Глава 60. Мимолётный союз

      Последние две недели Гарри проводил большую часть времени, работая на изрытом воронками поле, разделяющем враждующие стороны. И он, и Гриндевальд находились под пристальным наблюдением, по обе стороны от окопов за ними следили часовые.       Работа была по большей части монотонной, но требовала ювелирной точности. И хотя у Гарри не было опыта в начертании рун, Гриндевальд настаивал, чтобы тот внёс свою лепту. Как ни странно, они работали довольно слаженно, несмотря на неизбежное напряжение, которое временами перерастало в откровенную враждебность.       Гарри сравнил бы это с тем, как если бы Волдеморт регулярно приглашал его на ужин. Не то чтобы он согласился, конечно.       Их сотрудничество с Гриндевальдом было временным перемирием — вынужденной мерой, которую оба терпели скрепя сердце. Каждому было ясно, на каких условиях они взаимодействуют, и оба прекрасно понимали: очень скоро они снова сойдутся в смертельной схватке.       Конечно, сомнения не покидали его. Но когда даже Яксли (кто бы мог подумать, что он — эксперт по рунической магии) подтвердил подлинность рунических схем, предоставленных Темным Лордом, Гарри хотя бы в этой части работы мог быть спокоен.       — Командир Эванс! — окликнул его Гриндевальд, склонившись над сложным рисунком из рун, который Гарри не рискнул бы вычерчивать самостоятельно.       Со вздохом Гарри подошел и внимательно изучил узор по приглашающему жесту Темного Лорда.       — Что вы видите? — с любопытством спросил тот. — Что общего между этой и всеми другими нарисованными нами схемами?       Гарри задумчиво рассмотрел руны. Большинство узоров казались ему похожими, лишь с разным расположением символов. Он чувствовал, что это не тот ответ, которого ждал Гриндевальд. Подумав еще мгновение, он заметил лишь одну явную закономерность.       — Все они состоят либо из трех, либо из семи рун.       Гриндевальд одобрительно улыбнулся и кивнул.       — Отлично. А понимаете ли вы, в чем сакральный смысл такого количества?       Гарри молча покачал головой.       — В рунической магии и нумерологии существуют так называемые числа силы, — начал пояснять Гриндевальд, явно наслаждаясь своей осведомлённостью.       — Числа силы? — переспросил Гарри.       — Именно. При создании магических формул наилучший результат достигается при использовании определённых числовых сочетаний. Почему — остаётся загадкой, но это работает. Поэтому все наши узоры собраны в группы по три или семь, — пояснил он, затем добавил с намёком на угрозу: — Не пренебрегайте столь простыми истинами. Любой достойный маг всегда учитывает числа силы.       Гарри кивнул. Эти вынужденные уроки (руны, нумерология, магическая теория) стали неотъемлемой частью их странного перемирия. Он пока не понимал, зачем Гриндевальд тратит время на эти объяснения, но спорить с ним было... неожиданно увлекательно.       — А чередование групп по три и семь усиливает защиту? — уточнил Гарри.       — Именно так, — почти с гордостью ответил Геллерт. — Отлично подмечено, командир Эванс. Если вы закончили со своим участком, на сегодня мы закончили. До завтра.       Сделав вежливый поклон, Гриндевальд удалился, а Гарри направился к своим траншеям, где, как обычно, его уже поджидала группа недовольных солдат.       — Voilà que le traître est arrivé (фр: Вот и предатель пожаловал), — пробормотал кто-то по-французски.       Гарри замер на месте, затем медленно повернулся к говорившему.       — Предатель? — его голос прозвучал c опасной мягкостью.       — Предатель, — вступил французский командор, поддерживая подчиненного. — Ты работаешь с врагом. В моих глазах это делает тебя грязным изменником.       Ноздри Гарри раздулись от ярости. Хотя надо отдать командиру должное: он имел смелость высказать это открыто, а не шептаться за спиной. Но это мало смягчало гнев, закипавший в Гарри.       