Глава 61. Неожиданный ход

      — Командир Эванс, раз уж вы инициировали это совещание, не объясните ли причину? — нетерпеливо произнёс Абрео, когда все заняли места за столом.       Гарри молча достал волшебную палочку, ту самую, что получил от Гриндевальда, и легким движением подтолкнул её по гладкой поверхности стола в сторону француза, который сразу же нахмурился:       — Палочка?       — Лисы.       У Абрео перехватило дыхание, лицо исказилось от нервной дрожи.       — Где вы её взяли? — едва выдавил он шёпотом.       — Гриндевальд отдал её мне.       В комнате совещаний вспыхнул ропот возмущения, но одного резкого жеста Абрео оказалось достаточно, чтобы восстановить тишину.       — Он... добровольно отдал её вам?       Гарри кивнул и объяснил:       — Её вместе с командой схватили в Болгарии. Кто знал об их миссии?       Абрео бессильно покачал головой:       — Только я, Лиса и её команда.       — Значит, среди них есть предатель, — задумчиво произнёс Гарри вслух, — если только вас не подслушали или кто-то не проболтался.       — Нет, — твёрдо возразил Абрео. — Они узнали о задании уже после выдвижения на место. А наш разговор с Лисой прошёл в моём кабинете, который проверяется перед каждым совещанием. Предатель должен быть в её команде.       — Или здесь, — прошипел французский командир, не отрывая глаз от Гарри. — Он ведь всё время водит дружбу с врагом.       Никто не вступился за него. Гарри лишь усмехнулся и исчез в клубах дыма. В следующее мгновение он появился за спиной француза: в одной руке сжимал палочку, а другой — с размаху вдавил его голову в столешницу.       Остальные командиры вскочили, выхватив палочки, и в нерешительности уставились на Абрео, ожидая указаний.       — Ты уже исчерпал лимит моего терпения, — прошептал Гарри ледяным тоном, — и я больше не потерплю этого. Если ещё раз услышу подобное обвинение и докажу его правдивость самым наглядным образом — прикончив тебя на этом же стуле, ничтожный ублюдок.       Француз замер в страхе после неожиданной атаки. Гарри перевёл взгляд на остальных:       — Похоже, вы забыли, кто остановил дементоров, которые собирались лишить ваших солдат душ. Кто убил чёртового дракона, спасая вас от сожжения заживо в траншеях. Кто сразился с Гриндевальдом, когда остальные струсили. Я рисковал жизнью, чтобы спасти других. Истекал кровью, сдерживая его людей и тварей. Я почти умер. И не потерплю обвинений в предательстве от тех, кто не сделал и десятой доли того, что сделал я для этой войны.       Гнев пылал в нём. Хотя Гарри считал, что давно научился контролировать свою ярость, сейчас она вырвалась на свободу.       — Если кто-то ещё готов обвинить меня в предательстве, говорите сейчас. Я без проблем оставлю вас разбираться с войной самостоятельно. Кто знает, может, именно кому-то из вас наконец удастся убить его?       Командиры молчали под его испепеляющим взглядом.       — Готов жизнью поручиться, что командир Эванс не предатель, — дипломатично вступил Абрео, хотя звучало это искренне. — Кроме того, он не знал о болгарской операции. Мы это уже установили. И, пожалуйста, отпустите французского командира, — вздохнул он. — Ручаюсь, он будет держать язык за зубами.       Гарри шумно выдохнул, ноздри раздулись от сдерживаемого гнева, но он подчинился и молча вернулся на своё место.       Француз пылал от ярости, но избегал смотреть в сторону Гарри, а Абрео бросил ему предупреждающий взгляд.       — Вопрос остаётся прежним, — мрачно произнёс Верховный Чародей, — что нам делать? Что сказал Гриндевальд?       — Он заявил, что взял их в плен и что казнит любого, кто посмеет повторить подобное в его владениях.       — Казнит? — воскликнул испанец. — Этот человек — чудовище.       Абрео молча кивнул.       — Есть предложения? — обратился он ко всем присутствующим.       — Я бы посоветовал прислушаться к предупреждению, — вздохнул Гарри. — Он совершенно серьёзен в своих угрозах и, не сомневаюсь, выполнит обещанное.       — Так что, просто позволим ему безнаказанно это сделать? — возмутился ирландец.       Гарри покачал головой.       — У него здесь есть шпионы, причём не один. Безрассудно действовать, пока они на свободе. Я не говорю, что нужно бездействовать, но лишь до тех пор, пока мы не будем уверены, что он не узнает о наших планах.       — Разумный подход, — согласился Абрео. — Но с этими шпионами нужно что-то делать. Командир Эванс уже занимается этим вопросом, но я хочу, чтобы все вы были настороже. Отмечайте любого, кто ведёт себя подозрительно.       Командиры кивнули в знак понимания.       — Нам нужна информация, — задумчиво произнёс португальский командир. — Если Гриндевальд берёт пленных, почему бы не последовать его примеру?       Абрео кивнул.       — Это определённо стоит обсудить, — проговорил он вслух, — но у нас нет ни тюрем, ни подходящих мест для содержания пленных.       — Разве нельзя использовать тюрьмы в наших странах? — спросил испанец.       — Это потребует сложных дипломатических согласований, — с хмурым видом ответил Абрео. — Я подниму этот вопрос на следующем заседании МКМ. Уверен, решение найдётся, но содержание пленных — задача не из лёгких. Пока оставьте это мне. Есть другие вопросы?       Совещание завершилось. Гарри первым вышел из зала, всё ещё кипя от брошенных ему обвинений, но удовлетворённый тем, что получил возможность нанести удар по Гриндевальду. Ему удалось убедить Абрео, что поспешные ответные меры слишком рискованны, а это значит, теперь у него есть пространство для собственных планов.

