Глава 59. На ничейных землях

      Передвигаться по окопам в анимагической форме было непросто, если не сказать больше. Неровная местность, лужи воды, в которых можно увязнуть, и постоянный риск быть раздавленной сапогами солдат, снующих в тесном пространстве, — всё это усложняло задачу.       Но Элеонора Саммерби была полна решимости найти шпиона, в существовании которого был убеждён Змей. Именно он освободил её из жалкой тюрьмы, где она томилась, и теперь она готова на всё, чтобы положить конец режиму Гриндевальда.       Её родная Болгария сейчас находилась под контролем его приспешников, но, насколько Элеонора знала, её соотечественники всё ещё сопротивлялись, и она отчаянно хотела вернуть им свободу.       Да, именно Гарри Эванс когда-то поймал её и пленил, но теперь она видела в нём единственный шанс на освобождение своего народа. И чтобы этот шанс реализовался, ей нужно было помочь ему, что она и делала с готовностью. Пока, увы, усилия не приносили плодов.       Перемещаться по окопам днём было слишком опасно, поэтому Элеонора действовала по ночам, каждый вечер выбирая новую позицию для слежки. Это была изматывающая работа, и она начала сомневаться, что сможет вычислить предателя. Но сдаваться не собиралась: пока будут оставаться силы, она продолжит поиски. Если шпион действительно существовал, один этот человек мог стать той роковой разницей между жизнью и смертью для сотен солдат, а в конечном счёте — между победой и поражением в войне.

* * *

      — Ты совсем рехнулся, Эванс? — португалец смотрел на Гарри с немым недоверием. — Нельзя просто так взять и устроить чаепитие с врагом!       Остальные командиры поддержали его кивками. Даже Лиса, мрачно наблюдавшая с другого конца комнаты, явно не одобряла эту затею, но Гарри не собирался отступать.       — Я не спрашивал разрешения, — спокойно произнёс он, не вставая со стула. — Я сообщил вам о своём решении.       Абрео молча наблюдал за перепалкой, и в его взгляде читалось любопытство.       — Ты не имеешь права принимать такие решения единолично! — прошипел испанец, поддерживая португальца. — Кто дал тебе эти полномочия?       — А кто дал вам право указывать мне? — раздражённо парировал Гарри. — Лишь один человек может это делать, и это явно не ты, — его взгляд скользнул к португальцу, — и даже не ты.       — Cree que tiene pelotas de titanio, — буркнул испанец на родном языке.       — Y parece que se olvidaron de darte algo al nacer, — моментально парировал Гарри. — Хочешь оскорбить меня, делай это открыто. Или не трудись вообще.       — Господа, мы же по одну сторону баррикад, — вмешался Абрео, не дав испанцу ответить.       — Мальчишка вышел за рамки своих полномочий, — встряла Лиса.       — Может и так, но ради спасения жизней наших людей. Его мотивы достойны уважения.       — Всё равно он вышел за рамки.       — А как бы поступила на моём месте ты? — спросил Гарри, пристально глядя на женщину.       — Я бы сразу отвергла это предложение! — горячо воскликнула она. — Мы не якшаемся с врагами.       — Тогда хорошо, что командование не в твоих руках, — спокойно парировал Гарри. — Это может спасти жизни наших людей. Мне тоже претит мысль о сотрудничестве с ним, но я готов отбросить амбиции и трезво оценить шанс, вместо того, чтобы вести себя как капризный ребёнок, который топает ногами, когда ему что-то не по нраву.       — Как ты смеешь! — вспыхнула Лиса.       — Ой, заткнись уже, — фыркнул Гарри. — Ты начинаешь меня серьёзно раздражать.       — Лиса! — резко предупредил Абрео. — Командир Эванс прав по сути, но согласен: ему следовало обсудить это с нами до того, как подвергать себя риску.       Остальные командиры за столом явно остались недовольны, но спорить дальше не стали.       — Вы ему доверяете, Эванс? — серьёзно спросил Абрео.       Гарри покачал головой:       — Ни капли. Но я доверяю магии, скрепившей наше соглашение. Он не сможет нарушить его без тяжёлых последствий для себя. Мы воюем, в том числе, из-за его убеждённости в опасности маггловского оружия. Он пережил тот обстрел так же, как и я. Уверен, он не захочет повторения.       Абрео понимающе кивнул:       — Тогда я не против встречи, но при малейшем намёке на неладное вы немедленно уходите.       — Справедливо, — согласился Гарри.       — Хорошо. Теперь, Лиса, доложите нам о прогрессе в тренировках вашего спецотряда. Начинайте, — распорядился Абрео.       Та откашлялась, перебирая принесённую стопку пергаментов.       — Бойцы почти готовы, — кратко доложила она. — Все достигли значительного прогресса в требуемых дисциплинах. Уверена, через месяц они будут готовы к оперативной работе.       — Отличные новости, — кивнул Абрео. — Продумали, как лучше задействовать этот ресурс?       — У меня есть предложение, — ответила Лиса. — Использовать их как элитный ударный отряд при обороне.       — Это расточительство, — вмешался французский командир. — Мы и так успешно отражаем атаки.       — Согласен, — неожиданно поддержал его Гарри, к явному раздражению самой Лисы.       — Что же предлагаете вы, командир Эванс? — язвительно подчеркнула она его звание.       — Если они действительно элита, как ты утверждаешь, — предложил Гарри, — то лучше использовать их для диверсий против людей Гриндевальда в оккупированных странах.       — Это нереально, — отрезала Лиса. — Сама попытка проникнуть туда будет самоубийством.       — Разве ты не была боевым магом? — фыркнул Гарри. — Змей как-то справлялся. Почему ты не можешь?       Это был откровенно колкий намёк, но Гарри это не волновало. Он не брезговал такими методами, если они выводили её из себя, и, судя по реакции, попал в точку.       — В его словах есть логика, — задумчиво произнёс французский командир. — Вы неспособны повторить подобное?       Лиса бросила на него мрачный взгляд.       — Способна, но меня беспокоит степень риска.       — Разве не для этого создаётся этот отряд? — парировал Гарри. — Их же тренируют для задач, которые обычные солдаты на передовой даже не смогут выполнить?       Впервые с начала совещания остальные командиры поддержали Гарри, и даже Абрео не стал заступаться за Лису.       — Я изучу логистику таких операций, — неохотно уступила она.       — Благородная цель, — задумчиво заметил Абрео. — Нельзя забывать о союзниках, оказавшихся в безвыходном положении.       — Это нам только на руку, — добавил испанец. — Освобождённые страны дадут дополнительные ресурсы.       — Которые нам отчаянно нужны, — указал Гарри.       — Разве? — усомнился француз.       Гарри кивнул:       — Во время последней атаки я заметил, что многие солдаты Гриндевальда были японцами.       — Японцы? — Абрео нахмурился. — Вы уверены?       — Абсолютно, видимо, им плевать на бывшего Верховного Чародея МКМ, — он многозначительно посмотрел на нынешнего главу Конфедерации, — либо ему удалось сбежать.       Абрео поник и кивнул:       — Во время атаки на Париж господин Сато был освобождён из-под стражи. Все охранники той ночью были убиты.       — Интересно, кто бы это мог быть, — язвительно бросила Лиса.       — Значит, японцы теперь на его стороне? — обеспокоенно спросил португалец.       — Похоже на то, — пробормотал Абрео. — Наивно было ожидать, что Сато сохранит нейтралитет после своего ареста.       — Тогда нам срочно нужно пополнение, — заявил ирландский командир. — И лучший способ — помочь уже имеющимся союзникам.       — Согласен, — Абрео повернулся к Лисе. — Ваш отряд займётся этим в приоритетном порядке. Если удастся мобилизовать наших союзников, которые сейчас не могут помочь, они присоединятся к борьбе.       Лиса явно не обрадовалась такому заданию, но, понимая, что возражать бесполезно, кивнула.       — Хорошо, — с облегчением сказал Абрео. — Вам предоставят всё необходимое снаряжение. Рекомендую немедленно приступить к расчётам. Раз Сато на стороне Гриндевальда, подкрепление понадобится намного раньше, чем мы ожидали.       Не проронив ни слова, Лиса вышла, и Гарри не смог сдержать удовлетворения от такого поворота. Миссия была рискованной, а под её руководством группа, скорее всего, потерпит неудачу.       Гарри не считал Лису некомпетентной волшебницей, но как лидер она оказалась никудышной, что и доказала, будучи заместителем Призрака.       — Тем временем, — продолжил Абрео, — остальные продолжат тренировки своих бойцов. Эванс выделяет на это по четыре часа в день, так что у вас, джентльмены, нет оправданий. На сегодня всё.       Командиры вышли, недовольно бормоча о дополнительной нагрузке и бросая на Гарри неодобрительные взгляды. Хотя его это нисколько не задело. У него были куда более важные дела, чем переживать из-за мелких обид тех, кто мнил себя выше.

