Глава 62. Шпион в наших рядах

      — Где ты, чёрт возьми, пропадал?       В голосе Карлуса звучало явное облегчение, но Гарри не сомневался, что сейчас ему достанется за затянувшееся отсутствие.       Он молча покачал головой, опустился за письменный стол в их общей комнате и тяжело выдохнул.       — Потом, — устало пробормотал он. — И почему она спит в моей кровати?       Гарри кивнул в сторону спящей Саммерби — видимо, она вернулась, пока его не было.       — Она уверена, что вычислила шпиона. Похоже, твой ночной фейерверк пошёл на пользу.       — Кто?       — Фонтейн.       Гарри хмуро сжал губы. Это имело смысл.       Некоторые утечки информации касались деталей, известных только командующим. Если французский командир доверял Фонтейну так же, как Гарри доверял Карлусу, то он вполне мог раскрыть тому все планы.       Но это не объясняло, как стало известно об их вылазке за Саммерби.       Был ли ещё один шпион? Или кто-то по неосторожности проболтался Фонтейну, не подозревая о последствиях?       Гарри не знал ответа, но эти сведения требовали проверки.       — Это не сулит ничего хорошего, — тихо пробормотал он. — Надо взять его тихо без лишнего шума.       Карлус кивнул.       — Когда?       Это был главный вопрос.       Оставить Фонтейна в неведении насчет его разоблачения и использовать его для передачи ложной информации?       Нет, этот вариант не годился. Это было слишком рискованно, и Гарри не хотел держать шпиона в своих рядах дольше необходимого. Но без неопровержимых доказательств он не мог просто так арестовать его. Фонтейна нужно было поймать с поличным.       — Пока оставим его в покое, — решил Гарри, — но ненадолго. Через пару дней мы его возьмём.       Карлус кивнул в знак согласия.       — Как всё прошло в Болгарии? — прошептал он, бросая взгляд на тихо похрапывающую девушку.       Гарри тяжело вздохнул и покачал головой.       — Я не был в Болгарии, — признался он.       — Тогда где ты был? — спросил Карлус, и на его лбу появилась лёгкая морщинка недоумения.       — В Чехословакии, — ответил Гарри. — Лезть в Болгарию было слишком рискованно после того, как эта дура угодила там в ловушку. Так что я выбрал другое место. И преуспел.       Карлус сочувственно улыбнулся.       — Ранения есть?       — Пара царапин и синяков, — покачал головой Гарри. — Они не ждали никаких действий, поэтому чувствовали себя в безопасности и расслабились. Теперь вряд ли повторят эту ошибку.       Карлус понимающе кивнул.       — А что насчёт Лисы и её группы?       — А что с ними?       Карлус весело фыркнул.       — Не собираешься их спасать?       — Даже если бы мог, у меня нет такого желания, — вздохнул Гарри. — И уж точно я не стану рисковать жизнью ради тех, кто не сделал бы того же для меня. Да, я временами иду на риск, — признал он, — но только просчитанный. Я даже не знаю, где их искать, а попытки выяснить это уже сами по себе слишком опасны. Не говоря уже о штурме тюрьмы Гриндевальда.       — Это делает меня плохим человеком, раз я с тобой согласен?       Гарри усмехнулся, покачав головой.       — Нет, это делает тебя реалистом. Людям хочется верить в обратное, но я не могу спасти всех, Карлус. Если буду пытаться — погибну зря. Если мне суждено умереть в бою с Гриндевальдом, я приму это. Но отдать жизнь просто назло ему? Это было бы глупо.       — Так к чему была Чехословакия?       — Напоминание. Ему и его людям. Что они не так неуязвимы, как воображают, — честно сказал Гарри. — Мы не выигрываем эту войну, Карлус. И Гриндевальд это знает. Мы едва сдерживаем его, и это не может продолжаться вечно. Что-то должно измениться. И, боюсь, это случится раньше, чем нам бы хотелось.       — Думаешь, мы не удержим эти позиции?       Гарри пожал плечами.       — Может, он прорвется здесь, может, возьмёт один из южных рубежей. Мы не в большей безопасности, чем его люди. Это лишь вопрос времени, когда он решит, что мы мешаем ему уже слишком долго, и ударит с двух сторон. Его силы всё ещё превосходят наши, а сражаться на два фронта мы не сможем.       — Вот же чёрт, — пробормотал Карлус. — Что будем делать?       — Всё, что в наших силах, но этого будет недостаточно. Лучший вариант — перейти в наступление, но мы рискуем потерять ценных бойцов. Либо продолжаем держать оборону и надеемся сдерживать его бесконечно.       — Это значит застрять здесь навсегда.       — Именно, — согласился Гарри. — Но ни одна из сторон на это не пойдёт. Рано или поздно кому-то придётся действовать, а итогом станут новые бои и новые смерти.       Карлус тяжело вздохнул.       — Ну, ты мне точно поднял настроение, — усмехнулся он. — Но я рад, что ты вернулся.       — Он вернулся? — раздался сонный голос с кровати Гарри.       — Уже час как минимум, — пояснил Карлус. — Видимо, ты сильно устала, раз так крепко спала.       Саммерби зевнула ещё раз, потирая глаза, прежде чем взглянуть на Гарри.       — Но уж точно не так сильно, как он, — язвительно заметила она. — Как прошла вылазка?       — Могло быть и хуже, — ответил Гарри. — По крайней мере, я жив.       — И почти не пострадал, — добавил Карлус с ухмылкой.       — Хорошо, — заявила Элеонора, поднимаясь. — Ты ему рассказал?       Карлус кивнул.       — Скоро разберёмся, — заверил он её.       — А Болгария?       — Я не был в Болгарии, — покачал головой Гарри.       — О... — Элеонора потупила взгляд. — Я думала...       Гарри сжалился над ней, взглянув с сочувствием.       — Я освобожу твою страну от него, — твёрдо пообещал он. — Но сейчас это слишком опасно.       — Так что же мне теперь делать? — спросила она. — Я не могу вернуться, да?       — Я бы не советовал, — вздохнул Гарри. — Там сейчас всё кишит его людьми. Могу устроить тебе переезд в другое место, если хочешь. Абрео не откажет.       — Разве он не захочет снова упрятать её за решётку? — спросил Карлус.       — Я туда не вернусь, — твёрдо заявила Элеонора.       Гарри усмехнулся, его веселило её упрямство.       — Я обещал тебе свободу. Посмотрим, что можно устроить, — сказал он, зевая. — А сейчас мне позарез нужно поспать. Карлус, командование на тебе.       — Зашибись, — проворчал Карлус. — Может, сразу свою командирскую повязку отдашь?       — Бери, если хочешь, — рассмеялся Гарри.       — Не надо, — буркнул Карлус. — Не хочу выглядеть перед всеми напыщенным болваном.       Он вышел, качая головой, а Гарри ухмыльнулся ему вслед, после чего повернулся к Саммерби.       — Дай знать, что решишь, — попросил он. — Я сделаю, что смогу.       Элеонора грустно улыбнулась, но кивнула.       — Обязательно, — заверила она, с благодарностью сжимая его плечо. — Спи спокойно. Я буду оберегать тебя ценой собственной жизни, — добавила она, подмигнув.       — Звучит воодушевляюще, — фыркнул Гарри.       Пока Карлус ещё ненадолго подменял его, Гарри устроился в постели, надеясь хотя бы немного передохнуть.       Прошедшие сутки были долгими и изматывающими. И он прекрасно знал, что когда проснётся, мир уже узнает о его ночных подвигах, и работы только прибавится.

* * *

      Геллерт с гордостью наблюдал за кипящей деятельностью внизу. Его последователи демонстрировали безупречную преданность, спеша выполнить приказы без лишних вопросов. Те, кого отобрали для отправки в Болгарию, убыли несколько часов назад, за исключением Ганса, оставшегося, чтобы лично проконтролировать подготовку к отражению атаки Эванса. Пятьсот бойцов вместе с уже дислоцированными силами составят более чем достаточную оборону, а с присутствием самого Геллерта, Кассиопеи и Ганса победа была практически гарантирована.       — Как продвигается подготовка, Ганс? — спросил он, когда исполин вошёл в кабинет.       — Всё идёт по плану, — ответил Галлитер. — Я вызвал двадцать наших лучших целителей. С Эвансом потери неизбежны.       Геллерт одобрительно кивнул. Как бы он ни желал избежать жертв, это было маловероятно. Если Эванс действительно явится, чтобы сражаться до конца, он унесёт с собой многих. Даже Геллерт не сможет этого предотвратить.       — Хорошо, — заключил он.       — Не кажется ли вам, что мы слишком много вкладываем в это? — озабоченно спросил Ганс. — Эванс всего лишь один человек.       Геллерт рассмеялся, качая головой.       — Командир Эванс — не просто человек, Ганс. Он во многом похож на меня. Одарённый, могущественный — куда больше, чем ты можешь представить. Когда мы встретимся на поле боя без помех, весь мир с трепетом узрит наше мастерство. Они затрепещут. Дуэль, которая войдёт в историю и никогда не будет забыта. Не недооценивай его, мой друг, это станет твоей ошибкой.       Галлитер кивнул, усмехнувшись:       — Учту это, когда встречусь с ним лицом к лицу.       — На твоем месте, я бы не стремился встретиться с ним на поле боя, Ганс, — вздохнул Геллерт. — Ты и сам сильный волшебник, но разве ты жаждешь сразиться со мной?       Ганс сглотнул и покачал головой.       — Нет, — честно признался он. — В таком случае я бы сначала привёл свои дела в порядок. Не сомневаюсь, что меня ждёт поражение.       — Вот так же ты должен воспринимать бой с командиром Эвансом, — наставительно сказал Геллерт. — В свои годы он уже опасен, а с опытом станет лишь смертоноснее.       — Вы считаете его настолько большой угрозой?       Геллерт резко кивнул.       — Я знаю лишь одного, кто мог бы противостоять мне на равных, но ему не хватает той безжалостности и твёрдости, что есть у Эванса.       — А как насчёт Змея?       Ноздри Геллерта дрогнули при упоминании неуловимого врага.       — В нашей последней схватке он бы пал, в этом я уверен, — пробормотал Геллерт. — Нет, Змей доказал, что он трус — раздражающий комар, осмеливающийся атаковать лишь из теней, как и подобает твари, чьё имя он носит. Но однажды, Ганс, он ошибётся... и тогда я снесу ему голову.       