Глава 57. Смерть падшим

      Воспоминание о случившемся в пещере всё ещё вызывало у Тома чувство эйфории, а запись в дневнике позволяла переживать это снова, когда вздумается. Бенсон и Бишоп кричали от малейшего прикосновения: его магия не оставляла следов, но причиняла магглам поистине невыносимую боль.       Их мольбы и стоны, отражавшиеся от неровных каменных стен, наполняли Тома ликованием, а их испуганные взгляды, пожалуй, стали самым волнующим зрелищем в жизни. Пока что это было лучшим событием лета наравне с покупкой дневника.       Он провёл пальцами по золотым тиснёным буквам на роскошной кожаной обложке. Поистине великолепный артефакт.       Собственных денег у него не было, но он купил его у «Горбина и Бёрка», потратив жалкие галлеоны, которые Хогвартс выдал ему на учебники.       Тому они были не нужны. Он и так уже настолько опережал программу, что теперь, по сути, учился самостоятельно. Материал четвёртого курса, который ему предстояло «изучать», он давно освоил. Да и если бы ему понадобился учебник, то раздобыть его у кого-нибудь из однокурсников не составило бы труда.       Том с любопытством наблюдал, как только что нанесённые чернила впитывались в страницы.       Для тех, кто не разбирался в подобных вещах, этот дневник казался просто книгой. Но это было не просто книга. Нет, это было нечто куда большее.       Мистер Бёрк заверил его: чем больше он будет писать, тем больше магии впитает дневник и тем сильнее сольётся со своим владельцем. Для Тома, никогда не нуждавшегося в друзьях, это был идеальный вариант.       Если он вложит в дневник достаточно своей магии, тот, возможно, станет ему чем-то вроде доверенного лица — не просто хранилищем воспоминаний, но существом, которое начнёт мыслить, как он сам.       Том усмехнулся при этой мысли. Мистер Бёрк понятия не имел, о чём говорил, упоминая о «границах возможностей» дневника. Если дневник не оправдает его ожиданий… что ж, он найдёт способ заставить его работать.       До сих пор он ещё не встречал ни одной магической проблемы, которую не смог бы решить, и уж точно не какой-то зачарованный фолиант станет первым исключением.

* * *

      Рассвет наступил уже несколько часов назад, а Эванс и Поттер всё ещё не вернулись со своей вылазки. Габриэль дал им три дня, но это не мешало ему волноваться.       Уильям Поттер уже переворачивался в гробу при мысли, что его мальчик оказался на передовой, а теперь он, наверное, и вовсе крутится как волчок.       О чём только думал Габриэль, отпуская эту парочку, он не знал, но решение было принято, и теперь оставалось лишь разгребать последствия.       — Сумасшедшие придурки, — пробормотал он себе под нос.       Взламывать магическую тюрьму — это, пожалуй, самая глупая затея, которую только можно было придумать, особенно когда о её защите известно так мало.       Габриэль покачал головой. Чудо, если он ещё когда-нибудь увидит любого из них. Впрочем отсутствовали они пока меньше суток, а у Эванса, кажется, был талант совершать то, что большинство сочло бы невозможным.       Может, его везение ещё не иссякло?       Пока он не узнает наверняка, чем всё закончится, будет надеяться на лучшее и займётся своими (и их) обязанностями в их отсутствие.       Они как раз занимались тренировкой остальной группы, и Габриэль эту инициативу всецело поддерживал. Большинству парней это определённо шло на пользу, да и им было чему поучиться у него.       — Так, мешки ленивые, поднимайте свои задницы и марш на поле! — скомандовал он, застав их за варкой кофе на одном из наблюдательных постов в траншее.       — Сейчас? — простонал Гилберт. — Мы как раз собирались разливать. Тебе налить?       Габриэль окинул мужчин оценивающим взглядом, тяжело вздохнул и опустился на ящик с униформой.       — Ладно, давайте, но быстренько. Мне ещё из вас бойцов делать.       Гилберт ухмыльнулся, разливая всем по глотку тёмной жидкости с добавлением виски.       — Ладно, сделаю вид, что не заметил, — проворчал Габриэль, принимая свою порцию и осторожно дуя на напиток.       — А где Эванс с Поттером? — с любопытством спросил Яксли.       — Уехали на несколько дней.       — На несколько дней? — не отставал Гилберт. — Как-то внезапно.       — Возникли дела. А теперь заткнитесь и марш на поле! Не думайте, что можете расслабиться, пока пацанов нет. Если что — так задницу надеру, что до самого Гриндевальда долетите!       — Когда они вернутся? — поинтересовался Гилберт.       Габриэль пожал плечами:       — Когда закончат свои дела. А тебе какая разница?       — А если Гриндевальд нападёт? Они нам понадобятся.       — Справимся, — фыркнул Габриэль. — Справимся ещё лучше, если вы наконец научитесь делать что надо. Давайте, шевелитесь!       Гилберт кивнул и рысцой догнал остальных.       — Строиться по трое! — крикнул им вдогонку Габриэль, одобрительно кивнув, когда те сформировали строй быстрее обычного.       Эванс и Поттер проделали с ними достойную работу, которую Габриэль надеялся, что эта парочка скоро продолжит.

