зашипел от боли, но вскоре рана затянулась, оставив после себя пурпурную линию длиной в несколько дюймов. Она всё ещё ныла, но кровотечение прекратилось.       Карлус тоже не вышел из боя невредимым. Когда адреналин улетучился, он почувствовал боль, жжение и скованность от порезов, которыми было усеяно его тело.       Хотя они и не были такими глубокими, как у Гарри, левый локоть распух и потемнел в том месте, где его задело заклинание. Когда это случилось, он и сам не знал, но от одного взгляда на повреждённую руку пульсация лишь усилилась.       — Похоже, рука сломана, — хмыкнул Гарри, осматривая локоть. — Тебе лучше обратиться к целителю. У меня однажды все кости в руке исчезли, пришлось всю ночь на их восстановление потратить. Поверь, ты не захочешь этого пережить.       Карлус поморщился при этой мысли. Он сломал несколько рёбер, играя в квиддич, и пару пальцев, но мадам Моргана тогда сразу вправила их.       — Давай, — продолжил убеждать Гарри. — Я даже подержу тебя за руку.       — Отвали, — проворчал Карлус, но невольно улыбнулся, заметив злорадную ухмылку, заигравшую на губах друга.       Он впервые вкусил настоящую войну. Когда они с Гарри пробирались через окопы под почтительные кивки и приветствия бойцов, Карлус осознал, что это ему не нравится.       Но это вовсе не означало, что он собирался избегать будущих сражений.       Пережитое лишь усилило его решимость положить конец конфликту. А единственным способом добиться этого было продолжать бороться.       И он продолжал — за своего отца, за тех, кто остался дома, и за тех, кто стоял рядом с ним и делил тяготы этой войны.