Французский командир казался невероятно довольным собой — самодовольная ухмылка растянула его губы. И хотя Гарри все эти недели проявлял поразительное терпение к подобным выходкам, сейчас его чаша переполнилась. Не дав оппоненту даже коснуться палочки, Гарри исчез, и в тот же миг материализовался прямо перед ним, железной хваткой сжимая горло. Пригвоздив командира к стенке траншеи, он заставил замолкнуть всех свидетелей — настолько шокирующей была его реакция.       — Предатель? — прошептал Гарри, но так, чтобы слышали все вокруг. — Будь я предателем, вы все уже были бы мертвы, — холодно заверил он француза.       Тот лишь хрипел, беспомощно пытаясь высвободиться из стальной хватки.       — Ты смеешь говорить о предательстве, когда сам ставишь под угрозу всех нас, таская женщин в траншеи?       Глаза командира расширились от ужаса из-за того, что его секрет был прилюдно раскрыт. Гарри лишь сильнее сжал пальцы на его горле.       — Ты завалишь свой тайный лаз, — сквозь зубы процедил Гарри. — Иначе я сам закопаю тебя там заживо. Ясно?       Француз судорожно кивнул. Гарри ослабил хватку, но не отпустил его.       — Всё, что я делаю, это ради каждого из вас. Вы видели, на что способно маггловское оружие. Кто-нибудь захочет, чтобы такая штука рухнула прямо вам на голову?       В ответ повисло молчание. С отвращением Гарри швырнул командира в грязь.       — Если кто-то ещё считает меня предателем, пусть выходит и выскажется.       Никто не шелохнулся. Гарри тяжело выдохнул.       — Гриндевальд убил Грюма и Уильяма Поттера, — он кивнул в сторону Карлуса, привлечённого шумом. — Ублюдок умрёт. Но сейчас моя цель — сохранить ваши жизни. А для этого нужно нейтрализовать угрозу маггловского оружия. Есть возражения?       Снова тишина.       — Тогда я сделаю это по-своему. Если сделка с дьяволом спасёт ваши жизни, я пойду на неё, но не позволю называть себя предателем. А теперь — исчезните с глаз долой, пока я не вышел из себя окончательно. И ты — чтобы этого входа больше не существовало. Я проверю, — закончил Гарри, его голос звучал как скрежет стали по камню.       Французский командир поспешно ретировался в сторону своего укрытия, остальные солдаты молча разошлись, подавленные его гневом.       — Знаешь, а ты чертовски пугающий, когда злишься, — усмехнулся Карлус, явно развлекаясь. — Я думал, они сейчас штаны намочат.       — Не потерплю, чтобы меня называли предателем, — сквозь зубы пробормотал Гарри, вспоминая свой четвёртый курс, когда его имя вылетело из Кубка Огня. — Ты же... ты не думаешь так, да?       Карлус фыркнул и решительно покачал головой.       — Чёрт возьми, да никто не сделал для борьбы с ним больше, чем ты! — прошептал он, крепко сжимая предплечье Гарри. — Ты же знаешь, мне не нравится твоё сотрудничество с ним, но это необходимость. Я никогда не усомнюсь, на чьей ты стороне.       Гарри кивнул с благодарностью.       — Глупый французский ублюдок, — проворчал он.       Карлус рассмеялся от всей души.       — Ну, думаю, он теперь язык за зубами придержит. Как и все остальные.       — Да, пожалуй, — вздохнул Гарри, соглашаясь.       Карлус сочувственно посмотрел на него.       — Есть представление, сколько ещё продлится эта работа?       Гарри покачал головой.       — Несколько дней, может, неделю.       Он надеялся, что не дольше.       Это временное перемирие дало ему возможность полностью восстановиться после ранений, но сама ситуация была нервирующей. Гарри предпочёл бы покончить с этим как можно скорее, чтобы отбросить все эти вымученные любезности между ними с Гриндевальдом.       Этот человек был его врагом. И чем быстрее они закончат, тем скорее смогут снова попытаться убить друг друга.       Так и должно быть.