* * *

      Карлус очнулся от резкого толчка.       Его бил озноб, всё тело дрожало, и на мгновение он растерялся, пытаясь понять, как оказался в таком состоянии: лежал на холодном сыром полу свернувшись калачиком, да еще и с кружащейся головой.       — Чёрт подери... — простонал он, когда воспоминания хлынули обратно, а дыхание стало прерывистым и частым. — Что это было?       — Наш вход, — хрипло выдавил промокший Гарри. — Не думаю, что это была парадная дверь, — задумчиво добавил он, оглядывая каменный зал.       Стены пещеры были покрыты странными символами, ни один из которых Карлусу, изучавшему древние руны, не был знаком.       — Что это было за создание? — спросил Карлус.       — Полагаю, это был шрейк, — ответил Гарри, изучая символы. — А те твари — гриндилоу, и их там была тьма тьмущая.       Карлус фыркнул в ответ на беспечный тон, но в голове роились другие, более насущные вопросы.       — Как долго мы были без сознания?       Гарри неуверенно пожал плечами:       — Как минимум несколько часов.       Он показал порез на собственной ладони. Рана уже не кровоточила и начал формироваться струп. Значит, они были в отключке довольно долго, и им чертовски повезло, что их не обнаружили. Хотя… какие вообще случайные люди могут оказаться в пещере под океаном?       — Откуда ты узнал о тех существах? Я вообще ничего не разглядел.       — Я почувствовал их, — ответил Гарри, — точнее, их магию. Она такая же, как у камней. Магия оставляет следы, и они складывались как элементы ключа-головоломки. Нужно было просто правильно соединить эти магические фрагменты.       — Полагаю, для тебя в этом есть смысл, — вздохнул Карлус.       — У меня было много практики, — усмехнулся Гарри.       — Это заметно. И что ты сделал с той большой тварью?       — Отравил её своей кровью. Это долгая история, и сейчас не время её рассказывать. Я не знаю, что это за комната, но эта тюрьма намного древнее, чем я предполагал.       — Что ты имеешь в виду?       — Этот символ из камней в виде лица — очертания Цезаря. Он правил Римом почти две тысячи лет назад.       — Тюрьма настолько старая?       Гарри пожал плечами.       — Может, они просто использовали его образ как ключ, — неуверенно ответил он, — но я бы не стал это сбрасывать со счетов. Местная магия древняя, архаичная. Символы написаны на языке водяного народа, который такой же старый, как и магия, что я чувствую.       — Тогда где же сам водяной народ?       Гарри не ответил. Вместо этого он начал водить руками по символам с закрытыми глазами, затем удовлетворённо кивнул.       — Защита странная, — пробормотал он. — Она не мешает проникнуть внутрь, но сделана так, чтобы удержать людей внутри.       — Звучит не очень обнадёживающе.       — Так и есть, — согласился Гарри, — но по крайней мере попасть внутрь будет несложно.       Чтобы доказать свою точку зрения, он коснулся одного из символов палочкой, и часть стены отъехала в сторону.       — Вот же дерьмо! — тут же выругался он, когда перед ними открылся весь масштаб того, с чем предстояло столкнуться.       Они оказались на дне ещё одной пещеры, на этот раз заполненной кристально чистой водой и уходящей ввысь, насколько хватало глаз. Пространство было тщательно обработано, стены выглядели идеально гладкими и образовывали огромный купол. Аккуратными рядами располагались такие же комнаты, как та, в которой они находились. Их было не счесть, и они покрывали всё подводное сооружение.       — Их сотни, — выдохнул Карлус. — Это камеры?       — Именно так, — подтвердил Гарри, — и это ещё не самое плохое. Водяной народ, по моему опыту, не самые дружелюбные создания. Сомневаюсь, что они нас радушно встретят.       Он указал на странных человекоподобных существ, патрулирующих ряды камер. Каждый был вооружён трезубцем и носил золотой шлем.       — Каков план? — спросил Карлус.       Гарри глубоко вздохнул, обдумывая их незавидное положение.       — Сможешь изменить нашу внешность так, чтобы мы выглядели как они?       Карлус нахмурился.       — Думаю, смогу, — задумчиво проговорил он вслух, — но идеально не получится. Это может быть очень опасно. Есть масса причин, почему мы не экспериментируем с трансфигурацией человека в магических существ. Такие превращения редко заканчиваются хорошо.       — Но ты сможешь это сделать?       — Визуально — да.       — Тогда делай, — принял решение Гарри.       Карлус покачал головой. Это могло закончиться для них обоих очень плохо. Тем не менее, он принялся за работу, тщательно и методично совершая необходимые изменения, чтобы они оба походили на существ, которых собирались изображать.       Как и ожидалось, трансфигурация получилась не идеальной, но появившиеся у них хвосты, растрепанные волосы и синеватая кожа, возможно, помогут провернуть этот, без сомнения, глупый план.       — Держись ближе, — проинструктировал Гарри, заново накладывая заклинание головного пузыря.       Карлус последовал за ним.       Они прошли сквозь магическую стену, удерживающую воду за пределами комнаты, и несколько минут неуклюже барахтались, пытаясь привыкнуть к новым хвостам, прежде чем более-менее освоились с плаванием.       С учетом заклинания головного пузыря Карлус не мог сказать, насколько пристально за ними наблюдают водяные патрульные, но подозревал, что Гарри был уже в курсе.       Тем не менее, они спокойно продолжили путь, проверяя каждую пройденную камеру. Большинство были пусты, но в тех, что оказались заняты, в основном содержались мужчины. Ни одна из девушек не вызвала у Гарри узнавания, пока они не достигли середины девятого ряда.       Тут он остановился, указал на камеру, где на краю кровати сидела девушка, и кивнул. Это была та, за кем они пришли.       Убедившись, что водяной народ не обращает на них особого внимания, Гарри проверил барьер, затем покачал головой и сделал однозначный жест руками.       