* * *

      Находясь в Министерстве магии, Арктурус чувствовал себя необычно без привычной суеты, связанной с заседаниями Визенгамота. Атриум был пуст без других лордов, вокруг сновали лишь чиновники, занятые своими делами. Часть обширного пространства была отведена под кампанию по набору добровольцев, которая охватила всю страну.       Уже сейчас можно было заметить длинную очередь, растянувшуюся от стола, за которым сидели старший аврор и несколько его подчинённых. Они перекрикивались, вызывая вперёд тех, кто пришёл предложить свои услуги для участия в войне.       Арктурус молча встал в конец очереди и стал терпеливо ждать своего череда.       Наведение порядка в делах заняло больше времени, чем он ожидал, но теперь он мог уезжать, зная, что семья в надёжных руках.       Стоит ли говорить, что лорд Паркинсон был крайне удивлён, когда Арктурус попросил его временно взять на себя управление делами и политическими обязательствами семьи Блэк.       Арктурус не стал бы утверждать, что испытывает к нему симпатию, но Максим Паркинсон вполне справится с этой ролью. Более того, это повысит его статус среди равных и станет пощёчиной тем, кто считал себя более достойными кандидатами.       Малфои и Нотты воспримут это как личное оскорбление — именно так, как и задумывал Арктурус.       Пусть они запомнят, кто возвышается над ними. Что у Блэков новый лорд, который ставит их ниже даже Паркинсона, представителя куда менее значимой семьи.       Эта мысль вызвала ухмылку на лице Арктуруса.       Он бы с удовольствием посмотрел на реакцию Малфоя, когда тот узнает, что Паркинсон получил больше власти, чем он сам.       — Следующий! — раздался громкий голос, прерывая приятные размышления и мгновенно возвращая его к реальности.       — Имя? — спросил аврор в красной мантии, даже не взглянув на Арктуруса.       — Арктурус Блэк.       Перо аврора замерло, а затем он всё же поднял глаза, встречаясь с холодным, настороженным взглядом Блэка.       — Вы желаете записаться, лорд Блэк?       Арктурус кивнул. Аврор с трудом подавил дрожь и умоляюще посмотрел на своих коллег, словно ища помощи.       — Сэр? — неуверенно окликнул он старшего аврора.       — В чём дело, Кармайкл? — раздражённо отозвался тот, подходя ближе.       — Л-лорд Блэк, — выдавил подчинённый.       Глаза старшего аврора скользнули по фигуре Арктуруса. Он задержал взгляд на его лице, с любопытством изучая.       — Вы хотите записаться? — скептически спросил он.       — Нет, я просто захотел, чтобы на меня тут поглазели, — сухо ответил Арктурус. — А что, есть другая причина для моего присутствия?       Старший аврор на мгновение остолбенел, но затем с насмешливой улыбкой покачал головой.       — Ладно, — коротко бросил он. — Запиши его, Кармайкл, а потом отправь к аврору Годфри. Он занимается чистокровными новобранцами.       Кармайкл кивнул и принялся заполнять бумаги. В это время Арктурус почувствовал, как взгляд старшего аврора прожигает его насквозь, словно тот пытался понять, зачем глава влиятельной семьи оказался здесь.       — Знаете, есть те, кто считает вас человеком Гриндевальда, — заметил старший аврор, оценивающе глядя на Арктуруса.       — Мой отец и брат были его сторонниками, — прямо ответил Арктурус, сдерживая эмоции, — но не я. Я увижу, как этот ублюдок будет повешен за то, что он сделал с моей семьёй.       — Это мы ещё посмотрим, — пробормотал аврор, пожав плечами, и вернулся за свой стол.       Ноздри Арктуруса слегка раздулись от раздражения.       Он давно осознавал, что слухи о семье продолжают порочить его имя. Но сейчас он действовал не только ради того, чтобы Гриндевальд заплатил за свои преступления против Блэков. Он стремился доказать всему волшебному миру, что не имеет ничего общего с действиями своего отца.       Лорд Блэк оставался верным своему дому и не собирался позволять кому-либо усомниться в этом.       — Это всё, лорд Блэк, — обратился к нему Кармайкл, протягивая бумаги. — Возьмите ваши документы и направьтесь к аврору Годфри. Его кабинет находится в конце коридора, он объяснит вам дальнейшие шаги.       Арктурус молча кивнул, принял стопку пергаментов и двинулся по указанному пути.       Кабинет, в котором разместился аврор Годфри, оказался небольшим и тесным, больше похожим на складское помещение. Узкий письменный стол и два стула едва умещались в крохотной комнате, а двери, обеспечивающей уединение, и вовсе не было.       За столом сидел мужчина в красной мантии, явно старше всех тех, кого Арктурус видел в атриуме. Он сосредоточенно изучал какой-то пергамент, не замечая посетителя.       Арктурус прочистил горло, и аврор наконец поднял голову. Его взгляд скользнул по фигуре Блэка, задержавшись на его лице.       — Вот уж не думал, что доживу до этого дня, — усмехнулся Годфри, явно удивлённый появлением Арктуруса. — Пожалуйста, присаживайтесь, лорд Блэк.       Годфри не был так осторожен, как его коллеги, и не проявлял ни малейшей нервозности.       — Благодарю вас, — вежливо ответил Арктурус, садясь.       Когда он устроился в кресле, старик окинул его внимательным взглядом и одобрительно кивнул.       — Знаете, я сражался с Сигнусом Блэком в первую войну, вашим дядей, кажется.       Арктурус кивнул.       Сигнус Блэк был убит где-то на континенте. Точные подробности Арктурус не знал, поскольку его отец никогда не обсуждал этот момент. Сигнус покинул Британию и больше не вернулся.       — Он был хорошим человеком, — вздохнул Годфри. — Были и те, кто ему не доверял, но я узнаю хороших людей, когда вижу их. Хороший ли вы человек, Арктурус Блэк?       Арктурус пожал плечами.       Он не задумывался над этим вопросом.       По правде говоря, ему было всё равно, что думает о нём Годфри или кто-либо ещё. Его обязанностью было защищать репутацию своей семьи, и, несмотря на то что Блэков в лучшем случае воспринимали с осторожностью, а многие их просто боялись, это был род, который все уважали.       В последние месяцы ситуация изменилась из-за поступков Кассиопеи, Персея и их отца, и именно Арктурус должен был восстановить репутацию, чтобы другие семьи и волшебники Британии не сомневались, кому Блэки верны.       Он не хотел, чтобы действия отдельных людей перечеркнули упорный труд и преданность Британии, которые поколения Блэков демонстрировали на протяжении веков.       — Думаю, вы способны на многое, — задумчиво произнес Годфри. — Теперь к вопросу о вашем размещении. Сегодня утром на границе Франции и Бельгии произошла серьезная стычка. Пока я не получу точных данных о потерях, мне будет трудно сказать, где человек вашего уровня окажется наиболее полезным. Однако, где бы вы ни оказались, не ждите теплого приема. Уильям Поттер пользовался большим уважением, и все знают, как он погиб.       Арктурус понимающе кивнул.       — Уверен, вы справитесь, — заверил его Годфри, протягивая Арктурусу удостоверение личности. — Я вышлю вам данные, как только они поступят. Ожидаю их в ближайшие часы, так что советую насладиться последними моментами покоя. На фронте становится всё опаснее.       — Так и сделаю, — поднялся Арктурус. — Благодарю вас.       Годфри улыбнулся и протянул руку для рукопожатия.       — Желаю вам удачи, лорд Блэк, — произнёс он искренне.       Кивнув в последний раз, Арктурус вышел из кабинета. Его мысли, как часто бывало в последнее время, обратились к тому, что он сделает с Гриндевальдом, если представится шанс. А затем неизбежно переключились на младшую сестру, которую он оставлял.       Дорея восприняла новости без восторга, лишь молча кивнула и вышла, когда он сообщил о своём решении. Она не злилась на него. Воспитанная в семье чистокровных, она должна была ожидать такого шага. Но от этого ей не становилось легче. Она была расстроена и боялась потерять его.       Однако Арктурус объяснил, что дело не в его амбициях или эго. Это было необходимо, чтобы заставить Гриндевальда заплатить за нанесенный удар по их семье и вернуть Блэкам утраченную репутацию в глазах их окружения.       Арктурус не позволит роду Блэк пасть. Нет, именно он спасет его от краха.