* * *

      С приближением дня встречи с Гарри Эвансом Геллерт собрал тех, кого счёл необходимым поставить в известность. Кассиопея смотрела на него с немым недоверием, ненависть к Эвансу застила ей глаза, чего Геллерт, впрочем, ожидал. Вебер оценивал ситуацию с холодным расчётом, хотя и не без тревоги. Ганс же просто усмехнулся, обнажив зубы:       — Что, планируете прикончить этого ублюдка на глазах у всей армии?       Геллерт раздражённо цокнул языком:       — Моё предложение искренне. Угроза со стороны магглов реальна, особенно когда наши войска находятся в зоне поражения их оружия.       — Вы же не серьёзно, — Ганс замотал головой, как слон, отгоняющий мух. — К чему такой риск?       — Риск? — переспросил Геллерт, подняв бровь.       — Он же безумец! — выкрикнул тот. — Мы все видели ваш бой. С чего вы взяли, что ему можно доверять?       — Потому что я принял меры, — холодно пояснил Геллерт. — Магия, скрепившая нашу договорённость, не позволит ни ему, ни мне причинить вред друг другу.       — Но мне-то ничто не мешает! — Ганс оскалился. — Я подкрадусь и придушу этого выскочку.       — Ты не сделаешь ничего подобного! — голос Геллерта зазвучал как сталь. — Если попытаешься, последствия для меня будут весьма неприятными, а затем я лично позабочусь, чтобы твоя смерть стала ещё неприятнее. Ты останешься в стороне.       Ганс съёжился под этим взглядом, хотя его недовольство никуда не делось.       — Зачем вам его помощь? — резко спросила Кассиопея. — Почему я не могу вам помочь?       — Потому, дорогая, что командир Эванс — куда более сильный волшебник, чем ты, — без обиняков ответил Геллерт. — То, что мы попытаемся создать, если он, конечно, согласится, потребует наших с ним совместных усилий. Если бы ты была способна помочь, я бы попросил тебя.       Кассиопея пылала от ярости из-за намёка, что Эванс сильнее её, но спорить с правдой было бессмысленно. Лишь один человек, встреченный Геллертом за всю жизнь, мог сравниться с ним и Эвансом, а Альбус, конечно, не стал бы помогать.       — И что, вы поработаете с ним, а что потом? — сквозь зубы спросила она.       — Когда дело будет сделано, мы вернёмся к прежним ролям: я — к достижению своей цели, он — к попыткам меня остановить, — равнодушно ответил Геллерт.       Кассиопея резко встряхнула головой.       — Я тоже должен выразить сомнения, герр Гриндевальд, — вмешался Вебер. — Думаю, переговоры с врагом создадут опасный прецедент.       Это было бы весомым аргументом, если бы Геллерт уже не обдумал данный аспект. Он поднял руки, жестом призывая к спокойствию:       — Напротив, это покажет, что я не монстр, каким меня изображают. Что я готов сотрудничать даже со злейшим врагом ради безопасности своих сторонников. Люди увидят, что их благополучие для меня важнее личных распрей.       Вебер задумчиво кивнул, оценив объяснение.       — Это по-настоящему блестящий ход.       — Блестящий? — фыркнул Ганс.       — Это заставит наших противников задуматься, сделает нас в их глазах более человечными и, возможно, посеет зерно сомнения, на той ли они стороне, — разъяснил Вебер.       Геллерт кивком подтвердил:       — И главное — мы больше не будем уязвимы для маггловской артиллерии. Не случись того обстрела, Эванс был бы мёртв, а мы сейчас планировали бы взятие Парижа.       — Значит, вы уже всё решили? — Кассиопея всё ещё сомневалась.       — Командир Эванс уже согласился на предварительную встречу. Если мы достигнем договорённости, я не вижу причин не объединить усилия. Всё это ради высшего блага.       — Командир Эванс? — Кассиопея презрительно фыркнула.       — Разве это не его звание? — холодно парировал Геллерт.       — Так и есть.       — Тогда он заслуживает соответствующего обращения, — твёрдо заявил Гриндевальд. — Твои личные счёты с ним — твоё дело, как и мои. Но я отдаю должное его силе. Лишь двое смогли сразиться со мной и выжить.       — Двое?       — Первый — Альбус, — пояснил Геллерт. — Второй — Змей.       Он произнёс последнее прозвище так, будто во рту у него остался вкус желчи.       — Который давно не подавал признаков жизни, — напомнил Вебер.       — Верно, — согласился Геллерт. — Но разве не потому, что МКМ готовит свой спецотряд?       — Я об этом думал, — кивнул Вебер. — Нам не стоит беспокоиться?       Геллерт отрицательно покачал головой.       — Пока нет причин для беспокойства. Если этим отрядом командует та глупая женщина, вряд ли они будут эффективны.       — А если им руководит он?       — Тогда разберёмся, когда это подтвердится. Пока же у нас есть более неотложные вопросы. Нужно прорвать сложившуюся здесь патовую ситуацию или найти другой путь.       — Мои люди уже работают над этим, — заверил Вебер.       Геллерт одобрительно кивнул.       — Разумеется, всё зависит от встречи с командиром Эвансом. Я надеюсь, мы придём к соглашению. Но если он проявит неуступчивость, найдём иные способы продолжить кампанию.       — Значит, бездействуем до встречи?       — Именно так, — твёрдо ответил Геллерт. — Неразумно усугублять и без того напряжённую ситуацию накануне столь важных переговоров. А пока наслаждайтесь затишьем. Мы соберёмся вновь после моей встречи с командиром Эвансом.       Троица покинула комнату, хотя Кассиопея ненадолго задержалась в дверях, словно хотела что-то добавить. К облегчению Геллерта, она передумала. Из всех троих она хуже всего восприняла его план. Пусть Геллерт и ценил её, но не мог позволить личной вендетте встать на пути куда более важных целей. Время для новых сражений ещё настанет, но сейчас требовалась передышка, чтобы решить проблему куда более срочного характера. И если ради этого приходилось временно сотрудничать с врагом... что ж, Геллерт готов был пойти на это.       Ради высшего блага.

* * *

      Альбус мог лишь покачать головой, добавляя свежий выпуск «Ежедневного пророка» к внушительной стопке газет за последние месяцы.       Нельзя было отрицать: конфликт набирал обороты, жертв становилось всё больше, и так будет продолжаться, пока не достигнет апогея. Он внимательно следил за развитием событий, и с каждой новой трагедией среди солдат МКМ (тех самых, что сражались за сохранение их мира), оставаться в стороне становилось всё труднее.       Если быть откровенным, он сознательно погрузился в работу, чтобы не видеть ужасов, творящихся на континенте. Но чем дольше длилась война, чем больше жизней уносили амбиции Геллерта, тем болезненнее становилось это игнорировать. Каждый день он надеялся, что битвы прекратятся, что стороны найдут компромисс, но в глубине души знал, что эти надежды тщетны.       Геллерт не отступит, пока не окажется прижат к стенке. И теперь, когда британские силы возглавил Гарри, Альбус понимал, что он тоже не сдастся. Даже будучи боевым магом, его бывший ученик не отступил бы.       Альбус тяжело вздохнул, размышляя о последствиях победы любой из сторон. Если победит Геллерт, их юношеская мечта станет реальностью, хоть и не в том виде, какой они её представляли в идеалистичных грёзах.       Война никогда не была частью их планов. Они с Геллертом часами обсуждали политические пути того, как достичь целей через дипломатию, а не насилие. Геллерт и тогда не чурался жёстких мер, но Альбус, ненавидевший насилие, всегда уводил разговор в сторону. Без него Геллерт стал тем, кого теперь знал весь мир. Но Альбус помнил того мальчика — блистательного, удивительного, единственного, кто мог сравниться с ним в магии и остроумии.       Как же низко пал Геллерт.       Если же силы МКМ одержат победу, мало что изменится, но Альбус заранее чувствовал горечь от того, что они неизбежно сделают с Геллертом. Мир не удовлетворится полумерами и тюремным заключением. Они будут жаждать крови и получат её. Обладая новообретённой славой и уважением, Гарри, возможно, смог бы удержать их от столь варварских мер, но вряд ли станет это делать.       Альбус знал молодого человека достаточно хорошо, чтобы понимать: тот будет беспощаден. Жесток ровно настолько, насколько и человек, которого так стремится уничтожить.       Ни один из исходов не устраивал Альбуса.       В идеале он бы нашёл мирное решение. Если же нет, то смягчил бы последствия: добился, чтобы Геллерта заключили под стражу, а влияние Гарри уменьшилось, заглушив призывы к жестокой расправе.       — Вот если бы... — пробормотал он себе под нос.       Единственный способ добиться этого — лично вмешаться в войну. Чего он позволить себе не мог.       Альбус не был воином, и даже если бы ему довелось встретиться с Геллертом лицом к лицу, он не смог бы причинить вред бывшему другу. Несмотря на всё случившееся между ними, он по-прежнему хранил в сердце образ того юноши, и пока оставался хоть один шанс избежать кровопролития, он цеплялся за него.       Как ни мучительно было это осознавать, Альбус понимал: если он хочет спасти жизнь Геллерта или мир от его тирании, возможно, именно ему придётся остановить его.       Одна эта мысль леденила кровь.       Нет, пока ещё оставалась надежда, что до этого не дойдёт, и он будет держаться за неё до последнего.       Остальные варианты он даже не хотел рассматривать.

