Глава 52. Существенные неудобства

      Поскольку магглы обозначили свою линию фронта и готовились к затяжному конфликту, земля, за которую сражались магические силы, становилась всё менее безопасной, и Геллерт оказался перед весьма щекотливой дилеммой.       Он уже видел, на что способно маггловское вооружение, и хотя между его людьми и маггловскими позициями пролегали мили, этого было недостаточно, чтобы гарантировать безопасность от случайных снарядов — как со стороны немцев, так и союзников.       — Мы не можем сменить позицию, не отступив, — вздохнул Вебер. — А отступление сразу же сделает нас уязвимыми перед силами МКМ. У них свои дозорные, которые тут же дадут сигнал, чары, на которые уйдет несколько минут, чтобы снять, и ловушки, что обернутся катастрофой для наших сил. Только вчера один из моих людей погиб при разведке южной границы Франции.       Геллерт кивнул, разглядывая карту. Красным цветом были обозначены так называемые «опасные зоны» — фактически вся территория к западу от текущих позиций его армии.       — Значит, ты предлагаешь остаться здесь? — уточнил он.       — Да, — нехотя подтвердил Вебер. — Мы рискуем: магглы могут нас бомбить или случайно убить кого-то из наших, но если мы попробуем занять более выгодную позицию, то потеряем куда больше людей. Я даже не берусь представить, сколько погибнет в таком случае.       Геллерт задумчиво хмыкнул. Численное преимущество — единственное, что у него оставалось. Он не хотел его терять.       Размер армии мог стать решающим фактором в ближайшие месяцы, а потеря такого количества людей серьёзно ударит по боевому духу солдат, который, по словам Вебера, и так падал. Защита от маггловского оружия была малоизученным и ненадёжным искусством. От ручного огнестрельного оружия ещё можно было как-то защитить людей, но с артиллерией дело обстояло куда сложнее. Её разрушительная сила, опасность и непредсказуемость оставляли мало надежд на то, что удастся полностью нейтрализовать исходящую угрозу.       Защитные чары, как и все направления магии, имели свои пределы, и в случае с современным маггловским оружием эти границы даже не начали исследоваться.       У Гриндевальда не было ни времени, ни ресурсов для подобных изысканий.       Все его силы были брошены на то, чтобы переломить патовую ситуацию между его войсками и армией МКМ. Даже если теоретически и было возможно создать защиту от новейших маггловских технологий, на это у команды экспертов ушли бы годы.       — Значит, остаёмся на месте, — пробормотал он скорее себе, чем остальным. — Люди ММ рискуют ничуть не меньше. Но как их измотать настолько, чтобы они сами оставили свои позиции? Мы не можем бесконечно бросать своих людей в бессмысленные атаки.       — Так и не бросай, — вмешалась Кассиопея, задумчиво. — Этот жалкий человечек, которого нашёл Персей, и который помешан на тварях…       — Осберт, — с одобрением кивнул Вебер. — Зачем терять бойцов, если можно натравить на врага магических зверей? Осберт — личность неприятная, но с ними он умеет обращаться.       — Это рискованно, — задумчиво сказал Геллерт. — Звери не подчиняются приказам, как люди. У них нет преданности.       — Нет, — согласился Вебер, — но, может, нам и нужна капля хаоса. Если их направить в нужную сторону, они могут стать именно тем, что нам нужно.       Геллерт был не до конца убеждён, но, по крайней мере, потери среди зверей были куда менее болезненны, чем потери людей.       — Где Осберт? — спросил он.       Ему нужно было понять, что именно тот может предложить и чего от него ожидать.       — Он уже какое-то время в отъезде, — объяснил Вебер.       — Найдите его, — приказал Геллерт.       Хотя он ещё не принял окончательное решение, упускать шанс было бы глупо.       Если ему дадут необходимые гарантии, может быть, этот сутулый и вечно грязный тип действительно способен на большее, чем организация нападений оборотней.       Поживём — увидим.       Но впервые за последние дни у Геллерта появилось ощущение, что реальная стратегия может быть не за горами.