* * *

      Карлус был серьёзно обеспокоен тем, как резко Гарри покинул окопы после возвращения с задания у Гриндевальда. Он лишь мельком бросил, что скоро вернётся и тогда всё объяснит.       Звучало зловеще. Если что-то встревожило Гарри, то у Карлуса были все основания для беспокойства. Он покачал головой, продолжая вышагивать взад-вперёд по землянке.       Гарри отсутствовал уже несколько часов.       Несмотря на поздний час, Карлус не собирался ложиться спать, пока тот не вернётся, хотя вряд ли он смог бы уснуть даже при желании.       — Слава Мерлину! — выдохнул он, когда Гарри наконец появился в дверях. — Где ты пропадал?       — Пришлось созвать экстренное совещание, — вздохнул Гарри, сбрасывая мантию. — Лису и её проклятый отряд схватили в Болгарии.       Карлус нахмурился, услышав это.       — Какого чёрта они там делали? Нам же не сообщали об их миссии.       Гарри покачал головой.       — Видимо, Абрео решил ограничить круг посвящённых, — задумчиво ответил он. — В целом, это даже логично. Никто же не знал о заданиях новоиспеченных боевых магов.       Карлус кивнул, хотя новость его не обрадовала.       — И что теперь?       Гарри ненадолго задумался, а потом усмехнулся.       — Устроим им ловушку, — прошептал он скорее сам себе. — За мной и не упоминай о Змее.       Карлус вопросительно посмотрел на друга, гадая, в какие неприятности тот втянет его на этот раз. Он знал эту усмешку, и ничего хорошего она никогда не сулила.       С тяжёлым вздохом Карлус последовал за Гарри, который вышел из землянки и направился вдоль траншеи.       — Этот трусливый француз обвинил меня в предательстве, — достаточно громко заявил Гарри, чтобы услышали те, кто ещё не спал, но не настолько, чтобы выдать свои намерения.       Карлус не понимал, что тот задумал, но решил поддержать игру.       — Да брось, — фыркнул он. — Никто не сделал для этой войны больше тебя.       Гарри кивнул.       — Верно. Но даже другие командиры сомневаются, — пробормотал он. — Поэтому мне поручили завершить миссию Лисы.       Глаза Карлуса расширились от изумления.       — Нам нужно взять Болгарию? — прошипел он. — Когда?       — У нас есть семьдесят два часа, — мрачно ответил Гарри. — Используй ближайшие дни для отдыха. Отправляемся через двое суток.       Карлуса охватил страх. Ободряющее похлопывание по плечу, которым Гарри сопроводил свои слова, прежде чем уйти обратно в землянку, он почти не ощутил. Как во сне, он пошёл следом за ним, машинально прикрыв за собой дверь.       — Ты серьёзно? — прошипел Карлус, сузив глаза при виде весёлого выражения лица Гарри.       — Конечно нет, — спокойно ответил тот, — но я хочу, чтобы все думали именно так.       — Зачем? — озадаченно спросил Карлус.       — Команду Лисы схватили из-за предателя в их рядах, и я не собираюсь допустить, чтобы с нами случилось то же самое. Кто-то из своих сливает информацию, Карлус. Другого объяснения нет. Сколько людей знало, что мы ушли освобождать Саммерби?       Карлус покачал головой.       — Не так много, только наша команда.       — Вот видишь, к чему я клоню.       — Понимаю. Но к чему этот спектакль?       Гарри снова усмехнулся, и Карлуса пробрала дрожь.       — Потому что теперь Гриндевальд будет ждать нас в Болгарии через два дня.       — Я всё ещё не понимаю.       — Пока он готовится к нашему удару, он отвлечется. Идеальный момент, чтобы застать его врасплох.       Карлус изучающе посмотрел на друга. Он знал, что ответ на следующий вопрос ему вряд ли понравится, но всё же спросил:       — Что ты задумал, Гарри?       — О, всего лишь маленький сюрприз от его старого друга.       — Змея?       Гарри кивнул.       — Если среди нас есть шпионы, им нужно срочно передать информацию. Что может быть лучше, чем позволить им это сделать?       Карлус мог только покачать головой. Он не знал точно, что задумал Гарри, но это наверняка будет безрассудно, опасно и выведет врага из себя.