Чтобы проникнуть в камеру, требовался трезубец.       К ужасу и изумлению Карлуса, Гарри начал махать рукой одному из русалов, который с осторожным выражением лица направился к ним. Глаза существа расширились, когда оно приблизилось достаточно, чтобы разглядеть их, но было уже поздно. Русал понял, что перед ним не сородичи, именно на это и рассчитывал Гарри. В следующий миг он наложил на создание заклинание, и его лицо стало безучастным.       Однако действия Гарри не остались незамеченными, и он отчаянно подгонял Карлуса сдерживать натиск орды водяного народа, уже устремившихся к ним, в то время как сам пытался побороть волю первого стража.       Не зная, как ещё помочь, Карлус начал стремительно замораживать воду вокруг, создавая ледяной барьер между ними и смертоносными трезубцами. Но водяной народ разрушал лёд быстрее, чем он успевал его создавать.       Капли пота стекали по вискам Карлуса, мышцы горели от напряжения, но он продолжал концентрироваться, сжимая палочку до побелевших костяшек.       Лёд трещал под напором десятков трезубцев. Ещё немного, и всё было бы кончено. Лёд не выдержал бы ещё и минуты. Карлус отчаянно перебирал в голове возможные варианты и наконец ухватился за одну безумную идею, хоть и особой уверенности в её успехе у него не было.       Когда первый трезубец пробил последний слой льда, он не раздумывая рванул вперёд.       — Диффиндо!       Кончик волшебной палочки коснулся оружия русала, и противоположный конец трезубца удлинился, разветвившись на несколько острых шипов, которые вонзились в окружающих существ. Вода тут же наполнилась их пронзительными воплями.       До того как те успели опомниться, Карлус почувствовал, как Гарри резко дёргает его за рукав. В следующее мгновение он уже был внутри камеры вместе с Гарри, девушкой и задыхающимся на полу русалом, судорожно хватающим ртом воздух.       — Ш-ш-с-с-ста!       Гарри прошипел что-то на змеином, и проход мгновенно заполнился клубком шипящих змей, отрезав путь преследователям.       Карлус содрогнулся. Он никогда не привыкнет к этому жутковатому парселтангу и теперь понимал, почему люди Гриндевальда так нервничали, едва заслышав шипящие звуки.       — Ну что, если я дам тебе немного воды, будешь вести себя прилично? — спросил Гарри у русала.       Существо физически не могло ответить, даже если бы понимало его слова.       Тем не менее, Гарри сжалился над ним: взмахом волшебной палочкой создал небольшие водяные карманы вокруг его жабр и более крупный пузырь вокруг головы и только после этого повернулся к девушке, которая сидела с широко раскрытыми глазами. Она пребывала в шоке, но бледность кожи и синева губ объяснялись не только этим. В камере стоял ледяной холод, это место в лучшем случае было непригодно для жизни.       — Здравствуйте, мисс Саммерби, — поздоровался Гарри.       Девушка кивнула, и в уголках её губ дрогнула улыбка.       — Боюсь, вы застали меня не в лучшей форме, — прохрипела она, ее голос звучал сипло от долгого молчания, но глаза весело блестели. — Должна признаться, я удивлена вашему визиту. Неужели срок моего заключения уже истёк?       Гарри фыркнул и покачал головой.       — Может истечь прямо сейчас, если согласишься нам помочь.       — Помочь вам? — прошептала Саммерби, в растерянности прикусывая нижнюю губу. — А что я получу взамен, мистер Змей?       Карлус недоумённо перевёл взгляд между ней и Гарри.       — Свободу, — предложил Гарри, игнорируя кокетливый тон девушки, которая тем временем слегка надула губы.       — Полагаю, для начала сойдёт, — театрально вздохнула она. — Что вам от меня нужно?       — Может, сначала выберемся отсюда к чёртовой матери? — раздражённо предложил Карлус.       Саммерби оценивающе взглянула на него.       — Не слишком веселый тип, да? — спросила она у Гарри, тот только покачал головой.       — Не в ту секунду, когда мы потратили несколько часов, чтобы сюда пробраться, — сухо ответил он. — Так вы поможете?       Саммерби драматично фыркнула.       — Ну, вы же проделали такой путь ради меня, — протянула она, — хотя именно ты меня сюда и упек. Пожалуй, ты мог бы меня уговорить. Только вот есть ли у вас план побега? Мы же в ловушке.       Гарри кивнул и взмахнул палочкой, начав серию заклинаний, о которых Карлус лишь слышал, но никогда не пробовал применять сам. Это был сложный комплекс чар, создающий «карман» внутри существующих защитных барьеров — бесполезный для проникновения, но идеальный для побега.       Карлус мысленно сделал пометку спросить позже, где Гарри научился такой магии, но сейчас было не до вопросов.       — Быстрее, — торопил Гарри с напряженным от усилий лицом, — я не смогу долго удерживать проход.       Не заставляя себя уговаривать, Карлус схватил его за руку, одновременно доставая свой портключ, в то время как девушка ухватилась за другую. Он не раз пользовался портключами, но в этот раз всё было иначе. Обычное ощущение крюка за пупок сменилось чувством, будто его тело вырвали с места, оставив внутренности позади. Мир вздыбился, завертелся, и когда мучительная тошнота наконец отпустила, он обнаружил себя на полу их с Гарри землянки.       Карлус никогда не думал, что сможет испытывать радость при виде окопов, но после их с Гарри «прогулки» траншеи показались почти родным домом.       — Ну и дерьмо, — простонал он, не разгибаясь с калачиком. — Чёрт побери, Гарри, напомни мне никогда больше никуда с тобой не ходить.       Гарри фыркнул, с трудом поднимаясь. Вне воды все порезы и ссадины, полученные в схватке, выглядели ещё страшнее.       — Зато мы справились, разве нет? — спросил он, морщась от боли, когда встал на ноги.       — Справились с чем? — мисс Саммерби озадаченно оглядела комнату.       Гарри покачал головой:       — Многое изменилось, пока ты сидела в той тюрьме. Давай согреемся, и мы всё тебе расскажем.