* * *

      Летние месяцы тянулись для Тома мучительно медленно: каждый день в приюте был унылым повторением предыдущего, и лишь два события скрасили это время: обретение дневника и поездка с другими детьми на пляж.       Возвращение в Хогвартс ощущалось как возвращение домой, потому что это было первое место, где ему позволили быть собой. Ну, почти. Приходилось сдерживать многие свои порывы, включая те, что вызывали осуждение даже среди волшебников.       За время учёбы Том понял главное: магическое общество ненавидит перемены и цепляется за традиции с фанатичным упорством. Он не знал, как обстоят дела в других странах, но Британия, похоже, не развивалась веками, погрязнув в болоте, которое её обитателей вполне устраивало.       Том не был таким. Он видел себя тем, кто думает на много шагов вперед, настоящим реформатором, тем, кто превратит этот закостеневший мир в отражение своего величия. Но мир не спешил меняться. Если ничего не предпринять, Тому предстояло провести всю жизнь в обществе, которое никогда не примет его истинную сущность.       Что же можно было сделать?       Перемены были необходимы, в этом он не сомневался. Однако изменить устои народа, столь приверженного традициям, будет непросто. Им требовался прогрессивный лидер, способный осуществить эти преобразования.       — Что это ты тут задумал, грязнокровка?       Челюсть Тома непроизвольно сжалась при звуках голоса Розье. Винда Розье только что перешёл на седьмой курс и был воплощением самых отвратительных предрассудков. Если и существовал ярый приверженец идеи превосходства чистокровных, то это определённо был он. Раньше Винда не удостаивал Тома вниманием, но теперь, окружённый Эйвери, Мальсибером и компанией других семикурсников, он явно вознамерился поставить выскочку на место.       «Не знаю, пытается ли он произвести впечатление или утвердить свою власть на факультете после ухода прежних семикурсников, — размышлял Том, — но если Розье думает, что я склоню перед ним голову, его ждёт жестокое пробуждение».       — Я сижу у камина и читаю, — спокойно ответил он.       — Ты занял моё место! — выкрикнул Розье.       Том неспешно закрыл книгу и внимательно посмотрел на раскрасневшегося парня.       — Неужели? — тихо спросил он.       — Да! Немедленно убирайся, иначе я тебя вышвырну!       Винда его не боялся. Том понял это, заглянув ему в глаза и ощутив эмоции мальчишки. У него всегда был дар разбираться в людях, он даже знал, когда ему лгут.       — В таком случае, попробуй меня вышвырнуть.       Винда и другие слизеринцы смотрели на него с немым изумлением, будто он внезапно лишился рассудка или они просто не поверили своим ушам. Они застыли в оцепенении на несколько мгновений, пока Винда окончательно не потерял самообладание.       — Я убью тебя, ублюдок! — прошипел он, хватаясь за палочку.       Но Том был быстрее. Ещё до того, как старшекурсник успел выхватить свою, мощные отталкивающие чары отшвырнули его через всю комнату, а вслед за этим раздался душераздирающий вопль. Это дробильное заклятие уже нашло свою цель. Эйвери попытался прийти на помощь, но призывающее заклинание швырнуло в него стул с такой силой, что он рухнул на пол.       Чтобы окончательно утвердить свою позицию, Том продолжил атаку, пока все не оказались повержены, их жалкие попытки защититься или контратаковать разбивались о его превосходство.       Презрительно покачав головой, он подошёл к стонущему Розье и намеренно наступил каблуком на сломанную руку, чем вызвал новый, исступлённый крик.       — Больше никогда не наставляй на меня свою волшебную палочку, — холодно предупредил он. — Может, ты и мнишь себя выше меня, но на самом деле ты — ничтожество. Я раздавлю тебя как насекомое.       Винда сглотнул и кивнул, его лицо приобрело землистый оттенок.       В последний раз окинув его взглядом, Том направился к выходу из гостиной, но задержался на мгновение, наблюдая, как однокурсники смотрят на него с тревогой.       — Никто из вас не стоит выше меня. Я всегда буду превосходить вас, — прошипел он на змеином языке.       Тревога в их глазах сменилась шоком, а затем страхом. И вновь Том ощутил тот же захватывающий трепет, что испытал в пещере с Бенсоном и Бишопом. Он вышел из гостиной, удовлетворённый осознанием, что больше его не побеспокоят. Его буквально переполняло возбуждение от произошедшего. Желание убить их всех пришлось подавить, но ему хватило самообладания их пощадить. Окажись они за стенами замка, он бы не стал сдерживаться. Возможно, настанет день, когда они снова решатся бросить ему вызов?       Том презрительно фыркнул. Нет, эти трусы не осмелятся. Остальные обитатели Слизерина могут этого не понимать, но те, кто имеют значение, уже усвоили урок.       Слизерин принадлежит Тому Реддлу, и как потомку основателя, он его по праву.