* * *

      Элеонора наблюдала, как Эванс и Поттер направились обратно в свою землянку, недоумевая, почему они так открыто обсуждают планы. Однако причина прояснилась мгновение спустя, когда один из французских солдат, сидевший у костра и подслушивавший их, поднялся со своего места. Он что-то пробормотал своим товарищам — оправдание, которого она не разобрала, но Элеонора проследила за ним и увидела, как он скрылся в одной из караульных будок, той, где, по-видимому, и должен был находиться на посту.       Она быстро добралась до укрытия, перебирая восемью лапами с такой скоростью, на какую только была способна. Успела как раз в тот момент, когда солдат шептал что-то в сложенные чашечкой ладони. Его слова доносились до неё глухо, обрывками, но стоило бумажному колибри взмыть в воздух, как её охватило облегчение. Солдат проводил взглядом исчезающую птицу.       Что бы он ни замышлял, Эвансу стоило об этом узнать.       Ведь связь в траншеях разрешена только через официальных сов, а всю корреспонденцию полагалось отправлять с предоставленными птицами. Так что это явно нарушало правила, установленные для всех командиров и их подчинённых.       Элеонора не могла быть до конца уверена в его намерениях, она разобрала лишь обрывки фраз, но одно слово прозвучало отчётливо. Пусть это имя ничего не говорило ей, возможно, оно что-то скажет Эвансу.       «Вебер», — мысленно повторила она.       Фамилия не была ни французской, ни болгарской, ни английской, ни какой-либо ещё из тех, что носили солдаты в этих траншеях.       Нет, Вебер — немецкая или австрийская фамилия. И это наблюдение было тревожным, ведь обе нации уже доказали свою враждебность по отношению к силам МКМ.       Осознание этого отрезвило её.       Эванс должен узнать об увиденном как можно скорее. Ей нужно было поспешить назад в своей анимагической форме.       Возможно, этот француз — не единственный шпион, но его поведение не оставляло сомнений: он явно был одним из них. А если и нет, то ему всё равно придётся дать объяснения.

