Глава 63. Меж двух огней

      Представители МКМ потратили очень мало времени на обсуждение, и Фонтейна быстро признали виновным в государственной измене, за добровольную передачу информации врагу, а также возложили на него ответственность за человеческие потери, понесённые союзными войсками.       Гарри бесстрастно наблюдал за тем, как француза приговорили к двадцати пяти годам в Азкабане. Совет, который он дал Абрео, воплотился в жизнь, и МКМ, судя по всему, согласилась размещать заключённых в тюрьмах стран-союзниц.       Подобное сотрудничество существовало и до войны, но теперь был создан новый прецедент — чёткое предупреждение каждому потенциальному диверсанту, подумывающему о чём-то подобном.       Азкабан был едва ли не худшим местом, куда можно было попасть: дементоры не те существа, в чьём обществе кто-либо добровольно пожелал бы оказаться.       — Я весьма удивлён, что МКМ способна быть столь бессердечной, — заметил Соколов, командир русских подразделений.       В его голосе не чувствовалось ни осуждения, ни жалости — скорее, нечто вроде мрачного восхищения.       — А какие у вас тюрьмы? — с любопытством поинтересовался Гарри.       Соколов ухмыльнулся.       — Дементоров у нас, может, и нет, но есть другие способы сделать жизнь нарушителей закона невыносимой, — пояснил он. — Смерть была бы милосерднее, чем некоторые наши тюрьмы.       — Тогда напомни мне не нарушать у вас закон, — сухо заметил Гарри.       Соколов рассмеялся.       — Не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться, командир Эванс, — ответил он. — Мы же ваши друзья, разве не так?       — Ну, я на это надеюсь, — ответил Гарри с ухмылкой. — Сложно воевать плечом к плечу с теми, кому не можешь доверять.       Соколов кивнул.       — В этом как раз проблема моей страны, — заметил он. — До войны нас не приняли бы в МКМ, если бы мы не согласились запретить некоторые из наших традиционных практик.       — Традиционных практик?       — Ничего особо отвратительного. Просто мы отказываемся запрещать изучение нескольких областей магии, которые МКМ не одобряет.       — И каких же именно? — заинтересованно спросил Гарри.       — Всех подряд, — пожал плечами Соколов. — МКМ практически полностью запретил кровную магию, множество зелий и заклинаний, которые они считают тёмными. Признаю, некоторые вещи действительно довольно неприятны, но как можно эффективно бороться с чем-то, не изучив это досконально?       Гарри кивнул.       — В этом есть смысл, — согласился он. — Люди обычно боятся того, чего не понимают, и предпочитают держаться от этого подальше.       — Да, но глупо сторониться этих вещей, — вздохнул Соколов. — Может, когда-нибудь миром будут править не трусы, и войны вроде нашей можно будет избежать. Думаю, вы это понимаете, командир Эванс, и для меня честь сражаться вместе с вами.       Соколов почти в нервном жесте протянул руку, но Гарри улыбнулся и ответил на рукопожатие.       — Просто Гарри, — поправил он, чувствуя, как этот русский начинает ему нравиться.       Они мало общались с тех пор, как Гарри прибыл в окопы, но Соколов не был похож на других командиров. Он был честным человеком и никогда не уклонялся от драки, когда ситуация становилась тяжёлой.       — Пётр, — ответил Соколов, отвечая улыбкой. — Пожалуйста, между товарищами не нужны формальности. Мы все здесь в одной лодке.       — Верно, — вздохнул Гарри. — Надеюсь, это всё ненадолго.       — Можно и помечтать, — пробормотал Пётр. — А теперь мне нужно проведать отца. Давненько я его не видел.       Гарри понимающе кивнул и, провожая взглядом уходящего Петра, невольно посетовал на то, как давно не был дома. По правде говоря, он не мог назвать точный срок, но прошли уже месяцы. Он не видел Минерву, казалось, целую вечность. Они часто переписывались, но это было уже не то. Столько всего произошло за это время, и всё же он не знал, когда представится возможность вернуться.       — Скоро, — пообещал он себе, прежде чем активировать портключ и оказаться в землянке, которую делил с Карлусом — в этом маленьком, вырытом в земле убежище, ставшем ему вторым домом.       — Ну, как всё прошло? — спросил Карлус.       — Как и ожидалось, — вздохнул Гарри. — Его приговорили к двадцати пяти годам в Азкабане.       Карлус присвистнул, услышав приговор.       — Он выживет там?       Гарри пожал плечами. В любом случае, Фонтейн уже не будет прежним. Сириус провёл двенадцать лет с дементорами, и было бы преувеличением сказать, что его крёстный хоть сколько-то оправился за годы жизни в бегах до момента смерти.       — Возможно, — уклончиво ответил он. — Его оставят гнить, а потом выбросят то, что останется.       — Что ж, это определённо послужит предупреждением для других шпионов, которую еще могут прятаться среди нас.       — Безусловно, — согласился Гарри. — Как Гилберт?       — Трезв, — фыркнул Карлус. — Может, он и не шпион, но все равно остаётся тупым мерзавцев.       Гарри кивнул. Чтобы убедиться в его лояльности, он допросил этого человека под Веритасерумом.       — Он не передавал информацию шпиону сознательно, — продолжил Гарри, — но признал, что болтал о вещах, о которых следовало молчать. С тех пор он поклялся не прикасаться к выпивке и пока держал слово.       Прошла всего неделя, но для этого человека и это было прогрессом.       — Сегодня тренируем новобранцев? — поинтересовался Карлус.       Друзья усилили интенсивность подготовки солдат. После прошлых сражений Гарри понял, что им нужно стать лучше, и использовал недельную передышку, пока Гриндевальд был занят, чтобы уделить своему отряду столь необходимое им время.       — Да, — подтвердил он. — Собери их, я скоро присоединюсь.       Карлус театрально отсалютовал и вышел, а Гарри перевёл взгляд на паука, сидевшего в углу на паутине.       — У меня кое-что для тебя.       Мгновение спустя перед ним стояла Элеонора Саммерби с выражением любопытства на лице, которое моментально сменилось облегчением и радостью, когда Гарри протянул ей свернутый лист пергамента.       — Мое... помилование? — прошептала она.       Гарри кивнул, и в уголках его губ дрогнула улыбка.       — Ты свободна, — объяснил он. — Я бы избегал стран, в которых ты промышляла воровством, но в остальном можешь идти куда пожелаешь.       — Но куда? — неуверенно спросила Саммерби. — Болгария мой дом...       — И ты сможешь вернуться туда, когда это будет безопасно, — заверил её Гарри. — А пока советую найти тихое место, подальше от военных действий, и залечь на дно.       Элеонора покачала головой.       — Я не собираюсь прятаться, — твёрдо заявила она.       — Тогда чего ты хочешь?       — Я хочу внести свой вклад, чтобы положить конец этому безумию, — решительно произнесла она. — Я не особо сильна в драках, но ведь я могу быть полезной иначе?       Гарри задумчиво кивнул.       — Насколько хорошо ты знаешь Европу? — спросил он.       — Достаточно хорошо, чтобы взламывать банки и уходить безнаказанной... пока ты меня не поймал.       — Тогда, возможно, ты сможешь кое в чем мне помочь, — вздохнул Гарри. — Я ищу одного человека...       — Вебера.       — Да, — подтвердил Гарри, — но я не знаю, с чего начать. Не могла бы ты навести справки в тех... менее респектабельных местах, которые тебе известны? У меня уже есть один друг, который занимается этим, но чем больше надёжных людей будут искать, тем лучше.       — Это я могу сделать, — с улыбкой ответила Элеонора. — Но как я буду связываться с тобой?       — Дай мне день-другой, и я что-нибудь придумаю, — заверил её Гарри. — А пока наслаждайся обретенной свободой.       Элеонора улыбнулась и плюхнулась обратно на кровать, тут же схватив книгу и уткнувшись в неё с головой.       С усмешкой покачав головой, Гарри устроился за письменным столом и взялся за личную утреннюю почту. Первым в стопке лежало долгожданное письмо от Николаса.       Дорогой Гарри,       Хотя я всегда рад помочь тебе, в решении этой конкретной просьбой моя польза может оказаться ограниченной. Да, в прошлом мне доводилось общаться с весьма сомнительными личностями, но в последние годы такие связи сошли на нет.       Тем не менее, у меня осталось несколько контактов, через которых я могу конфиденциально навести справки, что и сделаю в ближайшее время от твоего имени.       Фамилия Вебер весьма распространена в Германии и Австрии, но если мои поиски увенчаются успехом, ты узнаешь об этом незамедлительно.       Скорее всего, тебе это не понравится, но я намерен обсудить этот вопрос с Альбусом. Как ни крути, он человек находчивый и сможет оказать существенную помощь.       Пернелла передает привет. И пожалуйста, оставайся начеку.       Николас       Гарри не был уверен, как относиться к вмешательству Дамблдора в его дела, но если это поможет найти Вебера, он готов смириться. Он обратился к Николасу в первую очередь как к человеку, которому безоговорочно доверял, и как к тому, кто лучше знал, с чего начать поиски столь неуловимой личности.       У Гарри было только имя, он не имел ни малейшего представления о внешности Вебера, ни каких-либо других подробностей о его прошлом. Задача предстояла не из легких, но найти главу столь обширной шпионской сети было крайне важно.       Отбросив мысли о Вебере, Гарри взял следующее письмо — на этот раз от Минервы.       С момента их последней встречи прошло так много времени, что порой ему казалось, будто он уже забыл, как она выглядит. Он аккуратно вскрыл конверт, и на сердце тут же потеплело при виде такого знакомого почерка.       Дорогой Гарри,       Погода у нас, наконец, начинает меняться, и зима не за горами. Хогвартс всё такой же, как всегда, а я внимательно слежу за картой.       Мальчик проводит необычно много времени в Астрономической башне. Не знаю, что это означает, но, возможно, для тебя в этом есть какой-то смысл?       Я могла бы долго расписывать, как сильно скучаю и как давно тебя не видела, но это лишь заставит меня думать об этом ещё больше. Я часто смотрю на ворота из окна кабинета и представляю, как ты проходишь через них. Ну а помечтать-то можно, правда?       Береги себя и напиши поскорее.       Минерва       Гарри грустно улыбнулся, проводя пальцем по пергаменту. Каким-то образом это письмо заставило его почувствовать себя ближе к дому. Он не знал, что Том делает в Астрономической башне, да и в этом момент ему было на это плевать. Он тосковал по дому, по своему скромному домику в тихой деревушке, где он поселился, и по девушке, написавшей это письмо.       — Такого взгляда я у тебя ещё не видела, — голос Элеоноры вывел его из задумчивости.       Впервые в её тоне не было и намёка на подтрунивание — только искреннее сочувствие.       — Всем нам приходится чем-то жертвовать, — тихо пробормотал Гарри.       Элеонора кивнула.       — Жена? — спросила она.       Гарри покачал головой и фыркнул.       — Нет, — ответил он. — Нам не хватило времени зайти так далеко.       — Почему нет?       — Она завершает обучение на звание мастера трансфигурации, а я после выпуска стал боевым магом. Я слишком много времени провел вдали от дома, а потом война началась еще до того, как между нами что-то произошло.       Элеонора покачала головой.       — Ты говоришь так, будто уже слишком поздно.       — Разве нет?       — Конечно, нет! — фыркнула она. — Вы оба ещё живы, и она пишет тебе письма. Человек, потерявший надежду, так не поступает.       Гарри глубоко вздохнул.       — Идёт война, — напомнил он, хотя в этом не было нужды.       — И если кто-то и выживет в этой бойне, так это ты, — искренне сказала Элеонора. — Кто бы его ни убил — ты или Змей, — это произойдёт.       — Я или Змей?       — Твоя двойная жизнь, — усмехнулась Элеонора. — Ты не тот человек, что арестовал меня, но в то же время это ты и есть. Странно, как будто ты пытаешься разделить их. Зачем?       А действительно зачем? Вот в чём вопрос.       Для Гарри Змей был тем, что осталось в нём от Волдеморта. Хотя Фламели и соединили тот осколок души с его собственной, он ощущался как другая сторона его существа.       Он покачал головой.       Нет, это была такая же часть его души, как и собственная.       Может, он просто не хотел признавать, что мир, в котором он вырос, и пережитые испытания сделали его холодным и безжалостным, когда того требовали обстоятельства?       По правде говоря, это не имело значения.       Он был и Змеем, и Гарри Эвансом. Он просто не знал, как мир отреагирует на это.       А волновало ли его это вообще?       Гарри понял, что ему все равно, и что Элеонора кое в чём права. Словно прочитав его мысли, девушка самодовольно усмехнулась.       — Мама говорила: чем бы ты ни занимался в жизни, главное — оставаться верным себе. Тогда не стыдно будет ни перед кем.       — И поэтому ты стала грабить банки?       Элеонора рассмеялась, кивая.       — Знаешь, возможно, так и есть. Но суть совета от этого не меняется. Ты — это ты, каким бы ни был. Прими себя, всего целиком.       Гарри рассмеялся абсурдности ситуации.       Вот он, сражается не на жизнь, а на смерть за себя и сотни других, а нотации получает от арестованной им когда-то грабительницы банков.       — И когда ты успела стать психотерапевтом?       Элеонора лишь пожала плечами.       — Тюрьма даёт уйму времени на размышления, а быть узником собственного разума — это, наверное, годы такой практики.       Так и было.       Ещё до той ночи, когда погиб Сириус, у Гарри всегда оказывалось слишком много времени на то, чтобы обдумывать всё, что с ним случилось. Возможно, это закалило его, сделало стойким и сформировало таким, каков он есть. Может, тот кусочек души Тома Реддла, что остался в нём в ночь убийства родителей, и вовсе ни при чём?       Гарри не был психоаналитиком, но эта теория звучала не хуже прочих. Хотя в конечном счёте неважно, что именно сделало его тем, кем он стал. Он был здесь и сейчас и намеревался оставаться тут ещё долго после того, как Гриндевальд и Волдеморт превратятся в далёкое воспоминание.