* * *

      Дорогой Гарри,       Ты по-прежнему остаешься тем самым глупцом, который, я уверена, решил свести меня в могилу. Но это не значит, что мои мысли не с тобой.       Я бы сказала тебе «не делай ничего опасного», но это всё равно что приказать солнцу не заходить по вечерам.       Сегодня я возвращаюсь домой, чтобы провести лето с родителями, но всё равно надеюсь, что ты будешь писать, хотя бы чтобы дать знать, что ты жив.       Я всегда думаю о тебе.       Минерва       Такое простое дело — письмо, а внутри у Гарри стало теплее. Впереди был очередной день, и теперь встретить его стало хоть чуточку легче.       Он был здесь всего неделю, но ощущение складывалось такое, будто прошёл месяц.       Звуки маггловских артиллерийских залпов, гремящих один за другим, вызывали не просто тревогу, они ложились вибрацией под ноги, и даже самые сильные заглушающие чары не могли скрыть подземные толчки.       Севернее позиций волшебников шли яростные бои, и, казалось, не было ни одного часа без стрельбы, взрывов и всё усиливающегося насилия.       — Опять началось, — пробурчал Карлус, входя в землянку.       Гарри кивнул. Он сам ощутил новый взрыв лишь минуту назад — земля дрожала, будто вздыхала.       — Скоро успокоятся, — сказал он. — Они не могут вечно в таком темпе.       — Надеюсь, — вздохнул Карлус. — Я глаз не могу сомкнуть уже два дня.       Сон был роскошью, которую здесь никто себе не мог позволить.       Между дежурствами, установкой и снятием защитных чар и ловушек, а главное — постоянным напряжением от ожидания нового нападения, ни у кого не оставалось сил и не было покоя.       Каждый справлялся по-своему. Кто-то пил, кто-то играл в азартные игры, кто-то выкуривал по сотне сигарет, чтобы отвлечься от тревоги, сжавшей сердце стальными тисками. А Гарри... Гарри проводил всё время, выискивая слабые места в расположении врага и напоминая Гриндевальду, что Змей всё ещё здесь.       Иногда воздух пронзал свист шипения — громкий, звенящий, будто змеиный зов. Иногда в небе вспыхивал изломанный символ Даров Смерти, как сигнальный огонь.       Когда появлялась возможность, Гарри забирал ещё одну жизнь. Но люди Гриндевальда уже выучили (что в Бельгии, что здесь), что одиночество стоит жизни. Теперь они почти не двигались в одиночку по траншеям, опасаясь стать следующей жертвой человека, который уже унёс столько.       — Что это? — нахмурился Карлус.       Кто-то кричал, и на удивление, это был не Габриэль Грюм, не голос их командира, срывающегося на ком-либо.       Гарри тоже нахмурился. Они вдвоём вышли наружу, где стояла жара конца июня.       — Эй, фриц, у вас там женщины есть? — орал Гилберт, когда они подошли к наблюдательному пункту, где уже собрались несколько человек.       — Он, чёрт побери, пьян, — хмыкнул Карлус.       Гилберт сидел на краю траншеи, с почти пустой бутылкой огневиски в руке, беседуя с вражескими солдатами напротив.       — Найн, но у нас много выпивки. Подходи, поделимся.       Гилберт задумчиво нахмурился, но покачал головой.       — Если у вас там нет женщин, мне это неинтересно.       — У нас есть испанцы, которые выглядят как женщины. Подойдут для свиней из МКМ.       — Спорю, они получше того, что у тебя дома, фриц. Можешь забрать их — считай это подарком от старого Гилберта.       — Я запомню твоё имя! — сердито крикнул немец.       — А хочешь, я подойду и вырежу его тебе на лбу? Тогда точно не забудешь.       В окопах МКМ раздался смех.       — Мы были бы рады, если бы вы присоединились к нам, герр Гилберт, но приглашение в один конец. Попрощайся с друзьями — ты их больше не увидишь, если придёшь.       — Он только что угрожал мне? — пробормотал Гилберт, еле ворочая языком.       — Угрожал, — подтвердил один из солдат, усмехнувшись.       — Я ему яйца в горло запихну! — выкрикнул Гилберт, поднимаясь на ноги и пошатываясь в пьяной ярости.       Понадобилось четверо мужчин, чтобы затащить его обратно в траншею. Гилберт неистово ругался — на них, на немца, что его задел, и на любого, кто попадался ему на глаза.       — Какого чёрта тут происходит? — рявкнул Грюм, подходя к ним.       — Сукин сын! Я убью его! — бушевал Гилберт, продолжая дёргаться под весом четырёх удерживающих его солдат.       — Он взбесился, — пояснил один из них.       — Вижу, как и я теперь, — прошипел Грюм. — Оттащите его подальше, пусть протрезвеет. И если я хоть раз ещё увижу, что ты к бутылке тянешься, Гилберт, я вышвырну тебя отсюда прямиком в Азкабан. Остальные — взялись за уборку. Тут как в свинарнике.       Мужчины недовольно заворчали, но взялись за работу без возражений. Спорить с Грюмом было себе дороже.       — А вы двое — остаётесь, — Габриэль ткнул пальцем в Гарри и Карлуса. — Для вас у меня особое задание.       — Если это избавит меня от уборки, я в деле, — фыркнул Карлус.       — Когда узнаешь, чем займёшься, ещё мечтать будешь о чистке сортиров.       — Что нужно сделать? — спросил Гарри.       Габриэль вздохнул и достал из-под мантии карту.       — Магглы что-то там мутят. Нам нужны сведения. Хочу, чтобы вы вдвоём сходили к ним в разведку и отметили позиции на этой карте. Мне нужно знать, где стоят их орудия и собираются ли они выдвигаться в нашу сторону. Последние снаряды ложились опасно близко.       Гарри кивнул, показывая, что понял.       — Что-нибудь ещё?       — Да, — ответил Габриэль серьёзно. — Не нарушайте Статут о секретности, если только не будет угрозы жизни. Мы не можем массово стирать память тысячам солдат посреди боя.       — При всём, что там творится, они бы даже не заметили, — заметил Карлус.       — Не в этом дело. Я поручаю это дело именно вам, потому что доверяю, что вы сделаете именно то, что нужно без всякой самодеятельности. Никакой магии, только если не окажетесь на грани жизни и смерти. Мы не знаем, какое влияние там у Гриндевальда, поэтому предполагаем, что любое заклинание может выдать ваше присутствие.       — Он прав, — вздохнул Гарри. — Если он туда влез и поставил защиту, ему плевать на Статут. Нас окружат за секунды.       — Значит, просто смотреть?       — И отмечать ключевые точки, — уточнил Габриэль. — Если понадобится помощь — красные искры вверх, я подойду как смогу. Но если не будет необходимости, не хочу, чтобы туда топали лишние ноги. Вернуться сюда должны до десяти вечера. У вас чуть больше одиннадцати часов.       С этими словами Габриэль вручил Гарри карту и исчез. Карлус нервно посмотрел на Гарри:       — Это будет опасно?       Гарри мрачно кивнул:       — Если они начнут стрелять, в нас может попасть случайная пуля или кто знает что ещё.       Карлус застонал и покачал головой:       — Я ещё могу передумать и пойти чистить выгребные ямы?       Гарри фыркнул и хлопнул его по плечу:       — Давай быстрее разберёмся с этим.       В груди Гарри тоже поселилось тревожное чувство. Он узнал об этой войне ещё в начальной школе. Хотя детали, даты и конкретные события, стёрлись из памяти, он никогда не забывал оценочное число жертв. Если эти цифры хоть что-то значили, то им предстояло стать свидетелями не просто словесной перепалки между враждующими сторонами. Он не солгал Карлусу, когда сказал, что их миссия будет опасной.       Они задержались в траншеях как можно дольше, пока их сослуживцы со всей Европы, французы, испанцы, португальцы, с любопытством разглядывали их, а некоторые даже махали и кричали приветствия.       Карлус усмехнулся, когда они достигли конца укреплений, упирающихся в высокий холм:       — У нас тут настоящий интернационал, а? Французы, испанцы, португальцы...       — У Гриндевальда ещё пестрее, — заметил Гарри. — У него есть люди из Африки и Ближнего Востока.       Карлус покачал головой:       — Как будто весь мир воюет...       — Так и есть, — просто сказал Гарри. — Весь мир воюет.       Нахмурившись, Карлус молча последовал за Гарри, взбирающимся на холм.       Мир действительно был в состоянии войны. Казалось, все нации земного шара вцепились в глотки друг другу — у каждого находились свои причины. Раньше он не задумывался о таком глобальном масштабе, но с людьми со всех уголков мира, вовлечёнными в конфликт, как ещё это можно было назвать, если не мировой войной?       — Чёрт возьми... — выдохнул Гарри, вырывая Карлуса из его размышлений.       Он достиг вершины холма и замер, ошеломлённо глядя на открывшуюся панораму. Его голова бессильно закачалась, словно мозг отказывался воспринимать увиденное.       — Что там? — Карлус поравнялся с ним, и его глаза тут же округлились. — Вот же дерьмо...       Если бы его попросили описать эту картину, он не нашёл бы слов.       Ад?       Возможно, это и вправду самое точное слово, какое только можно подобрать, глядя на это оцепеневшим взором. Как бы он ни хотел отвернуться — не мог. Конечно, можно было списать всё на больное любопытство, заставившее вглядываться в кошмар... но Карлус знал, что дело не в этом. Просто его разум отказывался верить, что такое вообще возможно.       Он считал войну, в которую сам влез, мрачной даже в лучшие времена, но то, что предстало перед ним сейчас, превосходило все ожидания.       Перед траншеями на выжженной пустоши нейтральной полосы змеились колючие ленты проволоки и в некоторых её узлах застыли люди.       Карлус не мог разглядеть, были ли там выжившие. Тела безжизненно свисали, как тряпичные куклы, а некоторые уже служили пиром для стаи ворон.       Между проволочными заграждениями зияли ворота в преисподнюю — воронки от снарядов, усыпанные телами. Они остались точно там, где их настигла смерть.       — Мерлин, как здесь воняет, — скривился Карлус, зажимая нос.       — Это запах разлагающихся на солнце трупов, — мрачно пояснил Гарри.       Прежде чем Карлус успел ответить, раздался свистящий звук. Он мгновенно бросился на землю, как оглушительный взрыв потряс воздух.       — Полагаю, это объясняет происхождение всех этих воронок, — пробормотал он, поднимаясь. — Чёрт побери, они что, совсем спятили?       Карлус показал туда, где солдаты союзных войск явно дразнили немцев. Гарри достал из складок мантии омнинокль, чтобы лучше рассмотреть происходящее внизу.       Увидев, как Грюм использовал их для наблюдения за позициями людей Гриндевальда, он вспомнил о паре, купленной к чемпионату мира по квиддичу перед его четвёртым курсом в Хогвартсе.       Вглядываясь в линзы, он лишь покачал головой:       — Не сумасшедшие, но и не самые умные, — пробормотал Гарри, наблюдая, как один из солдат, стоя на краю траншеи, демонстрировал противникам голый зад.       Он замер и тяжело вздохнул, когда в поле зрения попала колючая проволока. Благодаря мощному увеличению омнинокля он чётко различал искажённые ужасом и агонией лица застрявших в ней людей. Они умерли мучительной смертью.       — Что там? — спросил Карлус.       Гарри покачал головой.       — Ничего важного, — ответил он, убирая омнинокль и разворачивая карту.       Он обвёл кругами позиции обеих сторон, отметив участки траншей, ближе всего подходящие к их расположению. В последний раз пробежавшись взглядом через омнинокль, он попытался разглядеть крупные орудия вроде того, что оставило свежую воронку неподалёку от союзных траншей.       Ничего.       Где же они спрятаны?       Чтобы найти их, пришлось бы углубляться в опасную зону, что было слишком рискованно. Увидев последствия всего одного выстрела, Гарри не мог гарантировать их безопасность.       — Пошли назад, — решил он. — Доложим Грюму и предложим продолжить разведку.       — Разве мы не идём дальше?       Гарри снова покачал головой. Он резко выдохнул, указывая на останки:       — Только если не хочешь оказаться на их месте. — И нарочито деловито добавил: — И вдруг в сортире уже скопилось сегодняшнее дерьмо, жаждущее твоего внимания?       Карлус скривился, но не стал спорить.       Возможно, чистка сортиров — не худшая альтернатива.