* * *

      — Сто человек? — Геллерт гневно стиснул кулаки. — Что я должен делать с такой горсткой? Сато обещал тысячи!       Он нервно расхаживал по кабинету, едва сдерживая ярость.       Столько риска ради освобождения этого японца, и всё ради этой жалкой подачки?       Если бы он знал, что получит лишь это, то оставил бы Сато гнить во французской тюрьме.       — Его доводы разумны, — вмешалась Кассиопея. — Сиам, Бирма и соседние страны пристально следят за Японией. Британцы — не единственные, кто наблюдают. Американцы тоже.       — Американцы? — Геллерт резко остановился.       Хлопот с этими заокеанскими выскочками хватало, но какое им дело до Азии?       — Если японские магглы объявят войну соседним странам, это создаст новый фронт, — объяснила Кассиопея. — Американцы не смогут это игнорировать, как и британцы. Сато уверен, что маггловский император что-то затевает.       — Тогда он должен остановить его!       Кассиопея покачала головой:       — Император больше не принимает его. Сато впал в немилость, а сам император скрывается.       — Он ожидает начала войны?       — И её перерастания в глобальный конфликт, — подтвердила она. — Он не знает когда, но игнорировать это было бы глупо. Если американцы туда вмешаются, они не смогут закрыть глаза на происходящее здесь.       — И тогда у нас появится ещё один могущественный враг, — произнёс Геллерт вслух, явно недовольный таким развитием событий.       Он резко развернулся к окну, тень от штор падала на его лицо резкими полосами.       — Хорошо, — наконец решил он. — Передай Сато, что я хочу быть в курсе всего, что происходит у них.       Кассиопея кивнула в знак понимания.       — Вебер тоже здесь. Он хочет поговорить с вами о полученной информации.       Геллерт вздохнул:       — Ещё плохие новости?       — Вряд ли. Он, кажется, в прекрасном настроении.       — Тогда пусть зайдёт, — распорядился Геллерт, занимая место за письменным столом.       Сухопарый вестфалец вошёл в кабинет вместе с Кассиопеей. Его глаза блестели от возбуждения, а во всей позе читалось самодовольство.       — Мне только что донесли, что Эванс и Поттер покинули свой участок траншей и будут отсутствовать несколько дней, — сообщил он.       Геллерт нахмурился.       — Куда они отправились?       — Мой информатор не знает. Он сильно рисковал, чтобы передать это сообщение. Без них участок особенно уязвим для атаки. Габриэль Грюм — единственная серьёзная угроза, но с ним вполне можно справиться.       Геллерт задумчиво кивнул. Он как раз обдумывал следующий удар по тем, кто всё ещё цеплялся за оборону в окопах, и теперь сама возможность, казалось, шла к нему в руки.       — Твой человек уверен в этом?       — Абсолютно, — заверил Вебер. — Если хотите спровоцировать Эванса на конфронтацию, это идеальный способ. Представьте, как это подорвёт их боевой дух.       — Убийство Эванса и Поттера подорвёт его куда сильнее, — парировал Геллерт.       — Но сломать их сначала — значит облегчить задачу, — не сдавался Вебер. — Это покажет, что вы можете достать их когда и откуда угодно, но делаете это на своих условиях.       — Он прав, — вмешалась Кассиопея. — Это шанс сократить их численность, особенно если прогнозы Сато сбудутся. Нам нужно действовать на опережение.       Геллерт склонил голову, признавая их доводы.       — Согласен, — наконец уступил он, не найдя причин отказаться. — Сделаем, когда прибудут люди Сато.       — Они уже здесь, — сообщила Кассиопея.       — Тогда подготовь их, — скомандовал Геллерт. — Я возьму их с собой, и ты тоже отправишься. Проследи, чтобы Ганс и его люди были готовы сыграть свою роль. На этом всё, если только у вас нет чего-то добавить, герр Вебер.       — Ничего, что не может подождать, — немец усмехнулся. — Я зайду к Осберту: он сообщил, что готовит для наших врагов нечто особенное.       Что именно, Геллерт не знал, да сейчас это и не имело значения. Ему предстояла битва, к которой нужно было подготовиться. Он наблюдал, как Кассиопея и Вебер выходят из комнаты, затем достал свою палочку и провёл по ней пальцами с почти религиозным благоговением.       С тех пор как много месяцев назад он сразился со Змеем в той пещере, она работала безупречно и без единого сбоя.       Змей.       Одна мысль об этом человеке наполняла Геллерта яростью, но его час ещё пробьёт. Сначала племянник Фламеля познает мощь Бузинной палочки, а затем — Змей.       Именно этой победы Геллерт ждал с особым нетерпением.       Как бы ни был Эванс важен, душа к нему не лежала: по крайней мере, не совсем так, как к врагу, с которым он уже пересекался в бою. Между ними оставались незавершённые счёты, и устранение этого кошмара его армии лишь укрепит и без того впечатляющее наследие Геллерта. Со смертью Змея боевой дух противника будет окончательно сломлен, а самый опасный враг исчезнет, расчищая дорогу к победе, ради которой он трудился десятилетиями.

* * *

      — Мир и вправду скатился в полное дерьмо, — вздохнула Элеонора. — А ты... Что ты здесь делаешь? — спросила она Гарри.       — Просто выполняю свою часть работы, — ответил он, обрабатывая раны, полученные при попытке освободить девушку.       Элеонора фыркнула, оглядывая его с головы до ног.       — Раньше ты выглядел старше, — заметила она. — Сколько тебе вообще лет?       — Завтра исполнится двадцать.       Элеонора рассмеялась.       — Из всех, кто мог меня поймать, получилось у того, кто едва вышел со школьной скамьи. Теперь я впечатлена даже больше, чем тогда, мистер Змей.       — Только не здесь, — резко оборвал её Гарри, морщась от боли, когда вытаскивал из плеча кусок рыбьего шипа. — Он единственный, кто знает, кто я, и я предпочёл бы сохранить это в тайне.       Элеонора кивнула в знак согласия.       — Ты так и не объяснил, зачем я тебе понадобилась, — напомнила она.       — У нас в траншеях завёлся шпион, — вклинился Карлус. — В нашей тесноте вычислить его, не привлекая лишнего внимания, почти невозможно.       — Понятно, — пробормотала Элеонора. — Значит, вы хотите, чтобы я его нашла?       Карлус кивнул.       — А что я получу взамен?       — Чего ты хочешь? — спросил он. — Золота?       Элеонора чуть усмехнулась, качая головой.       — Мистер Змей знает, что золото для меня ничего не значит. У моей семьи его предостаточно.       — Тогда зачем ты грабила банки?       Она пожала плечами:       — Из чистого любопытства, не более того.       Карлус фыркнул, вопросительно глядя на Гарри.       — Это правда, — подтвердил тот. — Она не потратила ни кната из украденного.       — Вот же чёрт, она такая же безумная, как и ты, — простонал Карлус, что вызвало у девушки довольную усмешку.       — Ты получишь свободу, — предложил Гарри. — Я даже отведу тебя за новой палочкой, когда дело будет сделано.       — И всю оставшуюся жизнь я буду скрываться от МКМ?       Гарри покачал головой:       — Я позабочусь, чтобы они оставили тебя в покое. Если не согласятся на помилование, то инсценирую твою смерть.       — Вот это уже интересно! — воскликнула Элеонора. — Ты и вправду опасный мальчишка, мистер Эванс, не так ли?       — Она всегда такая? — рассмеялся Карлус.       — Ты ещё не видел её в деле, — пробормотал Гарри. — Итак, договорились?       Элеонора театрально задумалась, нарочито протяжно напевая, но в конце концов кивнула.       — Договорились.       — Слава Мерлину, — облегчённо вздохнул Карлус, наблюдая, как они пожимают руки. — Я уже думал, она потребует твоей руки и сердца.       — А разве это было вариантом? — оживилась Элеонора. — Я и не знала, что можно торговаться до такого!       — Нельзя, — отрезал Гарри.       Элеонора надула губы, оценивающе оглядела его с головы до ног, затем рассмеялась:       — Нет, наш брак стал бы катастрофой. Ты вечно гонялся бы за преступниками, а я бы возглавляла твой список разыскиваемых. Представляешь эти неловкие ужины? И уж тем более... разговоры в постели, — добавила она, подмигнув.       Гарри закатил глаза, уже сожалея, что вызволил её.       — В любом случае, тебе нужно поесть и отдохнуть, — настоял он.       — Тебе тоже, — не отставал Карлус. — Я предупрежу Грюма о нашем возвращении.       — Нет, — Гарри провёл рукой по лицу. — У нас ещё есть время. Тебе тоже не помешает отдохнуть.       Карлус зевнул, кивая. Пусть их отсутствие и не затянулось, как ожидалось, силы всё равно были на исходе. Еда и сон — вот что сейчас требовалось всем троим. А уж потом... они возьмутся за поиски предателя в своих рядах.