Галлитер усмехнулся при мысли об этом, но тут же нахмурился, когда в дверь постучали.       — Да? — нетерпеливо отозвался Геллерт.       В кабинет влетел взволнованный Вебер. По выражению лица своего шпиона Геллерт сразу понял, что дело серьёзное.       — В чём дело?       — У нас... возможно, проблемы.       — Возможно? — язвительно переспросил Геллерт, приподняв бровь.       Вебер кивнул и пояснил:       — Мы почти сутки не получали отчётов из Праги.       Глаза Геллерта сузились.       — И как часто должны поступать донесения?       — Каждые шесть часов.       Он раздражённо стиснул зубы и рявкнул:       — И почему меня поставили в известность только сейчас?       — Потому что связь с ними нестабильна, — объяснил Вебер. — Бывали задержки, но никогда на столько.       Геллерт раздражённо фыркнул, набрасывая плащ.       — Кто бы там ни командовал, он больше не у дел, — заявил он. — Последнее время там царит халатность. Это неприемлемо. Ганс, ты отправишься со мной и герром Вебером.       Галлитер кивнул и взял предложенный портключ.       Мгновение спустя они появились в магическом квартале Праги, и оглушительная тревога тут же прорезала ночную тишину.       — Какой кошмар, — проворчал Геллерт, взмахнув палочкой и заглушив сирену. — Защитные чары активированы, — пробормотал он, сжимая древко палочки до побеления костяшек. — Будьте начеку. Здесь что-то не так.       С Вебером и Галлитером по пятам он продвигался к центру квартала. Давящая тишина настораживала сильнее любых криков.       — Где все? — нетерпеливо спросил Ганс.       Ответ ждал за поворотом. Исполинский волшебник нервно дёрнулся, застыв на месте, словно ожидая атаки со всех сторон. Но Геллерт уже понял: здесь не осталось никого, кто мог бы напасть. Урон уже был нанесён. Улицы были усеяны телами его сторонников. Кровь размазана по булыжникам, повсюду следы заклятий. Случившееся здесь оставалось загадкой, но пылающий в сумерках символ говорил сам за себя.       Змей. Несколько недель тишины теперь обрели зловещий смысл.       Геллерт издал яростный рык, и древняя палочка выбросила сноп искр. Как наивно было надеяться, что последний боевой маг МКМ погиб за это время или выбыл из игры.       На мгновение эта мысль вызвала у него усмешку, но улыбка исчезла, когда он окинул взглядом масштабы разрушений.       — Сколько людей здесь было? — холодно спросил он.       — Семьдесят три, — ответил Ганс.       — Всего семьдесят три?       — Мы конфисковали их палочки и заперли смутьянов, — пояснил он. — Никаких проблем не ожидалось.       Геллерт раздражённо покачал головой.       — Оставить так мало людей было глупостью, — пробормотал он. — Кстати, где местные жители?       Ганс лишь развёл руками.       — Обратите внимание на вход в Министерство, — вмешался Вебер.       На двери был прикреплен клочок пергамента. Подойдя ближе, Геллерт вскинул руку, не позволяя Гансу и Веберу последовать за ним. С каждым шагом ощущение скрытой, угрожающей магии усиливалось.       Убедившись, что ловушка не сработает немедленно, он нахмурился и сорвал короткую записку. Содержание вызвало у него ярость, едва ли меньшую, чем вид мёртвых тел его людей.       «Он пришёл ночью и освободил нас. Да здравствует Змей!»       Граждане Чехословакии успели активировать защиту, оставить записку и исчезнуть, и вместе с этим Геллерт утратил контроль над ещё одной территорией.       В ярости он скомкал пергамент и швырнул его на землю.       Какой смысл удерживать страну, в которой больше некого освобождать и некому следовать за ним?       Он покачал головой, вновь сосредоточившись на двери и исходящей от неё магии.       Большая часть чар была древней, предназначенной для того, чтобы отгородиться от незваных гостей. Но под этим слоем чувствовалось нечто иное — нечто свежее и тревожное. Та же смесь жгучей и ледяной магии, которую он ощутил в ту ночь, когда сражался со Змеем в пещере.       Если бы кто-то прорвал первичную защиту, последовала бы магическая реакция, смертельная для незваных гостей.       — Умно, — пробормотал Геллерт.       Он мог бы обратить заклинание, если бы захотел, но это потребовало бы немалых усилий — слишком много для столь ничтожной награды. Местные жители бежали из своей страны в поисках мнимой безопасности. Они верили, что скрылись, но ошибались. Как только патовая ситуация на фронте изменится, его войска пройдут маршем по оставшимся странам Европы, а затем двинутся дальше. Никто, кто осмелился выступить против него, не будет в безопасности. Осталось лишь дождаться, когда они это осознают.       — Вебер, свяжись со своими шпионами, — приказал он. — Я хочу получать отчёты о каждом шаге МКМ, даже самом незначительном.       Вебер кивнул:       — А что насчёт Змея?       Геллерт фыркнул. Все попытки выследить этого человека провалились. Проще было бы поймать ветер.       — Его удача не вечна, — ответил он. — Однажды он оступится. И когда это случится, я буду ждать его.