* * *

      Несмотря на тщательный душ, запах крови все еще словно пропитал кожу Гарри. Он уже привык к этому, но был рад, что в этот раз её было пролито так мало.       — Как рука? — спросил он, когда Карлус вошел в землянку с перевязью.       — Болит, — проворчал тот, — но уже лучше, чем было.       Гарри усмехнулся.       — Могло быть и хуже.       — Могло, — тихо согласился Карлус и сел на койку. Несколько мгновений он пребывал в задумчивости, а затем снова заговорил: — Ты спас мне жизнь. Авада летела прямо на меня, а я застыл.       — Ты спас и мою, — напомнил Гарри. — Думаю, для нас обоих это будет далеко не последний раз.       Карлус мрачно кивнул.       — В любом случае, спасибо, — искренне сказал он. — Это не то, что я ожидал. Это совсем не похоже на дуэль.       Это действительно было не похоже на дуэль, и Гарри мог бы сказать Карлусу об этом задолго до того, как тот решил записаться на фронт.       В дуэли всё сводилось к противостоянию одному врагу, что позволяло сосредоточиться и проявить творческий подход в использовании магии. Но в битве, подобной той, что они пережили, всё было куда проще и жестче: бей первым, бей сильно, и выбирай заклинание, которое быстрее всего произнести и которое нанесет максимальный урон.       Чаще всего использовали взрывные и режущие проклятия — надежный выбор для тех, кто умел с ними обращаться. Однако, столкнувшись с противниками из разных культур, с различным магическим опытом и подходами, предугадать, что может произойти, было невозможно.       Здесь нужно было быть готовым ко всему.       — У нас всё будет хорошо, правда? — спросил Карлус, прерывая мысли Гарри.       Гарри только пожал плечами. Он не мог лгать.       — Не знаю, — честно ответил он. — Всё, что нужно, — это одно удачное заклинание.       — Я не позволю, чтобы это случилось с тобой, — пообещал Карлус. — Я прикрою твою спину, как свою собственную.       Гарри улыбнулся.       — А я — твою.       Карлус ответил на улыбку, а Гарри достал из сумки чернила, перо и пергамент. Он начал писать письмо Минерве.       Слухи о том, что здесь произошло, наверняка быстро разлетятся. Гарри хотел, чтобы Минерва волновалась меньше.       — Наверное, мне стоит написать маме, — задумался Карлус, наблюдая, как Гарри выводит буквы на пергаменте. — Чёрт побери, если один из этих психов не прикончит меня, она вполне может убить меня сама, когда я вернусь домой.       Гарри тихо засмеялся, едва заметно кивая в ответ.       — Смеешься, Эванс? — фыркнул Карлус. — Она и тебя убьёт.       Он ухмыльнулся, довольный собой, а Гарри лишь покачал головой, глядя на него с лёгкой улыбкой.