* * *

      Траншеи (и магические, и маггловские) погрузились в непривычную тишину, нарушаемую лишь шёпотом дежурных волшебников. Но это мнимое спокойствие лишь настораживало Габриэля.       Когда летели проклятия и пули, когда грохотали снаряды, он хотя бы понимал, где враг и чего ожидать. Тишина же на передовой всегда казалась зловещей. Она словно была предвестником бури. Кто её нарушит, магглы или маги, Габриэль не знал, но чувствовал: шторм уже на подходе.       — Гилберт, ты что тут вытворяешь? — резко окликнул он мужчину, заметив того в одной из ниш. — Ты же не в наряде сегодня.       — Не мог уснуть, — пробормотал Гилберт, выходя на свет.       — Чёрт возьми, ты опять пьян?       Гилберт лишь пожал плечами, покачиваясь на месте.       — Я же запретил тебе пить! Где ты достал выпивку?       — Тут и там, — хрипло рассмеялся небритый маг, постукивая пальцем по носу.       Челюсть Габриэля сжалась.       — Тащи свою задницу в койку. Разберёмся утром.       С пародийным салютом Гилберт заковылял к своей постели, а Габриэль лишь покачал головой. Он не понимал, во что играет этот человек, но терпеть его выходки было всё сложнее. Он не был наивным и знал, что на войне пьют, но у Гилберта это быстро превращалось в проблему. Может, стоило сразу отправить его в Азкабан?       С тяжёлым вздохом Габриэль двинулся дальше и даже почувствовал облегчение, когда со стороны маггловских позиций донеслась пулемётная очередь. На войне тишина неестественна, но и пьяным дуракам здесь не место.       Когда он наткнулся на компанию подвыпивших французов, раздражение вспыхнуло с новой силой. Теперь стало ясно, где Гилберт провёл вечер.       — Вы должны быть на посту! — рявкнул он, и те мгновенно «протрезвели». — Где ваш командир?       — Ушёл спать несколько часов назад, — ответил один из солдат, тщетно пытаясь выглядеть трезвым. — Он всегда так делает.       Ноздри Габриэля раздулись от ярости. То есть он здесь со своими людьми для того, чтобы помешать Гриндевальду захватить Францию, а французский командир даже не утруждает себя присутствием.       — Всегда?       Француз кивнул.       — Мы с ним серьёзно поговорим, — пообещал Габриэль. — А теперь — все на посты! Если я ещё раз кого-то застану вразвалочку, вгоню сапог вам в задницу так глубоко, что шнурки будут болтаться из носа. Ясно?       Солдаты недовольно заворчали, но спорить не стали, потянувшись обратно к позициям.       Габриэль проводил их взглядом, мысленно отметив, что нужно немедленно поговорить с французским командиром, а также устроить своим парням адские тренировки.       Мысль прервал храп, доносящийся из наблюдательного поста. Заглянув в нишу, он увидел своих двух бойцов, спящих спиной к спине.       Ещё один пример вопиющей халатности.       — Подъём! — прошипел он, швырнув в обоих обжигающее заклятье.       Те вскочили с воплями, но Габриэль резко заставил их замолчать, потому что снаружи траншеи послышались подозрительные шаги. Осторожно высунувшись, он осветил местность заклинанием, и кровь стыла в жилах. В свете палочки чётко виднелась фигура человека, бросившегося на землю.       — Не зря мне не понравилась эта грёбаная тишина, — пробормотал он, гася свет и хватая обоих солдат за шиворот. — Тревога!

