Глава 54. Демонстрация силы

      Создавалось впечатление, будто Геллерт проводил большую часть времени, склонившись над картами, разрабатывая стратегии и выискивая любую возможность сломить сопротивление врагов. Это было изматывающее занятие, не принёсшее пока сколько-нибудь значимых результатов.       Он ожидал сопротивления в достижении своих целей и даже противостояния, но оказаться в ситуации, где прогресс практически отсутствовал, было, мягко говоря, удручающе.       С вздохом Геллерт отошёл от стола, потребность в передышке назревала уже несколько минут.       Даже самому проницательному уму требовался перерыв.       — Кто там? — спросил он, услышав лёгкий стук в дверь.       В кабинет вошёл Вебер. Немецкий разведчик окинул взглядом разбросанные по столу карты и документы — всё выглядело непривычно беспорядочно.       — Вы застали меня в редкий момент нерешительности, — пояснил Геллерт.       Вебер понимающе кивнул.       — Тогда, возможно, я предложу вам ясность... и возможность?       — Что вы имеете в виду, герр Вебер? — спросил Геллерт.       Худощавый мужчина устроился в кресле, соединил кончики указательных пальцев и закинул ногу на ногу.       — Из надёжных источников мне известно, что в ближайшие дни вражеские окопы останутся без командования и некоторых наиболее заметных бойцов.       — «Надёжных источников»? — настороженно переспросил Геллерт.       Вебер улыбнулся. Его спокойная уверенность напомнила Гриндевальду, что этот человек, отыскавший его столько лет назад, возможно, был одним из самых опасных существ на планете.       Геллерт ни разу не видел его с палочкой в руке, но с такими связями и способностью добывать информацию Вебер мог уничтожить практически любого.       Знание — сила, в конце концов.       — Вы же не думали, что я не позаботился о глазах и ушах во вражеских рядах?       Геллерт фыркнул.       Вебер всегда оставался непредсказуемым, и именно это делало его ещё менее заслуживающим доверия. Если бы Вебер не был столь полезен, избавиться от него было бы куда безопаснее, чем оставлять на свободе.       — Я об этом даже не задумывался, — признал Геллерт.       Вебер кивнул:       — А я — да.       Он достал из складок мантии золотой портсигар, неторопливо извлёк сигарету и с нарочитой театральностью прикурил, выпустив густое облако дыма, прежде чем продолжить:       — Первого июля МКМ проводит церемонию награждения отличившихся на поле боя. Разумеется, командование будет присутствовать вместе с награждаемыми.       — Понятно, — Геллерт сделал жест, приглашая продолжить.       — Идеальный момент для того, чтобы... представиться противнику. Если вы всё ещё этого желаете.       Геллерт кивнул:       — Именно так я и планирую поступить.       Вебер улыбнулся и достал из складок мантии карту вражеских укреплений с обозначением всех известных позиций, развернув её на столе. Она была куда детальнее тех, что имелись у Геллерта. Тот с любопытством изучил её: каждая позиция была помечена с указанием численности гарнизона, даже обозначены ночные караулы и расположение дозорных постов.       — Лучшее место для атаки — здесь, — Вебер указал на северный участок траншей. — Нашим силам нужно будет прикрывать только южное направление. В случае отступления холмы обеспечат защиту. За ними не последуют.       План явно продумывался долго. Геллерт одобрительно кивнул, наконец-то вариант с минимальным риском для его людей.       — Это демонстрация силы, герр Гриндевальд, — предупредил Вебер. — Атаковать другие позиции — слишком рискованно.       — Есть ли среди них... особо интересные экземпляры? — Геллерт провёл пальцем по карте.       Вебер покачал головой.       — Испанец по имени Руис среди награждаемых в штаб-квартире МКМ.       Геллерт задумчиво промычал, вновь пробегая взглядом по карте.       — Полагаю, Эванс тоже в списке удостоенных наград?       — Совершенно верно, — подтвердил Вебер.       — Удалось раздобыть о нём новые сведения?       — К сожалению, нет, — вздохнул Вебер. — Это поразительно, герр Гриндевальд. Впервые встречаю человека, о котором невозможно узнать всё. Словно он возник из ниоткуда. Нет записей о его рождении ни в маггловском, ни в магическом мире. Он — аномалия.       — То есть он просто появился в Хогвартсе в 1935 году?       — Невозможно, — тихо произнёс Вебер. — Люди не возникают из воздуха. У него есть история, как у всех нас. Её просто нужно раскопать. Как вы считаете, возможно, он и есть Змей?       Геллерт заметно поник при этом вопросе. Он и сам размышлял об этом, но уверенности у него не было.       — Нет никаких указаний на это, — фыркнул он. — Кассиопея изучала такую возможность, но она крайне маловероятна. Гонты, единственные змееусты в Европе с такой бледной кожей, не могли быть его родителями.       — Вы уверены?       Геллерт кивнул.       — Последняя из рода, Меропа, родила сына. Сейчас он школьник, а сама она умерла при родах.       — А до этого у неё не могло быть другого ребёнка?       — Нет, — отверг Геллерт. — Гонты давно живут затворниками. Её брат и отец не спускали с неё глаз. Лишь когда их упекли в Азкабан, она сбежала с магглом. Мальчик в Хогвартсе — его сын.       — А что насчёт отца или сына? Могли ли они зачать ребёнка?       