* * *

      Гарри наблюдал, как паук пробежал по его руке к краю стола, где превратился в девушку, которую он арестовал так давно, что казалось, это было в другой жизни.       Первое время Саммерби молча разминала затекшие конечности, изучая его задумчивым взглядом. Её усталость бросалась в глаза. Гарри не задумывался о том, где и как она спит, но понимал, что в таком состоянии она была бесполезна.       — Есть что-нибудь? — спросил он.       — Меньше, чем хотелось бы, — она зевнула, рассматривая его с новым интересом. — Как ты?       Гарри отмахнулся:       — За свою жизнь я получал куда худшие ранения. Всё в порядке.       Она явно не поверила, но спорить не стала, подавив очередной зевок.       — Передвигаться здесь непросто, а шпион, понятное дело, не разбрасывается признаниями. Мне нужно больше времени для наблюдений.       Гарри кивнул, показывая, что понимает. Он и не ожидал сразу выявить предателя, куда важнее было провести тщательное расследование без необдуманных шагов.       — А как у вас здесь обстоят дела с женщинами? — неожиданно спросила Саммерби.       — Ты о том, чтобы воевать?       Она покачала головой:       — Я о визитах к мужчинам.       Гарри нахмурился. Этот вопрос никогда не поднимался, но сама идея ему категорически не нравилась, особенно если речь не о законных супругах. Он не был ханжой в вопросах добровольных отношений, но в окопах и без того сложно было доверять даже проверенным людям, что уж говорить о посторонних женщинах.       — Почему спрашиваешь?       — Французский командир частенько принимает у себя женщин, — пояснила Саммерби. — Наблюдать, как он над ними потеет, было не самым приятным моментом моего пребывания здесь.       — Сколько женщин? — раздражённо уточнил Гарри.       — Пока четверо.       — Идиот, — проворчал он. — Есть идеи, как он их протаскивает?       Элеонора ехидно ухмыльнулась:       — А что, тебе тоже захотелось? — И затем игриво подмигнула: — Хотя зачем, когда тут есть я?       Гарри предпочёл проигнорировать намёк, покачав головой. Поняв, что не дождётся реакции, Элеонора с обидой фыркнула:       — Ладно, — сдалась она. — В его комнате потайная дверь за книжным шкафом. Не знаю, куда ведёт проход, но женщины появляются именно оттуда.       Гарри кивнул с благодарностью.       — Спасибо, — искренне сказал он. — Тебе нужно отдохнуть. Можешь воспользоваться моей кроватью. Я вернусь через несколько часов и позабочусь, чтобы тебя не беспокоили.       Он видел, как она едва сдерживается от очередной двусмысленной шутки, но предложение отдохнуть перевесило, поэтому она лишь молча кивнула.       — Под столом есть еда, если проголодаешься, — добавил он на выходе, заперев дверь.       Вряд ли бы ему польстило, если бы кто-то застал её в его комнате.       — Ты всё ещё серьёзно намерен это сделать? — спросил Карлус, как Гарри появился у места сбора всей их группы.       Он был против этой затеи с самого начала и не понимал, как Гарри вообще может рассматривать встречу с убийцей Уильяма Поттера и Габриэля Грюма.       Гарри тоже не горел желанием встречаться с Гриндевальдом. Если бы это был только вопрос его личной вражды, он бы даже не рассматривал переговоры, а скорее убил бы его, чем стал вести светскую беседу.       — Ты знаешь, зачем я это делаю, — напомнил Гарри Карлусу.       Тот кивнул, хотя его недовольство никуда не делось.       — Просто будь осторожен, — предупредил он. — Даже с магической защитой нельзя быть уверенным, когда дело касается этого человека.       — Мне нужно, чтобы ты замаскировал мою палочку. Оставь цвет, но убери узоры.       Глаза Карлуса расширились от догадки.       — Думаешь, он может её узнать?       Гарри пожал плечами:       — Не знаю, но рисковать не стоит. И да... она спит в нашей землянке, — добавил он тихо, чтобы остальные не услышали.       Карлус кивнул в знак согласия и, когда Гарри ловким движением извлёк свою палочку, провёл по ней своей, спрятав узоры и оставив лишь гладкую поверхность.       Гарри благодарно улыбнулся, сжал плечо друга и выбрался из окопа, мысленно готовясь к предстоящему. С непривычным чувством неуверенности он шагал на полю, обычно служившему ареной битв, и вдали заметил приближающуюся фигуру.       