* * *

      Дорогой Гарри,       Я приобрел этот клинок на сомнительном аукционе в молодости. Когда-то он принадлежал печально известному Темному Лорду, жившему более пяти веков назад. Я купил его, чтобы он не попал в руки тех, кто стал бы использовать его в своих гнусных целях.       Это был один из первых экспонатов моей коллекции, и я подумал, что он может пригодиться тебе в трудную минуту.       Клинок зачарован (или проклят — зависит от точки зрения) так, что любые нанесенные им раны невозможно исцелить обычными заклинаниями целителей. Контрзаклятие выгравировано на лезвии, но становится видимым, только когда клинок покрыт кровью.       Большую часть времени он остается кинжалом, но если резко дернуть запястьем, держа его в руке... ну, ты увидишь сам.       Лучше не говори Пернелле, что я отправил тебе его. Она уверена, что в посылке только коробка с едой и зельями, которые она сама приготовила для тебя.       С днем рождения!       Николас       Рукоять клинка была выполнена в форме скорпиона с рубиновыми глазами, а исходившая от него магия ощущалась ледяной, словно само оружие дышало жестокостью.       Достав кинжал из кожаных ножен, Гарри увидел, что лезвие было черным с идеально заточенным краем и острым как игла кончиком. Казалось, будто его выковали только вчера.       С любопытством сжав рукоять, Гарри почувствовал, что клинок неестественно лёгок. Даже когда он резко дёрнул запястьем, как советовал Николас, и кинжал удлинился до размеров меча, вес почти не изменился. Покачав головой, он вернул оружию прежний облик и убрал в ножны. Николас, конечно, утверждал, что неискушён в военном деле, но, судя по арсеналу, мог бы стать грозным противником, если бы захотел.       То же можно было сказать и о Розалине: она прислала ему редкий трактат о проклятиях, который не выглядел бы чужеродно даже в библиотеке Блэков.       Сопроводительная записка была краткой и привычно резкой, но в ней всё же чувствовалась своеобразная забота. Она всё ещё злилась на него и не успокоится, пока не выскажет всё, что думает.       Армандо и Альбус прислали, кажется, половину ассортимента «Сладкого королевства» — подарок, который пришёлся как нельзя кстати, учитывая, что местная еда была пресной и однообразной.       Положив клинок на стол рядом с коробкой, в которой прибыли подарки, Гарри взял последний свёрток и осторожно развернул его. То, что он увидел, вызвало в нём смесь тепла и тоски: первое — из-за воспоминаний, которые всплыли перед глазами, второе — из-за желания пережить подобные моменты снова.       Это была фотография, на которой они с Минервой сидели за столом во время обеда, который она приготовила ему на день рождения после окончания их шестого курса в Хогвартсе.       Гарри усмехнулся, наблюдая, как на снимке она нехотя отдаёт ему последний кусочек пирога с патокой, который сама же и принесла.       Должно быть, она создала этот снимок из собственных воспоминаний. И хотя Гарри был благодарен за все подарки, именно это фото оказалось тем, что ему сейчас было нужно сильнее всего. Оно напомнило, ради чего он здесь сражается, что защищает дом и что будет, если силы МКМ не остановят Гриндевальда.       Провал не был вариантом, если он хотел, чтобы в его жизни было больше таких моментов, как на фотографии.       — Что-то смешное, Гарри? — сонно пробормотал Карлус с койки.       — Нет, — ответил тот, так и не сдержав улыбку.       Карлус недоверчиво прищурился и потянулся.       — Который час?       — Четыре с небольшим.       — Надеюсь, ты имеешь в виду четыре дня, болван, — простонал Карлус.       — Боюсь, что нет, — фыркнул Гарри. — Спи дальше.       — Я как раз собирался. Можешь подождать со своим подарком, — проворчал он.       Не прошло и минуты, как Карлус снова затих, его дыхание сменилось лёгким похрапыванием. Гарри воспользовался моментом, чтобы ещё раз взглянуть на фотографию. Он оторвался от созерцания лишь тогда, когда снаружи раздались крики, и это было уже не пьяное веселье, к которому все привыкли, а вопли настоящей паники. Не успев даже подойти к двери, он услышал грохот и голос Габриэля Грюма, поднимающего людей:       — Подъем, ленивые ублюдки!       Их атаковали. Не раздумывая, Гарри схватил со стола кинжал и пнул ногой койку Карлуса.       — Ч-что? — тот проснулся за секунду, хотя голос ещё был охрипшим ото сна.       — Нападение, — коротко ответил Гарри.       Карлус мгновенно пришёл в себя, вскочил на ноги и на ходу уже натягивал форму.       — А мне что делать? — встревоженно спросила Элеонора.       — Превращайся и прячься, — приказал Гарри. — У тебя даже палочки нет. Если всё пойдёт наперекосяк, ты свободна.       Не удосужившись даже дождаться от неё ответа, Гарри и Карлус вырвались из землянки прямо в траншеи, где дежурные уже вступили в схватку со сторонниками Гриндевальда.       — Они повторяют ту же тактику! Нужно разорвать их строй, — тут же сказал Гарри.       Карлус кивнул, и оба перемахнули через бруствер, ринувшись в бой.       — Стройтесь! — рявкнул Гарри, видя, как их бойцы отчаянно обороняются в одиночку, забыв все тренировки по слаженным действиям.       — Эванс! — воскликнул Гилберт, и в его голосе послышалось явное облегчение.       — Собирайтесь в тройки!       Воодушевлённые их появлением, бойцы быстро перестроились, и ситуация сразу улучшилась. Теперь они могли противостоять людям Гриндевальда, которые пытались отсечь их от остальных траншей.       Противник окружил их со всех сторон, но другие группы уже контратаковали, пытаясь разорвать «подкову», в которую те загнали защитников. Если силы МКМ не перехватят инициативу, Гарри, Карлус и их группа будут отрезаны.       — Эванс, на помощь!       Гилберт и Яксли потеряли третьего бойца и уже не справлялись с яростным натиском врага.       — Я займусь этим, — вызвался Карлус, немедленно вступив в схватку с громилой из первых рядов Гриндевальда, который сеял хаос среди защитников.       — Вот тебе и день рождения, — пробормотал Гарри, бросаясь в другую сторону на помощь остальным.       — Эванс! — прошипел женский голос, который Гарри меньше всего хотел сейчас слышать.       Кассиопея Блэк была здесь. Но сказать ей ему нечего было.       Сжимая в одной руке палочку, а в другой — кинжал, он начал атаковать: мощный порыв ветра разметал нескольких нападавших, расчищая путь к Кассиопее. Пришло время продолжить их последний разговор, а точнее драку, состоявшуюся в доме Фламелей.       Её заклинания сыпались так же быстро, как и прежде. Кассиопея без разбора метала их в Гарри, не заботясь о том, кто окажется на пути. Даже союзники стороной обходили разъярённую женщину, когда она, оскалив зубы, яростно атаковала. Но Гарри парировал удары с холодной расчётливостью.       Как бы ни была талантлива Блэк, он пережил и сражения с Волдемортом, и с Гриндевальдом. Она не могла сравниться ни с одним из них, как бы ни жаждала обратного. Это не означало, что он недооценивал её, но не собирался упускать шанс показать, что она зашла слишком далеко. Заклятия древнего рода Блэков он отражал и направлял обратно, только в её же соратников. Те, кто не успел защититься, корчились под действием тёмных чар, а уцелевшие в панике ломали строй, давая бойцам МКМ передышку. Но для самого Гарри передышки не было.       Кассиопея удвоила усилия, чтобы покончить с ним, и постепенно, но неумолимо Гарри начал терять терпение. Он уважал Арктуруса Блэка, а эта женщина приходилась сестрой его бабушке... но её постоянные попытки покалечить его уже достали. В ответ его палочка взметнулась вверх, золотые и зелёные искры посыпались с кончика ещё до того, как он произнёс заклинание.       И когда он наконец контратаковал, Кассиопея мгновенно перешла в глухую оборону. Её глаза расширились, движения стали отчаянными, а вся прежняя холодная собранность испарилась, пока она изо всех сил пыталась парировать его удары.       Гарри быстро наращивал темп, и вскоре женщина ощутила ледяной ужас, осознав, что не может даже думать о контратаке, потому что все её силы уходили на то, чтобы просто не быть разорванной на части превосходящим противником.       Кассиопея Блэк училась фехтовать заклинаниями в роскошных особняках. Гарри же большую часть жизни сражался просто за право дышать. Это закалило его. Сделало непробиваемым. Каждое испытание, пройденное в годы становления, превратило его в того, кто он есть сейчас.       Кассиопея не могла сравниться с этим. И хотя она выкладывалась по полной, этого оказалось недостаточно. В последней отчаянной попытке избежать неминуемое поражение, она резко дернула одного из своих же союзников под залп заклятий. Воздух наполнился криками.       — Ну теперь-то ты влип, Эванс, — издевательски бросила она, и выражение ужаса на её лице сменилось злорадной усмешкой, когда она кивнула куда-то ему за спину.       На другом конце «подковы» их группа держалась удивительно стойко.       Пока Карлус сражался с тем громилой, остальные постепенно отбивали атаку... или, вернее, отбивали до этого момента.       Новый участник битвы заставил кровь Гарри буквально застыть в жилах, но не от страха. Нет. Магия змея, того самого василиска, что когда-то укусил его, жаждала схватки, от которой большинство предпочло бы бежать.       Но только не Гарри.       С той ночи в пещере Гарри знал, что их встреча неизбежна. И после того, что Гриндевальд сделал с Федеровым и Уильямом Поттером, он уже не мог, да и не хотел, сдерживать чудовище внутри себя при виде Тёмного Лорда.