* * *

      Поздним вечером Гарри сидел за столом, разбирая письма, накопившиеся за время его отсутствия. Ни одно не было помечено как срочное, поэтому Карлус отложил их для него. Как и следовало ожидать, ничего не требовало немедленного внимания, разве что заполнение заявок на припасы. Насколько Гарри знал, его отряду почти ничего не требовалось.       — Эванс? — окликнула Саммерби.       Она снова устроилась на его кровати, на этот раз с одной из его книг по дуэлям.       — Этот француз…       — Фонтейн?       Элеонора кивнула.       — Когда он отправлял сообщение, он назвал какое-то имя. Может, это и пустяк, но, пожалуй, стоило бы расспросить его подробнее.       — Какое имя? — хмуро спросил Гарри.       — Вебер.       — Немец? — еще больше нахмурившись, уточнил он.       — Или австриец, — поправила Саммерби.       Гарри кивнул. Ситуация прояснялась.       — Оба варианта неутешительны, — вздохнул он. — Я допрошу об этом Фонтейна. А ты уже решила, чем займёшься дальше?       Элеонора покачала головой.       — Мне нужна волшебная палочка.       — Завтра съездим, — пообещал Гарри. — В Париже найдётся подходящая.       Девушка благодарно улыбнулась.       — А кроме этого... я пока не знаю. Дашь пару дней на раздумья?       Гарри глубоко вздохнул.       Он, конечно, не устраивал Саммерби такие развлечения, какие позволял себе французский командир с дамами, посещавшими его лагерь, и всё же не мог избавиться от ощущения лицемерия. Пусть даже он и не подвергал при этом опасности своих людей.       — Только пару дней, — твёрдо сказал он.       Саммерби просияла и с довольным видом вновь погрузилась в чтение книги.       На время проблему удалось отложить. Гарри вернулся к столу, радуясь, что осталась всего одно письмо. Это была записка от испанского командира — вежливое напоминание о том, что его бойцам не мешало бы вспомнить о своих обязанностях по караульной службе.       — Уж кто бы говорил, — проворчал Гарри, швыряя бумагу в камин. — Мудак.       — Не слишком-то вежливое приветствие, — фыркнул Карлус, появляясь в дверях с конвертом и самодовольной ухмылкой. — От высшего руководства.       Гарри выхватил письмо и сломал печать Верховного Чародея МКМ:       Коммандер Эванс,       Прошу о встречи при первой же возможности. Это письмо станет портключом при добавлении капли вашей крови.       Пьер Абрео,       Верховный Чародей Международной Конфедерации Магов       — Новые меры безопасности, что ли? — проворчал Гарри. — Справишься без меня?       — С тех пор как тебе вручили эту повязку, я командую чаще тебя, — съязвил Карлус. — Давай, я справлюсь.       Гарри кивнул с благодарностью. Как же хорошо иметь такого надёжного друга.       — Постараюсь не задерживаться, — пообещал он, надавив на одну из царапин, полученных в Праге. Капля крови упала на пергамент.       Перемещение с помощью портключа стало для него настолько привычным, что он уже не обращал внимания на противное ощущение, будто его поддевают крюком за пупок и приземлялся всегда на ноги. Не то что в тот первый раз, когда он отправился на Чемпионат мира по квиддичу перед четвёртым курсом...       Как же он тосковал по тем простым временам.       По сравнению с нынешними испытаниями, одержимый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств или стая дементоров казались сущими пустяками. Разве что снова встречаться с василиском он бы не хотел — одного раза хватило с лихвой.       — Командир Эванс, благодарю за оперативное прибытие, — приветствовал его Абрео.       Гарри огляделся в незнакомом кабинете, явно принадлежавшем Верховному Чародею. За его спиной гордо красовался герб МКМ, а вся мебель была выполнена из дорогой древесины.       — Ваше письмо звучало срочным.       — Так и есть, — серьёзно подтвердил Абрео. — Присаживайтесь.       Гарри опустился в кресло, пока чиновник изучающе его разглядывал.       — Я хотел бы получить отчёт о расследовании по поводу шпиона, — наконец заговорил он. — Ситуация тревожная и опасная.       — Так и есть, — согласился Гарри. — И мисс Саммерби его вычислила.       — Неужели? — удивился Абрео.       Гарри кивнул:       — Вчера она застала Фонтейна, второго командира французов, за отправкой сообщения после того, как он подслушал мой разговор. Это нарушение прямого приказа, потому что все коммуникации за пределами окопов должны идти только через утверждённых сов или курьеров.       — И это делает его шпионом? — Абрео явно не хотел верить, что виновен его соотечественник. — Фонтейн уважаемый человек во Франции.       — И при этом шпион, — твёрдо заявил Гарри.       Абрео вздохнул, покачав головой:       — Как вы планируете действовать?       — Сначала поймать с поличным, это будет идеальным вариантом, — ответил Гарри, задумчиво потирая подбородок. — Затем допросить. Не могли бы вы предоставить Веритасерум? Он, конечно, не то чтобы обязателен, но сэкономит нам кучу времени, потому что не придётся ковыряться в его мозгах. Я хоть и самоучка в легилименции, но нужную информацию смогу вытащить.       Абрео поморщился и покачал головой.       — Нет, не нужно этого. Я предоставлю вам сыворотку.       Гарри благодарно кивнул.       Он никогда не прибегал к легилименции, считая недопустимым использовать её, не будучи абсолютно уверенным в своих действиях. Инстинктивно он неплохо научился распознавать ложь, но не стремился развивать это искусство. По крайней мере, осознанно.       Иногда, встречаясь с кем-то взглядом, он улавливал отголоски мыслей или эмоций, но это происходило само по себе, без малейшего усилия с его стороны.       — Выглядите не менее уставшим, чем я, — заметил он с лёгкой усмешкой.       