Земля ничейной территории преобразилась после маггловских обстрелов. Раньше это была утоптанная равнина с проплешинами вытоптанной травы. Теперь же это был лунный пейзаж с кратерами, словно безжалостное напоминание о разрушительной силе.       — Довольно отрезвляет, не так ли? — Гриндевальд нарушил молчание, когда они сошлись в условленной точке.       — Думаю, мы оба поняли, насколько уязвимы, — отозвался Гарри.       Гриндевальд кивнул и протянул руку:       — Приятно познакомиться под флагом перемирия, командир Эванс, — произнёс он с неожиданной искренностью, — сколько бы оно ни продлилось.       Гарри пожал её, отвечая сухо:       — Вряд ли долго.       Гриндевальд усмехнулся, соглашаясь:       — Да, пожалуй. Жаль. Такой человек, как вы, был бы крайне полезен.       — До тех пор, пока я не стал бы угрозой вместо союзника.       Уголки губ Гриндевальда дрогнули:       — Вы проницательны, командир, но мне не даёт покоя ощущение, что мы уже встречались.       Гриндевальд изучающе смотрел на него, и Гарри выдержал этот взгляд, незаметно применив пассивную легилименцию, как при их первой встрече.       — Гордон Смит, — фыркнул Гриндевальд. — Я знал, что вы мне знакомы.       — Теперь вы в курсе, — Гарри пожал плечами, не видя смысла скрывать, что это он был переводчиком Чемберлена в Мюнхене.       Это признание также отрезало путь дальнейшим догадкам. Он не хотел, чтобы его опознали как боевого мага, нанёсшего столько вреда делу Гриндевальда, по крайней мере, пока.       — Что ж, полагаю, теперь уже поздно предлагать вам узнать правду о моих амбициях, как в нашу первую встречу.       Гарри покачал головой:       — Я знаю ваши цели.       — И они вам отвратительны?       — Скорее методы, которые вы используете, — поправил Гарри. — Я не был бы категорически против гармонии с магглами, если бы она была возможна. Но их порабощение и убийства других волшебников, несогласных с вами, — это я принять не могу.       Гриндевальд на мгновение застыл, затем рассмеялся, покачав головой:       — Значит, вы не столь ограничены, как большинство?       — Нет, но я также понимаю, что гармония невозможна. История учит: магглы уничтожают то, чего не понимают. Я убедился в этом лично. Нам лучше и дальше сохранять дистанцию.       — Вы имеете право на мнение, командир, — признал Геллерт. — Именно поэтому мы противостоим друг другу.       — И будем сражаться, пока один из нас не падёт.       Весь намёк на веселье исчез с лица Гриндевальда, его ноздри дрогнули.       — Но не сегодня, — прошипел он. — Сегодня мы обсуждаем временное сотрудничество ради общей цели.       — Тогда, возможно, стоит начать, пока кто-то из нас не попытался проверить границы магического запрета? — предложил Гарри. — Полагаю, у вас есть идея?       Гриндевальд мрачно кивнул, окидывая взглядом огромное пространство вокруг.       — Обширная территория, — задумчиво пробормотал он. — Мне интересно услышать ваше мнение. Как бы вы защитили эту землю от маггловского оружия?       Гарри задумался, осматривая местность. Создать подобную защиту было бы невероятно сложно и невозможно в одиночку. Именно поэтому он здесь. Гриндевальд это понимал. Даже с Бузинной палочкой один маг не справился бы, потому что любая магия потребовала бы колоссальных ресурсов.       — Обычные защитные чары бесполезны, — вслух размышлял он. — Есть щиты от физических атак, но они эффективны лишь локально. Против артиллерии, даже на полной мощности, они ничего не стоят.       — Даже на полной мощности? — уточнил Геллерт.       Он прекрасно понимал, о чём говорит Гарри, но хотел услышать объяснение, чтобы проверить глубину его познаний в защитной магии.       — Чем больше площадь, на которую растягивается щит, тем он слабее, — пояснил Гарри. — Вы и сами это знаете. Любая комбинация защитных чар, даже если нам удастся их сплести, окажется бесполезной. Их невозможно будет наложить на постоянной основе, к тому же они останутся видимыми.       — Мой дорогой мальчик, а вы действительно умны, — одобрительно заметил Гриндевальд. — Я пришёл к такому же выводу и поэтому создал вот это.       