* * *

      Тот громила, с которым сражался Карлус, явно был искусным магом: смертоносные заклинания, безупречная защита. Но Карлус Поттер пришёл сюда не для того, чтобы отступать перед таким противником. Он пришёл отомстить за отца, и этот человек, как и все приспешники Гриндевальда, был соучастником убийства Уильяма Поттера.       Когда любимые трансфигурации Карлуса раз за разом парировались врагом, он понял: пришло время перейти к фамильной магии. Пора показать этому недотёпе, как он ошибся, примкнув к Гриндевальду.       С резким выдохом он послал два режущих проклятия, способных отсечь любую конечность. Противник успел отразить их, но атака достигла цели, и один из его соратников рухнул на землю, лишившись половины черепа.       Даже Карлус на мгновение застыл, но тут же продолжил выпускать шквал заклинаний, заставив врага перейти в глухую оборону под этим напором. Однако противник держался стойко, уклоняясь и отражая заклинания, когда это было возможно, совершенно не заботясь о своих людях, которые падали под ударами, предназначенными ему. Его тактика была эффективной, хоть и сомнительной с моральной точки зрения, но долго так продолжаться не могло. И вот он допустил крошечную ошибку, но Карлусу хватило и этого. Жалящее проклятие впилось в тело врага, заставив того взреветь от боли и ярости, схватившись за предплечье с палочкой.       — Ублюдок! — прошипел тот и выпустил заклятие, способное разорвать Карлуса пополам.       Но травмированная рука подвела его, и удар прошёл мимо. Осознав, что положение стало опасным, громила растворился в рядах своих бойцов, оставив разъярённого Карлуса помогать Гилберту и Яксли прорвать строй сторонников Гриндевальда.       Минуты напряжённой схватки, и казалось, вот-вот будет прорыв. Но внезапно по полю боя прокатилась волна тяжёлой, почти осязаемой энергии. Сражение продолжалось, однако игнорировать это стало невозможно. Лишь когда Яксли громко выругался, Карлус наконец обернулся и увидел, что творится у него за спиной.       В центре изолированного участка стоял бледный человек с белыми, как и его кожа, волосами. Его ледяные голубые глаза были видны даже в темноте.       Карлус наблюдал, как этот почти бесплотный мужчина рассекал ряды бойцов, будто они были пустым местом. Единственный, кто оказал хоть какое-то сопротивление был Габриэль Грюм, никогда не бежавший ни от одной схватки.       — Гриндевальд! — в ужасе выдохнул Гилберт.       В груди Карлуса закипела ярость при виде убийцы своего отца.       Время словно замедлилось, когда двое сошлись лицом к лицу. Габриэль обрушил на Тёмного Лорда всё, что у него было, но тот почти лениво парировал каждую атаку.       Гриндевальд явно играл с ним. Это стало очевидно, когда он рассмеялся. Смех звучал с искреннем весельем.       — Авада Кедавра! — проревел Габриэль.       Зелёный луч смерти вырвался из кончика его палочки, но Гриндевальд даже не дрогнул. В последний момент он лишь слегка повернул голову, и заклинание просвистело в нескольких дюймах от его лица.       Ответный удар последовал мгновенно — заклинание, которого Карлус никогда прежде не видел. Если это вообще было заклинание.       Гриндевальд не произнёс ни слова, лишь едва взмахнул палочкой, но этого хватило, чтобы Габриэль замер, будто наткнувшись на невидимую преграду.       Что происходило с командиром, Карлус понять не мог, но тот вдруг закричал. В свете пролетающих заклятий его лицо исказилось от ужаса и невыносимой боли. Вены на лбу и вокруг глаз вздулись как канаты, а изо рта и носа хлынула кровь.       Карлусу стало физически дурно, когда глаза Габриэля буквально взорвались, а его тело бесформенной куклой рухнуло на землю.       — Нет... — прошептал Карлус в шоке, пока Гриндевальд смеялся.       Так же он смеялся, убивая Уильяма Поттера?       Шок стремительно уступил место ярости. Этот смех был насмешкой — над ним, над его болью, над памятью об его отце.       Без единой мысли в голове Карлус двинулся к Гриндевальду, одержимый лишь одной целью. Но, как оказалось, он оказался не единственным в своем желании. Краем глаза он заметил другого человека, который шёл размеренным шагом, по пути расправляясь с последователями Тёмного Лорда.       Глаза Гриндевальда расширились от неожиданности, когда он увидел Гарри. Очевидно, он не ожидал встретить его здесь. Возможно, ему донесли, что Гарри и Карлус покинули траншеи, вот он и выбрал эту ночь для атаки?       Но сейчас причины не имели значения. Карлус сосредоточился лишь на одном: вот-вот должно было произойти столкновение его друга с самым опасным тёмным магом века.       С каждым шагом Гарри казалось, будто всё поле боя затаило дыхание. Даже вражеские бойцы расступились, одно лишь его присутствие заставило их замереть.       Он присел, чтобы проверить состояние Габриэля. Его лицо стало мрачным, но взгляд так и не оторвался от Гриндевальда.       Карлуса поразило, что Гарри не выказывал ни капли страха. Даже когда он поднялся, и они начали медленно обходить друг друга, его лицо оставалось невозмутимым. Никто не спешил атаковать — оба словно изучали противника, оценивая каждое движение.       Это было странное зрелище.       Гриндевальд закатал рукава тёмно-синей рубашки, а Гарри рассек собственную мантию, чтобы ничто не сковывало его движений.       Для Карлуса он всегда был просто Гарри — другом, с которым они познакомились пять лет назад, соседом по спальне для мальчиков в Хогвартсе, который с восхищением разглядывал рождественские подарки в доме Поттеров. Но сейчас Карлусу казалось, будто он впервые видит настоящего Гарри Эванса. В его взгляде, скользящем по Гриндевальду, было нечто новое — ледяная холодность, проблеск жестокости, искра того, что ясно давало понять: Гарри Эванс не тот, кому стоит переходить дорогу.       