* * *

      Глупцы из МКМ полагали, что Геллерт окончательно утратил терпение и попытался прорвать их линию. Но Темный Лорд всего лишь прощупывал оборону. Он изучал их тактику, оценивал, как они реагируют на нападение, и анализировал, насколько легко они могут сломаться под напором всей его мощи.       Результат оказался неожиданным.       Эксперимент стоил ему нескольких людей — незначительная потеря, но все-таки потеря. Однако сообщения с линии фронта удивили даже его.       Бойцы МКМ сражались с яростью диких зверей. Они прорывались сквозь ряды вынужденных отступать солдат, словно разъярённые волки, проливая кровь и вырывая жизни.       Они устроили настоящее кровавое шоу.       — Ради высшего блага, — пробормотал Геллерт, его голос звучал то ли задумчиво, то ли насмешливо.       Это была не та война, которую он себе представлял. Не та, которой он хотел.       По правде говоря, Геллерт надеялся избежать такого ожесточённого сопротивления. Он рассчитывал, что сумеет подчинить столько стран, что даже самые упрямые и патриотичные лидеры поймут бессмысленность борьбы. Но этого не случилось.       Он был готов к такому развитию событий, но отвращение к природе войны не покидало его.       Геллерт стремился к другому: сохранить жизни, чтобы магический народ мог процветать, больше не прячась от магглов, чтобы волшебники стояли на голову выше тех, кто разрушает этот мир.       Почему остальные не могли понять, что это к лучшему?       Они были глупцами, цепляющимися за свои устаревшие принципы и боящимися перемен, даже если перемены пошли бы им на пользу. Разве для магглов так страшно узнать, что они не высшие существа, за которых себя принимают? Не лучше ли установить над ними контроль, даже если для этого потребуется ввести жёсткие ограничения?       Мир, который он видел в своих мечтах, был бы утопией волшебников. Но открыть глаза и разум остальному миру оказалось сложнее, чем он рассчитывал.       — Как там раненые? — спросил он у проходящего мимо целителя.       Геллерт провёл большую часть дня в своём кабинете, обдумывая дальнейшие шаги. Конфликт в нынешнем виде его не устраивал, но выбор оставался невелик.       Разведчики доложили, что соседние с Францией страны находятся в полной боевой готовности. Для предотвращения вторжения противник выстроил ловушки и заслоны, усилив оборону до предела.       Создать портключи и переправить своих людей в эти регионы было бы несложно. Однако, оказавшись в сердце города без укрытия, окружёнными войсками МКМ, которые заранее разместились в подготовленных окопах и за мощными укреплениями, его сторонники будут обречены.       — Мы потеряли ещё четверых, — тихо сообщила целительница. — Большинство идут на поправку, но есть несколько человек в крайне тяжёлом состоянии.       Геллерт кивнул, выражая понимание, и положил руку ей на плечо.       — Сделайте всё, что в ваших силах, — сказал он, стараясь ободрить её лёгкой улыбкой.       — Обязательно, — заверила она и поспешила к медицинскому отсеку, на создании которого Геллерт настоял заранее.       Он надеялся, что эта мера не понадобится, но теперь ранения и потери стали неизбежной частью их борьбы. Геллерт знал: пока он не найдёт выход из тупика, в который загнал его противник, сражения будут продолжаться.