Верховный Чародей тихо хмыкнул.       — У меня не самая простая должность, — отозвался тот, качая головой. — Сегодня утром еще до рассвета меня разбудили самым наглым образом, и сразу же пришлось созывать экстренное заседание МКМ.       — Экстренное заседание?       Абрео кивнул.       — Пока не все детали ясны, но, похоже, всё магическое население Чехословакии покинуло страну. Многие уже прибыли в Испанию, Францию и другие страны в поисках убежища, — объяснил он. — Некоторые утверждают, что Змей освободил их, перебив людей Гриндевальда.       — Змей?       Абрео улыбнулся.       — Они готовы ему поклоняться. Для них он герой, и, если верить их рассказам, я их понимаю. Благодаря вам и ему люди поверили, что мы можем выиграть эту войну.       — Мне и ему? — переспросил Гарри.       Абрео покачал головой.       — Ваша скромность достойна уважения, командир Эванс, но именно ваши имена у всех на устах. Куда бы я ни пошёл, я слышу, как их произносят с восхищением. Вас ждёт великое будущее.       — Если я выживу и если мы победим, — поправил Гарри.       — Да, — Абрео внезапно стал серьёзен, — если.       Он ненадолго замолчал, будто оценивая цену возможной победы или поражения, затем встряхнулся.       — Моя работа сложна, но даже представить не могу, через что проходите вы и ваши бойцы.       — Мы справляемся, — коротко ответил Гарри.       — Рад это слышать. И хотя новость о предательстве Фонтейна неприятна, уверен, вы разберётесь.       — Как поступить с ним?       Абрео тяжело вздохнул:       — Если он действительно предатель...       Его голос прервался.       — Думаю, у нас всего два варианта.       — Два? — с любопытством переспросил Абрео.       Гарри мрачно кивнул:       — Мы можем казнить его.       — Этого потребует большинство.       — Или мы можем отправить его в тюрьму, где и будет обеспечено исполнение приговора самым неприятным образом.       — Полагаю, у вас есть предложение, — невесело фыркнул Абрео.       — Азкабан.       Абрео сглотнул.       — Казнь была бы милосерднее.       — Возможно, — согласился Гарри, — но тогда его смерть не будет на вашей совести. Если Фонтейн сознательно передаёт информацию, у него на руках уже кровь многих наших людей. Вы судите его по собственным моральным принципам, и это достойно. Но мы ведь не палачи. Мы не хотим начинать практику казней пленных, особенно учитывая, сколько наших людей уже в плену у Гриндевальда.       Абрео медленно кивнул, будто сдаваясь собственным сомнениям.       — Не хотим, — повторил он.       — Тогда не стоит обременять себя этой ношей, — спокойно сказал Гарри. — Пусть убийства останутся на поле боя. Будьте лучше, чем Гриндевальд.       Абрео слабо улыбнулся — с благодарностью, но и с тоской.       — Я не воин, командир Эванс.       — Нет, и надеюсь, вам никогда не придётся им стать, — ответил Гарри. — Может, стоит подождать, пока не выясним все обстоятельства, прежде чем решать его судьбу.       — Это будет благоразумно. Но я требую раскрыть всю правду о его предательстве, — твёрдо заявил Абрео. — Поступайте, как считаете нужным, коммандер, а мы предъявим его МКМ для ответа за совершенные преступления.       — Разумеется, — согласился Гарри, поднимаясь и направляясь к выходу.       — А что насчёт мисс Саммерби? — спросил Абрео. — Думаю, ей не стоит оставаться в окопах ради её же безопасности.       — Я дал ей несколько дней на раздумья, — объяснил Гарри. — Она жила в Болгарии, но сейчас не может туда вернуться.       — Понятно, — задумчиво произнёс Абрео.       — Я обещал завтра помочь ей купить новую палочку, а дальше будем решать. В тюрьму она не вернётся. Я дал слово, что она свободна, и намерен его сдержать.       Абрео усмехнулся, покачав головой:       — Учитывая её помощь, можно оформить тихое помилование. В нынешние времена мало кого волнуют жертвы среди гоблинов. Но посоветуйте ей избегать банков и стран, где она... работала прежде.       — Передам.       — Благодарю, — Абрео слегка склонил голову. — Теперь мне лишь нужно сгладить последствия, когда пресса узнает о событиях в Праге.       — А они обязательно должны узнать?       Абрео рассмеялся от всего сердца.       — Чехословаки буквально выстраиваются в очереди у редакций газет, чтобы рассказать свои истории. Один мужчина даже показал весьма впечатляющие фотографии в подтверждение. Дадим им меньше дня — и Змей снова будет у всех на устах по всему континенту.       Гарри почувствовал, как у него ёкнуло в животе. Слишком наивно было надеяться, что его ночной рейд останется незамеченным.       — Ну что ж, тем хуже для него, — фальшиво рассмеялся Гарри, но смешок затих, едва дверь кабинета закрылась за ним.       «Чёрт побери, — выругался он про себя. — Ну почему всегда я?»       Казалось, куда бы он ни пошёл и что бы ни сделал, его имя неизменно оказывалось в заголовках газет, даже когда он пытался скрыться под чужим. Хотя, в сущности, всё было не так просто.       На службе боевым магом он без труда отделял Змея от самого себя — как если бы это были две разные личности. Официально Змея больше не существовало. Ему не было места в этом мире.       Так почему же он всё ещё пользовался этим именем?       Сколь бы успешно он ни разъединял их в уме, становилось всё очевиднее: Гарри Эванс и Змей медленно, но неумолимо сливались в одного человека. А с учётом того, как развивалась война — и с какой решимостью Гриндевальд стремился уничтожить обоих — такая правда не могла оставаться скрытой вечно.       Как бы ни хотелось Гарри это отрицать, он уже не мог.       Его анонимность не будет длиться вечно, и тогда ему придётся столкнуться лицом к лицу с демонами обеих своих ипостасей.