* * *

      По вторникам у Тома появлялся небольшой промежуток времени, когда он мог не беспокоиться о том, что Дамблдор или Макгонагалл следят за каждым его шагом, потому что в этот день они проводили встречи Клуба трансфигурации, что давало ему некоторую передышку.       Обычно Том использовал это время для посещения Запретной секции в библиотеке или поиска тайных ходов в замке, но сегодня его внимание привлекло кое-что другое.       С тех пор как Слизнорт упомянул Серую Даму, Том высматривал её. Не только ради знакомства с дочерью одного из основателей Хогвартса, но и ради знаний, которые она могла бы ему открыть. Если кто и знал замок лучше всех, то уж наверняка это была дочь Ровены Рейвенкло.       Сама мысль о мудрости, которой могла обладать эта девушка, заставляла его гореть желанием с ней встретиться. Он уже мельком видел, как она скользила возле входа в гостиную Рейвенкло, но большую часть времени проводила явно в другом месте.       К счастью для него, она часто поднималась на Астрономическую башню, откуда с выражением глубокой скорби на лице смотрела на школьные владения внизу. О чём она так горевала, Том не знал. Даже изучив историю жизни её матери, он не нашёл никаких намёков на разгадку. Елена Рейвенкло, это было настоящее имя Серой Дамы, была всего лишь мелкой сноской в анналах истории. Неудивительно, что почти никто не знал, какой была эта меланхоличная девушка при жизни. Она жила и умерла в безвестности, в тени своей куда более знаменитой матери.       Том задумался, как лучше к ней подступиться и решил, что притворная неосведомлённость — оптимальный вариант. Если она не будет знать, что ему известно о её происхождении, то, скорее всего, окажется более откровенной. Или же случайно проговорится о чём-то важном.       Это был хитрый ход — такой, которым, несомненно, гордился бы его предок.       Ужин закончился, большинство учеников разошлись по своим гостиным или по другим делам, так что было самое время найти её и выведать что-то полезное для себя.       К его облегчению, её не оказалось ни в башне Рейвенкло, ни у библиотеки, где он видел её раньше. Даже в пустом коридоре седьмого этажа, ведущем в никуда, она не появилась. Но когда Том открыл дверь, ведущую на Астрономическую башню, она уже была там — словно сторож школьных владений или душа, блуждающая среди воспоминаний тысячелетней давности. Она не обратила на него ни малейшего внимания, и он тоже сделал вид, будто не замечает её, устремив взгляд в сторону мрачного силуэта Запретного леса.       Прошло несколько мгновений, прежде чем Том понял: нужно найти способ нарушить молчание, заманить её в разговор.       — О, простите, — сказал он, делая вид, будто она его напугала. — Я вас не заметил.       Призрак повернулась к нему, её губы искривила печальная улыбка.       — Не переживай. Меня редко кто замечает, — равнодушно ответила она.       — Хотел бы я, чтобы и меня не замечали, — пробормотал Том, снова глядя на лес.       — Ты... хочешь быть незаметным? — в голосе призрака прозвучало недоверие.       Том покачал головой.       — Я не такой, как они, — вздохнул он, указывая на серебристо-зелёную окантовку своей мантии. — Я не из их круга.       Призрак изучающе посмотрела на него.       — Не из их круга?       — Не чистрокровный, — подтвердил Том. — Все на моём факультете — чистрокровные. Кроме меня.       Девушка покачала головой, её губы сжались в неодобрительной гримасе.       — Салазар никогда не придавал значения таким пустякам, — фыркнула она. — Если ты умен, амбициозен и не лишён хитрости, твоя кровь не имела значения.       — Салазар? — нахмурился Том.       Глаза привидения слегка округлились, затем она откашлялась и взяла себя в руки.       — Сам Слизерин, основатель твоего факультета.       — Вы знали его? — оживился Том.       Девушка явно занервничала от этого вопроса и снова отвернулась к окну.       Том уже подумал, что испортил всё, внутренне проклиная себя за спешку, когда она неожиданно заговорила:       — Это было несколько жизней назад, — прошептала она. — Салазар был одним из немногих, кто замечал меня. Иногда в детстве он приносил мне сладости. А теперь, — её голос дрогнул, — теперь о нём говорят совсем иначе.       — Это потрясающе, — прошептал Том. — Каким он был?       Призрак прищурилась, изучающе глядя на него, затем махнула рукой, очевидно не увидев в нём угрозы, а лишь любопытного ребёнка.       — Он был очень добрым человеком, а вовсе не тем монстром, каким его нынче представляют, — начала она задумчиво. — Невероятный волшебник. Я никогда не встречала никого подобного, даже в Хогвартсе. Он был хорошим человеком и искренне заботился о школе и всех её учениках.       Её описание основателя совершенно не походило на то, что Том читал в книгах, где Слизерина изображали фанатиком, ненавидящим магглов и магглорождённых. Судя по этим источникам, для него они ничем не отличались друг от друга.       — Значит, он не ненавидел магглорождённых?       Призрак покачала головой.       — Нет, не ненавидел, — твёрдо ответила она. — Тебе стоит забыть всё, что ты слышал о нём. Все это не правда.       — Обязательно забуду, — твёрдо пообещал Том.       Призрак улыбнулась, слегка нахмурившись, когда разглядела его черты.       — Ты удивительно похож на него, — задумчиво проговорила она. — Такой же цвет волос, те же скулы... Даже глаза.       Том фыркнул и покачал головой.       — Я всего лишь полукровка, — пояснил он.       Девушка понимающе кивнула.       — Но сходство поразительное. Салазар был очень красивым мужчиной.       Том почувствовал, как кровь приливает к его щекам, и тут же подавил эту реакцию. Никто никогда не делал ему таких комплиментов, и он понял, что это ему... неприятно. Он ненавидел терять контроль над собой, а теперь ещё и это мимолетное чувство слабости, вызванное неожиданной застенчивостью.       Снова воцарилось молчание, пока Том, наконец собравшись, не нарушил его:       — Вы учились здесь?       Призрак кивнула.       — Училась, а потом много лет жила здесь, пока не умерла.       — Мне жаль, — поспешно сказал Том.       Она пренебрежительно махнула рукой.       — Не стоит, дитя, — ответила она. — Всё, что со мной случилось, было так давно, что я уже не уверена, было ли это на самом деле. По большей части.       — Вы умерли молодой...       — Слишком молодой сказали бы многие, но не настолько, чтобы не увидеть кое-что в этом мире и не обзавестись сожалениями. А теперь разве тебе не стоит вернуться в свою гостиную? Уже довольно поздно, и твой сон куда важнее, чем трата времени на разговоры с теми, кто уже не совсем здесь.       — Не думаю, что это была трата времени, — не согласился Том с теплой улыбкой. — Это лучший разговор с тех пор, как я здесь оказался.       Девушка ответила тем же.       — Салазар сказал бы то же самое, — она усмехнулась. — Ты и правда очень похож на него. А теперь ступай.       Том кивнул и направился к двери, но задержался на пороге.       — Спасибо, — застенчиво сказал он. — Меня, кстати, зовут Том.       Девушка на мгновение замерла, глядя на него, затем добродушно фыркнула.       — Приятно было познакомиться, Том. Можешь звать меня Еленой.       — Елена, — повторил Том. — Красивое имя. Вы не против, если я иногда буду возвращаться?       — Я — призрак, Том. Вряд ли я смогу тебе помешать.       — О, я не стану приходить, если вас это чем-то стеснит.       Елена покачала головой.       — Нет, ничуть.       Том улыбнулся Елене напоследок, после чего направился обратно в замок, а на его губах играл торжествующий намёк на ухмылку.       Встреча прошла не совсем так, как он себе представлял. Девушка была осторожна, но он добился прогресса. И стоило ему ещё немного поработать, как она сама изольёт ему свои самые сокровенные тайны.       Если у Елены Рейвенкло и было что-то ценное, он это получит — так или иначе. Для Тома Реддла не было ничего невозможного.