* * *

      Последние недели превратились для Дореи в сплошной водоворот. Она потеряла отца и брата, который вообще стал убийцей, лишив жизни известного лорда, отца человека, к которому она начала испытывать чувства.       С момента похорон Уильяма Поттера от Карлуса не поступало никаких вестей.       Дорея погрузилась в работу с головой, занимаясь лечением одного пациента за другим, которых доставляли с фронта. Это утро оказалось самым тяжёлым за всё время её нахождения здесь.       По словам одного из целителей, произошла настоящая битва, что лишь усиливало тревогу Дореи. Она знала, что Арктурус больше не сможет остаться в стороне. После последнего визита Кассиопеи это стало очевидным. В его глазах читались гнев, печаль и непреклонная решимость. Его уход был лишь вопросом времени, и мысль о том, что она может потерять последнего близкого человека, не давала ей покоя.       Дорея, смахнув предательскую слезу, продолжала перебирать книги на полке во «Флориш и Блоттс», надеясь найти что-то, что сможет отвлечь её.       Напрасно.       Ни одна книга не могла заглушить мыслей о грядущей утрате.       Она вышла из магазина, извинившись перед женщиной, с которой чуть не столкнулась в дверях.       — С вами всё в порядке, мисс Блэк? — послышался заботливый голос.       При виде Анжелики Поттер у Дореи неприятно сжался живот. Взгляд женщины, наполненный беспокойством, её тёмные круги под глазами — всё это словно отражало собственные чувства Дореи.       — Всё в порядке, — пробормотала она неуверенно, чувствуя неловкость, которая буквально обжигала.       Невозможно было игнорировать очевидное: Персей Блэк был причастен к гибели мужа леди Поттер. Дорея никак не могла заставить себя встретиться с ней взглядом.       — Нет, это не так, — вздохнула Анжелика. — Пойдёмте, думаю, чашка чая вам не помешает. Мне она точно нужна.       Что могла сказать Дорея? Она не могла отказаться.       Ей оставалось только следовать за Анжеликой, смиряясь с гнетущей атмосферой и готовясь услышать всё, что леди Поттер хотела ей сказать.       Ругательства, осуждение, обвинения за действия её семьи? Дорея не знала, что ожидать, но позволила Анжелике взять её за плечо и направить в «Дырявый котёл», где они заняли дальний столик в укромном углу.       — Чай и печенье, пожалуйста, — обратилась леди Поттер к бармену, который, похоже, не мог не заметить напряжение, витавшее в воздухе.       — Конечно, мадам, — ответил он, бросив настороженный взгляд на обеих женщин, прежде чем уйти.       Молчание повисло между ними.       Когда бармен вернулся, поставив на стол чайник, чашки и тарелку с печеньем, Анжелика разлила чай и посмотрела на Дорею.       — Сахар? — спросила она, подняв серебряную ложечку.       — Одну, пожалуйста, — тихо ответила Дорея.       Анжелика добавила сахар в её чашку, размешала, затем откинулась на спинку стула, сделала небольшой глоток и устремила взгляд на Дорею. Та чувствовала себя словно под прицелом, борясь с желанием съёжиться под этими внимательными глазами.       — Я могла бы спросить, как у вас дела, но полагаю, это было бы глупым вопросом, — наконец произнесла Анжелика. — Вы выглядите так, будто несёте на себе весь груз мира. Для такого юного возраста это слишком тяжелая ноша.       Дорея глубоко вдохнула, опустив глаза, и медленно кивнула.       — Это были ужасные недели, — призналась она, беря чашку, которую Анжелика поставила перед ней. Тёплый фарфор приятно согревал ладони.       — Несомненно.       Снова между ними повисло молчание, но на этот раз оно казалось напряжённым для Дореи.       — Мне так жаль, что сделал мой брат, — тихо произнесла она, не поднимая глаз. — Я так зла на него...       — Но вы всё равно скучаете, — перебила Анжелика.       Дорея подняла голову и кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.       — Он был вашим братом, — мягко продолжила леди Поттер. — Независимо от его решений, это остаётся фактом.       — Я знаю, но это не мешает мне злиться на него, — пробормотала Дорея, отводя взгляд.       — Это нормально, — вздохнула Анжелика, её голос звучал устало. — Я чувствую то же самое к своему Уиллу. Я не соглашалась с его решениями... И именно они его убили.       Дорея грустно усмехнулась, пытаясь хоть как-то разрядить тяжёлую атмосферу.       — Неужели все мужчины такие упрямые?       — Нет, — ответила Анжелика с едва заметной улыбкой. — Они просто чёртовы гордецы, как свинорылы. Мало того, что Уилл отправился на войну, так и мой сын последовал за ним.       Последние слова были произнесены с трудом, но Анжелика быстро справилась с собой, сделав ещё один глоток чая.       Однако Дорея лишь смотрела на женщину в полном недоумении.       — Карлус уехал? — тревожно спросила она.       Анжелика удивлённо приподняла бровь.       — Вы перешли с моим сыном на «ты», мисс Блэк?       В её тоне не было обвинения, но сам вопрос заставил Дорею смутиться.       — Я...       Она не знала, что ответить. К её облегчению, ситуацию спасла весёлая усмешка женщины напротив.       — Не переживайте, мисс Блэк. Мой сын никогда не умел хранить от меня секреты. К тому же Уилл рассказал, что они с Карлусом успели поговорить.       — О чём?       Анжелика лишь улыбнулась в ответ.       — Полагаю, теперь это уже неважно, — вздохнула она.       Дорея на мгновение задумалась, а затем отпила глоток чая.       — Арктурус тоже ушёл на войну, — сказала она тихо. — Сражаться против Гриндевальда.       — Зачем?       — Чтобы искупить вину нашей семьи, — пробормотала Дорея.       — И чтобы отомстить?       Дорея кивнула.       — Может, только мужчины в наших семьях такие глупые, — фыркнула она.       — О, это не только Блэков и Поттеров касается, — ответила Анжелика с усмешкой. — Как только Гарри узнал, что Карлус собирается на войну, он последовал за ним.       — Эванс?       — Точно.       Дорея фыркнула.       — Они — замечательная парочка. Карлус рассказывал вам, что они для меня в школе сделали?       Анжелика покачала головой.       — Нет, не могу сказать, что рассказывал.       — Правда? Они оба провели на отработках несколько месяцев.       — Что же они такого натворили?       Дорея тепло улыбнулась, прежде чем поведать леди Поттер историю с Маклаггеном и его компанией.       — Они были такими милыми. Даже проводили меня до слизеринской гостиной. Арктурус был в ярости, но благодарен за их поступок. Он до сих пор с теплотой отзывается об Эвансе.       Анжелика ответила улыбкой.       — В глубине души они хорошие мальчики, просто заставляют меня волноваться больше, чем я могла представить. Будь моя воля, Гарри никогда бы не...       Она вовремя остановилась, чтобы не раскрыть выбранную Гарри профессию.       — Но раз уж им суждено быть там, я рада, что они вместе.       — Судя по тому, что я видела, мне жаль любого, кто встанет у них на пути, — утешительно сказала Дорея.       — Как и я, — вздохнула Анжелика. — Мой Карлус может казаться кротким, но он настоящий Поттер до мозга костей. Они с Гарри во многом похожи.       — Я уверена, с ними всё будет хорошо.       — Я тоже на это надеюсь, — тихо произнесла Анжелика. — И мои мысли с вашим братом. Пусть все они вернутся домой живыми.       С этими словами она встала.       — Берегите себя, мисс Блэк. И спасибо, что составили мне компанию.       Она одарила Дорею напоследок мягкой улыбкой, положила несколько монет на стол и покинула паб.       Дорея ещё некоторое время сидела с чашкой в руках, допивая чай и обдумывая неожиданную беседу с женщиной, которую почти не знала. И в каком-то смысле ей стало легче. Это было облегчением — наконец выговориться, не опасаясь, что Арктурус воспримет это в штыки.       Она понимала: брат полон ярости, он до сих пор не может смириться с тем, что произошло с их отцом и Персеем. Но Арктурус был замкнут, закрыт, и говорить с ним о чувствах — всё равно что разговаривать с камнем.       Дорея глубоко вздохнула, и мысли её вновь вернулись к Карлусу Поттеру.       Он даже не удосужился сказать ей, что собирается на войну. Не то чтобы она имела право требовать от него откровенности. За последние месяцы их общение ограничивалось лишь редкими письмами.       Он не был обязан ничего ей объяснять. Но всё равно было горько. Хотя бы несколько слов, и ей не пришлось бы гадать, не пришлось бы надеяться, что он напишет, когда справится с утратой отца. Ей было стыдно за эту горечь.       Карлус не обидел её, не сделал ничего дурного. Но всё же… Дорея по-прежнему, пусть и по-дурацки, надеялась, что у них могло быть будущее.