* * *

      — Прошло несколько месяцев с нашей последней беседы, — заметил Геллерт, с трудом сдерживая гримасу от вида и запаха неопрятного мужчины перед ним. — Кажется, мы не разговаривали после парижских событий.       Осберт кивнул, и его лицо исказилось почти звериной усмешкой.       — Я присматривал за своим зверьем, — ответил он хриплым голосом.       Создавалось впечатление, что этот человек и сам постепенно превращается в зверя, столько времени он проводил со своими питомцами.       — Ах, твои звери, — задумчиво произнёс Геллерт. — Именно о них я и хотел поговорить.       — Уже пора? — оживился Осберт.       — Пора?       — Пора выпустить их на наших врагов?       Геллерт слегка нахмурился, кивая. Его смутило странное возбуждение, с которым произнёс это Осберт. Тот потирал грязные руки, и в его глазах вспыхнул нездоровый блеск.       — Я так долго ждал этого момента, — прошептал Осберт с мечтательным выражением лица. — С тех пор как Змей уничтожил мою стаю, я готовился. Пришло время показать МКМ, что существа, на которых они смотрят свысока — не просто животные. Я покажу им, Геллерт. Покажу истинную силу зверей нашего мира.       Геллерт заключил, что перед ним либо безумец, либо гений, точно он ещё не решил. Но Осберт горел идеей, и если в погоне за своими безумными целями он сможет нанести удар по МКМ, Геллерт с радостью использует его и его зверей.       Первая вылазка станет испытанием, которое Геллерт будет наблюдать лично. Если Осберт действительно контролирует своих созданий, как утверждал Персей, возможно, скоординированные атаки людей и зверей войдут в будущие стратегии.       Но это ещё предстояло проверить. Слишком много факторов требовало учёта: послушание существ и их опасность для собственных войск.       Самым же важным был вопрос, который Геллерт пока не озвучивал: что произойдёт, если контроль Осберта над зверьми будет утерян?       — Осберт, позволь спросить, какие именно звери находятся в твоём распоряжении?       Ответная усмешка Осберта заставила его внутренне содрогнуться. В тот же миг Геллерт понял: даже если этот странный тип окажется ценным союзником, как уверял Персей, безумие в нём явно перевешивало здравый смысл.

* * *

      Минерва вернулась домой в надежде хоть ненадолго забыть о происходящем на континенте, но обнаружила, что даже суровое шотландское высокогорья не избежало войны. Её родная деревушка на окраине Кейтнесса уже не походила на то место, которое она помнила с прошлого визита.       Улицы опустели. Плакаты, призывающие мужчин призывного возраста встать на защиту страны, покрывали каждый свободный сантиметр стен. И, судя по всему, они откликнулись на этот призыв. Единственные люди, которых встретила Минерва, были женщины, дети и старики. Ни одного молодого мужчины.       С растущим беспокойством она ускорила шаг и наконец оказалась у родного дома, где застала обоих родителей — уставших, но невредимых. Только тогда она позволила себе выдохнуть с облегчением.       — Что здесь произошло? — спросила она.       Роберт мрачно покачал головой:       — Призыв, — вздохнул он. — Все мужчины от восемнадцати до сорока одного года обязаны вступить в вооружённые силы. Только те, кто имеет медицинские противопоказания или занят на стратегически важных работах, могут остаться.       — А ты? — тревожно спросила Минерва.       — Я могу отказаться по моральным и религиозным соображениям, — ответил он. — Но добровольно взял на себя обязанности по гражданской обороне здесь.       Минерва кивнула, снова почувствовав облегчение, но тревога не отпускала ее.       — Неужели всё настолько обострилось?       — Ещё как, — подтвердил Роберт. — Бои идут повсюду, где только можно представить. Я перестал читать газеты, там слишком много смерти и страданий, я не могу это вынести.       Минерва сочувственно взглянула на отца. Роберт Макгонагалл был добрым человеком, верившим в равенство всех людей. Мысль о том, что они убивают друг друга из-за идеалов и земли, вызывала у него отвращение.       — А как обстоят дела на твоём фронте? — спросил отец. — В последнем письме ты писала, что война обострилась.       При мысли о том, насколько всё ухудшилось, Минерва поникла.       — Полагаю, это мало отличается от маггловской войны, — вздохнула она. — Там тоже сражаются, гибнут и страдают из-за идеалов и амбиций. Гарри уехал на континент.       — Но я думала, он — боевой маг! — воскликнула её мать.       Минерва покачала головой.       — Начальника отдела убили, как и его замену. Почти всех боевых магов тоже вскоре уничтожили, так что их больше нет. Гарри уехал на фронт с Карлусом Поттером после того, как убили его отца.       — Господи, — мрачно пробормотал Роберт. — Парень в порядке?       Минерва пожала плечами.       — Гарри говорит, что да, но он бы мне не признался, даже если бы это было не так. После боя он прислал письмо, но мне от этого не легче.       Впервые она озвучила эти мысли вслух. Минерва боялась, что ни Гарри, ни Карлус не вернутся, что они тоже погибнут на поле боя, сражаясь за то, во что верят. Одна лишь эта мысль повергала её в ужас. Хотя она понимала, что Гарри для неё значит особо много, мысль о потере любого из них разрывала сердце.       — Уверена, с ними всё будет хорошо, — утешила её мать, обнимая за плечи.       Минерва ответила благодарной, но неуверенной улыбкой.       — Надеюсь, — прошептала она.