Он достал из складок мантии свиток пергамента и протянул Гарри. Тот развернул его, и его брови поползли вверх, когда перед ним предстал сложный узор из рун.       Гарри не мог понять ни начала, ни конца этого массива.       — Я никогда не изучал руны углубленно, — признался он, — но некоторые из этих символов встречал в своих исследованиях.       — Но теорию вы понимаете?       Гарри кивнул:       — Это создаст купол над территорией, который будет отражать маггловские снаряды и скроет наше присутствие. Подавит звуки изнутри и сделает невидимыми наши заклинания. Пусть я не эксперт в рунах, но проект амбициозный, особенно для такой площади.       — Именно так, — согласился Гриндевальд. — Поэтому я и обратился к вам. Для активации этого массива потребуется колоссальная сила...       — И чем однороднее магия, тем прочнее защита, — продолжил Гарри. — Чем больше людей участвует в ритуале, тем выше риск искажений или уязвимостей.       Геллерт одобрительно кивнул, и на его губах расцвела улыбка.       — Давно я не встречал кого-то со столь острым пониманием магической теории. Как же я скучаю по Альбусу... Как он поживает?       — Прячется в Хогвартсе вместо того, чтобы сделать то, что должен: покончить с вами, — не отрываясь от пергамента, ответил Гарри, продолжая изучать схемы в поисках скрытых ловушек против своих войск.       Гриндевальд рассмеялся.       — О, Альбус никогда не смог бы убить меня, мой дорогой мальчик, — возразил он. — Магически он способен на это, но его моральные принципы не позволят.       — Да, не позволят, — вздохнул Гарри. — Но я не он. Когда придёт время, я не стану медлить и убью вас, равно как и вы меня.       — Верно, — признал Гриндевальд. — Именно поэтому вы опаснее, чем Альбус мог бы быть. Он сделал бы всё, чтобы арестовать меня... но я не могу этого допустить.       — А вы смогли бы убить его? — с искренним любопытством спросил Гарри, заставив Тёмного Лорда нахмуриться.       — Я не задумывался об этом. Полагаю, во мне ещё есть какая-то часть, что заботится о нём и не позволила бы мне это сделать... но да, если бы это стало необходимостью, я убил бы его.       Гарри поверил этим словам.       Дамблдор и Гриндевальд, возможно, были в чём-то схожи, но во многом — совершенно разными.       — Ради блага моих людей я готов сотрудничать с вами в этом деле, — заявил Гарри, поднимая свиток пергамента.       — Я буду признателен за помощь, командир Эванс, — ответил Геллерт с лёгким поклоном. — Это означает продление перемирия до завершения нашей задачи. Вы согласны?       Гарри кивнул.       — Думаю, ради наших общих интересов это будет лучшим решением.       Гриндевальд фыркнул, достал ещё один лист пергамента и протянул его Гарри. Тот на мгновение задержал руку в воздухе, прежде чем принять документ, не заметив удивлённого взгляда Тёмного Лорда.       Как и в прошлый раз, когда они заключали первое соглашение, он добавил каплю крови, убедился, что всё в порядке, и вернул замаскированную палочку в ножны.       Гриндевальд поступил так же и убрал пергамент, удовлетворённый тем, что условия договора будут соблюдены.       — Я свяжусь с вами в надлежащее время. Можете оставить себе пергамент с руническим кругом, пусть его изучит кто-то более компетентный, — сказал он, в последний раз оценивающе взглянув на Гарри, после чего направился обратно к своим траншеям.       Гарри следил за ним, пока тот не скрылся из виду. Весь этот разговор казался каким-то сюрреалистичным, но скрытая угроза, витавшая между ними, странным образом сделала ситуацию менее неловкой, чем он ожидал.       Когда Гриндевальд исчез, Гарри двинулся к своим людям. Он знал, что они не спускали с него глаз. Ни один из них не одобрит заключённое перемирие, но его это не волновало. Иногда приходится принимать трудные решения. Если когда-то и был момент, чтобы выбрать не лёгкий путь, а правильный, то он настал сейчас. Даже если «правильный» означал временное сотрудничество с человеком, который с таким же удовольствием отправил бы его на тот свет, как и он — Гриндевальда.