* * *

      Камера, в которую её поместили, не была неудобной. Здесь было тепло, матрас на кровати удивительно мягким, а еду приносили по расписанию несколько раз в день. Лиса понимала, что всё могло быть куда хуже, но с радостью отказалась бы от всех этих излишеств, лишь бы снова ощутить свою магию. Она не знала, какая именно защита действовала в тюрьме, но даже если бы ей вернули палочку, она понимала, что колдовать всё равно не смогла бы. Что бы ни происходило с ней здесь, это тревожило её куда сильнее, чем стены или охрана.       Магия не подавлялась — нет. Её как будто медленно, капля за каплей, вытягивали изнутри.       Часто она просыпалась с трудом дыша и совершенно обессиленная, будто вернулась в первые дни своего обучения у Призрака, когда он проверял, на что она способна, выжимая из неё всё. Нет, в каких бы хороших условиях её ни содержали, на самом деле Лиса была в аду. И где бы сейчас ни находился Чавдар, она надеялась лишь на одно: что ему хуже.       Она понимала, что надежды на спасение почти нет, и всё же мысль о том, что человек, ответственный за их с командой плен, получил по заслугам, приносила мрачную, но искреннюю радость.

* * *

      Тем временем людей Геллерта перебросили из Болгарии в Польшу. Вместе с Гансом и Кассиопеей он уже несколько дней ожидал прибытия Эванса и его отряда. Но тот так и не появился.       — Он ведь не придёт, да? — негромко спросил он Вебера, глядя на пустую дорогу.       — Еще есть время, так что это возможно, — ответил немец, стараясь звучать ободряюще.       Геллерт покачал головой.       — Нет. Если бы он собирался прийти, он уже был бы здесь, — вздохнул он. — Он нас обманул, или информация, которую вы получили, оказалась ложной.       При этих словах Вебера недовольно поджал губы.       — Не думаю, — пробормотал он. — Мои источники никогда сознательно не стали бы передавать информацию, если не были бы в ней абсолютно уверены.       — Значит, что-то пошло не так, герр Вебер, — холодно сказал Геллерт. — И я настоятельно рекомендую вам выяснить, что именно. Мне не нравится, когда тратят моё время.       Он резко повернулся, оставляя за спиной рассерженного немца.       — Ганс! — крикнул он, направляясь к огромному мужчине, стоявшему неподалёку. — У меня нет оснований полагать, что командир Эванс присоединится к нам. Отправь людей на передовую.       — На передовую? — переспросил Ганс с явной нерешительностью.       Геллерт кивнул.       — Да, на передовую, — твёрдо подтвердил он. — И проследи, чтобы они были готовы к бою. Ты сам к ним присоединишься.       — А вы?       Геллерт хищно ухмыльнулся.       — Я бы ни за что это не пропустил. Если командир Эванс не собирается к нам, мы сами навестим его.       При этой мысли Галлитер расплылся в довольной улыбке и тут же бросился отдавать приказы. Геллерт, наблюдая за его рвением, лишь усмехнулся. Когда требовалась грубая сила, он звал Ганса. Когда дело касалось хитрости, обращался к загадочной женщине, которая столь упорно искала и однажды сама его нашла. Несмотря на скверный характер, Кассиопея была невероятно полезной союзницей. Он заметил её стоящей чуть в стороне и с интересом наблюдающей за внезапным оживлением среди солдат; глаза её сверкали от восхищения.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, — сказал он, подходя ближе.       — Конечно, — без колебаний ответила она.       — Подготовка займёт несколько дней. Я хочу, чтобы ты связалась с Осбертом, а затем направилась к южной границе Франции. Жди его там.       — Мы наконец-то действуем? — в голосе Кассиопеи звучало нетерпеливое возбуждение.       Геллерт кивнул.       — Я не хочу терять людей, но у нас нет иного выбора. Мы должны прорваться, иначе застрянем здесь на неопределённый срок. Я брошу сейчас на это все силы, Кэсси, так что неудача просто невозможна.       — Я вас не подведу, — пообещала она.       — Знаю, — с неожиданной теплотой ответил Геллерт. — Наше путешествие на этом не заканчивается. А теперь иди. Держи меня в курсе. Через неделю мы будем гулять по улицам Парижа и окажемся на шаг ближе к нашей мечте.