* * *

      Вонь была невыносимой. Это первое, что ощутил Арктурус, когда он оказался в крохотной землянке с единственным матрасом на полу.       — Привыкнешь, — заверил голос за спиной.       Арктурус обернулся и увидел мужчину средних лет в запачканной мантии, заляпанной грязью и кровью. Левый глаз у него заплыл, но он улыбался и протягивал руку:       — Джек Добсон.       — Арктурус Блэк.       Они пожали друг другу руки, и Добсон кивнул.       — Годфри прислал сообщение, что ты прибудешь. Сегодня утром мы потеряли двенадцать человек, так что, можно сказать, ты пришёл как раз вовремя.       — Что случилось? — нахмурился Арктурус.       — Гриндевальду надоело ждать. Он кинул на нас своих. Мы, правда, еще легко отделались.       — Он сам был там?       Добсон покачал головой.       — Он появляется только тогда, когда Змей устраивает представление.       — Змей? Это который боевой маг? Я думал, их всех перебили.       Добсон усмехнулся:       — Только не его. Этот псих не из тех, кто так легко сдохнет.       О Змее Арктурус слышал краем уха от членов Визенгамота. Никогда не придавал этим разговорам значения, но теперь, когда глаза Добсона вспыхнули при его упоминании, интерес проснулся.       — Ты его знаешь?       — Никто его не знает, — фыркнул Добсон. — Многие видели — в Варшаве, в Брюгге, но он не из тех, кто раздаёт автографы. Исчезает почти сразу, как появляется. Никто не знает, кто он такой.       — То есть он просто приходит, что-то делает против Гриндевальда и уходит?       — Примерно так. Хотя слухи ходят, будто он кто-то из наших, прямо отсюда, из окопов. Чепуха, по-моему. Такому, как он, незачем прозябать в грязи, когда весь мир у его ног. Ладно, наболтал я достаточно. Устраивайся, Блэк. Загляну позже. После сегодняшнего, может, хоть ночью будет тише. Хотя если что и случится, узнаешь сразу. По крикам.       С этими словами Добсон вышел, оставив Арктуруса в его импровизированном «жилище».       Он поставил сумку на пол, зажёг небольшой огонь, пытаясь хоть как-то прогнать холод и сырость. Окинул взглядом помещение: даже домовые эльфы семьи Блэк жили лучше.       Это была не комната, а неровная пещера с вырубленной в земле дверью, кривой и грубой, как и всё вокруг. Никакого следа той роскоши, к которой он привык в доме на Гриммо. И всё же... Он напомнил себе, зачем пришёл сюда.       Это помогло. Немного.       Он покачал головой и достал письмо, пришедшее от Мелании всего накануне. Пробежал глазами по знакомому почерку:       Ты проклятый дурак, Арктурус Блэк! Но от этого я люблю тебя не меньше. Если уж ждать твоего возвращения, то только с обещанием, что я стану твоей женой. Я не стану изводиться по мужчине, который ожидает от меня меньшего! Останься в живых, идиот... Или, может, это я дура, что согласилась ждать?       Арктурус усмехнулся и сжал письмо в руке. Он собирался жениться на этой девушке. Он знал это с самого начала — с той самой минуты, как лорд Макмиллан представил её ему после унылого заседания Визенгамота. Она стояла в стороне, с волнистыми каштановыми волосами, тёплой кожей, чуть смуглее его собственной, и застенчивой улыбкой, которая разоружила его без единого усилия.       Она была прекрасна. И заслуживала жить в мире, где нет войны.       Разумеется, он ответил на её письмо своим — коротким, но недвусмысленным:       Глуп не тот, кто ждёт, а тот, кто заставляет ждать. Ни одна секунда не будет напрасной, моя леди. У вас есть моё слово.       Он уже сказал всё, что мог. Теперь оставалось лишь ждать, пока тяжесть утраты и жажда мести не отпустят его. Пусть ад содрогнётся, но Арктурус ясно даст понять, кому на самом деле предан лорд Блэк.       Убьёт ли он Гриндевальда сам или нет — не важно. Главное, чтобы Тёмный Лорд был повержен. Тогда он сможет покинуть континент с чистой совестью и начать новую, куда более светлую главу своей жизни.

* * *

      Школьный год подходил к концу, экзамены завершены, и Хогвартс наполнился радостным возбуждением: ученики ждали возвращения домой, а семикурсники — начала взрослой жизни за стенами замка.       Год был полон тревог. Война на континенте коснулась почти всех, и напряжённость ощущалась даже в стенах школы. Но сейчас, когда всё позади, облегчение от окончания экзаменов заслонило собой страхи и тревоги. Оставалось лишь пережить последние дни перед отъездом, и замок вновь погрузится в летнюю тишину.       Не то чтобы Минерва этому радовалась.       Учёба и преподавание, выполнение своих обязанностей — вот что отвлекало её от мрачных мыслей о Гарри и Карлусе, безрассудно бросившихся в самую гущу войны. Когда ученики разъедутся, ей останется лишь одиночество и мучительные догадки о том, через что проходят эти двое. Пожалуй, стоит съездить домой, повидаться с родителями. Хоть на часть лета. А пока принимать любые развлечения, что могут предложить студенты. Хотя, судя по угрюмому настроению в Большом зале, когда она вошла на ужин, веселиться никто не спешил.       Минерва нахмурилась, садясь за преподавательский стол. Лица её коллег были не менее мрачны, чем у учеников. Молча с озабоченным видом Альбус придвинул к ней вечерний выпуск «Пророка». Минерву охватило дурное предчувствие, стоило лишь увидеть заголовок.       «Десятки погибших: война обостряется!»       Ей не нужно было читать статью. Достаточно было взглянуть на фотографии с телами, разбросанными по полю будто игрушки.       — Гарри… — выдохнула она с тревогой.       — Николас передал это для тебя, — тихо сказал Альбус, прерывая её созерцание ужасов войны.       Минерва вскрикнула от облегчения, заметив знакомый почерк на конверте, и тут же разорвала его, не колеблясь ни секунды.       Дорогая Минерва,       Мы оба живы. Пара царапин и синяков — не больше.       Знаю, будь ты рядом, уже отчитала бы нас, назвала идиотами и, скорее всего, пригрозила бы чем-то, как умеешь только ты.       Жду этого с нетерпением.       Скучаю.       Г.       Минерва смахнула слезу, скатившуюся по щеке, и раздражённо фыркнула.       — Этот человек сведёт меня в могилу раньше времени! — воскликнула Минерва.       — Значит, с ним всё в порядке? — с тревогой спросила Розалина.       Минерва кивнула.       — Пока что, — подтвердила она. — Но не обещаю, что не задушу его, как только увижу.       Дамблдор хмыкнул, наблюдая, как Минерва накладывает себе жареную говядину и йоркширский пудинг.       — Ты не сможешь на него злиться, — вздохнула Розалина. — Он просто посмотрит на тебя этой своей раздражающей улыбкой, и ты сразу забудешь, что хотела его прибить.       Минерва только хмыкнула в ответ. Розалина, вероятно, была права… но это не значило, что она не подумает об этом. Нет, она не задушит Гарри. Она обнимет его так крепко, как только сможет, и не отпустит.

