Глава 58. Целительский такт

      Веки налились свинцовой тяжестью, болезненно сжимаясь от ослепительной белизны комнаты. Этот раздражающе знакомый свет, как и запах антисептика, смешанный с ароматами зелий, он испытывал бессчётное количество раз за годы в Хогвартсе.       — Надеюсь, это не больница? — прохрипел он, ощущая, будто горло выскоблили наждачной бумагой.       Мужчина, дремавший в кресле рядом, буквально подпрыгнул: то ли от неожиданности, то ли от облегчения.       — Мальчик мой, ты заставил нас изрядно поволноваться, — вздохнул Николас, и в его голосе слышалось явное облегчение, словно с души наконец-то свалился тяжёлый груз тревоги.       Гарри простонал, снова открывая глаза. На этот раз было чуть легче, хотя ощущение оставалось противным.       — Свет, Ник...       Комната тут же погрузилась в полумрак, и Гарри наконец смог разомкнуть веки без боли. Первое предположение оказалось верным: он действительно лежал в больничной палате, но явно не в Хогвартсе.       — Ты в Париже, — пояснил Николас, заметив его недоумение. — В траншеях сделали всё возможное, но тебя перевезли сюда, когда серьёзность травм стала очевидной.       Гарри кивнул, показывая, что понял.       — Что случилось? — спросил он. — Помню только схватку с Гриндевальдом...       Николас тяжело вздохнул.       — Тебя задел маггловский снаряд, — объяснил он. — Тебе повезло выжить. Думаю, щит, который ты инстинктивно создал при ударе, спас тебя. А вытащил тебя оттуда юный Карлус.       Гарри фыркнул.       — Грёбаный спаситель, — проворчал он.       Видимо, это было родовой чертой Поттеров.       — Он — хороший человек, Гарри. Ты должен гордиться семьёй, в которой родился. Он даже вернулся и достал вот это, — Николас положил на прикроватную тумбочку кинжал, который подарил Гарри.       — Я и горжусь, — заверил Гарри, — но это не значит, что я не дам ему пинка за то, что так рисковал.       — А ты бы поступил иначе?       Гарри признал правоту.       — Итак, насколько всё плохо?       Николас покачал головой:       — Левая нога пострадала серьёзно. Ты почти лишился её, но здешние целители проделали чудесную работу. Пришлось удалить значительный участок плоти на боку и заново вырастить часть лёгкого, и только потом использовать костерост. Три дня назад они наконец решились и теперь уверяют, что ты на пути к полному восстановлению.       — То есть совсем хреново?       Ноздри Николаса раздулись.       — Ты дважды умирал, пока они тебя латали, Гарри, — тяжело вздохнул он. — Мерлин ведает, как ты выкарабкался, но факт остаётся фактом: ты жив и сможешь сражаться снова.       Гарри тяжело выдохнул.       — Было бы слишком глупо надеяться, что он погиб, да?       Николас лишь пожал плечами.       — О нём ничего не слышно, — сообщил он. — Бои прекратились, так что он либо мёртв, либо в не лучшем состоянии, чем ты.       Гарри покачал головой.       — Нет, он где-то там. Мир не настолько добр, чтобы всё оказалось так просто.       — Полагаю, это так, — грустно согласился Николас. — Пернелла передаёт тебе свою любовь, и, кстати, добрая половина мира ждёт новостей о твоём состоянии.       — Мира?       Николас кивнул.       — Твой бой с Гриндевальдом и последующие события активно обсуждались всю прошлую неделю. Боюсь, теперь все смотрят на тебя как на единственного, кто сможет его остановить.       — Чудесно, — саркастично буркнул Гарри. — А Минерва? Ты её видел?       — Я получил от неё письмо сразу после новостей. Она в отчаянии. Ты должен дать ей знать, что всё в порядке, раньше, чем об этом узнают остальные.       — Так и сделаю, — заверил его Гарри. — Пернелла злится?       Николас покачал головой.       — Напугана до смерти. Как и мы все, — он слабо улыбнулся. — Если посмотришь налево, то поймёшь, как много ты для всех значишь.       Гарри повернул голову, и глаза его расширились при виде горы подарков, цветов и писем, заполонивших палату.       — Целителям пришлось дважды переводить тебя, чтобы освободить место, — объяснил Николас. — А для остального очистили кладовку. Мир благодарен тебе, Гарри.       — За бой с Гриндевальдом?       — Не только, — отмахнулся Николас. — За всё. За командование, за дементоров, за дракона... Список длинный. Как бы ты ни ненавидел это, для многих ты герой. И опять добился славы, от которой когда-то сбежал, попав сюда.       Он самодовольно ухмылялся, и Гарри едва сдержал желание швырнуть в него подушкой.       — Тебе это нравится, — констатировал он.       — Безусловно, — без тени стыда признался Николас. — Ты совершил нечто выдающееся, чем стоило бы гордиться, а мир не знает и половины твоих подвигов.       Гарри тяжело выдохнул.       — Лучше бы не знали вообще ничего.       — Именно это и делает тебя человеком, превосходящим любые ожидания, — рассмеялся Николас. — Ладно, мне нужно сообщить Пернелле, что ты жив и идешь на поправку. Кстати, за дверью ждут пару человек, желающих с тобой поговорить. Сейчас пришлю первого.       