* * *

      Минерва лишь покачала головой, аккуратно складывая последнее письмо от Гарри. Внешне он принял своё назначение спокойно, но она знала его слишком хорошо, чтобы обмануться. Это была не та роль, которую он выбрал бы сам. Не тогда, когда был уверен: вне рамок и приказов он мог бы принести куда больше пользы в этой войне.       И всё же она гордилась им. Всем, чего он достиг, и тем, кем стал. Хоть тревога за него никуда не исчезла, Минерва уже давно поняла и смирилась, что мирная жизнь, вероятно, просто не для Гарри. Как бы он ни пытался держаться подальше от неприятностей, они всегда каким-то чудом находили его сами.       — Ну, как он? — спросил Альбус из-за своего стола поверх сегодняшнего выпуска «Ежедневного пророка».       — Этот человек сказал бы, что всё в порядке, даже стоя одной ногой в могиле, — вздохнула Минерва.       Дамблдор усмехнулся и кивнул в знак согласия.       — Да, в нём есть определённая… упрямая стойкость. Такая редкостная моральная твёрдость.       Минерва не могла не согласиться с наставником, хотя подозревала, что следующая новость из письма Гарри обрадует его куда меньше.       — Вряд ли ему стало легче от того, что теперь он вынужден работать с Гриндевальдом, пока они устанавливают защиту от маггловского оружия.       Альбус уронил газету, его рот приоткрылся от изумления.       — Они... работают вместе? — спросил он с неподдельным любопытством.       Минерва кивнула.       Дамблдор даже не пытался скрыть своё потрясение — так же явно, как и лёгкую ревнивую нотку, мелькнувшую во взгляде.       — Судя по всему, да, — подтвердила она. — Гарри это откровенно не нравится, но, как он пишет, Гриндевальд привёл весьма убедительные доводы в пользу сотрудничества. Похоже, он считает, что только их совместных усилий хватит, чтобы создать достаточно мощную защиту и предотвратить повторение атаки для обеих сторон конфликта.       Альбус нахмурился и после недолгого раздумья кивнул.       — Безусловно, так и есть, — пробормотал он, и морщины на его лбу стали ещё глубже. — Как долго это уже продолжается?       — Уже пару недель, — пояснила Минерва. — Задача крайне сложная, ничего подобного раньше никто не делал.       На этот раз Альбус не смог скрыть острое чувство зависти, и, хотя Минерва понимала, что это мелочное чувство, она не могла не испытать некоторого удовлетворения. Она любила Альбуса, уважала его ещё больше, но многое из этого испарилось, когда он позволил Гарри отправиться на войну, чтобы покончить с Гриндевальдом, хотя в этом не было необходимости. Именно Альбус должен был противостоять Гриндевальду, но её наставник продолжал делать вид, что проблемы тех, кто выступал против его старого друга, его не касаются.       — Ну, это весьма значительное развитие событий, — задумчиво произнёс он. — И я уверен, они добьются успеха в своём начинании. А теперь, если позволишь, Минерва, я пройдусь по территории и проверю, чтобы юный мистер Хагрид не натворил дел.       С этими словами Альбус вышел из Большого зала, а Минерва вновь перечитала письмо, рассеянно поглаживая Тесея.       Пока Гарри и Карлус сражались на передовой, они с друзьями жили в постоянной тревоге. Тиберий даже пытался присоединиться к ним, но его отец пресек эти попытки, напомнив, что у него есть жена и пока нет наследника. Тиберий, хоть и был счастлив в браке, не мог смириться с этим решением.       Не проходило и недели, чтобы Минерва не получала писем от него, Августы или Поппи с вопросами, нет ли новостей от Гарри или Карлуса. Но, как она им напоминала, она сама узнавала обо всем из газет, потому что Гарри редко писал о войне. Он часто отправлял ей письма, но в основном говорил о доме, о воспоминаниях, которые теперь казались такими далекими. А о том, что видел и пережил на фронте, почти ни слова.       Возможно, это был его способ сбежать от реальности или просто выжить в окопах, но для Минервы причины не имели значения. Главное, что он там, за тысячи миль, думал о ней так же часто, как и она о нём. Что они оба ещё верили: впереди будут новые воспоминания.