Геллерт усмехнулся.       — Гонты — одни из самых отвратительных созданий, — пояснил он. — Сын едва способен связать два слова, а старого Марволо все избегали, как чумы.       — Изнасилование, быть может?       Геллерт покачал головой.       — Они фанатичны в своей чистокровности. Рождение ребёнка не осталось бы незамеченным, и ни один из них не унизился бы до связи с магглом — добровольно или нет.       — Но связь с родом должна быть, — пробормотал Вебер. — Вы изучили генеалогическое древо?       — Досконально, — вздохнул Геллерт, доставая из стола стопку пергаментов. — Это останется между нами, — предупредил он, передавая документы.       — Семья Слизерина, — произнёс Вебер с одобрением, но тут же нахмурился, увидев скудность записей. — И это всё?       — Следующая страница, — подсказал Геллерт.       — Певереллы.       На этом листе ветвей было больше — две линии расходились, чтобы затем соединиться с другими семьями.       — Поттеры и Гонты. Может, он — Поттер?       Геллерт снова покачал головой.       — Между этими семьями нет связи, — указал он. — Змей не может быть Поттером.       Вебер тяжело вздохнул, продолжая изучать генеалогическое древо.       — А что насчёт этого брата? — спросил он, указывая на пустующую ветвь, принадлежавшую Антиоху Певерелл.       Кровь Геллерта похолодела: мысли, которые он игнорировал со времён пещеры, где встретил Змея, всплыли с новой силой.       Первый владелец Бузинной палочки.       Мог ли его потомок претендовать на неё?       То, как палочка вела себя в присутствии Змея, было необъяснимым... но Геллерт покачал головой.       — Антиох погиб бездетным, — пояснил он. По крайней мере, так он считал.       — Тогда я в замешательстве, герр Гриндевальд, — развёл руками Вебер. — Не вижу, как Эванс может быть Змеем. Да и вообще, кто-либо из известных нам.       — Нет, мы определённо упускаем что-то, — задумчиво проговорил Геллерт. — Я докопаюсь до правды в своё время. А сейчас давайте обсудим ваш план атаки. Я бы хотел пригласить Ганса, если вы не против.       — Ничуть, — подтвердил Вебер.       Геллерт вышел, чтобы послать за Гансом, но не мог отвязаться от мыслей о Змее и Гарри Эвансе.       Двое загадочных мужчин, казалось бы, не связанных между собой, но живущих, дышащих и сражающихся против него. Разумеется, с ними разберутся. Но Геллерт не любил неизвестных величин. Они несли с собой неопределённость — угрозы, требовавшие больше внимания, чем он хотел бы уделять.       Если и был кто-то, кого он считал единственной реальной силой, так это Альбус. Но, похоже, это было не так.       Геллерт не сомневался, что одержит победу в любой схватке. Однако поединок со Змеем посеял в нём зерно сомнения, а появление Эванса напомнило, что мир полон одарённых волшебников, которых нельзя переманить на свою сторону.       Эванс должен умереть. Как и Змей.       В этом Геллерт не сомневался.

* * *

      Дорогой Гарри,       Я уже сбилась со счёта, сколько раз переписывала это письмо.       Когда я прочла статью в «Пророке» о твоём поединке с драконом, я пришла в ярость. По крайней мере, мне казалось, что это ярость.       На самом деле я была в ужасе, Гарри.       Я знаю, что для тебя подобное — просто часть жизни, ещё один пункт в длинном списке подвигов. Но слышать о твоей жизни и видеть её своими глазами — совершенно разные вещи.       Ты мог погибнуть.       Для тебя это привычно, но я не могу к этому привыкнуть.       Как бы я хотела, чтобы ты больше ценил свою жизнь, не взваливал на себя столько смертельных рисков... но знаю — это и есть ты.       Пожалуйста, будь осторожен.       Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-то случится.       Скучаю.       Минерва       Гарри вздохнул, складывая письмо и убирая его в шкатулку. Эти слова наполнили его одновременно теплом и чувством вины. Минерва не стремилась вызвать у него последнее — не для этого она писала, но оно всё равно было здесь.       Она заботилась о нём и входила в тот короткий список людей, кто делал это без каких-либо условий. Всё, чего она хотела, чтобы он был в безопасности, и её слова были такими же искренними, как и её первоначальный гнев.       Он усмехнулся, представив, как она кроет его последними словами.       Такова уж её натура — кельтская вспыльчивость стала легендарной среди их друзей, не говоря уже о том образе, который он помнил по своим годам в Хогвартсе.       Минерва действительно писала то, что чувствовала: её тревога и забота были настоящими. На пергаменте даже остались несколько пятен, которые, как подозревал Гарри, были следами слёз.       С двумя другими письмами, пришедшими в последние дни, дело обстояло иначе.       Послание Николаса оказалось куда более весёлым: старый алхимик воспринял новости о воздушной дуэли с драконом с невозмутимостью, чего нельзя было сказать о Пернелле.       Как писал Николас, Пернелла с нетерпением ждала возвращения Гарри, чтобы как следует отчитать его.       Эта мысль заставила его ухмыльнуться. Пернелла была добродушным человеком, и разозлить её было непросто, разве что её мужу это удавалось с завидной регулярностью.       