Гарри нахмурился, когда Николас вышел, и только начал гадать, кто бы это мог быть, как дверь открылась, впуская того, кого он точно не ожидал увидеть в первой пятёрке посетителей.       — Вы меня помните, мистер Эванс? — спросил вошедший.       — Вы... Верховный Чародей.       — Пьер Абрео, — подтвердил мужчина. — Я здесь не в официальном качестве... ну, не совсем. Прежде всего — как гражданин Франции. Народ Франции в неоплатном долгу перед вами, как и перед всеми, кто защищает наши границы. Вы раз за разом спасали нас от тех, кто жаждет поработить наш народ. И за это мои соотечественники просят вас принять вот это.       Он достал из складок мантии шкатулку и открыл её, обнажив медаль белого, зелёного и золотого цветов на изысканной золотой цепи.       — Это Орден Почётного легиона — наша высшая награда для достойнейших. Ваши заслуги более чем соответствуют этому, мистер Эванс.       — А церемонии не будет? — поинтересовался Гарри.       Абрео фыркнул, качая головой:       — Думаю, в нынешних обстоятельствах подобные формальности могут подождать до конца войны, не так ли?       Он явно усвоил урок. Гарри кивнул.       — Разумеется, учитывая трагическую гибель мсье Грюма, вы теперь назначены командующим британскими силами. Полагаю, ваше правительство вскоре объявит об этом, теперь когда известно, что вы выживете.       — Что с ним сейчас?       — Его тело отправили на родину, и он будет похоронен с высшими почестями как вашей страны, так и моей. Он посмертно награждён тем же орденом, что и вы. Мы, французы, не забываем жертв, принесённых на поле боя. Мне искренне жаль, что так вышло: он был храбрым и достойным человеком.       — Да, был, — тихо согласился Гарри.       Абрео ободряюще сжал его плечо.       — Пусть ни одна жертва не будет забыта, мсье Эванс. Лучший способ почтить павших — даровать им победу, за которую они сражались.       Кивнув, он вышел, но дверь не успела закрыться, как в палату вошёл следующий посетитель.       — Яксли? — у Гарри даже брови взлетели вверх. Этот визитёр удивил его ещё больше.       — Меня прислали охранять вас, сэр, — пояснил тот. — Поттер хотел прийти, но сейчас он временно исполняет обязанности командующего.       — Держу пари, он в восторге, — фыркнул Гарри.       Яксли покачал головой:       — Он рвал и метал, когда ему запретили приехать.       — Так что вместо него прислали тебя?       — Я здесь с самого момента, как вас доставили, — подтвердил Яксли.       — Жизнь свою готов за меня отдать? — пошутил Гарри.       — Именно так, — невозмутимо ответил тот.       Гарри опешил от серьёзности ответа, но ещё больше от абсолютной искренности в голосе бывшего противника.       — Что ж, я это ценю, — искренне сказал он.       Яксли кивнул:       — Не буду вам мешать. Но если что, я рядом.       Оставшись в одиночестве, Гарри мог только покачать головой. Никогда в жизни он не думал, что Яксли будет его охранять. Всего несколько лет назад (хотя сейчас об этом никто не знал) один из его семьи пытался убить его в Отделе Тайн.       — Как самочувствие? — спросил Николас, вернувшись.       — Бывало и лучше, — усмехнулся Гарри.       — Не сомневаюсь, — ответил тот, поднимая оставленный Абрео орден. — Это честь, Гарри. Ты заслужил её.       — По-настоящему заслужу, только когда Гриндевальд будет мёртв.       — От твоей руки?       Гарри кивнул.       — Иначе вряд ли получится, — вздохнул он. — Пророчество...       Он замолчал, а Николас успокаивающе улыбнулся.       — Думаешь, теперь оно относится к Гриндевальду?       — К обоим, — хмыкнул Гарри. — «Рождённый у тех, кто трижды бросил ему вызов». Я не сын Уильяма, но он трижды противостоял Гриндевальду перед смертью, как и мои родители.       — Это может быть совпадением.       — Может, но, кажется, я уже «отмечен как равный ему», — добавил он, указывая на едва заметный след Бузинной палочки под глазом.       — Тогда, возможно, не такое уж и совпадение, — сдался алхимик. — Пророчества — не та магия, в которой я силён, но похоже, судьба избрала тебя, чтобы исправить ещё одну несправедливость этого мира.       Гарри кивнул.       — Как бы я ни пытался это игнорировать, есть что-то, что связывает меня с ним — так же, как когда-то связывало с Волдемортом. Может, мой удел — сражать Тёмных Лордов, пока один из них наконец не прикончит меня.       — Или пока ты не уничтожишь их всех.       Гарри фыркнул.       — «Тот, кто сможет победить Тёмного Лорда», — дословно процитировал он первую строку пророчества, выделяя единственное число. — Лорда, не Лордов.       — Разве пророчества обязаны быть такими буквальными? — поинтересовался Николас.       Гарри покачал головой:       — В предсказаниях никогда нет точности, — раздражённо ответил он.       Николас посмотрел на него с сочувствием.       — Знаешь, я не встречал никого, кому мир мог бы доверить своё спасение в тяжёлые времена в большей степени, чем тебе. При всем твоем благородстве, Гарри, ты доказал, что можешь быть безжалостен, когда это необходимо, что ты — сильный маг и способный лидер. Возможно, именно ты уничтожишь и Гриндевальда, и Волдеморта. Но с той преданностью, на которую ты вдохновляешь людей, этот путь не будет одиноким. Я по-прежнему верю, что ты выйдешь победителем и не просто выживешь, а проживёшь жизнь, достойную памяти. Твоё наследие уже формируется, и я убеждён, что твоя история не закончится ни этой войной, ни следующей.       