* * *

      Болгария, первая павшая перед Гриндевальдом и наименее охраняемая его людьми, стала местом первой миссии её группы. Лиса терпеть не могла, что командование и Абрео настаивали на использовании её людей для таких операций. Риски зашкаливали. Если честно, она ненавидела всё это. Даже после нескольких дней наблюдения в Софии тревога не отпускала. Будь Призрак жив, он никогда не повёл бы свою команду в такое логово, особенно с неподготовленными бойцами, какими бы уверенными те ни казались.       Лиса упорно тренировала их, выжимая максимум возможного, но по сравнению с командой элитных боевых магов, в которой она когда-то служила, её нынешние подопечные были никем.       Два испанца оказались не более чем хвастунами, на словах мастерами, но на деле жалкими до невозможности. Да, они превосходили среднего волшебника, но явно не дотягивали до того образа «второго пришествия Мерлина», который так усердно создавали.       Француз в их группе действительно виртуозно владел чарами, а ирландец неплохо фехтовал, но даже самый заурядный боевой маг из её прошлого на их фоне выглядел асом. Окажись Призрак сейчас рядом и возглавь операцию, как делал прежде, он бы немедленно свернул миссию, оценив степень риска.       Но у Лисы не было такой роскоши. Ей предстояло выполнить задание с командой, которую вообще не стоило выпускать за линию фронта. Они были подготовлены для окопных стычек, но не для этого — не для замены вырезанного подчистую элитного отряда боевых магов.       С таким чувством тревоги, какое она испытывала перед операцией, Лиса готова была даже сотрудничать со Змеем, лишь бы не вести этих восьмерых. Она резко тряхнула головой, отгоняя мысли. Нет, со Змеем она работать не станет. Он ей не нужен, и она не доставит ему удовольствия, попросив о помощи.       — Итак, все помнят план? — шёпотом спросила она, окидывая взглядом бойцов.       — Отбиваем Министерство и запираем здание, — лениво буркнул Руис. — Мы в курсе.       Лиса бросила на него ледяной взгляд. Этот болван не воспринимал задачу всерьёз, а ведь именно такие, как он, становились причиной гибели других.       Она снова покачала головой.       — Помните, мы не знаем, какое сопротивление встретим внутри, — предупредила Лиса. — Там может быть несколько авроров, несколько людей Гриндевальда... или десятки и тех, и других. Вне зависимости от этого — держим строй.       — Десятки?! — встревоженно переспросил Руис.       Лиса раздражённо кивнула.       Кажется, до этого болвана наконец начало доходить, с чем им, возможно, придётся столкнуться. И перспектива явно не вызывала у него энтузиазма.       Его напускная расслабленность испарилась. Руис был из тех дураков, что представляют лишь грядущую славу, но не ту цену, которую за неё придётся заплатить. Мечтатель. Но очень скоро он познает реальность.       Как познают её все, если сегодняшняя операция провалится.       Не видя смысла дальше тянуть время, Лиса сверилась с часами и жестом приказала группе двигаться за собой. Они продвигались, используя тени столичных зданий, пока не достигли входа в Болгарское Министерства, о котором не было никаких вестей уже больше года.       — Ждите, — приказала она, тщательно изучая систему безопасности.       На первый взгляд, ничего не изменилось: здание по-прежнему было открыто для посетителей. Лиса не раз бывала в Болгарии за время службы, и если бы не знала о захвате, то ничего подозрительного бы не заметила. Но даже при кажущейся нормальности рисковать было бы глупо.       — Чавдар, заходи первым, — распорядилась она.       Как местный, он должен был проверить, какие угрозы (если они вообще есть) ждут их внутри.       Чавдар работал в Министерстве до переворота Гриндевальда, поэтому отлично знал планировку здания и систему безопасности. Мужчина нервно кивнул, но безропотно выполнил приказ, исчезнув в стене и оставив остальных в мучительном ожидании.       — Сколько можно осматриваться? — через десять минут нервно спросил Руис. — Может, нам стоит отступить?       Прежде чем Лиса успела ответить, болгарин вернулся с мрачным выражением лица.       — Всё выглядит как обычно, — сообщил он. — Два аврора у кабинета министра и ещё трое в их отделе.       — Пятеро авроров, — пробормотала Лиса.       В худшем случае она могла справиться с ними в одиночку.       — Значит, идём вперёд? — переспросил Руис.       Лиса кивнула.       — Идём, и быстро, пока что-то не изменилось. Когда к ним прибудет подкрепление?       — Не раньше чем через пару часов, — успокаивающе ответил Чавдар. — У нас есть время проникнуть внутрь и заблокировать здание... если вы знаете, как это сделать.       Лиса кивнула. Она слышала, что в Бельгии уничтожили Министерство, используя летучий порох. Метод сработал, и хотя Гриндевальд номинально контролировал страну, ему пришлось перебросить туда значительные силы. Без Министерства нет контроля, и значит, Тёмный Лорд скоро потеряет власть над Болгарией.       — Пошли. Маскировочные чары.       Заклинания были наложены, и Чавдар провёл группу внутрь. Атриум Министерства оказался пуст.       Использование маскировочных чар осложняло коммуникацию, но главной задачей команды было прикрытие в случае необходимости. Она заранее объяснила маршрут: как только они достигнут Отдела магического транспорта и складов с летучим порохом, действовать нужно будет без промедления. Её задача — подготовить заряд и вывести всех живыми.       Тревога накрыла её лишь у входа в отдел, это было странное чувство, будто что-то таилось в тенях. Лиса встряхнула головой, отгоняя паранойю.       Это была её первая миссия с новым составом. Рядом не было Призрака, не было тех, с кем она годами работала плечом к плечу. Нервозность происходила лишь от непривычной обстановки.       — Прикрывайте вход, — шепотом приказала она. — Чавдар, со мной.       Достигнув двери в хранилище летучего пороха, Лиса фыркнула, обнаружив, что на ней даже нет замка. Неужели все Министерства настолько беспечны?       Но размышлять о таких мелочах времени не было. Она вошла в помещение.       Гигантские глиняные кувшины, доверху наполненные волшебным порошком, стояли вдоль стен. Хотя её группе пока удавалось оставаться незамеченными, Лиса методично и осторожно принялась рассыпать содержимое по полу. При таком количестве взрыв получится поистине грандиозным, но сама Лиса планировала быть за несколько миль от эпицентра, когда всё это рванёт. От здания министерства вряд ли останется хоть камень на камне.       — Готово... — прошептала она.       Лиса замерла на пороге коридора, где оставила своих людей. Перед ней открылась картина, от которой кровь стыла в жилах: все её бойцы были разоружены и стояли под прицелами палочек болгарских авроров.       — На твоём месте я бы бросил палочку, — раздался знакомый голос.       Она резко обернулась и увидела направленный прямо в лицо кончик чужой палочки. За ним ухмылялось лицо Чавдара.       Ноздри Лисы раздулись от ярости. Этот человек сражался против Гриндевальда, получил награду МКМ за отражение атаки магических зверей... и вот теперь оказался предателем.       — Послушай его, — мягко произнёс другой голос, когда её пальцы сжали палочку ещё крепче. — Ты останешься жива, если не дашь мне повода убить тебя.       К ней приближалась, словно скользя, самая бледная фигура, которую она когда-либо видела: кожа мертвенно-белая, как и волосы, а во взгляде читалось разочарование.       Понимая, что у неё нет выбора, если она хочет избежать смерти на месте, Лиса сдалась, и её палочка с глухим стуком упала на пол. Один из болгарских авроров тут же поднял её, а Гриндевальд одобрительно кивнул в сторону Лисы.       — Кажется, я наконец заполучил последнего из знаменитых боевых магов, — задумчиво произнёс он, внимательно разглядывая её. — Должен признаться, я разочарован.       Лиса молчала под его взглядом. Она не собиралась унижаться, умоляя о пощаде, но одна мысль всё же вызвала ухмылку на её лице.       — Не вижу ничего смешного в твоём положении, — пробормотал Гриндевальд, приблизившись так, что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.       — Ты не поймал всех, — мрачно усмехнулась Лиса. — Змей всё ещё на свободе.       Это была маленькая победа, но она с наслаждением отметила, как раздражение исказило черты Тёмного Лорда.       — Змей вас бросил, — прошипел Гриндевальд, — и даже если он осмелится вернуться, то умрёт.       — Как и мы? — язвительно спросила Лиса.       Гриндевальд покачал головой.       — О нет, моя дорогая. Вы станете моими пленниками, — сообщил он. — Мне пригодятся сильные волшебники для поддержания защитных чар. Обыщите их, — приказал он своим людям.       Лиса не понимала, на что он намекал, но хотя её временно пощадили, она не сомневалась: впереди ждёт лишь мучительное существование.       Может, стоило попытаться вырваться из этой ловушки? Нет, её бы просто убили и ради чего?       Как бы она ни ненавидела это признавать, но если она хочет жить, у неё нет выбора, кроме как подчиниться. И остаётся только надеяться, что кто-то придёт за ними.