* * *

      Даже на фоне войны маггловский мир оставался унылым и серым, а жизнь в приюте — невыносимой. Будь у Тома выбор, он бы с радостью уехал, но Диппет запретил ему оставаться в Хогвартсе на лето, и альтернатив не оставалось.       Он был совершенно одинок. Даже те, кто были обязаны заботиться о нём, лишь терпели его присутствие. Они ненавидели Тома. Хотя вслух этого не говорили, он видел отвращение в их глазах каждый раз, когда им приходилось с ним общаться.       Миссис Коул была худшей из них, но со временем начала его бояться, и Том непременно использует это, когда придёт время.       Возвращение в мир магглов и запрет на использование волшебной палочки раздражали его. Не имея других занятий, Том проводил дни за книгами и газетами, которые удалось собрать за учебный год.       Его одноклассники вряд ли по ним скучали. То, что для Тома было сокровищем, они могли запросто заменить, даже не задумываясь о стоимости. Но однажды и он станет таким же: богатым, могущественным и влиятельным.       Он был в этом абсолютно уверен. Даже если ему не суждено стать лордом в Визенгамоте, мир всё равно будет относиться к нему с почтением и трепетом. Впрочем, превращаться в улыбчивого шута вроде Дамблдора он не собирался. Нет, Том был куда амбициознее, чтобы пойти по пути преподавателя трансфигурации.       Он превзойдёт и Дамблдора, и самого Гриндевальда.       Последний, по крайней мере, не страдал отсутствием амбиций, но даже они меркли перед тем, чего жаждал Том. Хотя он пока не определился, чего именно хочет, Том знал: когда цель будет ясна, он посвятит себя ей без остатка, не позволив никому встать на пути.       Ни миссис Коул, ни Дамблдору, ни даже Гриндевальду.       Пусть в юном возрасте многое оставалось неясным, Том не сомневался: чего бы он ни добивался — добьётся.       Он всё-таки слизеринец, а их амбиции не знают границ.