Гарри на мгновение уставился на алхимика, тронутый такой верой в него.       — Почему ты в этом так уверен?       — Потому что я видел, как ты вырос из напуганного злого мальчишки в человека, которым я не могу не гордиться. Я видел, на что ты способен. Кем ты стал.       Гарри покачал головой.       — Я не так уж отличаюсь от них, — заметил он. — Я убивал. Я сеял ужас среди его последователей. И не чувствую ни капли раскаяния.       — А с чего бы? — Николас приподнял бровь. — Мир обошёлся с тобой жестоко, и всё, что у тебя есть, ты завоевал в борьбе. Эти люди убили бы тебя без малейших угрызений совести. Ты просто оказался искуснее — не потому, что жаждешь власти, а потому, что стремишься защитить тех, кто не может постоять за себя.       Слова Николаса были правдой, но не исчерпывали всех его мотивов.       — А если я жажду мести за всё, что они сделали?       — Разве мотивы должны быть взаимоисключающими?       Должны ли?       Сколько себя помнил, Гарри двигало желание убить Волдеморта, чтобы отомстить за родителей, за Сириуса, за всё, что выпало на его долю. До этого самые важные годы прошли в страхе перед человеком, который преследовал его. Он неуверенно пробирался сквозь каждую встречу с Темным Лордом, пока не осознал: судьба не успокоится, пока один из них не убьет другого.       Но Гарри не собирался доставлять такое удовольствие ни Волдеморту, ни Гриндевальду и не хотел, чтобы кто-то еще прошел через ту же муку, что выпала на его долю.       Может, Николас прав.       — Даже после шести веков жизни приятно бывает доказать кому-то, что он ошибается, — торжествующе усмехнувшись, похвастался он. — А теперь тебе надо написать письмо, разве нет? К тому же, я здесь уже неделю. Даже страшно представить, в какие неприятности вляпалась Камилла.       — Камилла? — с любопытством переспросил Гарри.       — О, это прелестная собачка, которую я нашел в лесу, — объяснил Николас. — Пернелла делает вид, что не привязана к ней так, как я, но она уже сдается.       — И если кто-то снова нагадит у твоей стены, ты всегда сможешь ответить тем же, когда вернешься домой.       — Я так и сказал! — воскликнул Николас с воодушевлением.       Гарри мог только покачать головой. Николас всегда будет нарушителем спокойствия для своих соседей. Почему он просто не купил тот дом, когда он был выставлен на продажу, Гарри не понимал. Часть его была уверена: Николас получал слишком много удовольствия от этих соседских войн, чтобы решить проблему так просто.       — Лучше достань мне чернила и пергамент, — вздохнул Гарри, решив не озвучивать свои мысли.       Николас всё равно стал бы отпираться.

* * *

      Геллерт находился в тяжелом состоянии. С тех пор, как Кассиопея переместила его с поля боя при помощи портключа, целители несколько часов подряд буквально собирали его по кусочкам, поддерживая жизнь многочисленными зельями. Его рука едва держалась, а рана на животе требовала сложнейшего лечения.       Какое-то время Кассиопея всерьез опасалась, что он не выживет, но благодаря своевременному вмешательству колдомедиков его удалось спасти. Он очнулся несколькими днями позже — растерянный, слабый, но живой, к ее огромному облегчению.       С тех пор Геллерт настаивал, чтобы ему разрешили вернуться в окопы и показать бойцам, что их лидер жив. Но он даже подняться с постели не мог.       Пусть тело было сломлено, но дух не сломить.       Геллерт был непреклонен. Пусть ни на что больше не годный, но сильный человек. И Кассиопея гордилась тем, что служит ему.       — Мне сегодня разрешат уйти? — фыркнул он, когда она вошла в комнату, сгибаясь под тяжестью стопки книг, которые он потребовал.       — Нет, — просто ответила Кассиопея. — Пока вы не можете есть без помощи, а ваши раны не зажили, вы останетесь здесь.       Отказ явно не обрадовал Геллерта, но спорить он не стал. Как всегда, он предпочитал выждать время и вернуться в строй гораздо раньше, чем хотели бы целители. Фактически он уже почти восстановился, что и объясняло его нетерпение поскорее уйти.       — Мы наконец обсудим, что тогда произошло? — раздраженно спросила Кассиопея.       Геллерт упорно молчал о той ночи, когда схлестнулся с Эвансом, каждый раз замолкая, как только заходила речь об этом.       — Что тут обсуждать? — пробормотал он. — Я же всегда говорил: магглы становятся опасны. Случившееся лишь подтверждает это.       — А Эванс?       Он доказал, что способен быть грозным противником.       Кассиопея видела, как Геллерт схлестнулся с тем юнцом. Хотя никто из них не добился перевеса, она не могла отрицать: увиденное убедило её, что Эванс действительно может стать угрозой.       — Он силён, — признал Геллерт. — Много мощи и техника безупречна, но мне не ровня. Мы едва успели размяться, как нас прервали, но я успел разглядеть в нём достаточно, чтобы знать: в конечном счете я его одолею.       Он говорил это с такой уверенностью, что Кассиопея почувствовала облегчение. Она верила в Геллерта сильнее, чем кто-либо вообще способен верить, но даже для неё его непоколебимая убеждённость стала глотком свежего воздуха. К собственному раздражению и стыду, она наконец признала: ей с Эвансом не справиться.       — Что-нибудь известно о его состоянии?       — Вебер сообщает, что он жив, но не в лучшей форме, чем вы. По данным его осведомителя, неделю назад Эванса перевезли в Париж.       Геллерт кивнул, принимая эту информацию.       — Его называют героем, — добавила Кассиопея, показывая подборку газет за последние дни.       — Для тех, кто против нас, так оно и есть, — вздохнул Геллерт. — Для многих я всего лишь чудовище, жаждущее властвовать над ними, диктовать, как им жить. Они не видят, что я хочу помочь им, освободить. Магглы опасны, и станут лишь опаснее, если их не остановить.       — Волшебники упрямы, — вздохнула Кассиопея. — Они не любят перемен.       — Даже если это им во благо? — Геллерт усмехнулся без тени веселья. — Именно поэтому мы должны преуспеть. Мы обязаны доказать им, что всё это — ради высшего блага. Когда они увидят это, мы сможем вместе перестроить мир, чтобы обеспечить нашу безопасность.       — А если не увидят?       — Они обязаны, — твёрдо заявил Геллерт. — Другого пути нет.       Кассиопея молча кивнула.       Война, в которую они оказались втянуты, не была тем, чего хотел Геллерт. Но он будет сражаться до последнего вздоха, чтобы воплотить своё видение мира, и она останется с ним до конца.       — Разве нам не стоит попытаться убить Эванса, пока он уязвим?       Геллерт покачал головой.       — Нет. Такой человек заслуживает умереть стоя на ногах и от моей руки. Наши люди теперь сомневаются, и я должен развеять их сомнения. Для этого все должны увидеть, что Эванс ничто по сравнению со мной.       — Вы уверены?       — Абсолютно, — ответил Геллерт с улыбкой. — Спасибо, что принесла книги. И продолжай держать меня в курсе событий.       — Хорошо, — Кассиопея поднялась с кресла. — Зачем вам книги о рунах? — спросила она с любопытством. — Вы же и так эксперт в этом искусстве.       — Так и есть, — согласился Геллерт, — но я должен найти способ предотвратить повторение случившегося. Надо защитить наших людей от магглов.       Кассиопея понимающе кивнула. Оружие магглов, обрушившееся на них, оказалось опустошительным. Многие погибли, пытаясь бежать.       — Тогда не буду вам мешать.       Геллерт уже углубился в одну из книг, лишь рассеянно помахав ей в ответ. Кассиопея вернулась к своим обязанностям: нужно было подготовить людей к неминуемой новой схватке.

* * *

      Командовать — это не то, о чём когда-либо мечтал Карлус, но после гибели Габриэля Грюма и ранения Гарри эти обязанности временно легли на его плечи. И он не находил в этом ни капли удовольствия.       Неделя прошла в мучительном составлении списков погибших и подписании шаблонных писем их семьям. В промежутках он продирался через кипы донесений от МКМ и командиров с других участков фронта. Почему они не могли просто прийти и поговорить оставалось загадкой. Хотя часть его была этому даже рада.       Притворяться вежливым не было сил, не тогда, когда жизнь лучшего друга висела на волоске. Его собственные ранения оказались незначительными: перелом руки, ушибы рёбер и несколько порезов — пустяки для целителей. За пару дней отдыха он почти полностью восстановился, да и крови потерял немного.       Уже на следующий день Карлус снова был на ногах, и терзающие мысли и неотвязные воспоминания лишили его возможности отдыхать.       Война — это то, что никто не должен переживать. То, что будет преследовать его до конца дней.       — Чего? — прорычал он в ответ на стук в дверь.       Карлус вновь сидел над письмами, хотя должен был проводить тренировки с солдатами. Взяв на себя командование, он удвоил время ежедневных учений. Многие роптали, но когда он объяснил, что это вопрос их же выживания, то возражения смолкли.       — Только что пришло от Яксли, — доложил Гилберт, протягивая запечатанный конверт.       Карлус тут же вскрыл его и выдохнул с облегчением, прочитав долгожданные новости.       — Как он? — спросил Гилберт.       — Пришёл в себя и идёт на поправку, учитывая обстоятельства. Пойдём, сообщим новости остальным?       Гилберт энергично кивнул. Они вышли в зал, где уже собрались почти все подчинённые, поскольку прибытие депеши от Яксли не осталось незамеченным.       — Он пришёл в себя! — объявил Карлус, не в силах сдержать улыбку.       Солдаты ответили бурным ликованием да так громко, что, казалось, даже в окопах Гриндевальда должны были услышать их радостные крики.       — Но это не значит, что можно расслабиться, — предупредил Карлус, когда шум утих. — Мы продолжим тренироваться с тем же усердием, чтобы когда Гарри вернётся, ему не пришлось тратить время на то, чтобы гонять ваши задницы по всему фронту.       