* * *

      Альбус нахмурился, читая заголовок в «Ежедневном пророке». Неожиданное чувство зависти охватило его, когда он разглядывал фотографии Гарри и Геллерта, работающих вместе над созданием впечатляющих защитных чар.       То, что Гарри смог отбросить желание убить Геллерта, говорило о том, каким человеком он становился. Лидером. Символом, на которого многие начали равняться. Студенты не говорили ни о чём, кроме войны и тех, кто проявил себя героем.       Альбус не мог пройти и десяти шагов по коридору, не услышав упоминания о Гарри. И невозможно было не заметить гордого выражения на лице Минервы. Она гордилась им — и была права. Однако сам он не мог избавиться от горечи при мысли о последних событиях.       Много лет назад именно они с Геллертом могли бы объединиться, чтобы продемонстрировать невиданное. Именно их имена печатали бы в газетах за невероятные магические достижения. Как всё изменилось с тех пор, как они были молодыми идеалистами.       Впрочем, не все приняли сотрудничество Гарри с главным врагом магического мира. Даже ради спасения жизней многие увидели в этом предательство, но они смирятся. Если Гарри выйдет из этой войны победителем, все его прегрешения будут забыты, а имя впишут в историю рядом с величайшими волшебниками всех времён. Если уже не вписали. В столь юном возрасте он добился невероятного, и Альбус не сомневался, что впереди у него ещё больше свершений.       Глубоко вздохнув, он отложил газету в сторону.       Зависть и горечь — не те чувства, с которыми он хотел себя ассоциировать.       Гарри просто делал то, на что у него самого не хватило духа. И хотя с каждой новой смертью игнорировать войну становилось всё тяжелее, Альбус так и не мог заставить себя встретиться лицом к лицу со старым другом.       По крайней мере, пока еще не мог. И с каждым днем шанс на такой исход становился все призрачнее.       Гарри и Геллерт будут сражаться до горького конца. Ни один из них не уступит ни пяди земли, и их противостояние может закончиться только одним исходом.       — Смертью, — пробормотал Альбус.       Ее уже было слишком много в этой войне. И пока Гарри продолжит сражаться, пока толпы будут взирать на него как на победителя Гриндевальда, смерть будет идти по пятам.       В войне не бывает настоящих победителей. Эта — не исключение. Загубленные жизни. Разрушенные дома. Те, кто выживет, будут нести груз пережитого до конца своих дней.       Альбус покачал головой.       Война никогда не была частью их планов. Он не знал, что изменило подход Геллерта. Они ведь договорились воплощать их видение дипломатически, страна за страной.       Но Геллерт выбрал насилие.       Этот вариант они действительно обсуждали, но Альбусу удалось отговорить друга. Без его сдерживающего влияния Геллерт пустился в опасный путь — и, похоже, его совершенно не заботили последствия.       Теперь Альбус понимал: изменить уже ничего нельзя.       Геллерт зашел слишком далеко. И Альбус с ужасом думал о том, к чему приведет эта война.