* * *

      По большей части нести караул представляло собой утомительное занятие — часами вглядываться в темноту нейтральной полосы в поисках признаков атаки. До этого вечера всё было тихо, но сегодняшняя ночь ощущалась иначе.       Как обычно, впереди не было никакого движения, по крайней мере, Гарри ничего не видел. Но в воздухе витало предчувствие опасности.       Слишком тихо. Не просто обычная тишина, под ней скрывалось что-то зловещее. Всё вокруг будто приглушилось, словно во тьме таилась угроза.       Гарри покачал головой, но не мог игнорировать это чувство — то самое, что не раз предупреждало его о приближающейся беде.       — Я знаю этот взгляд, — прошептал Карлус. — Что-то не так?       — Не знаю, — честно ответил Гарри, — но там что-то есть. Я это чувствую.       — Что именно? — обеспокоенно спросил Карлус.       Гарри нахмурился, сжимая омникокль. Чувство опасности усиливалось, но в кромешной тьме разглядеть что-либо было невозможно.       — Лучше позови Грюма, — вздохнул он.       — Его нет здесь. Он ушел на совещание с другими командирами, — ответил Карлус.       Прежде чем Гарри успел ответить, воздух разорвали протяжные волчьи вопли. Повернувшись к позициям, где укрепились силы Гриндевальда, он наконец увидел источник своего беспокойства.       — Вот черт, — просто выругался он.       — Это оборотни? — вскрикнул Карлус.       — И не только они, — подтвердил Гарри, доставая палочку и запуская в небо красные искры, а затем несколько громких хлопков, чтобы разбудить спящих солдат. — Последнее, что нам нужно, это оказаться загнанными в угол здесь вместе с этими, — быстро сказал он Карлусу, который молча кивнул, соглашаясь.       — Черт возьми, что будем делать?       Гарри стиснул зубы, когда его сонные товарищи начали вылезать из казарм, разбуженные какофонией звуков.       — Если не хотите подохнуть как собаки, шевелитесь быстрее! Все из траншей и строиться в линии! Приготовьтесь встретить то, что к нам приближается!       — Кто тебя поставил командовать? — возмутился французский солдат.       Гарри равнодушно пожал плечами.       — Можете меня не слушать, — ровным тоном ответил он. — Тогда именно вы будете пытаться запихнуть свои кишки обратно, когда их вырвут.       Глаза солдата расширились от ужаса, прежде чем он поспешно выбрался из траншеи.       — Шевелитесь, уроды! — проревел Карлус, совсем как обычно орал Грюм. — Не время прятаться под одеялами!       Солдаты были напуганы, и Гарри тоже почувствовал, как страх сдавил его грудь, ровно так же стремительно, как неожиданный враг несся на их позиции.       В свете вспышек, которые он запустил, Гарри разглядел десятки оборотней, несколько химер, разномастных троллей, пару взрывопотамов, а где-то вдалеке ощущался леденящий холод дементоров.       Он содрогнулся при мысли о том, какие разрушения те могут натворить здесь. Но сейчас нужно было сосредоточиться на непосредственной угрозе и на неясных силуэтах, приближающихся к позициям союзников дальше по траншее.       Им придется справляться самим.       Гарри не мог быть повсюду одновременно.       — Стоять! — скомандовал он, поднимаясь среди своих сослуживцев, на лицах которых без исключения читался ужас. — Скоро они доберутся до ловушек!       Они действительно дошли до ловушек, но защитные заграждения оказались менее эффективны против этих существ, чем надеялся Гарри. Ловушки были рассчитаны на волшебников, а не на созданий с совершенно иной магической природой.       — Что будем делать? — тревожно спросил Карлус.       Оборотни уже преодолели больше половины расстояния до них, а следом неслись тролли.       — Воду на землю! — скомандовал Гарри.       Это не остановит их полностью, но для начала сойдет.       Солдаты повиновались, и Гарри присоединился, выпуская собственный поток воды, лихорадочно обдумывая следующий шаг.       — Карлус, начинай трансфигурировать снаряды во что-нибудь острое. Кто-нибудь еще умеет хорошо превращать предметы?       — Я, — отозвался тот самый француз, с которым Гарри говорил ранее.       — Тогда помоги ему. Нам понадобится как можно больше.       Пара принялась за работу, и вскоре к ним присоединились еще несколько солдат, начавших создавать снаряды и трансфигурировать камни под ногами.       — Кто-нибудь из вас раньше убивал оборотней? — спросил Гарри у ближайших солдат.       — Чувак, я до этого в оранжерее работал, — ответил мужчина слева от него.       Его слова вызвали короткие, лишённые юмора смешки.       — Тогда представь, что это большие растения, которые нужно подрезать, — посоветовал Гарри. — Взрывные и режущие заклятия подействуют. Цельтесь в ноги. Если они не смогут ходить, замедлятся. А на мне заморозка!       Пропитанная водой земля мгновенно покрылась льдом, и нападавшие оборотни поскользнулись, падая. Но радоваться временному успеху было некогда.       — Чего вы ждёте? Добивайте их!       Гарри и Карлус возглавили атаку, обрушив на зверей град режущих и взрывных заклятий. Воздух наполнился визгом боли, когда оборотни пытались подняться на скользком льду.       Тактика работала, но в панике солдаты целились кое-как. Вместо того чтобы бить по ногам, они швыряли заклятия в любую доступную часть тел оборотней. Режущие заклинания лишь слегка царапали шкуру оборотней, а взрывные отбрасывали их на пару метров, не нанося серьёзных повреждений.       Нужно было менять тактику. Без серебра лучшей защитой было отсечение или повреждение конечностей, но при таком количестве врагов этот подход давался нелегко.       Тем не менее, Гарри приступил к делу. Резким движением палочки вниз он выпустил поток чёрной, обжигающей магии, которая опалила землю на своём пути.       — Дайте мне место!       Это заклинание не было милосердным. Исходящее от него тепло делало применение болезненным, а при длительном использовании оно могло вызвать серьёзные ожоги на его собственной руке. Тёмная магия всегда требовала жертв.       Волшебный кнут Гарри трещал в воздухе, каждый удар сопровождался звуком, будто в цель ударяла молния. Последовавшие вопли леденили кровь, отсечённые руки, ноги и даже головы летели в разные стороны.       — Не стойте как вкопанные, продолжайте сражаться! — крикнул Гарри ошеломлённым солдатам, уставившимся на него широкими глазами.       Приказ вывел их из оцепенения, и они продолжили бой.       Пока солдаты оттесняли существ, а Гарри уничтожал их одного за другим, враг не мог получить преимущества. Но даже когда последние оборотни обратились в бегство и Гарри вынужденно прекратил заклинание, сражение только начиналось.       Перед ними теперь стояли десятки троллей. Гарри поспешно остудил обожжённую руку и перевязал её бинтом. Позже понадобится лечение у целителя, но сейчас были дела поважнее.       — Теперь нам понадобятся тупые предметы, — скривился он, игнорируя недоумённые взгляды окружающих.       — Вы слышали его! — прогремел Карлус. — Тупые предметы!       Тролли ответили рёвом, и началась бомбардировка. Солдаты чётко следовали указаниям, не теряя темпа.       — Ты в порядке? — беспокойно спросил Карлус.       Гарри кивнул:       — Всё нормально. Давай сначала разберёмся с этим, а остальное подождёт.