Раздался смех, хотя Карлус понимал: если бы эти слова сказал сам Гарри, в них не было бы ни капли юмора. Гарри бы действительно добился их полной готовности.       И если солдаты считали Карлуса строгим командиром, то они ещё не видели настоящей дисциплины. Он вспомнил их школьные годы в Хогвартсе, как Гарри вставал на часы раньше всех, оттачивая заклинания ещё до рассвета. Нет, пока что он вводил дополнительные тренировки постепенно. Но когда за них возьмётся Гарри, то они станут самой подготовленной частью на всём фронте.       — Тащите свои задницы на плац! — скомандовал Карлус.       Солдаты бросились выполнять приказ, бодрость в шаге выдавала их приподнятое настроение после новостей о выздоровлении Гарри. Боевой дух был восстановлен.       — И не меньше десяти кругов! — крикнул он вдогонку, фыркнув в ответ на их стенания, которые, впрочем, не помешали им подчиниться. — Это касается и тебя, Гилберт!       Коренастый мужчина кивнул и присоединился к остальным. Карлус же замер на месте, заметив паука, ползущего по его рукаву.       — С ним всё в порядке, — заверил он девушку-анимага, — ну, то есть скоро будет. Продолжай в том же духе и сразу сообщи, если найдёшь что-то важное.       Саммерби щёлкнула хелицерами и спустилась на паутинке к земле.       Карлус поручил ей работу на время отсутствия Гарри, зная, что друг не хотел бы прерывать её поиски, даже будучи раненым.       Когда паучиха скрылась из виду, Карлус бросился догонять своих подчинённых, к счастья, командиром ему оставалось быть недолго. Как только Гарри вернётся, командование перейдёт к нему. Мысль о том, что друг уже в сознании и, вероятно, изводит целителей своими требованиями, вызвала улыбку на лице Карлуса.

* * *

      Беспокойство — вот, казалось, единственное, чем занималась Минерва с тех пор, как Гарри отправился на передовую, чтобы сразиться с Гриндевальдом и его приспешниками. Это было утомительное занятие, от которого она с радостью отказалась бы, но уж таков был Гарри, а его талант попадать в переделки мог сравниться разве что с умением выпутываться из них.       И всё же это не мешало ей волноваться за него, а порой даже ругать себя за эти чувства. Хотя нет, это неправда. Несмотря на все тревоги, она не променяла бы его ни на что.       — Минерва, тебя ждут внизу, — позвала мать, открывая дверь в её комнату.       Минерва мгновенно вскочила со стула и почти сбежала вниз по лестнице. На кухне её ждал отец, сидящий за столом с Николасом Фламелем. Алхимик выглядел уставшим, но спокойным.       — Гарри? — сразу же спросила она.       Николас кивнул, и на его губах появилась тёплая улыбка. Он достал из складок мантии конверт и протянул ей.       — С ним всё в полном порядке, — заверил он Минерву, которая уже торопливо вскрывала письмо.       Дорогая Минерва,       Кажется, я снова заставил тебя поволноваться, хотя на этот раз это точно не моя вина. Кто бы мог подумать, что меня настигнет маггловская бомба?       Минерва фыркнула сквозь слёзы, представляя абсурдность ситуации, и продолжила читать.       Прости, если можешь. Я буду в порядке, как только эти безумные целители выпустят меня отсюда. Честно, они ничуть не лучше Поппи.       Может, она тоже немного француженка?       Но всё, что я хочу сказать, лучше прозвучит при встрече, а я надеюсь, она случится совсем скоро.       Скучаю. И очень надеюсь, что к моему возвращению ты перестанешь на меня злиться.       Обещать, что буду осторожен, бессмысленно: мы оба знаем, как мне «везёт».       Твой Гарри, живой и вполне здоровый, но пока недостаточно здоровый, чтобы ты отлупила меня, хоть я и знаю, что ты об этом мечтаешь.       Минерва снова рассмеялась, смахивая слезы, которые невольно выступили от облегчения. Гарри действительно будет в порядке.       — Глупый мальчишка, — фыркнула она, но в голосе звучала явная нежность.       — Безусловно, — согласился Николас, вздохнув. — Глупый, но добрый.       Минерва кивнула.       — Он правда в порядке?       Николас глубоко выдохнул.       — Насколько это возможно. Ему невероятно повезло остаться в живых.       — Как сильно он пострадал?       Николас покачал головой.       — Практически все кости в левой ноге были раздроблены, мышцы и связки разорваны, серьезно повреждена часть торса. Ногу уже восстановили, легкое заново вырастили, как и ребра, и кожу на левом боку.       Минерва сглотнула: такие травмы могли оказаться смертельными.       — Он полностью восстановится?       — Он уже на ногах и ходит, — рассмеялся Николас. — Упрямый как осёл.       — Уже ходит? — недоверчиво переспросил Роберт.       — Магическая медицина куда совершеннее привычной вам, пап, — пояснила Минерва, но тут же нахмурилась. — Но разве ещё не слишком рано ему вставать?       Николас лишь пожал плечами:       — Видимо, слёзы феникса в его крови ускоряют заживление. Целители ожидали, что он очнётся не раньше чем через неделю, а на полное восстановление отводили ещё несколько. Но если бы всё зависело от Гарри, он бы уже вернулся в окопы.       