Это был тот самый человек, что спас его отца в Варшаве, пришел на помощь бойцам МКМ в Брюсселе и в одиночку сразил дракона.       Его присутствие ощущалось так же сильно, как и присутствие Гриндевальда. Два человека, вырезанных из одной ткани, но с совершенно разными целями. Гриндевальд — чудовище, жаждущее покорить мир. Гарри — тот, кто стремится его спасти.       Первый обмен заклинаниями произошел одновременно. Заклятия столкнулись в воздухе, и вспышка осветила предрассветное небо, а грохот, подобный грому, сотряс землю под ногами.       Бойцы с обеих сторон отпрянули. Карлус пусть и остался на месте, но понимал, что вмешиваться в этот бой не стоит.       В этой битве титанов посторонним не было место.       Гарри взмахнул палочкой, и в сторону Гриндевальда помчалось ослепительно синее заклятие, визжащее, словно живое. Оно неслось с такой силой, что Карлус ощутил волну магии как порыв ветра.       Щит Гриндевальда разлетелся вдребезги, и Тёмного Лорда отбросило на несколько ярдов назад, но ему удалось устоять, широко расставив ноги, чтобы погасить инерцию.       Если он думал, что Гарри даст ему передышку, то ошибался. А если Гарри рассчитывал, что противник после этого перейдет в оборону, то был столь же неправ.       Оба одновременно ринулись в бой, их палочки превратились в размытые полосы, пока они кружили вокруг друг друга, метали заклинания и уворачивались от летящих в ответ.       Это зрелище одновременно восхищало и пугало. Разрушения, которые они оставляли за собой, заставляли содрогаться. Земля была изрыта глубокими шрамами от отражённых заклятий, а воздух наполнился густой пылью. Но даже взрывы магии меркли перед тем, что происходило между ними.       Каждый новый удар оглушал Карлуса, звон в ушах раскатывался эхом по всему полю. Он никогда не видел ничего подобного. И всё же ни один из них не отступал, не уступал противнику ни пяди земли. Оба были готовы умереть здесь и сейчас, и вновь Карлус ощутил, как в груди сжимается ледяной ком тревоги.       Он не мог потерять друга. Не от руки того, кто уже отнял у него отца. Как он переживёт это? Как скажет Минерве и остальным?       Он не смел даже думать о таком исходе, но это уже вышло из-под его контроля.       Любое вмешательство могло отвлечь Гарри. Эта мысль пронзила его в тот самый момент, когда в воздухе раздался звук, знакомый всем, кто провёл здесь хоть день. Но никогда его не слышали в такой убийственной близости.       — Гарри! — закричал он в отчаянии.       Свист маггловского снаряда был кратким, но достаточным, чтобы отвлечь волшебников, наблюдавших за поединком.       Карлус мог лишь смотреть в ужасе, как снаряд рухнул рядом с дерущимися, когда ударная волна швырнула его самого на землю. Воздух вырвало из лёгких, и он тяжело ударился о грунт, борясь просто за возможность дышать. На мгновение он застыл, не в силах осознать произошедшее, парализованный внезапностью этого вмешательства.       — Гарри... — хрипло выдохнул он, перекатываясь на живот и начиная ползти к месту, где в последний раз видел друга.       Вокруг метались люди, никто не обращая внимания на раненых и уж тем более на мертвецов. Сквозь этот разворачивающийся ад Карлус пробивался, пока новые взрывы сотрясали землю, а воздух наполнялся криками с обеих сторон.       Так выглядит преисподняя?       Пожары, смрад горелой плоти... Он изо всех сил подавлял рвотные позывы, старался не слышать мольбы о помощи, стоны раненых и не смотреть на искалеченные тела.       Маггловские снаряды продолжали сыпаться с неба, и именно дуэль Гарри с Гриндевальдом стала тому причиной.       И всё же сквозь огненный ливень Карлус упрямо полз вперёд, сантиметр за сантиметром, пока не наткнулся на неподвижную фигуру. Палочка в её руке была ему слишком знакомой...       — Гарри... — хрипло позвал он, тряся друга, пребывавшего в ужасном состоянии.       На боку зияла глубокая рваная рана, а левая нога была вывернута под неестественным углом, осколок кости торчал из разорванной плоти.       — Гарри! — в отчаянии взмолился Карлус.       В ответ раздался стон. Глаза Гарри на мгновение открылись, чтобы снова закатиться.       Он был жив. Карлус рывком вдохнул, сдерживая рыдания, и ощутил прилив решимости. Нужно было дотащить Гарри до траншей, где ему смогли бы помочь.       Стиснув зубы, он игнорировал собственную боль, поднялся на ноги и, преодолевая тошноту, шагнул вперёд. Не придумав ничего лучше, связал ноги Гарри волшебной верёвкой, подхватил его под мышки и...       — Чёрт возьми, да ты тяжелее, чем кажешься! — фыркнул Карлус, с трудом волоча друга к траншеям. Каждый шаг отнимал последние силы. — Держись...       Был ли это разговор с самим собой или с Гарри, уже не имело значения. Карлус просто пытался выстоять. Через смех и боль, но он не позволит Гарри умереть здесь.       — Это Поттер! — кто-то закричал, когда Карлус, казалось, тащил друга уже целые мили.       Ноша внезапно стала легче, это уцелевшие бойцы высыпали из траншей, чтобы помочь.       — Гарри нужен целитель, — прохрипел Карлус.       — Ты! Приведи сюда целителя! Быстро!       Он никогда не думал, что обрадуется голосу Яксли, но та ярость, с которой тот бросился помогать Гарри, говорила сама за себя, даже выходец из семьи с чистокровными предрассудками уважал его друга.       — Всё в порядке, — Гилберт попытался успокоить Карлуса, усаживая того у стенки траншеи. — О нём позаботятся. Держи.       Карлус жадно прильнул к поднесённой к губам бутылке. Вода смягчила пересохшее горло, хотя в глубине души он жаждал чего-то покрепче.       Адреналин отступал, его начало трясти и ужас пережитого накрывал с головой. Но, видя, как Гарри уносят на носилках, Карлус осознал, что им чертовски повезло.       Впрочем, тревога за друга не отпускала и не отпустит, пока он не узнает наверняка, что Гарри выживет. Что эта проклятая война не заберёт у него ещё одного близкого человека.