Гарри предполагал, что к его возвращению большая часть её гнева уже уляжется. Она, конечно, отпустит пару колких замечаний, но не более того.       А вот Розалина, судя по всему, будет копить раздражение, пока не загонит его в угол. Её письмо было далеко от изысканной светской переписки и наверняка шокировало бы любого другого, получи от подобное письмо от чистокровной дамы.       Быть названным «безрассудным, бестолковым, придурушным болваном» в одном предложении — новый опыт, но вполне ожидаемый от неё. За годы знакомства она награждала его и куда более крепкими эпитетами.       Всё же он был далеко от них всех — от Пернеллы, Розалины, Минервы... Хотя с радостью выдержал бы гнев первых двух ради возможности успокоить третью.       — Грюм вернулся, — объявил Карлус, входя в комнату. — Говорит, нам стоит подготовиться, он скоро за нами зайдёт.       — Я готов, — ответил Гарри, убирая шкатулку с письмами в сундук, а затем уменьшив его и положив в карман.       — Ты пойдёшь в таком виде?       Гарри кивнул.       — А что не так?       — Разве нам не положено быть в парадных мантиях или типа того?       Гарри фыркнул.       — Мы живём и воюем на передовой, — заметил он. — На кой чёрт нам парадные мантии?       Карлус изучающе посмотрел на него.       — Похоже, тебя не слишком прельщает вся эта церемония с наградами.       Гарри пожал плечами.       — Не прельщает. Лучше бы оставили в покое.       Карлус усмехнулся.       — Об этом можно забыть. После твоего подвига о тебе будут говорить, даже когда война закончится. Твоё имя, возможно, попадёт в мировые учебники.       — Замечательно, — саркастично отозвался Гарри.       Карлус успокаивающе похлопал его по плечу.       — Насчёт этого спецотряда…       — Это пустая трата времени и к тому же опасно при мизерной отдаче, — перебил Гарри. — Если только этот отряд не создан для охоты на ближайших сподвижников Гриндевальда или него самого — в этом нет смысла. МКМ лучше бы занялись обучением солдат в окопах: тактике, борьбе с существами — чем угодно, кроме этого дерьмового принципа «каждый сам за себя». Все группы должны действовать слаженно, иначе нас перебьют поодиночке.       — Ты не ошибаешься, пацан, — задумчиво произнёс Габриэль Грюм, появившись в дверях. — Наши успехи пока — дело везения или удачного расположения нужных людей в нужный момент. Так дальше нельзя, пора меняться.       — Но изменится ли что-то? — с раздражением спросил Гарри.       Грюм лишь пожал плечами.       — Я не могу говорить от имени всей МКМ, — продолжил Грюм, — но наш отряд под моим командованием, и я не намерен допустить вашу гибель из-за неподготовленности. Ты дал мне пищу для размышлений, парень. Никто не знает, что ждёт нас впереди, но мы обязаны быть готовы ко всему.       Гарри одобрительно кивнул. По крайней мере, Грюм понимал, что дальше так воевать нельзя.       — Что подводит меня к причине моего визита…       — Церемония награждения? — фыркнул Гарри.       — До этого ещё дойдёт, — отмахнулся Грюм. — Я размышлял о том, как мы оказались со спущенными штанами, когда атаковали звери. Меня не было на месте, и это может повториться. Учитывая, что именно вы двое — причина, по которой большинство из нас ещё живы, я хочу закрепить это официально.       — Официально? — настороженно переспросил Гарри.       — Именно. Я обсудил это с другими командирами, и мы согласны, что нам нужно больше лидеров в рядах. Поэтому, если вы твёрдо решили не вступать в этот спецотряд, я назначаю тебя своим заместителем, а тебя, Поттер, — его правой рукой. Вы уже заслужили доверие и уважение бойцов — и моё, если уж на то пошло. Не могу представить никого, кому бы я доверил командование в своё отсутствие.       — Мы согласны, — твёрдо заявил Карлус, не дав Гарри ответить. — Он прав, Гарри. Кроме тебя, здесь просто некому это делать. Ты уже доказал свою способность командовать, и бойцы тебя послушают.       Так оно и было. Гарри понимал, что не может одновременно отвертеться и от спецотряда, и от предложения Грюма.       — Ладно, — неохотно согласился он. — Только постарайся не исчезать слишком часто.       Грюм кивнул, ухмыляясь.       — Отлично. Значит, мне нужно как-то выделить вас на фоне остального сброда, — он нахмурился. — Отличительный знак на униформе подойдёт.       — Униформе? — простонал Гарри.       — Ага. Скоро каждый в окопах получит свою, чтобы в пылу боя не путать своих с чужими. Несколько дней назад бельгийцы чуть не прикончили друг друга, потому что часовой принял своего за врага, когда тот пошёл по нужде. Ну что, готовы к потоку славы?       Гарри скривился, а Грюм рассмеялся, видя его дискомфорт.       — Не переживай, пацан, всё быстро закончится, — заверил он.       — Кого ещё награждают? — с любопытством спросил Карлус.       — Всего вас восемь, — пояснил Грюм. — Будь воля испанца, его бы весь отряд награждали. По слухам, они в основном сидели в кустах, дрожа от страха, а потом приписали себе чужие заслуги. Придётся за ними присматривать. Чёрт, да я звучу как мой дед.       — Дед?       Грюм фыркнул, кивая.       — Старый хрыч совсем рехнулся, — объяснил он. — Воевал против французов в своё время и до сих пор видит в них врагов. В начале войны пытался записаться в армию, хотя этот маразматик уже и не помнит, с кем мы сейчас воюем. А мне до сих пор раз в неделю приходят его гневные письма.       Похоже, выходки деда его скорее забавляли, как и Карлуса, который усмехнулся.       — Если он дышит, живёт и носит фамилию Грюм — значит, рвётся в бой. Мой отец всегда так говорил.       Габриэль лишь усмехнулся в ответ, но спорить не стал.       — В этом мы мастера, пацан. А теперь хватит болтовни — марш в штаб, покончим с этой наградной волокитой. Чем дольше тут чешемся, тем дольше тянуть будем. Держите, — он протянул им цепь, снятую с собственной шеи.       — Не кисни, Гарри, может, пронесёт, — подколол Карлус.       — Уже не пронесло, — буркнул Гарри, прежде чем знакомое ощущение, будто его подцепили крюком за пупок, унесло троицу прочь из окопов.