* * *

      Чтобы отразить атаку оборотней, Арктурус сорвал серебряные пуговицы с мундира, увеличил их и метнул в ряды тварей с сокрушительной точностью. Те, кто не погиб от ран, в панике отступали. Солдаты вокруг лорда Блэка ликовали, но сам Арктурус не присоединился к торжеству. Охваченные победой, они не заметили новую угрозу — исполина с рогом, пылающим в темноте, как раскалённые угли.       Взрывопотам!       Сосредоточившись, Арктурус посылал заклятье за заклятьем, но покачивающаяся голова зверя мешала точному попаданию.       — Давай же... — прошипел он сквозь зубы.       Чудовище продолжало мчаться вперёд, но упорство вознаградилось и одно из заклятий достигло цели.       Не успел Арктурус почувствовать триумф, как воздух вырвало из лёгких ударом. Оглушённый, он рухнул на спину, безмолвно ловя ртом воздух.       — Вот же чёрт, — хрипло выругался он, поднимаясь.       Воронка от взорвавшегося взрывопотама была огромной, окружённой разбросанными останками других существ, попавших под взрыв. По всему полю боя начали раздаваться новые взрывы — остальные массивные твари взрывались одна за другой. Жар от пожаров сделал и без того душную летнюю ночь невыносимой.       — Что это? — дрожащим голосом спросил один из португальцев, хотя вокруг пылал огонь.       Арктурус тоже почувствовал это.       Сначала он решил, что холод исходит от земли, на которой сидел. Но когда он встал, мороз пробрал ещё глубже — казалось, до самой души.       — Дементоры, — мрачно произнёс болгарин, указывая на небо.       Сквозь пламя Арктурус едва различал тёмные силуэты, плывущие по небу. С их приближением холод становился всё сильнее.       — Кто-нибудь умеет вызывать Патронуса? — спросил он.       Солдаты молча покачали головами. Арктурус фыркнул. Он знал одного человека, способного на это — того, кто освоил этот навык ещё до выпуска из Хогвартса. Арктурус сам видел это на уроках Защиты от Тёмных искусств.       — Эванс? — хрипло выдохнул он.       Казалось, человек из его мыслей услышал мольбы: то самое призрачное существо, похожее на Грима, которого тот призывал ещё в Хогвартсе, теперь носилось по небу, впиваясь клыками в убегающих дементоров. За ним на метле мчалась знакомая фигура, расчищая небо от новых участников битвы.       Солдаты снова заликовали, а Арктурус лишь покачал головой, наблюдая за сомнительными выходками бывшего одноклассника.       — Готов поить этого безумца огневиски до конца своих дней, — пробормотал он себе под нос, хотя вопрос «почему Эванс здесь?» не давал ему покоя.       Последнее, что он слышал, это что Эванс стал успешным инвестором и прославился, победив Кассиопею в Хогсмиде.       Эта мысль до сих пор вызывала ухмылку, но это не объясняло, что привело его на фронт. Впрочем, размышлять об этом сейчас было некогда.       Когда дементоры исчезли, бой продолжился, но почти замер, заглушённый рёвом, превосходившим все звуки, что Арктурус слышал за свою жизнь.       — Это... дракон? — прозвучал чей-то испуганный шёпот.       Так и было.       Если полёт Эванса навстречу дементорам казался Арктурусу безумием, то его разворот на метле к дракону и вовсе не оставлял сомнений, что перед ними был законченный псих.       Он бессильно покачал головой, пока солдаты тыкали пальцами в небо:       — Он окончательно рехнулся, — пробормотал Арктурус. — Сгорит, как дешёвая сосиска на сковороде.       Никто не возразил. Все заворожённо наблюдали за происходящим на небесной арене, где вот-вот должны были встретиться дракон, безраздельный властелин, и человек на метле, дерзкий нарушитель порядка. Такого ещё не бывало. Те, кто осмеливался на подобное, не возвращались, чтобы рассказать об этом.

* * *

      Даже в самых безумных фантазиях Гарри не предполагал, что окажется в той же ситуации, что и в четырнадцать лет, но вот он, удирает от разъярённого дракона. Неужели и эта оказалась матерью, защищающей кладку? Неважно.       Чудовище пыталось поджарить его, словно венгерская хвосторога много лет назад. Породу этого дракона Гарри определить не мог, только точно знал, что это не хвосторога, не китайский огненный шар, не валлийский зелёный и не шведский тупорылый.       Этот был крупнее и медленнее, но не менее опасен.       Гарри отчётливо осознавал, что на этот раз под ним не Молния. Как же он жалел, что оставил её! Бюджетная модель Нимбуса не могла сравниться в скорости, зато маневрировала лучше.       Виток вокруг потока раскалённого пламени и Конъюнктивитус, направленный в жёлтые глаза дракона... но заклятие отрикошетило от чешуи, когда голова чудовища повернулась.       — Чёрт! — вырвалось у Гарри, когда дракон развернулся в воздухе и ударил хвостом.       Удар прошёл так близко, что воздушный поток сбил его с курса, что, как ни странно, оказалось спасением, когда челюсти дракона щёлкнули впустую всего в нескольких дюймах от него.       Слишком близко. И всё же Гарри не мог просто улететь. Кто знает, сколько разрушений нанесёт дракон траншеям и солдатам, прежде чем его удастся остановить? Если его вообще можно остановить.