* * *

      Змей.       Его имя не сходило с уст студентов весь вечер, и Том раздражённо водил вилкой по тарелке, сжимая зубы. Они говорили о загадочном волшебнике так, будто он божество — всемогущее и неуязвимое.       Этот благоговейный тон бесил его.       Змей — не бог. По сравнению с тем, кем он, Том, станет, этот проходимец покажется жалким червяком. И всё же однокурсники смотрели на него свысока.       Пока что.       Уголки его губ дрогнули в предвкушении. Скоро весь мир будет шептать его имя — не с восхищением, как сейчас Змея, а со страхом.       Страх казался юному слизеринцу куда притягательнее геройского ореола. Но нельзя было ограничиваться лишь этим. Нет, он должен стать спасителем для избранных... и кошмаром для толпы. Его взгляд скользнул по ученикам за столом — и внезапно озарение осенило его.       Почему бы не заставить всех бояться его, но при этом оставаться героем для избранных?       Том задумчиво кивнул сам себе и принялся за еду, игнорируя нелепые россказни однокурсников о Змее.       — Я слышал, что он — сам Салазар Слизерин, воскресший из мёртвых, чтобы убить Гриндевальда! — прошептал Эйвери.       — Мы все это слышали, — фыркнул Селвин. — А правда, что он может убить взглядом?       — Не будь идиотом, — огрызнулся Розье.       — А ты как думаешь? — не отставал Селвин.       Розье покачал головой:       — Не знаю. Просто рад, что он на нашей стороне. Попадись он мне на пути, даже если слухи преувеличены...       Другие слизеринцы замолчали. Том встал из-за стола, бросив взгляд на Дамблдора — тот оживлённо беседовал с Макгонагалл.       Зная, что они будут заняты ещё некоторое время, он поспешил к Астрономической башне в надежде встретить Елену, но сегодня вечером её там не оказалось. Неизвестно, избегала ли призрак его с их первой встречи, но последние дни он вообще не видел её в замке.       Нахмурившись, Том направился обратно в подземелья, чувствуя, как клокочет внутри раздражение и гнев, но пока вполне получалось их сдерживать. Он не мог позволить ей отвернуться от него, пока она не выдаст ему всю полезную информацию.       Войдя в гостиную, он заметил Розье и его компанию, собравшуюся у камина, как обычно по вечерам. С лёгкой усмешкой Том направился к ним.       — Кажется, ты занял моё место.       Розье поднял на него взгляд, сглотнул и, кивнув, пересел подальше от тепла огня.       Том занял освободившееся место, но остальные не сводили с него вопросительных взглядов.       — В чём дело? — спросил он.       Эйвери, оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, наконец заговорил:       — Мы просто подумали, Том... А вдруг ты как-то связан со Змеем? — он понизил голос. — Ну, учитывая, что ты... сам знаешь.       Том нахмурился.       Он и сам задумывался об этом, но пришёл к выводу, что родство не имеет значения. Этот человек для него никто. Тот, кто бросил его в приюте, заслуживает лишь презрения.       Он пренебрежительно пожал плечами:       — Возможно, мы и связаны, но это неважно. Я сам выберу себе семью — не ту, что навяжет мне кровь.       — Выберешь сам? — удивлённо переспросил Розье.       Том кивнул.       — Семью, которая будет смотреть на меня как на лидера в грядущих испытаниях, — просто сказал он. — Неужели вы думали, что война с Гриндевальдом станет последней?       Розье нахмурился.       — Я не понимаю, на что ты намекаешь.       — Я не намекаю, — возразил Том. — Это уже происходит вокруг.       — Что происходит? — растерянно встрял Селвин.       Том фыркнул, покачал головой и поднялся.       — Ничего, — ответил он. — Если вы сами этого не видите, мне нечего вам объяснять.       — Нет, постой! — потребовал Розье. — О чём ты?       Том тяжело вздохнул и снова сел, тщательно обдумывая следующие слова.       — Оглядитесь вокруг, когда будете ходить по школе, — предложил он. — Посчитайте, сколько учеников носят такие же мантии, как у вас. Может, тогда всё станет понятно.       — Что станет понятно? — не отставал Селвин.       — Он имеет в виду, что мы в меньшинстве, — догадался Розье.       Том кивнул.       — И не только в Хогвартсе, полагаю, — многозначительно добавил он. — Сколько чистокровных осталось по сравнению с полукровками и магглорождёнными?       Розье прищурился, остальные же выглядели встревоженными.       — К чему ты клонишь?       — Ни к чему, — невинно ответил Том. — Просто наблюдение. Интересно, что будет, когда они осознают свою силу и захотят изменить наш мир.       — Изменить? — переспросил Розье.       — Ну, не секрет же, что Визенгамот состоит из лордов чистокровных семей, — продолжил Том. — Что все ключевые посты в Министерстве занимают чистокровные. Лорды и леди правят страной, обеспечивая законы в свою пользу. Что будет, когда остальные это поймут и решат изменить это, причем любыми средствами?       Розье резко покачал головой:       — Они не посмеют!       — Разве не этим уже заняты в их мире? — парировал Том. — Не поэтому ли мы воюем? Это случится. И чем дольше мы будем откладывать меры, тем сложнее будет остановить их. Уже сейчас задача близка к невозможной. Приятного вечера, джентльмены.       С этими словами он направился в спальню, снова чувствуя, как губы сами растягиваются в усмешке. Ведь, насколько ему было известно, всё сказанное было чистой правдой. Любой дурак мог внимательно посмотреть на магическую Британию и понять: то, о чём он говорил, однажды станет реальностью.       Не то чтобы его заботила судьба этих людей, но посеянные им зёрна сомнения и неприязни могли пригодиться на его пути к мировой славе. Чтобы говорили о нём так же, как о Змее... или Гарри Эвансе.       Второе имя вызвало у Тома всплеск ярости.       Том никогда не забудет, что Эванс пытался его убить. И однажды отомстит за это.       Эвансу это не сойдёт с рук. Хотя Том понимал, что должен опасаться столь опасного врага, он не сомневался: придёт день, когда он превзойдёт этого человека. И когда этот день настанет — Эванс умрёт. Последним будет смеяться именно Том.       Так было со всеми, кого он считал врагами. И Эванс не станет исключением.