* * *

      Ганс с нетерпением взглянул на часы, предвкушая предстоящую схватку.       Это было то, ради чего он жил — насилие, хаос, моменты, когда он знал, что жизнь может оборваться в мгновение ока. Многие считали его безумцем, называли мясником и чудовищем. Возможно, так оно и было. Но что за жизнь без риска? Он предпочёл бы погибнуть в пылу битвы, чем дряхлеть, слабеть и терять силы. Если честно, он был бы глубоко разочарован, окажись в таком состоянии. Нет, это не для него.       Ганс жил быстро и жёстко, и немощная старость не значилась в его планах. Его устраивала выбранная им жизнь — жизнь, где он наслаждался каждым моментом, и где он умрёт, скорее всего, сражённый врагом, но без сожалений и с улыбкой на губах.       — Скоро начнётся, — сказал он своим людям. — Сегодня мы утолим жажду крови.       Он ещё раз взглянул на часы.       Те, кого награждала МКМ, уже должны были уйти, но для верности они подождут ещё несколько минут.       Ганс обожал рисковать жизнью, но не безрассудно. Если ему суждено пасть в бою, то лишь от превосходящего мастерства, а не из-за численного перевеса или собственной глупости.       — Ну что, пошли, — провозгласил он, выбравшись из траншеи с грацией крупного хищника, выслеживающего добычу.       Пригнувшись как можно ниже, Ганс и его люди поползли через поле к вражеским окопам. Ничего не подозревающие противники даже не догадывались, какой ад их ждёт.

* * *

      Зал МКМ был украшен к торжеству: вдоль стен развешаны флаги стран-участниц, а в центре гордо красовался герб самой Конфедерации. Даже красную дорожку постелили — для встречи гостей, среди которых были только командный состав, награждаемые и группа отобранных журналистов.       — Чудесно, — пробормотал Гарри, заметив последних.       Для него это была не более чем показуха, повод для помпезности и церемоний, в которых он не хотел участвовать.       Новости в бульварных газетах — последнее, чего он желал.       — Ну и размах, да? — прошептал Карлус, когда они заняли свои места на отведённой трибуне. — Кто эти типы в белом? Выглядят довольными.       — Охрана МКМ, — тихо ответил Гарри.       Карлус кивнул, когда Пьер Абрео поднялся, чтобы обратиться к залу.       — Я — Пьер Абрео, Верховный чародей Международной конфедерации магов, — представился он. — Вы собрались здесь сегодня, чтобы получить заслуженное признание за ваш вклад в войну против Геллерта Гриндевальда и его сторонников.       Представители МКМ аплодировали, хотя Гарри и казалось, что искренне, но для него это не имело значения.       Война продолжится, люди будут гибнуть, а Конфедерация останется такой же беспомощной, как и прежде.       В такие моменты он особенно остро вспоминал Федерова. Тот знал, как привести войну к победе, и добился большего успеха, чем кто-либо, возглавляя боевых магов. Теперь этого подразделения не существовало — к выгоде Гриндевальда.       — Требуется мужество, отвага и мастерство, чтобы совершить то, что удалось вам, — продолжал Абрео. — Без этих качеств нам не одолеть врага. Вы доказали их наличие, приняв непростое решение сражаться за свои страны. Мы считаем, что такая доблесть, отвага и выдающаяся служба не должны остаться без признания. Когда я назову ваше имя, прошу подняться на подиум для получения наград. Где бы вы ни оказались, слава о вашем мужестве и мастерстве будет следовать за вами. Кристофер Руис, прошу!       Довольный собой испанец направился к подиуму, смакуя внимание собравшихся журналистов.       — Месье Руис защитил своих раненых товарищей, рискуя собственной жизнью, когда на них напали горные тролли и оборотни, — пояснил Абрео.       Руис принял золотую медаль на короткой красной ленте и направился обратно на место, не забыв перед этим ещё раз попозировать фотографам.       — Это будет длиться вечность, да? — фыркнул Гарри себе под нос, вызвав усмешку Карлуса.       — Скорее всего, — согласился тот. — Особенно если остальные будут шествовать так же медленно.       — Ну и позёр.       Руис обернулся и бросил на них сердитый взгляд, но глаза его округлились, когда он понял, кто это сказал.       — У меня что-то на лице? — раздражённо спросил Гарри.       Руис покачал головой и отвернулся, при этом его шея заметно покраснела.       — Вечно ты очаровываешь людей, Гарри, — фыркнул Карлус, возвращая внимание к Верховному чародею, который пока не назвал следующего награждаемого.       Да, этот день обещал быть долгим.