Так и было бы. Минерва знала его лучше всех и понимала, что этот человек просто не способен сидеть сложа руки.       — Простите, слёзы феникса? — вмешалась Изобель.       — Последствие одного происшествия в его детстве, — пояснила Минерва, затем твёрдо спросила: — Значит, он вернётся на фронт?       — Сомневаюсь, что нам удастся его удержать, — грустно ответил Николас. — Если честно, он там нужен. Его бойцы им восхищаются и безоговорочно доверяют. Лучшего командира для них не найти.       — Командира?       Николас кивнул:       — После гибели Габриэля Грюма Гарри назначили командующим британскими силами. Это было неизбежно.       Минерва усмехнулась:       — Держу пари, он был в восторге.       — О, он выразился весьма... красочно о своём новом назначении, — Николас криво улыбнулся. — Но эти слова не для приличного общества.       — Но он согласился?       — Какой у него был выбор? Он герой и лучший кандидат на эту должность.       — Вы ему так и сказали?       — Именно так, — подтвердил Николас.       Минерва усмехнулась, представив, как Гарри мрачно хмурится при слове «герой». Он никогда не воспринимал себя таким, какие бы подвиги ни совершал.       — Спасибо, что принесли мне письмо от него, — искренне сказала она. — Теперь я спокойна... но уже жду, когда он снова влипнет в неприятности.       — Как и мы все, — фыркнул Николас, но беззлобно. — Если больше ничего не нужно, я вернусь домой.       — До свидания, мистер Фламель, — проводил его Роберт к двери.       — Не верится, что он был в нашем доме, — прошептала Изобель. — Сам Николас Фламель.       — Он что, знаменитый? — поинтересовался Роберт.       — Настолько, насколько это вообще возможно, — ответила Изобель.       — Что, этот пожилой джентльмен? Чем же он так прославился?       — Ты ему расскажешь или я? — спросила Минерва.       — Это займёт некоторое время, — рассмеялась Изобель. — Я сама объясню ему, дорогая. Вижу, ты уже рвёшься написать Гарри. Иди, не теряй времени.       Минерва благодарно улыбнулась матери и направилась к себе в комнату, усмехаясь последнему возгласу отца, который донёсся до неё прежде, чем она закрыла дверь:       — Шестьсот лет?!       Матери потребуется немало времени, чтобы убедить отца в правдивости своих слов и объяснить ему всю сложность алхимии и философского камня. Если, конечно, ей это вообще удастся. А пока Минерве нужно было написать письмо.       И хотя ей хотелось отругать Гарри за случившееся, она не могла. Она давно поняла, что быть частью жизни Гарри — значит привыкнуть к тому, что он регулярно оказывается в опасных и нелепых ситуациях.       Минерве это не нравилось, особенно последствия, когда он оказывался израненным, но она постепенно привыкала. Были моменты, когда ей хотелось придушить Гарри, но сейчас она просто радовалась тому, что он будет в порядке, что поправится и что они снова увидятся.       Она скучала по нему. Сильнее, чем могла представить. И с каждым днём разлуки — всё больше. Прошли уже месяцы, и она ждала его возвращения с нетерпением, которого никогда прежде не испытывала.       Со вздохом она села за письменный стол, достала чистый кусок пергамента, чернила и перо. Её взгляд скользнул к фотографии, где они с Гарри в шутку сражались за последний кусочек пирога с патокой. То было беззаботное время, и Минерва надеялась, что скоро всё снова станет таким же.

* * *

      — Это может сработать, — пробормотал Геллерт, завершая начертание рунических кругов, — но как это воплотить?       Он провёл долгие часы, изучая книги, принесённые Кассиопеей, пытаясь найти защиту от маггловского оружия для своих людей. Теоретическое решение было найдено, но его физическое воплощение оказалось куда сложнее, чем он предполагал.       Бузинная палочка — могущественный инструмент, но хватит ли её сил одновременно активировать все необходимые заклинания для реализации замысла? Ему требовалось больше времени на размышления, но в этот момент он заметил Кассиопею, которая молча наблюдала за ним, явно ожидая реакции.       — Что случилось? — спросил Геллерт.       В ответ она просто положила ему на колени свежий выпуск «Ежедневного пророка». Геллерт пробежал глазами по заголовку, и его лицо исказила гримаса раздражения:       «Гарри Эванс назначен командующим британскими силами!»       Геллерту не нужно было читать сопроводительную статью, чтобы понять, что там будет лишь восхваление его противника. Хотя назначение Эванса могло обернуться скрытым преимуществом.       Ещё раз проверив свои расчёты, он задумчиво кивнул.       — Это может сработать, — вслух размышлял он. — Определённо может.       — Что именно? — спросила Кассиопея.       — Пока не уверен, — уклончиво ответил Геллерт, не желая делиться мыслями, которые вызвали бы у неё бурную реакцию. — Принеси пергамент, чернила и сову.       Кассиопея нахмурилась, но, не задавая вопросов, вышла выполнять приказ.       — Да, это сработает, — повторил Геллерт, в который раз сверяясь со своими записями. На его губах расцвела торжествующая улыбка.