* * *

      — Спец доставка! — весело объявил Карлус, вручая Гарри очередное послание из штаба МКМ.       — Отлично, — вздохнул Гарри, вскрывая конверт.       Внутри оказался маленький пузырёк с прозрачной жидкостью и лист пергамента, который он сунул в карман.       — Что это? — поинтересовалась Саммерби, не отрываясь от изучения своей новой палочки.       — Веритасерум, — объяснил Гарри, поднимая флакон к свету. — Фонтейн сегодня в карауле?       Карлус кивнул:       — Я видел его группу по пути сюда.       — Тогда не будем терять времени, — решил Гарри. — Возьмём его, пока вокруг тихо. Ты останешься здесь, — добавил он Саммерби.       Карлус последовал за ним в почти пустые окопы, где лишь немногочисленные дозорные рассредоточились по постам.       — Похоже, атаку отменили, — тихо сообщил Гарри, делая вид, что разочарован.       — В чём причина? — поддержал игру Карлус.       — Насколько я понял, МКМ считает вторжение в Болгарию слишком рискованным. Теперь все ресурсы брошены на развитие успеха Змея в Чехословакии. Упоминали Польшу, но выдвигаться будем не сегодня.       — Когда же?       Гарри пожал плечами:       — Возможно, через неделю.       Карлус фыркнул, заметив, как у Фонтейна округлились глаза. Тот поспешно ретировался, а Гарри незаметно последовал за ним, едва француз скрылся за поворотом.       — Я бы на вашем месте не шевелился, — предупредил Карлус остальных членов дозора, направляя на них палочку. Солдаты переглянулись — некоторые явно рвались посмотреть, что происходит.       Через мгновение Гарри вернулся, волоча за собой бессознательного второго командира, и французы начали возмущаться.       — Если не хотите предстать перед МКМ, заткнитесь и не лезьте, — предупредил Гарри.       Французы оказались не настолько глупы, чтобы перечить ему, но Карлус не сомневался: они тут же предупредят своего командира, как только они уйдут.       Вернувшись к себе в землянку, Гарри швырнул Фонтейна на стул и принялся связывать его.       — Тебе лучше уйти, — сказал он Саммерби. — Сейчас прибудут гости.       Не прошло и минуты, как в дверь яростно забарабанили. Гарри распахнул её так резко, что та едва не слетела с петель. На пороге стоял французский командир в шёлковом халате, лицо его было искажено яростью.       — Немедленно отпустите его! — прошипел тот, стиснув зубы.       Гарри просто достал из мантии тот самый пергамент, что пришёл с зельем, и протянул его разъярённому командиру.       — Это приказ, подписанный самим Верховным Чародеем МКМ, — пояснил он. — Даёт мне право проводить расследование любыми необходимыми средствами. Как видите в конце, любое воспрепятствование карается обвинением в противодействии правосудию. Надеюсь, вы не собираетесь...       Француз скривился, пробежав глазами документ, и выругался на родном языке.       — Диверсант? Я годами знаю этого человека!       — Видимо, недостаточно хорошо, — парировал Гарри. — А теперь — проваливайте, пока мне не пришлось арестовать и вас.       — Вы не посмеете! — командир хрипло рассмеялся.       — Всегда можем проверить, если пожелаете.       Карлус сжал древко палочки, но француз, судя по всему, не горел желанием испытывать теорию Гарри на практике. Он был не прочь покичиться своим положением, но сражаться с Гарри явно не собирался.       — Это ещё не конец! — пригрозил командир. — Я немедленно обращусь к Верховному Чародею!       Гарри не удостоил его ответом, просто захлопнув дверь перед самым носом и наложив несколько защитных чар.       — На чём мы остановились? — спросил он, доставая флакон с Веритасерумом и вливая дозу в рот бесчувственному пленнику.       Щелчком палочки он привёл Фонтейна в сознание. Тот ошарашенно озирался по сторонам.       — Как тебя зовут?       Карлус с ужасом наблюдал, как француз начал отвечать на вопросы. С каждым словом раскрывалась всё более отвратительная картина предательства — как перед своей страной, так и перед всеми, кто сражался с Гриндевальдом.       Фонтейн сам подписал себе приговор. Но Гарри, судя по всему, и не думал заканчивать допрос.

* * *

      Болгария никогда не была местом, где Геллерт задерживался надолго — и, конечно, он не собирался оставаться здесь дольше необходимого. Страна пала стремительно, казалось, целую вечность назад, и с тех пор управлялась теми, кто верно служил его интересам. Но недавняя попытка саботажа и надвигающееся контрнаступление вынудили его лично повести войска против захватчиков.       Улицы Софии надёжно скрывали расставленные силы, и ни один из входящих в город, даже командир Эванс, не заподозрил бы, что идёт прямо в ловушку.       — Что случилось, герр Вебер? — тихо спросил Геллерт, уловив приближение немца слева.       У Вебера было недовольное выражение лица, и в стальных глазах читалась редкая для него злость.       — Эванс не придет, — коротко ответил он, протягивая Геллерту клочок пергамента.       — Не придет? — прошипел Геллерт, в голосе затаилась угроза.       Вебер,       Атака на Болгарию отменена в пользу операции в Польше. Сообщу подробности позже.       Ф.       Геллерт стиснул зубы, скомкал пергамент и с яростью бросил его на землю.       — Мы готовились впустую, — прошипел он.       — Не совсем, — спокойно уточнил Вебер. — Польша.       — Мы в Болгарии! — раздражённо отрезал Геллерт. — Переброска людей и припасов займёт дни.       Вебер промолчал. Геллерт начал расхаживать взад-вперёд, напряжённо сжав кулаки за спиной.       — Ничего не поделаешь, — произнёс он наконец, останавливаясь. — Надо быть готовыми к его появлению.       — То есть мы направляемся в Польшу?       — А у нас есть выбор, Вебер? — устало вздохнул Геллерт. — Похоже, нам придётся гоняться за его тенью, словно псы за собственным хвостом. Сообщите Гансу и начинайте подготовку.       Отдав приказ, Геллерт ушёл, проклиная МКМ, Змея и Гарри Эванса. Он люто презирал всех троих. Чем скорее удастся избавиться от них — тем лучше.       Мысль о мире, свободном от этой троицы, заставила его усмехнуться. Он вновь обрёл хладнокровие, напомнив себе, что именно у него преимущество: большая армия, больше возможностей, больше стратегических ходов для маневра.       МКМ могли действовать как угодно — этого всё равно не хватит, чтобы его остановить.       Его бойцы уже стояли на передовой, прикрытые защитными чарами, которые они вместе с Эвансом установили. Не было больше причин откладывать наступление.       Нужно было усилить натиск. И именно тогда, когда силы МКМ решат, что дела уже хуже некуда, Геллерт нанесёт новый удар — сокрушительный и беспощадный.       Война на истощение больше не входила в его планы.       Бои начинались снова. И Геллерт не остановится, пока не придавит МКМ так, что у них не останется иного выбора, кроме как склонить голову.