* * *

      — Хотя бы теперь будет потише без болтовни Руиса, — вздохнул Франклин Боунс, когда испанец отправился получать свою незаслуженную награду.       — Ты бы не посмел сказать это ему в лицо! — прошипел один из прихвостней Руиса, подслушавший разговор.       — О, я скажу ему в лицо всё, что думаю, — раздражённо парировал Франклин. — Этот сопливый трус даже пикнуть не посмеет. Будет прятаться за спины тех, кто сильнее, как делал это при нападении оборотней и троллей. Ты забыл, Варгас, я там был. Пока ваша компания дрожала от страха, именно Блэк их остановил.       Франклин с отвращением плюнул на пол перед испанцем, рука его непроизвольно потянулась к палочке.       — Оставь, Боунс, — остановил его Арктурус. — Его братия не стоит даже твоего плевка, не то что неприятностей. Пусть Руис красуется с фальшивой медалью. Трусов всё равно рано или поздно разоблачают. Разве что ты хочешь что-то доказать? — добавил он, обращаясь к Варгасу.       Испанец стиснул зубы, но гневно удалился, не рискуя вступать в конфликт ни с Франклином, ни с Арктурусом.       — Наверное, побежал трусы менять, — издевательски заметил Франклин. — Чёрт возьми, Блэк, зачем ты позволил Руису приписать себе твои заслуги?       Арктурус пожал плечами.       — Моё имя остаётся в тени, — пояснил он. — Да и будет забавно посмотреть, как этого идиота в конце концов разоблачат.       Боунс закатил глаза.       — Надо было прикончить его, как только он начал хвастаться, — пробормотал он. — Скользкий ублюдок.       Арктурус усмехнулся.       — Забей, Боунс. Не стоит седых волос. Он ещё получит своё, когда придёт время.       Франклин недовольно хмыкнул. Его отвращение к бесчестным поступкам было воспитано в нём отцом.       Семья Боунсов пользовалась в Британии огромным уважением, и Франклин, как и ожидал Арктурус, полностью соответствовал своей фамилии.       — Ладно, пока оставлю. Но если он и дальше будет тут расхаживать, будто в одиночку выигрывает войну, я вытащу его кишки через задницу.       Арктурус рассмеялся в ответ на угрозу, хотя подозревал, что Франклин действительно выполнит обещанное, если сочтёт это необходимым.       — Что за чёрт? — воскликнул Боунс, услышав вдалеке крики.       Арктурус нахмурился, ловко выхватывая палочку, и выглянул за край траншеи.       — Чёрт подери! — вырвалось у него, когда он увидел хаос, разворачивающийся к северу от их позиций. — Как их не заметили?       — Что происходит? — тревожно спросил Боунс.       — Нас атакуют, — ответил Арктурус, выскакивая из окопа и бросаясь вперёд, где уже выстроилась стена людей Гриндевальда. — Шевелите вашими грёбаными задницами! — проревел он, пробегая мимо ошеломлённых товарищей. — Стройтесь, или я зарою вас всех! Поднимайте тревогу!       Он продолжил движение, чувствуя, как Боунс и остальные бойцы устремились за ним. Оказавшись на дистанции поражения, Арктурус обрушил на врагов шквал заклинаний, и тут же получил ответный поток магии. Так на передовой вновь разгорелся бой.       Первым оказавшись на поле боя, Арктурус сразу стал центром всеобщего внимания. Он изо всех сил петлял и уворачивался от потока заклятий, летящих в его сторону, хотя избежать всех было невозможно.       К счастью, заклятие, задевшее его плечо, оказалось обычным режущим, хоть оно и впилось глубоко в плоть, рана была поверхностной.       — Сволочь! — прошипел он в ответ, швырнув в противника обжигающее проклятье.       Жертва с воплем рухнула на землю, хватаясь за лицо, и это лишь привлекло к Арктурусу ещё больше взглядов. К его облегчению, рядом встал Франклин Боунс, плечом к плечу, давая небольшую передышку. Они вдвоём изо всех сил пытались прорвать стену противников, но безуспешно.       Бойцы Гриндевальда подготовились к такому развитию событий, а ряды МКМ всё ещё не могли действовать слаженно.       — Разве это не Гриндевальд? — крикнул Боунс, отразив болезненно-жёлтое заклятие и указывая вглубь вражеских рядов.       Арктурус нахмурился, всматриваясь в просвет между воинами.       — Чёрт возьми! — выругался он, наблюдая, как бледная фигура одним заклинанием рассекла троих мужчин пополам. — Он их просто режет как скот!       Гул сражения заглушал крики, но те обрывки сцены, что видел Арктурус, красноречиво говорили о страданиях, которые испытывали его товарищи по ту сторону фронта.       — Нам нужно прорваться, Блэк! — выпалил Боунс.       Арктурус кивнул, высматривая любую возможную брешь, но ряды противников стояли плотно сомкнутыми.       — Нужно создать проход, — вслух заключил он, направляя палочку перед собой. — Взрывные заклятия.       Боунс последовал его примеру, и они вдвоем выпустили одновременную атаку. Два заклинания слились в воздухе, и последовавший взрыв представлял собой поистине впечатляющее зрелище.       Четверо бойцов Гриндевальда выбыли из боя, но образовавшуюся брешь тут же заполнил один из самых крупных людей, которых Арктурус когда-либо видел. Он был отталкивающим, даже уродливым, но в его голубых глазах горел острый ум.       — Чёрт побери! — Арктурус мгновенно перешёл в атаку, одно за другим выстреливая из кончика палочки всё более изощрённые проклятия.       Громила, вопреки своей массивной комплекции, двигался с неожиданной лёгкостью, его шаги были стремительными и грациозными, когда он уклонялся от заклятий и контратаковал.       Пришлось наспех возводить щит, чтобы блокировать ответные удары. Хотя Арктурус не мог определить, какое именно заклятие он перехватил, его руку будто вырвали из сустава.       — Осторожнее, Блэк! — предупредил Боунс. — Этот парень знает толк в своём деле.       Арктурус лишь кивнул, пока Франклин запустил в их крупного противника огненный шар.       И снова человек парировал атаку с пугающей лёгкостью, что невероятно раздражало Арктуруса.       Не сбавляя темпа, он продолжил натиск: разноцветные всполохи магии вырывались из его палочки, каждое заклятие смертоноснее предыдущего.       — Держись, дай мне попробовать кое-что! — крикнул Боунс, когда противник в очередной раз продемонстрировал свою неуловимость.       Взмахнув палочкой, он вызвал грохот, сравнимый с пушечным залпом. Ударная волна от заклятия отбросила Арктуруса на несколько футов назад.       Арктурус наблюдал, как едва заметная сила устремилась к громиле, который мгновенно создал вокруг себя золотистый купол. Грохот столкнувшихся магических сил оглушил всех в округе, звон в ушах не стихал, но, к изумлению Арктуруса и Франклина, щит устоял.       Это было поистине мощное заклинание, а этот человек принял его, казалось, без малейших усилий.       С хриплым рёвом щит взорвался наружу, разметав Арктуруса и нескольких других бойцов, как пустые скорлупки. Едва он успел подняться на ноги, как увидел, что Боунс снова сошёлся в поединке с опасным противником. Как ни старался Франклин, он не мог пробить защиту этого человека. Более того, тот явно играл с ним, что стало окончательно ясно, когда он наконец перешёл в наступление. Его ответные заклятия были беспощадны: они калечили и убивали с такой жестокостью, с которой Боунсу ещё не доводилось сталкиваться.       Арктурус не сомневался, что отец обучил Франклина хорошо, но это... это было нечто за гранью его опыта. И по мере того, как он отчаянно пытался защититься от этого натиска, его выражение лица менялось от решимости к страху, а затем к полному ужасу, когда до него наконец дошло, что он явно не справляется.       Пошатываясь, Арктурус попытался броситься на помощь товарищу, но успел лишь увидеть, как исполин посылает последнее заклятие, которое разрывает и щит Боунса, и его плоть. Из груди Франклина хлынул кровавый фонтан, прежде чем он беззвучно рухнул на пол. Его дыхание теперь представляло собой лишь короткие хриплые всхлипы, сопровождаемые жутким бульканьем.       Арктурус бросился к нему и сразу понял, что уже ничего нельзя сделать. Зияющая рана зигзагом тянулась от бедра через грудину до противоположной ключицы. Кожа уже приобрела мертвенную бледность, а внутренние органы были превращены в кровавое месиво.       Франклин Боунс доживал последние мгновения, и Арктурус впервые за долгие годы ощутил леденящее бессилие.       — Б-Блэк... — захрипел умирающий. — Моя... палочка... семья...       С последними остатками сил он протянул дрожащую руку, вкладывая свою волшебную палочку в ладонь Арктуруса, и замер.       На мгновение Арктурус оцепенел, забыв, что находится в эпицентре битвы, настолько оглушающим был ужас от увиденного. Но очень скоро этот ужас сменился всепоглощающей яростью.       Спрятав палочку павшего друга, Арктурус перевёл взгляд на громилу, тот смеялся, и в его глазах плясало ликование от содеянного.       — Тварь!       Его палочка превратилась в размытое пятно, выплёвывая одно мерзкое проклятие за другим. Смех оборвался — противник расширил глаза, узнав почерк.       Магия рода Блэков была легендарна. Если этот человек знал Кассиопею, то понимал, с чем столкнулся.       Но Арктурус не дал ему времени на раздумья.       Его атака была яростной и безостановочной, каждое движение палочки — отточенным и смертоносным. Он не просто сражался, он жаждал убийства. Это был его первый бой такой степени жестокости, но сейчас его не заботили ни последствия, ни будущие угрызения совести. Только месть.       — Касси говорила, что ты беспощадный ублюдок, — издевательски протянул немец, у него был грубый и гортанный акцент. — Она не соврала про братца. Интересно, какое лицо у неё будет, когда я подарю ей твою голову?       — А какое лицо будет у твоего хозяина, когда я запихаю ему в глотку твои яйца? — парировал Арктурус.       Немец раскатисто захохотал.       — Ну так чего же ты ждёшь, малютка Блэк?       Ноздри Арктуруса вспыхнули, пальцы впились в палочку.       Он прикончит этого ублюдка, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.