* * *

      — Видите, я отлично хожу, — фыркнул Гарри. — Можно мне уже уйти?       Он очнулся три дня назад и, как всегда, оказавшись на попечении целителей, рвался на свободу. В целом он действительно чувствовал себя хорошо. Нога была слегка одеревеневшей, но это скоро пройдёт.       Француженка раздражённо выдохнула:       — Мсье Эванс, вы, пожалуй, самый трудный пациент за всю мою практику.       — Я не люблю больницы, — пробурчал Гарри.       Мадам Борг задумчиво промычала:       — Дело не только в вашей ноге. По всем показателям, вы ещё не должны ходить. Да и лёгким нужно больше времени.       — С лёгкими всё в порядке, вот, смотрите...       Он сделал несколько глубоких вдохов, демонстрируя, что дышит без проблем. Целительница внимательно наблюдала за ним.       — Никакого дискомфорта?       — Ни капли.       Женщина покачала головой:       — Вы настоящее чудо, не правда ли? — пробормотала она. — Хорошо, я поговорю с мсье Лораном. Но если он скажет «нет», вы вернётесь в эту кровать, даже если мне придётся привязать вас к ней!       — Обещания, обещания... — дерзко парировал Гарри.       Ноздри мадам Борг раздулись, её явно не позабавила его ирония. Она вышла, а Гарри опустился в кресло. Он провёл в постели уже слишком много времени и не собирался тратить его дальше.       Через несколько минут мадам Борг вернулась в сопровождении невысокого человека в очках. Не говоря ни слова, мсье Лоран сразу приступил к осмотру его ноги.       — Ваша нога заживает поразительно хорошо, — прокомментировал он. — Лёгкие физические нагрузки пойдут вам на пользу. Теперь не двигайтесь.       Достав палочку, он наложил несколько заклинаний на торс Гарри и неодобрительно цокнул языком, качая головой.       — Боюсь, не все шрамы исчезнут, мсье Эванс. Однако ваши лёгкие в прекрасном состоянии. Думаю, мы больше ничем не сможем ему помочь, мадам Борг.       — Значит, я могу уйти? — с надеждой спросил Гарри.       Лоран нехотя кивнул.       — Как минимум неделю вам необходим щадящий режим, — строго предупредил он. — Если вы снова окажетесь у нас, ваш визит окажется значительно более длинным. Вы поняли?       — Понял, — ответил Гарри, уже предвкушая свободу.       — Тогда одевайтесь, и мы вас выпишем. Мадам Борг проводит вас.       — Наконец-то, — пробормотал Гарри, когда целитель вышел. Мадам Борг стояла, скрестив руки на груди, и сверлила его взглядом.       — Я не согласна с решением мсье Лорана, но это его право. Теперь делайте, как сказано: одевайтесь и убирайтесь. Уверена, ваша кровать скоро понадобится кому-то другому.       — Обязательно, — пообещал Гарри, пока женщина направлялась к двери.       На пороге она задержалась и обернулась, её взгляд неожиданно смягчился.       — Спасибо, мсье Эванс, за то, что защищаете нас.       Не дожидаясь ответа, она вышла, оставив Гарри наедине с собственными мыслями, пока он собирался уходить.       Николас забрал с собой все подарки и открытки от доброжелателей, когда возвращался в Британию, так что у Гарри остались лишь новая форма, доставленная Яксли, и кинжал.       Сборы заняли немного времени. Готовый к выходу, он поспешно покинул больницу, будто боялся, что мадам Борг найдёт способ задержать его дольше. Но, похоже, она не стала утруждаться. Как только представилась возможность, Гарри активировал портключ, оставив французскую столицу позади, и оказался в землянке, которую делил с Карлусом в окопах.       Не успев даже сориентироваться, Гарри ощутил, как его резко притянули в крепкие объятия.       — Ты что здесь делаешь? — спросил Карлус.       — Вернулся, — просто ответил Гарри.       — А тебе уже можно?       Гарри пожал плечами:       — Целители не хотели отпускать, но я в порядке.       Карлус скептически осмотрел его с ног до головы, затем покачал головой:       — Даже если это не так, ты всё равно не подал бы виду, — проворчал он. — Ладно, раз уж ты здесь, забирай.       Он снял нарукавную повязку с тремя золотыми полосами и вышитой эмблемой МКМ, протянув её Гарри.       — Теперь твоя очередь разгребать командирскую рутину.       Гарри глубоко вздохнул, принимая повязку и надевая её на руку. Груз новой должности уже давил на плечи.       Гарри внимательно посмотрел на уставшее лицо Карлуса: тёмные круги под глазами и недельная щетина ясно говорили о том, как мало тот отдыхал в его отсутствие.       — Спасибо, — искренне произнёс Гарри, — что вытащил меня оттуда.       Карлус отмахнулся:       — Брось, — настоял он. — Ты ведь и меня спасал. Как сам говорил: ещё не раз придётся вытаскивать друг друга, пока эта война не закончится. Я просто сделал то же самое, что и ты на моём месте.       