* * *

      — Если есть что-то, что раздражает меня больше некомпетентности, неподчинения или провалов, так это опоздания, — холодно произнёс Геллерт, пальцы нетерпеливо барабанили по ручке кресла. — Пунктуальность — минимальное проявление уважения.       Ганс уже был здесь. Кассиопея тоже. Даже Сато успел вовремя добраться из Японии. Но Вебера, главы всей его шпионской сети, всё не было.       Геллерт намеренно не начинал совещание без него, и остальные участники уже разделяли его раздражение.       — Как мило, что вы всё же удостоили нас своим присутствием, — язвительно заметил он, когда немец наконец появился с опозданием в двадцать минут.       Вебер замер на мгновение, брови нервно дёрнулись вверх, но он промолчал, заняв своё место.       Не желая тратить время на подобные мелочи, Геллерт откашлялся и откинулся на спинку кресла.       — Как вам известно, сотрудничество с командиром Эвансом завершилось полным успехом. Это снимает с нас определённые обязательства, — его губы растянулись в тонкой улыбке. — Война может — и должна — продолжиться в прежнем режиме.       — Отлично, — провозгласил Ганс. — Я уже успел заскучать.       Геллерт усмехнулся и поднял руки, жестом призывая к спокойствию.       — Это было неожиданное осложнение, но мы с ним справились. Впредь ничто не помешает нашим планам. Более того, — его глаза сверкнули, — скоро у вас не останется времени на скуку. Каждому найдется дело.       — Например? — резко спросил Сато.       — Герр Вебер проинформирует вас, когда мы будем готовы к следующему этапу.       Сато не понравилось, что его держат в неведении, но он знал, что спорить бесполезно.       — Что касается других новостей, — сменил тему Геллерт, — мы задержали группу, пытавшуюся подорвать наше влияние в Болгарии. Остаток дней они проведут в Нурменгарде. За это стоит поблагодарить герра Вебера, он снова блестяще справился со своей работой.       Вестфалец кивнул, но выражение его лица осталось мрачным.       — В чём дело? — с любопытством спросил Геллерт.       Тот устало провёл рукой по лицу:       — Новости из Болгарии. Именно из-за этого я опоздал. — Он достал из кармана смятый пергамент. — Согласно моим источникам, командир Эванс лично возглавил операцию, которую провалила та группа новых боевых магов.       — Эванс? — Геллерт произнёс это имя с опасной мягкостью. — Вы уверены?       — Сомнений нет, — вздохнул тот. — После вашего сотрудничества его репутация в МКМ сильно пострадала. Многие теперь считают его предателем.       Геллерт покачал головой, его губы искривились в гримасе презрения:       — Идиоты. — Ледяное спокойствие в его голосе сменилось яростью. — Они на коленях должны благодарить его! Наши совместные действия спасли десятки жизней с обеих сторон!       Вебер молча кивнул.       — Как МКМ так быстро узнали о пленении своих людей? — резко спросил он.       Геллерт больше не мог скрыть усмешку.       — Потому что я сам сообщил об этом Эвансу, — откровенно признался он, даже не пытаясь выглядеть смущённым.       Ганс, Кассиопея и Сато явно не одобрили эту новость, но Вебер, кажется, начал что-то понимать.       — Зная, что Эванс будет вынужден действовать, — вслух размышлял немец.       Геллерт кивнул.       — Хотя я не ожидал, что это случится так скоро. И уж тем более не думал, что ему прикажут это сделать.       Он покачал головой. Эванс растрачивал свой талант, работая на тех, кто не ценил ни его самого, ни его заслуги.       — Что будем делать? — спросила Кассиопея.       — Эвансу дали три дня, но он планирует прибыть через два, — пояснил Вебер.       — Тогда готовимся к его появлению, — распорядился Геллерт. — Ганс, ты и твои люди должны быть в Софии как можно скорее. Возьми ещё пятьсот человек в качестве поддержки. Я тоже буду там. Теперь, когда наш совместный проект завершён, ничто не мешает нам возобновить наше... противостояние.       — А я? — спросила Кассиопея.       — Проверь Осберта. Он подозрительно долго не появлялся.       — Этот чудак предпочитает общество своих тварей, — брезгливо поморщилась Кассиопея. — Я бы предпочла отправиться в Болгарию.       Геллерт раздражённо сжал губы.       — Ладно, — уступил он. — Мистер Сато проверит Осберта перед возвращением в Японию.       Сато молча кивнул в знак согласия.       — Наконец-то мы сможем добиться реального прогресса, — Геллерт резко выдохнул. — Эванс для них все равно что путеводная звезда. Без него они окажутся совершенно потеряны, а значит, и оборона быстро рухнет.

* * *

      Несмотря на статус оккупированной страны, столица удивительным образом избежала серьёзных разрушений, хотя улицы кишели немецкими солдатами, а на каждом углу виднелись контрольно-пропускные пункты.       Порыв холодного ночного ветра хлестнул Гарри по щекам. Он сжал кулаки, наблюдая, как патрули чётким строем маршируют мимо, их вызывающие алые повязки ярко выделялись на фоне тёмной формы.       «Я ничего не могу сделать для здешних магглов, — горько подумал он. — Любое вмешательство обернётся катастрофой: и для МКМ, и для британского Министерства».       Стиснув зубы, он дождался рассвета и только тогда пересек границу магического квартала. Утром его появление привлечёт меньше внимания.       Магическая часть города выглядела куда плачевнее: тротуары были испещрены следами от заклятий, целые здания превратились в груды щебня. Даже пятна крови на камнях никто не удосужился убрать, и теперь они служили зловещим напоминанием для местных жителей о цене сопротивления.       Гарри скривился от внезапного приступа тошноты. Здесь он не был беспомощным. Пальцы сами потянулись к волшебной палочке, но он остановил себя — сначала нужно разведать обстановку. Но когда стемнеет, он нанесёт удар.       Расквартированные здесь люди Гриндевальда, возможно, и считали себя в безопасности вдали от линии фронта, но этой ночью они окажутся в большей опасности, чем те, кто засел в окопах. На их территорию пробрался Змей. И многие умрут, даже не успев этого осознать.