* * *

      — Карлус Поттер! — провозгласил Абрео.       Карлус шагнул вперед и направился к платформе, изо всех сил стараясь игнорировать вспышки фотокамер.       — Лорд Поттер удостоен награды за принятие командования в отсутствие старших офицеров, за обучение и мотивацию сослуживцев, а также за проявленную доблесть в бою с исключительно опасными тёмными существами.       Верховный Чародей вручил медаль и протянул руку для рукопожатия. Карлус, коротко пожав её, вернулся на место рядом с напряжённым Гарри, которого должны были вызвать последним.       — Гарри Эванс! — объявил Абрео.       Карлус усмехнулся, наблюдая, как Гарри почти бегом устремился к платформе, не дав Верховному Чародею даже закончить вступительные слова.       — Мистер Эванс награждается за организацию обороны на своём участке траншей. Он отразил нападение оборотней, после чего поднялся в небо на метле, чтобы дать отпор крупной атаке дементоров. Затем в одиночку сразил украинского железнобрюха — выдающееся достижение, несомненно спасшее жизни многих его товарищей.       Француз с любопытством разглядывал Гарри, пока журналистские перья яростно скребли по пергаменту, а вспышки фотокамер становились почти ослепительными.       Лишь кивнув, Гарри принял медаль, тут же сунул её в карман и поспешил обратно на место, бросая сердитые взгляды на фотографов.       — Церемония награждения завершена, — объявил Абрео, — и я вежливо прошу наших друзей из прессы проследовать к указанному выходу. — Он указал на открытую дверь, где стояли двое охранников.       Получив, видимо, всё, что хотели, журналисты без возражений удалились, после чего двери за ними закрылись и заперлись.       — Вы все заслужили эти награды, — продолжил Абрео, обводя взглядом каждого из награждённых. — Но вручение медалей — не единственная причина, по которой мы вас здесь собрали.       Карлус почувствовал, как Гарри напрягся рядом с ним, когда дверь снова открылась и в зал вошла женщина.       Она выглядела совершенно заурядной: очки, мышино-каштановые волосы, никаких выдающихся черт. Самая обычная ведьма, каких множество.       — Собрав вас всех вместе, мы получаем возможность обсудить одно предложение, — продолжил Абрео. — Мы формируем специальную группу и хотели бы видеть каждого из вас в её составе.       Остальные награждённые начали оживлённо перешёптываться, но Гарри сохранял каменное выражение лица, изучающе разглядывая женщину.       — И чем именно будет заниматься эта спецгруппа? — спросил он.       — Вам будут поручать задачи, имеющие ключевое значение для окончания войны, — ответил Абрео, задумчиво хмурясь. — Взамен вы получите интенсивную подготовку у уцелевших боевых магов из Департамента правосудия МКМ.       — Это довольно расплывчатое объяснение, — заметил Гарри. — Разве не логичнее сосредоточиться на обучении солдат в окопах, а не избранной горстки?       — Бойцы на передовой тоже продолжат обучение, — заверил Абрео, — но нам нужна группа опытных волшебников, способных противостоять наиболее опасным противникам.       Гарри покачал головой.       — А что, если эту группу уничтожат, а оставшиеся солдаты окажутся не готовы? Мне всё равно кажется это нелогичным.       — И мне, — поддержал Карлус.       — Идиоты, — буркнул Руис по-испански своему приятелю, тот усмехнулся, но ухмылка мгновенно сошла с его лица, когда взгляд Гарри молниеносно устремился в их сторону.       — Идиоты приписывают себе чужие заслуги, даже когда десятки свидетелей видели, как этот идиот прятался во время боя, — фыркнул Гарри, бросая презрительный взгляд в сторону Руиса.       — Это ложь! — зашипел испанец, сжимая кулаки.       — Конечно же ложь, — сладким тоном согласился Гарри, насмехаясь над ним. Лицо Руиса побагровело от ярости.       — Хватит! — рявкнул Абрео, не дав ему ответить. — Мы пытаемся изменить ход войны...       — Чего маленькая спецгруппа точно не добьётся, — перебил Гарри. — Нам нужны хорошо обученные бойцы на передовой и атака на самого Гриндевальда, а не кучка самовлюблённых болванов вроде Руиса, который уже возомнил себя пупом земли.       — Согласен с Эвансом, — неожиданно поддержал его Грюм. — Если хотите, набирайте спецгруппу, но куда важнее готовить сильных бойцов и командиров для основных сил.       Абрео задумчиво кивнул:       — Возможно, вы правы. Но предложение остаётся в силе. Если кто-то желает присоединиться, мы продолжим обсуждение.       Лиса недовольно посмотрела на Гарри, а Карлус едва сдержал усмешку: её явно бесило, что он так легко отвергает её планы.       — А пока мы... — начал Абрео, но его перебил громкий стук в дверь.       Охранники распахнули её, держа палочки наготове.       — Нас атаковали! — выкрикнул запыхавшийся мужчина, с которого катился градом пот. — Гриндевальд... он там.       Казалось, воздух в зале мгновенно застыл. Все кроме Гарри. Карлус увидел, как тот поднёс палочку к губам, что-то шепнул (звучало почти как мольба) и исчез в вихре золотых искр.       — Гарри! — позвал Карлус.       — Давай, пацан! — Грюм схватил его за мантию. — Уходим портключом снаружи.       Карлус кивнул и бросился вслед за уже бегущим Грюмом. Последнее, что он услышал из зала, это растерянный вопрос Верховного Чародея:       — Как он прошёл сквозь нашу защиту?

* * *

      Гарри очутился среди полного хаоса, когда вернулся в траншеи. Везде, куда ни глянь, солдаты помогали раненым: одни лежали без движения, другие кричали от боли, третьи казались невредимыми, но находились без сознания. Воздух был пропитан запахом крови и человеческих испражнений. Тяжёлый аромат битвы. Но сами бои, судя по всему, уже закончились.       Он опоздал. Глупая церемония награждения оставила командование и отличившихся бойцов в тылу в самый неподходящий момент.       — Чёрт! — выругался Гарри, сжимая кулаки. — Что здесь произошло? — обратился он к троим солдатам, поднимавшим раненого товарища.       — Они появились из ниоткуда, — ответил один. — Ударили по северному участку. Когда мы добрались туда, они уже отступали в холмы. — Он указал в сторону, куда скрылись люди Гриндевальда.       — Он был здесь?       Боец мрачно кивнул.       — Там... это не для слабонервных. Он в одиночку уничтожил почти два отряда.       Гарри кивнул и направился в указанном направлении.       Добравшись до эпицентра атаки, Гарри увидел землю, усеянную трупами, оторванными конечностями и лужами крови. Это была не битва, а бойня. Демонстрация силы Гриндевальда, жестокий урок всем, кто осмелился ему противостоять.       Урок, который сработал. Выжившие бойцы стояли бледнее призраков с пустыми, невидящими глазами, дрожа от пережитого ужаса.       Когда сражение закончилось, Гарри принялся помогать раненым, параллельно выполняя мрачную работу: накрывал тела погибших и складывал в сторону разбросанные конечности, подальше от тех, кто получал медицинскую помощь.       Нечего им было смотреть на останки своих товарищей.       Он потерял счёт времени, но в какой-то момент к нему присоединился Карлус, и его лицо отражало то же, что чувствовал Гарри. Молча они работали, каждый погружённый в свои мысли, пока от ужасающего зрелища не остались лишь кровавые пятна на траве.       — Вот же мясорубка... — тихо пробормотал Карлус, окидывая взглядом очищенную территорию.       — Да уж, так и есть, — неожиданно встрял в разговор Габриэль, подходя к ним. — Это не случайность.       — В каком смысле? — нахмурился Карлус.       — Что он атаковал именно сейчас, — прохрипел Грюм. — Знал, что этот участок траншей самый уязвимый, а командование отсутствует. Нет, кто-то проболтался.       — Шпион? — уточнил Гарри.       Грюм кивнул.       — Готов жизнью поклясться. О сегодняшнем знали только свои. А он выбрал именно это место...       Гарри молча согласился. Слишком уж удобное совпадение.       — Найдите его, — приказал Грюм. — Разрешаю любые методы, но тихо. Нельзя дать понять, что мы что-то заподозрили. Поймайте и доставьте мне. Твое первое задание в качестве моего заместителя.       — Разберёмся, — твёрдо пообещал Карлус.       Грюм одобрительно хмыкнул.       — Живым? — уточнил Гарри.       — Да. Надо выяснить, что он уже успел слить, — бросил Грюм через плечо, уже отходя. — И побыстрее.       Гарри и Карлус остались стоять среди разгрома, давящая тишина между ними густела, как запах крови, всё ещё витавший в воздухе.