Гарри кивнул.       — Как они там? — спросил он, кивнув в сторону двери.       — Им было непросто, — Карлус провёл рукой по щетине. — Верят, что именно ты остановишь Гриндевальда.       — Возможно, не зря верят, — вздохнул Гарри, поправляя командирскую повязку.       — Кто знает, может, это буду я, — ответил Карлус. — Хотя неважно, кто именно. Лишь бы этот ублюдок сдох, желательно, подавившись собственными яйцами.       — Это что, официальный запрос? — усмехнулся Гарри.       Карлус рассмеялся и хлопнул его по плечу:       — Пошли. Ребята будут рады тебя увидеть.       Гарри кивнул и последовал за ним в траншеи, где солдаты коротали время: кто-то играл в карты, кто-то ел. Независимо от занятий, реакция у всех была одинаковой, когда они заметили Гарри.       Ему стало неловко из-за шквала аплодисментов и радостных возгласов, но в то же время он почувствовал тепло: их боевой дух явно поднялся, а в глазах читалось глубочайшее уважение.       Через мгновение Гарри поднял руку, призывая к тишине.       — Вольно, — скомандовал он.       — Да, не аплодируйте ему слишком усердно, — усмехнулся Карлус. — Если вам казалось, что Грюм был строгим, то Эванс окажется вдесятеро хуже.       — Для тебя — коммандер Эванс, Поттер, — поправил Гарри, подмигнув.       Карлус саркастично отдал честь, вызвав смех у солдат.       — Наслаждайтесь остатком дня, — объявил Гарри. — Завтра мы возобновляем ваши тренировки.       — Есть, сэр! — дружно ответили бойцы.       Гарри лишь покачал головой, но тут же нахмурился, заметив сову, сидящую на бруствере траншеи.       — Чья это? — спросил он.       Не получив ответа, он снял с птицы письмо, и та тут же улетела. Челюсть Гарри напряглась, когда он разглядел сургучную печать с символом Даров Смерти. Проведя над конвертом палочкой, он проверил его на опасные чары. Письмо излучало мощную магию, но не зловредную — скорее, наоборот. Это было... неожиданно, особенно для послания от Гриндевальда.       Осторожно вскрыв печать, он развернул пергамент и начал читать.       Коммандеру Эвансу,       С глубочайшим уважением обращаюсь к вам в надежде достичь временного взаимопонимания между нами.       Вы воочию убедились в опасности, исходящей от магглов. Будучи человеком, искренне заботящимся о своих подчинённых, вы, я полагаю, рассмотрите моё предложение о временном союзе, дабы предотвратить повторение недавней трагедии.       Я разработал метод защиты наших войск, но для его реализации потребуется ваше содействие. Не обязываю вас к немедленному ответу. Пока же предлагаю встретиться на нейтральной территории для обсуждения возможных вариантов.       Даю клятву на крови: ни я, ни мои сторонники не причиним вам вреда во время переговоров. Нарушение повлечёт тяжёлые последствия лично для меня. В знак взаимности поместите каплю вашей крови рядом с моей под этим текстом, так мы скрепим соглашение.       Предлагаю встретиться на нейтральной полосе между нашими позициями через неделю.       С нетерпением жду вашего ответа,       Геллерт Гриндевальд       Тщательно проверив магию, вложенную в пергамент, Гарри убедился, что Гриндевальд не солгал. Заклинания активировались лишь при соприкосновении двух капель крови, и ничего более.       Он не мог отрицать вспыхнувшее любопытство и надежду на то, что действительно существует способ защитить его людей от маггловских снарядов.       Пережить подобное снова он не желал.       — Что там? — спросил Карлус.       Гарри молча протянул письмо. Тот презрительно фыркнул:       — Он что, считает тебя идиотом?       — Всё соответствует его словам, — задумчиво пробормотал Гарри.       — Ты же не собираешься соглашаться на это безумие?       Гарри устало потер глаза.       — Думаю, он говорит искренне. Он действительно мог найти способ защиты от маггловских снарядов. И вряд ли стал бы просить о помощи, если бы не нуждался в ней.       — И ты собираешься ему помочь?       — Нет, — Гарри покачал головой, — я собираюсь убрать с поля боя ещё одну угрозу для наших людей.       Он провёл лезвием кинжала по пальцу и капнул кровью на пергамент.       — Он не сможет причинить мне вред, — успокоил Гарри Карлуса, видя его недоверчивый взгляд. — Как и я — ему.       Карлус мрачно покачал головой:       — Мне это не нравится, Гарри.       — Мне тоже, — вздохнул тот. — Но иногда приходится делать то, что не нравится. Если это избавит нас от угрозы этих снарядов, то, возможно, стоит проглотить гордость и хотя бы выслушать его.