* * *

      Карлус нервно вышагивал по землянке, которую делил с Гарри, терзаясь тревогой. Он предлагал ему свою помощь, но тщетно. Тот вежливо поблагодарил, но напомнил, что кто-то должен был остаться и прикрыть его отсутствие.       И вот что беспокоило Карлуса больше всего: он не знал ни сроков, ни даже направления, куда отправился Гарри.       — Чёрт возьми... — простонал Поттер, сжимая виски пальцами.       — Что-то не так? — женский голос вырвал его из тяжких раздумий, заставив вздрогнуть.       — Ты меня до усрачки напугала! — выдохнул он, сердито глядя на Саммерби, которая восседала на краю кровати Гарри. — Что ты здесь делаешь?       Девушка беспечно ухмыльнулась, её глаза весело сверкали.       — Кажется, я нашла вашего шпиона, — объявила она. — Где Эванс?       — Ушёл посреди ночи, — вздохнул Карлус, — скорее всего, навстречу очередному безрассудству.       — Один? — Элеонора приподняла бровь. — И ты его не остановил?       Карлус мрачно усмехнулся, покачав головой.       — Ты плохо знаешь Гарри. Если он что-то задумал, переубедить его невозможно.       — Глупый мужлан, — фыркнула Саммерби. — Что будем делать со шпионом?       Карлус задумался с хмурым видом.       — Когда ты его обнаружила?       — Когда вы с Эвансом обсуждали план по освобождению моей страны.       Карлус фыркнул.       — Это, полагаю, был план Гарри. Он хочет, чтобы Гриндевальд знал, что он задумал.       — Даже для Эванса это выглядит безрассудно.       Карлус кивнул.       — Это ложный след, — объяснил он. — Он не настолько глуп, чтобы атаковать там, где его ждут.       — Ты уверен?       Карлус сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло.       Неужели он не уверен?       — Уверен, — твёрдо сказал он. — Он на такую дурость не способен.       Элеонора облегчённо вздохнула.       — Хорошо, — пробормотала она. — А что насчёт шпиона?       — Ты знаешь, кто он?       Она покачала головой.       — Не имя, но это один из французов. Он часто общается с их командиром.       — Фонтейн? — Карлус прошептал сам себе, и его глаза расширились, когда все пазлы сложились в голове.       Этот человек сблизился с несколькими британскими офицерами, включая Гилберта, который после пары рюмок становился крайне болтливым. Выудить у него информацию не составляло никакого труда.       — Чёрт подери, — простонал Карлус.       — Берём его? — Элеонора оживилась.       Карлус снова покачал головой.       — Нет, подождём Гарри, — твёрдо решил он. — Фонтейн — второй командир, и вряд ли он сдастся без боя. Может получиться некрасиво.       — Если он вернётся, — мрачно заметила Элеонора.       Карлус кивнул, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев.       — Вернётся, — отрезал он, не зная, пытается убедить её или самого себя.       Саммерби, явно не равнодушная к его другу, лишь горько усмехнулась.