* * *

      Уже больше часа Гарри допрашивал Фонтейна, и тот выдал всю необходимую информацию. Осталось лишь два последних вопроса — один определит дальнейшие действия, а второй, вероятно, приоткроет дверь, в которую Гарри совсем не хотел бы заглядывать.       — Знаешь ли ты других предателей в окопах МКМ, работающих на Гриндевальда?       — Нет, — ответил Фонтейн.       Гарри покачал головой, не испытывая особого облегчения — насколько известно Фонтейну, других шпионов нет.       Тем не менее, нанесённый им ущерб был очевиден. Как второй командир, он имел доступ к сведениям, которые МКМ предпочла бы скрыть от Гриндевальда. Но дело было не только в должности.       Фонтейн без особых проблем сближался с бойцами других подразделений — и те охотно делились информацией, развязывая языки под маской товарищества, а иногда и под влиянием алкоголя.       Фонтейн узнал об отсутствии Гарри и Карлуса из слов Гилберта, этот пьяный болван сам проболтался, когда они выдвинулись за Саммерби.       Гарри проверил, действует ли ещё Веритасерум, прежде чем принять слова за чистую монету.       — Кто такой Вебер?       Фонтейн замер, на секунду его лицо стало абсолютно бесстрастным — он явно пытался сопротивляться зелью. Напряжение стало таким сильным, что его лицо приобрело багровый оттенок, какой Гарри видел разве что у дядя Вернона из прошлой жизни.       — Кто такой Вебер? — повторил он вопрос.       Фонтейн проиграл битву с зельем. Согнувшись на стуле, он тяжело дышал, словно вынырнув из-под воды.       — Он... работает на Гриндевальда, — прохрипел он. — От него я получал указания.       — Указания? — настаивал Гарри.       Фонтейн кивнул.       — У него есть шпионы по всему миру, которые снабжают его полезной информацией. Он передаёт её дальше и является одним из самых ценных активов Гриндевальда.       — Где его найти?       Фонтейн поднял взгляд, и в его глазах вспыхнуло потешное оживление.       — Вебера не находят. Это он находит вас.       Француз разразился истерическим смехом, будто услышал самую смешную шутку в жизни.       — Я его найду, — пробормотал Гарри себе под нос. — Где он?       Фонтейн наконец взял себя в руки и лишь пожал плечами:       — Никто не знает.       Гарри прищурился:       — Как ты с ним связываешься?       — Через заклинание-посланник, которому он научил меня при вербовке. Его нельзя подделать. Он всегда узнаёт отправителя и отличит подлинное сообщение.       — Не стоит рисковать, — устало сказал Карлус. — Если он прав, мы только предупредим Вебера.       Гарри кивнул, соглашаясь.       — Ладно, подумаю над другими вариантами, — вздохнул он.       Кто-то ведь должен что-то знать. Нужно лишь поискать в правильных местах. Но где?       — Как вербуют агентов? — спросил он Фонтейна.       Тот покачал головой:       — Как я уже сказал, Вебер сам находит тех, кто может быть полезен.       — И что они получают взамен?       — Обычно деньги, — ответил Фонтейн. — Иногда приходят подарки. Или советы, на кого ставить в спортивных соревнованиях. В таких случаях можно ставить по-крупному, потому что он никогда не ошибается.       — Ставки на что именно?       — Чаще всего — дуэли и квиддич.       Гарри задумчиво промычал. Пока было неясно, как это поможет в поисках, но хотя бы отправная точка есть. Как бы то ни было, Вебера необходимо обезвредить. В войне знание — действительно сила, а этот человек уже доказал, что виртуозно обращает её в пользу врага.       — Отведу его сейчас, — вздохнул Гарри, кивая на Фонтейна.       — А что насчёт этого Вебера? — обеспокоенно спросил Карлус.       — Пока не знаю, — фыркнул Гарри. — Но разберусь. С ним нужно покончить как можно скорее.       Карлус кивнул.       Пока Гарри затягивал верёвки и оглушал Фонтейна, он ощутил, как на плечи ложится новый груз ответственности. Его главной целью должен был быть Гриндевальд, но какой в этом смысл, если враг обладает таким опасным преимуществом?       Гарри с досадой покачал головой.       Армия МКМ и так была в невыгодном положении: нехватка солдат, утечка информации — удивительно, что их ещё не раздавили.       Не то чтобы он собирался позволить этому случиться без боя.       И всё же, он не мог отделаться от ощущения, что они сражаются против почти непреодолимых шансов. И когда Гриндевальд решит, что его терпение лопнуло, то последствия для людей Гарри будут ужасны.