* * *

      Карлус мог лишь в ужасе наблюдать, как дракон преследует Гарри над нейтральной полосой, а тот, пользуясь преимуществом в манёвренности, отчаянно уворачивался от струй пламени.       — Какого чёрта творится? — голос Габриэля Грюма прорвался сквозь шум битвы, пока его взгляд скользил по трупам людей и зверей, усеявшим землю перед траншеями.       — Н-нас атакуют, сэр, — заикаясь, доложил бывший работник оранжереи.       — Да я не слепой, чёрт возьми! — рявкнул Грюм, вздрогнув от нового рёва, прокатившегося по полю. — Горящий ад, это что, дракон?       Карлус кивнул, не отводя глаз от погони.       — Эванс там, на метле, — пояснил один из солдат.       — Что?       Грюм достал омнинокль и прильнул к нему.       — Он совсем рехнулся, — пробормотал он. — Эванс! Спускайся, придурок!       — Боюсь, он вас не слышит, сэр.       Карлус снова покачал головой, поморщившись, когда очередной поток пламени вырвался в сторону Гарри.       — Я лечу туда, — заявил Карлус, торопливо пытаясь изменить размер своего сундука.       — Не будь идиотом, Поттер, — фыркнул Грюм. — Вас обоих поджарят, как цыплят.       — Мы не можем просто оставить его там!       — Ты отправишься туда только через мой труп, — прошипел Грюм. — Твой отец уже сдерёт с меня шкуру за то, что я вообще позволил тебе здесь находиться. Если Эванс решил покончить с собой — это его выбор. Даже не думай, пацан, — предупредил он, заметив, как пальцы Карлуса сжимают палочку. — Если придётся оглушить тебя, я это сделаю.       Грюм действительно сделал бы это. И хотя Карлус отчаянно хотел помочь другу, он вспомнил, что даже не взял свою метлу — оставил её в комнате после последнего полёта с отцом.       Осталось лишь в ужасе наблюдать, как Гарри сражается с одним из самых смертоносных существ, и надеяться, что друг выйдет из этой схватки живым.

* * *

      Гриндевальд резко повернулся к своим подчинённым:       — Кто этот человек?       Атака пока не принесла желаемого результата. Хотя звери Осберта уничтожили многих солдат противника, а дракон должен был стать решающим оружием, всё пошло не по плану. Дементоры оказались бесполезны против сильного Патронуса, а теперь и дракон отвлёкся на какого-то одиночку с метлой.       — Мы не знаем, Геллерт, — ответил Галлитер, пожимая плечами.       Незнакомец летал с поразительным мастерством. Даже солдаты Гриндевальда заворожённо наблюдали за схваткой, делая ставки на её исход.       — Так узнайте, — холодно приказал Гриндевальд.       Гриндевальд наблюдал, как человек и зверь сражаются в небе, первый метко целил заклятиями в глаза противника, но не вспышки магии привлекли его внимание. На дальнем холме какой-то безумец рисковал жизнью, чтобы запечатлеть это событие. Наверняка для продажи самым щедрым газетам.       Рев ярости и боли вырвал Гриндевальда из размышлений. Следом раздались ликующие крики из вражеских окопов. Человек на метле добился прямого попадания, дракон начал биться в слепой ярости, его зрение было поражено.       — Что он делает? — пробормотал Галлитер.       Гриндевальд нахмурился, наблюдая, как человек раскручивает над головой красную цепь, прежде чем набросить её на морду дракона. Чудовище снова взревело, а смельчак принялся за дело. Он ловко кружил вокруг обезумевшего существа, уворачиваясь от бешеных ударов хвоста. Всего через несколько мгновений крылья дракона оказались скованы у его боков, и он рухнул на землю, а следом спустился и человек, всё ещё держащийся за цепь.       — Невероятно, — пробормотал Гриндевальд, невольно впечатлённый увиденным.       Один человек в одиночку победил такое существо — это был впечатляющий подвиг, заслуживающий уважения даже от Тёмного Лорда.       — Осберт, отзывай своих зверей, — приказал он.       Гриндевальд увидел достаточно, чтобы начать планировать следующий этап атаки.       Осберт жалобно хныкнул, но подчинился.       — Он там! — воскликнул один из немецких солдат, указывая через поле туда, где дракон был сбит с неба.       Гриндевальд покачал головой, наблюдая, как фигура несколько мгновений стоит перед драконом, прежде чем материализовать огромный меч и вонзить его в череп зверя. В ответ раздался не рёв, а лишь побеждённый стон.       Когда дракон замер навсегда, человек, прихрамывая, направился к своим окопам. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь треском далёкого огня и рыданиями Осберта, который в отчаянии смотрел на своего мёртвого исполина, распластавшегося на поле боя.