* * *

      — Ещё три кната к тем, что ты мне уже должен, — радостно объявил Гилберт.       Карлус лишь покачал головой. Ему было интересно научиться играть в покер, но он должен был догадаться, что играть на деньги с Гилбертом — затея безнадёжная. Тот был скользкий как угорь и постоянно вытаскивал хорошие карты — то ли везло, то ли жульничал.       — Я в деле, — объявил Гарри, усаживаясь рядом с перевёрнутым ведром, служившим им столом.       — Как знаешь, Эванс, деньги твои, — усмехнулся Гилберт и коснулся колоды палочкой, карты сами перетасовались.       Гарри внимательно следил за картами, и его глаза чуть сузились, когда он раскусил уловку Гилберта. Карты были не просто зачарованы на автоматическое тасование, они были прозрачны для него. Гилберт точно знал, какие карты разданы и что держит в руках каждый игрок.       Мошенник бросил пять кнатов в банк, потирая руки в предвкушении.       — Ты в игре, Эванс?       Гарри приподнял уголок своих карт, мельком взглянул и кивнул. Благодаря небольшой манипуляции с его стороны, расклад стал куда выгоднее.       — Я в деле. И поднимаю ещё на пять.       Гилберт тут же уравнял ставку.       — А почему бы не сделать игру поинтереснее? — с ухмылкой предложил он, доставая из кармана галлеон и добавляя его в банк.       Гарри пожал плечами и добавил свой.       — Полегче, джентльмены, — вмешался Яксли. — Нам же не нужно, чтобы кто-то остался без штанов. Вскрывайтесь и заканчиваем.       — Ладно, — фыркнул Гилберт. — Флеш, — объявил он, выкладывая карты.       Кто-то из наблюдавших разочарованно застонал. Все надеялись, что этого жулика наконец-то хоть кто-то обыграет.       — Роял-флеш, — ухмыльнулся Гарри, показав свои карты и сгребая к себе весь банк.       — Быть не может! — возмутился Гилберт. — Дай-ка посмотреть…       Он выхватил карты и принялся перебирать колоду, но не нашёл ничего подозрительного. Заклинания подмены были весьма полезны, особенно в нужный момент.

* * *

      — Что за чертовщина? — воскликнул Карлус, когда земля дрогнула, а вдали раздался грохот. — Нас снова атакуют?       Гарри нахмурился, встал и выглянул из окопа. Вдалеке один за другим вспыхивали огни.       — Нет, — сказал он мрачно. — Это не Гриндевальд. Это магглы начали свою войну.       Раздался новый взрыв. Земля вновь задрожала.       — Мерлин, да что они делают? — спросил Яксли, поднимаясь рядом, чтобы тоже посмотреть.       — Они воюют, — мрачно ответил Гарри. — Точно так же, как и мы.       Веселье от карточной игры испарилось без следа. Мужчины из МКМ молча смотрели вдаль, даже не осознавая, насколько значительным был этот момент.       Миллионы погибнут в последующие годы.       Они просто пока не знали этого.