* * *

      Карлус облегчённо вздохнул, когда Гарри спрыгнул в траншею рядом с ним. Все время, пока тот разговаривал с Гриндевальдом, Карлус провёл в мучительном напряжении и гневе.       Если бы всё решал Карлус, то Гарри уже перерезал бы этому человеку горло кинжалом, который у него был при себе. Но Карлус не был командиром и, по крайней мере, за годы знакомства научился доверять суждениям друга.       — Что он сказал? — спросил он.       — Ничего особенного, — вздохнул Гарри. — Мы договорились вместе построить защиту от маггловского оружия, а потом продолжим как прежде.       — То есть вы поможете друг другу, а потом снова попытаетесь убить? — фыркнул Карлус.       — В общем-то, да, — подтвердил Гарри, покачав головой. — Мы оба понимаем, на чьей мы стороне, и любое сотрудничество будет временным. Как только всё закончится, я вырву ему сердце голыми руками, если это потребуется, чтобы его остановить.       Его слова звучали искренне, и Карлус это оценил, хотя, если бы ему самому представился шанс, он бы сделал это первым. Гриндевальд не уйдёт безнаказанным за то, что сделал с Уильямом Поттером. Карлус готов был на всё, чтобы в этом убедиться.

* * *

      Геллерт замер на пороге своего кабинета, недовольно хмурясь при виде троих ожидавших его людей. Он предчувствовал их появление, но всё же надеялся хоть ненадолго остаться наедине со своими мыслями.       — Как всё прошло? — холодно осведомилась Кассиопея.       — Настолько хорошо, насколько возможно, — искренне ответил Геллерт. — Командир Эванс согласен на временное сотрудничество.       Кассиопея кивнула, её лицо выражало явное неодобрение. Придётся ей переступить через свою неприязнь к Эвансу ради её же собственного блага.       — Какое у вас сложилось о нём впечатление? — поинтересовался Вебер.       Геллерт задумался, тщательно подбирая слова, прежде чем ответить.       — Это невероятно интересный молодой человек, — начал он. — Его познания в рунах весьма поверхностны, но он чувствует магию, понимает её глубже, чем кто-либо из известных мне людей. В сочетании с инстинктивной склонностью к практическому применению это делает его по-настоящему опасным противником. Крайне опасным.       — Инстинктивной? — уточнил Галлитер.       Геллерт улыбнулся с неожиданной теплотой.       — Командир Эванс не просто сильный волшебник. Он настолько чувствителен к окружающей магии, что определил все заклинания, которыми я зарядил пергамент, за считанные секунды и даже не прикасаясь к нему. Такое встречается, но столь полное единение с магией — явление исключительное.       — И это делает его опасным?       Геллерт кивнул.       — Если он столь проницателен, как я предполагаю, ему не нужны вербальные компоненты или движения палочкой, чтобы понять, какое заклинание противник собирается применить. Полагаю, он предчувствует атаку ещё до того, как заклинание вырвется из волшебной палочки врага.       — Это невозможно! — возразил Ганс.       — Разве? — с усмешкой парировал Геллерт. — В сочетании с его мастерством в ментальных искусствах это поистине уникальная комбинация. Добавьте к этому исключительную одарённость и мощь, и перед нами предстаёт крайне тревожный феномен, с которым необходимо разобраться.       — Каким образом? — поинтересовался Вебер.       — Своим личным вмешательством, разумеется, — рассмеялся Гриндевальд. — Победа над столь серьёзной угрозой лишь придаст происходящему особую пикантность.       Троица настороженно переглянулась, прежде чем Вебер снова нарушил молчание:       — Если он настолько опасен, стоит ли вообще с ним связываться?       Геллерт раздражённо мотнул головой:       — Командир Эванс, безусловно, опасен, — признал он. — Но я — ещё опаснее. С нетерпением жду дня, когда мы сойдёмся в последней схватке.       — Но только после завершения вашего совместного проекта.       — Да, только тогда, — согласился Геллерт. — Но ждать осталось недолго. Я вполне способен проявить терпение ради такого уникального момента.