* * *

      Николас смотрел на сломленного человека перед собой. Альбус мог скрывать своё внутреннее смятение от других, но не от него. Он знал его ещё мальчишкой, и хотя с тех пор прошли годы, справлялся тот со своими демонами всё так же.       — Тебе никогда не нужно было притворяться сильным передо мной, Альби, — вздохнул Николас, пока тот просто молча смотрел на него.       Он был застигнут врасплох — именно этого Николас и добивался. Это лишило Альбуса нужного времени, чтобы спрятаться за привычной маской.       Как бы ни была полезна окклюменция, Николас ненавидел её в такие моменты, когда нужно было, чтобы человек раскрылся.       Альбус едва заметно покачал головой:       — Я не сильный человек, — с кривой усмешкой прошептал он, — просто закалённый обстоятельствами.       Николас тяжело выдохнул и опустился в кресло напротив.       — Ты гораздо сильнее, чем сам думаешь. Но слабость остаётся слабостью, пока ты не встретишься с ней лицом к лицу.       — Я не могу этого сделать. Хотел бы, но... — его голос прервался, и Николас сжалился над ним.       — Я не говорю, что ты должен сразиться с ним, Альбус, — тихо проговорил он. — Я имею в виду, что тебе нужно наконец разобраться со своими демонами, связанными с ним. Что случилось, то случилось, прошлое уже не изменить. Но будущее... оно не обязано быть таким же мрачным. Чего ты на самом деле боишься?       Когда Альбус поднял голову, в его глазах не было и попытки скрыть то, что он чувствовал. Все эмоции были на виду: глубокая вина, бездонная печаль и глухая тоска.       — Я боюсь, что больше не увижу в нём того, кого помню... что он окажется тем монстром, каким его все считают.       Николас сочувственно улыбнулся.       — Возможно, он и стал монстром. Но кто знает — может, в нём ещё остались крупицы того юноши, которого ты знал?       — И если они есть... разве я не должен попытаться спасти его?       Николас покачал головой, его взгляд стал твёрже.       — Ты действительно веришь, что его можно спасти, Альбус? После всего, что он совершил — есть ли в нём ещё хоть капля надежды?       Слова застряли в горле Дамблдора. Он опустил глаза, так и не найдя ответа.       — Мне кажется, ты хочешь верить, что сможешь его спасти, — продолжил Николас, — но спасти можно лишь тех, кто этого желает. Гриндевальд не из таких. Он скорее будет смотреть, как полыхает весь мир, чем признает поражение или откажется от своих планов.       — Я знаю, — вздохнул Альбус, — но я не могу заставить себя сражаться с ним.       — Возможно, сейчас еще нет, но ты уже об этом думал.       — Думал.       — Значит, ты считаешь, что это неизбежно?       Альбус кивнул.       — Мне кажется, что если бы Гарри был менее решителен и отважен, то гораздо больше людей ожидали бы действий от меня. Я боюсь представить, что случится, если Гарри погибнет.       — Тогда помоги ему, — взмолился Николас. — Я не прошу тебя лично встать на пути у Гриндевальда, но помоги устранить преграды с дороги Гарри.       — Как он поживает, кстати? — спросил Альбус. — Я так давно его не видел.       — Гарри — боец, — фыркнул Николас, — и в этом ваше главное отличие. Он держится, Альбус. Несмотря на все испытания, он держится.       — Я рад этому и искренне не желаю ему вреда. — Альбус тяжело вздохнул и твёрдо заявил: — Я помогу ему, чем смогу. Пусть это и немного, но он получит мою поддержку.       Николас улыбнулся и, наклонившись, ободряюще сжал плечо Альбуса.       — Спасибо, — искренне сказал он. — Гарри попросил меня помочь найти крайне опасного человека. Мы не знаем о нём ничего, кроме того, что он, возможно, немец или австриец, и носит фамилию Вебер.       Альбус задумчиво кивнул.       — Скорее всего, он из одной из этих стран, если только не использует псевдоним. В противном случае у нас нет зацепок.       — Ты понимаешь, насколько это сложная задача, — хмыкнул Николас.       — Так и есть, но во время моей магистерской практики по трансфигурации в Австрии и Германии у меня остались полезные связи. Я могу начать с осторожных расспросов.       — Я делаю то же самое, — добавил Николас. — Уверен, что совместными усилиями мы перевернём каждый камень.