* * *

      Элеонора пристально наблюдала за французским командиром последние недели, но ничего подозрительного не обнаружила. Мужчина был явно недоволен, что его тайные свидания раскрыли, и прекратил их, но зато теперь она была уверена, что он не тот предатель, которого она ищет.       Это бесило, если честно. Она была так убеждена в его виновности! Но он не делал ничего подозрительного: не покидал траншеи для тайных встреч, писал только жене (которая, судя по всему, не знала о его изменах). Он был мразью, но верной делу мразью.       Смирившись с этим, Элеонора снова отправилась патрулировать дальние участки траншей, но так и не нашла других подозреваемых. Она уже начала подумывать, что предателя вообще нет, а информация утекла каким-то другим путём. Но Гарри был убеждён: кто-то из этих людей работает на врага, и для Элеоноры этого было достаточно.       Несмотря на разочарование и отсутствие результатов, она продолжала свою миссию и вносила личный вклад в падение того, кто вторгся в её страну и без разбора убивал всех, кто отказался склонить голову. Она доживёт до дня, когда Гриндевальд будет повержен, и не сомневалась ни секунды, что именно Эванс станет тем, кто поставит его на колени. Сейчас требовалось лишь одно — терпение. Как бы ни было тяжело, она доведёт дело до конца, чего бы это ни стоило.

* * *

      Гриндевальд сегодня был заметно оживлён, а всё, что поднимало ему настроение, наверняка должно было испортить его Гарри. Можно было бы списать это на радость от завершения их вынужденного сотрудничества и скорого возвращения к попыткам убить друг друга. Но Гарри так не думал. Во взгляде Тёмного Лорда читалось самодовольство и нестерпимое желание похвастаться чем-то, о чём Гарри пока не знал. И от этого по спине пробежал холодок.       Впрочем, он не позволял странной веселости Гриндевальда отвлекать себя от работы. Он жаждал поскорее покончить с этим союзом. Как ни странно, их взаимодействие было вполне цивилизованным, но ни капли комфорта оно не принесло. Чем быстрее всё закончится, тем лучше.       Гарри чувствовал себя куда спокойнее, когда границы были чётко очерчены, и он с Гриндевальдом находились по разные стороны этой линии. Он говорил искренне, когда затрагивал цели противника во время их короткой беседы, но они никогда не смогли бы сойтись — ни в методах, ни в представлении об идеальном мире. Слишком многое стояло на пути мирного сосуществования магов и магглов. По крайней мере — пока. Волшебники оставались слишком отличными от остального человечества, а взгляды многих из них на магглов — слишком опасными, чтобы такую возможность можно было всерьёз рассматривать.       Предрассудки процветали в магическом мире ничуть не меньше, чем среди магглов, и Гарри не видел пути вперед без кардинальных изменений с обеих сторон. Если честно, он вообще с трудом представлял мир, в котором такие перемены станут возможны. Слишком многие волшебники цеплялись за свою иллюзию превосходства, а магглы испокон веков уничтожали всё, чего не понимали и что могло представлять для них угрозу.       При его жизни эти перемены точно не произойдут. Гарри сомневался, что они вообще возможны, даже если у Гриндевальда и была призрачная надежда на успех. Её не существовало. И хотя когда-то Дамблдору предстояло положить конец этому движению (чего Гарри раньше спокойно ждал), теперь эту задачу придётся выполнить ему.       После всего, что произошло между ним и Тёмным Лордом, он не согласится ни на что меньшее. И больше не готов ждать, пока Дамблдор вмешается. Исход решится между ним и Гриндевальдом — в этом Гарри не сомневался.       С облегчением он закончил вырезать последний рунический кластер, тщательно проверив его на ошибки. Повторять этот муторный процесс или дольше оставаться в обществе врага ему категорически не хотелось.       — Полагаю, мы закончили, — констатировал Гриндевальд, когда они встретились в нейтральной зоне в последний раз под флагом перемирия.       Гарри кивнул, игнорируя насмешливый блеск в глазах противника.       — Тогда не будем терять времени на церемонии, — предложил Тёмный Лорд.       