* * *

      Гарри хладнокровно наблюдал, как мужчина захлёбывается собственной кровью. Пять минут мучений — ничтожная плата за его преступления. Он видел, как «авроры», призванные защищать людей, ради забавы волокли граждан из домов и избивали на улицах. Видел их наглые ухмылки — они были уверены в безнаказанности.       Они ошибались.       Они перешли все границы, когда трое людей Гриндевальда попытались надругаться над девушкой, умолявшей дать лекарство для больной матери. Над её слезами смеялись, издевательски передразнивали мольбы, и терпение Гарри лопнуло. Он видел достаточно.       Насильники умерли, жалобно выклянчивая пощаду, но милосердия не получили. Гарри зарезал их, как скот, и в течение вечера отправил вслед ещё несколько таких же. Он не считал трупы. Эти люди пожинали то, что посеяли. По пути он помогал всем, кому мог — незаметно, чтобы не навлечь беду.       Горожане голодали, получая лишь крохи для выживания. У них давно конфисковали волшебные палочки, оставив беззащитными. Они были беспомощны.       Это чувство Гарри знал слишком хорошо, вспоминая годы заточения в чулане и голодные дни. Изначально он планировал лишь посеять хаос среди людей Гриндевальда, напоминая им, что для них ни одно место не может быть безопасным, пока он бродит в ночи. Но с наступлением вечера его цель изменилась. Он не мог оставить этих людей в таком положении. Даже если придётся перебить каждого, кто присягнул Гриндевальду на верность — эти люди обретут свободу.       Его последняя жертва испустила дух, и Гарри обратил внимание на здание Министерства. Остальные были там — те, кто ещё только ждал своего часа, чтобы сеять страдания. Но Гарри больше не позволит этому продолжаться.       Глубоко выдохнув, он начал насыщать камни у входа своей магией. У него был лишь один замысел. Любой, кто выйдет, встретит мучительную смерть.       Закончив приготовления, Гарри растворился в золотистом пламени и появился на крыше с идеальным обзором. Теперь оставалось лишь привлечь внимание тех, кто прятался внутри.       Уголки его губ дрогнули в усмешке, когда он открыл сундук и достал то, что хранил как память, но лучшего способа почтить создателей и придумать было нельзя. Близнецы наверняка одобрили бы.       Гарри поджег коробку, швырнул её на улицу и замер в ожидании.       Грохот, от которого задрожали стёкла в рамах, прокатился по городу. Земля содрогнулась, когда в небо взмыли мириады созданий, рождённых фейерверками Фреда и Джорджа — ослепительные всполохи озарили весь магический квартал.       Не прошло и минуты, как из здания хлынули люди, а жители высыпали из домов, чтобы увидеть невиданное зрелище. Однако у первых не было времени любоваться магическим зрелищем. Огненные создания ринулись на них — многие оказались объяты пламенем, которое невозможно было погасить. Те, кто сохранил рассудок и бросился бежать, не успели сделать и шести шагов, как столкнулись лицом к лицу с Гарри. Невидимый в хаосе, он обрушил на них шквал смертоносных заклятий.       — Ты! — прошипел он, настигая знакомого блондина, которого поклялся убить ещё месяцы назад.       Мужчина в ужасе уставился на него, но не успел и рта раскрыть, как его горло и язык были вырваны одним резким движением.       Остальные пали следом.       Все, кого не успели опалить драконы, фениксы и прочие творения близнецов, были безжалостно добиты бывшим боевым магом, решившим положить конец этому безумию.       Гарри потерял счёт времени. Он не знал, сколько ещё человек пало от его руки, сколько врагов осталось, но его заклинания лились безостановочно. Редкие ответные удары он парировал, но для людей Гриндевальда это уже не имело значения.       Змей пришел по их души.       Даже когда улицы устилали трупы, а кровь заливала булыжники, даже когда вокруг остались лишь измождённые мужчины, женщины и дети, смотревшие на него в шоке, Гарри был готов продолжать. Эта жажда мести не знала насыщения. Холодная, неумолимая часть его существа требовала ещё крови, хотя этой ночью её пролилось уже с лихвой.       Но противников больше не осталось. Вокруг полыхали пожары, и смрад смерти смешивался с дымом.       — Где ваши палочки? — спросил он у столпившихся людей, замечая в их глазах странную смесь благоговения и ужаса.       — Там, — ответил один из мужчин на ломаном английском, его лицо всё ещё выражало недоверие.       Он указывал на здание Министерства. Кивнув, Гарри вошёл внутрь, его собственная палочка готова была поразить любого оставшегося в живых врага. Но внутри никого не оказалось. Коллекцию волшебных палочек он нашёл в кабинете, который, судя по табличке, некогда занимал сам министр. Скорее всего, тот уже давно мёртв — вероятно, пал от рук людей Гриндевальда, если осмелился перечить Тёмному Лорду.       Гарри сжал зубы и вышел из здания, сложив конфискованные палочки перед собравшейся толпой.       — Вам стоит активировать защитные чары, если кто-то ещё помнит, как это делается, — посоветовал он.       — Карлос справится, — заверил его тот же мужчина. — Что теперь будет?       Гарри нахмурился, услышав этот вопрос.       — Это ваш выбор, — ответил он. — Если считаете, что будете здесь в безопасности, то оставайтесь. Но я лично советую уйти. Гриндевальд вернётся и найдёт способ прорвать вашу оборону, какой бы они ни была.       Мужчина понимающе кивнул.       — Спасибо, — сказал он с искренней благодарностью. — Вы спасли наши жизни. Мы пытались сопротивляться, но...       Его голос оборвался. Эта тема оказалась слишком болезненной — то, что пришлось пережить ему и его людям.       — Кто вы? — с любопытством спросила женщина.       — Моё имя не важно, — отмахнулся Гарри. — Важно лишь то, что теперь вы свободны.       Женщина презрительно плюнула в сторону одного из трупов. Гарри развернулся и направился к выходу, ведущему в маггловский мир, всё ещё оккупированный захватчиками.       — Вы уходите? — окликнул его мужчина.       Гарри кивнул.       — Вам тоже стоит уйти, если вы благоразумны. И не затягивайте с этим.       Последним взмахом палочки он заменил угасшие фейерверки на искажённый символ Даров Смерти, которым так гордился Гриндевальд. Зелёное пламя осветило улицы. Это был зловещий знак, оставленный для самого Тёмного Лорда. Пусть помнит: Змей ещё здесь. Его люди не найдут спасения ни в одном уголке мира.       Как бы Гарри хотелось увидеть лицо Гриндевальда, когда тому доложат о произошедшем. Это зрелище стоило бы сохранить в памяти и возвращаться к нему снова и снова. Но нет, он не останется здесь. Если всё прошло по плану, никто даже не заподозрит, что он покидал окопы.       В последний раз взглянув на своё послание, Гарри исчез.       Прага отныне освободилась от Гриндевальда и его приспешников. И хотя Гарри ожидал ответных ударов, он не позволит призраку будущих сражений омрачить нынешнюю победу, пусть и временную.