В его голосе не осталось и следа той вынужденной вежливости, что сопровождала их последние недели. Оба прекрасно понимали, что повлечёт за собой активация защиты. Как только процесс будет завершён, они вернутся в свои траншеи и краткий союз распадётся, а магия, сдерживавшая их от схватки, рассеется.       Не проронив ни слова, Гарри прикоснулся кончиком палочки к активирующей руне, созданной Гриндевальдом, в то время как тот сделал то же самое с его узором.       — На счёт три, командир Эванс, — тихо произнёс тот. — Раз… два… три.       Руна вспыхнула лиловым светом, когда Гарри наполнил её своей магией. Одна за другой по всему полю загорались остальные символы, пока вся сеть не вспыхнула ослепительно, и над землёй начал формироваться гигантский купол. Он поднимался всё выше, соединяя все руны в единую систему, пока не растворился в небе.       Исходящая от защиты мощь была завораживающей — странная смесь горячей и холодной магии Гарри сливалась с почти нейтральной, но не менее могущественной энергией Гриндевальда, создавая единый барьер.       Несколько минут оба волшебника оставались на месте, питая конструкцию, пока внезапная отдача не отбросила их назад. Лиловый купол пульсировал объединённой магией, а сами они, тяжело дыша и покрытые потом, едва держались на ногах от затраченных усилий.       — Люди запомнят этот день, — провозгласил Гриндевальд, ещё не отдышавшись. — Когда два титана магии объединились, чтобы создать величайшее за многие поколения защитное заклятие.       Так и будет, и весь мир увидит это благодаря вспышкам фотокамер вдалеке. Это было грандиозное достижение, которое вряд ли повторится. Недели напряжённой работы, изматывающие финальные минуты, но они справились. Теперь их люди будут защищены от маггловского оружия.       — Здесь наши пути расходятся, командир Эванс, — произнёс Гриндевальд почти с сожалением. — Несмотря на разногласия, должен признать: сотрудничество с вами было... освежающим. Вы оказались достойным помощником.       Гарри фыркнул, но кивнул. Теперь они снова станут врагами и не остановятся, пока один из них не будет мёртв.       — Это определённо был любопытный опыт, — дипломатично ответил он.       Гриндевальд улыбнулся, уже собираясь уйти, но вдруг замер, будто колеблясь.       — У меня для вас прощальный подарок, — объявил он, доставая из кармана волшебную палочку. — Это, кажется, принадлежит вашей соратнице. Я захватил её и всю команду, когда они пытались подорвать мой контроль над Болгарией. Советую больше не повторять таких ошибок. Они останутся моими пленниками, но если поймаю ещё кого-то в подобных обстоятельствах, то казню без раздумий.       Он протянул палочку Гарри, который стоял с каменным лицом. На мгновение между ними повисла тишина, пока Гарри не улыбнулся в ответ — улыбкой, в которой не было ни капли тепла.       — Было бы досадно, если б я не внял совету, — размышлял он вслух. — Может, в следующий раз стоит отправить кого-то компетентнее? Кого-то, кто не попадётся так легко.       Ноздри Гриндевальда дрогнули.       — Тогда с нетерпением жду встречи с этим смельчаком, — холодно парировал он. — Уверяю вас, что это не кончится ничем хорошим.       Гарри мрачно усмехнулся и сказал:       — Для вас и ваших людей, если они решат наведаться. Полагаю, Змея с ними не было?       Челюсть Гриндевальда заметно напряглась при упоминании неуловимого противника.       — Ну конечно, не было, он всё ещё где-то там, — с напускным весельем продолжил Гарри. — Если я не могу вычислить его среди своих, какие у вас шансы?       Сказав это, он развернулся и направился к своим траншеям, оставив Гриндевальда беситься от ярости: и от насмешек, и от кажущегося равнодушия Гарри к пленению Лисы.       На самом деле, Гарри было плевать на эту женщину и её судьбу. Его задевал лишь сам факт пленения, это был вопрос принципа. Не то чтобы он собирался оставить это без последствий.       Гарри не был Лисой и уж точно не был настолько самоуверенным, чтобы повторять её ошибки. Нет. Возмездие последует, и исходить оно будет от него.       В конце концов, Змей давно не выходил на охоту. Но теперь он снова собрался в тугую пружину, готовый обрушиться на врагов, и Гриндевальд был бессилен что-либо с этим поделать.