* * *

      — Просто коснись его кончиком палочки, произнеси сообщение — и оно тут же появится на моей монете, — объяснил Гарри, протягивая Элеоноре галлеон.       Он вдохновился изобретением Гермионы на пятом курсе, с помощью которого она связывалась с членами АД, но добавил несколько дополнительных защитных чар, чтобы этот способ коммуникации нельзя было использовать против него.       — И это всё? — Саммерби явно была впечатлена и покрутила в пальцах безобидную на вид монету.       Гарри кивнул.       — Нужно лишь добавить каплю своей крови и тогда любой, кто прикоснётся к ней, умрёт в страшных муках.       — Ты проклял его? — девушка аж подпрыгнула.       — Оно сработает только если кто-то чужой прикоснется к нему, — успокоил он её с хищной ухмылкой.       Элеонора покачала головой.       — Ты и правда жутковатый тип, — вздохнула она. — Похоже, я тогда ещё легко отделалась, когда ты меня поймал.       — Тебе и правда повезло, — улыбнулся Гарри. — Вот, это тебе на расходы. Если закончатся, просто отправь сообщение, и я пришлю ещё, — пояснил он, протягивая мешочек с монетами.       — Здесь же минимум пятьсот галлеонов, — нахмурилась Элеонора, взвешивая мешочек на ладони.       — Именно столько, — подтвердил Гарри. — Здесь они мне всё равно не нужны. Как я сказал, используй их по назначению. А если попадёшь в беду, сожми монету и произнеси: «Змей». Я смогу тебя найти.       — О-о, так ты ещё и заботишься обо мне! — прощебетала Саммерби.       — Ну, было бы некрасиво позволить тебе погибнуть, помогая мне, разве нет?       Элеонора кивнула.       — Тогда я пойду, — объявила она. — Сообщу, когда доберусь до места.       — Спасибо, — искренне сказал Гарри.       С улыбкой Элеонора поцеловала его в щёку, а затем проделала то же самое с Карлусом.       — Как бы ужасно здесь ни было, я благодарна вам за то, что вы вытащили меня из тюрьмы. Я сделаю всё возможное, чтобы найти этого человека для вас, и надеюсь, что когда война закончится, никто из нас не потеряет слишком много.       С этими прощальными словами она активировала портключ, который достал для нее Гарри.       — Пошли, — торопливо сказал Гарри. — Пора нашему отряду ещё немного потренироваться.       Карлус покачал головой и усмехнулся:       — Если ты продолжишь в том же духе, они станут нашим лучшим боевым отрядом.       — Именно этого я от них и жду, — серьёзно ответил Гарри.

* * *

      — Южные укрепления слабо охраняются, как вы и предполагали, — доложила Кассиопея. — Итальянцы сотрудничают. Единственные для них пути отступления — в Испанию или Швейцарию.       После разговора с Осбертом она два дня тщательно изучала оборону МКМ на южной границе Франции, соседствующей с Италией — направлении, которое нельзя было игнорировать.       Вторжение с юга было возможно, и хотя местные укрепления не шли ни в какое сравнение с линией фронта, риск оставался. Но это был необходимый риск.       — Швейцарцы пока сохраняют нейтралитет и резко воспротивятся любому вторжению на их территорию. Когда их разгромят, они сбегут в Испанию, — размышлял вслух Геллерт, сверяясь с картой.       — Тогда им попросту некуда будет отступать, — заметила Кассиопея.       — С географической точки зрения ты права, но мы должны сохранять бдительность. Загнанный зверь опаснее всего, — мрачно заметил Геллерт. — Наша цель — захватить Францию, но нельзя терять голову. МКМ, возможно, и управляют дураки, но Эванс к ним не относится. Он должен понимать, что такой прорыв на два фронта невозможно остановить. Нет, у него наверняка есть запасной план.       — Что мы можем предпринять?       Геллерт покачал головой.       — Увы, ничего, — вздохнул он. — Мы должны сосредоточиться на Франции и не отвлекаться на второстепенные направления. Осберт готов?       Кассиопея кивнула, но в её глазах читалось беспокойство.       — Он прибыл сегодня на рассвете и затаился со своими зверьми, — подтвердила она неохотно.       — Это тебя тревожит?       Кассиопея глубоко вздохнула.       — Осберт не в себе, — фыркнула она. — Этот человек немногим лучше тех существ, которыми командует.       — Порой, Кэсси, для достижения цели требуется капля сумасшествия.       — Это не просто капля сумасшествия, Осберт полностью безумен, Геллерт, — жёстко парировала Кассиопея.       Геллерт положил руку ей на плечо.       — Пока его безумие работает на нас. Если он станет угрозой для нас или нашего дела, мы устраним его. Но сейчас давай не будем тратить время на размышления об Осберте и его зверях. Скоро мы отпразднуем великую победу, и я хочу видеть тебя рядом, когда наши враги падут.       — Мне возглавить атаку?       Геллерт покачал головой:       — Не в этот раз. Зачем рисковать собой, когда победа и так обеспечена?

* * *

      За месяцы, проведённые в окопах, Гарри привык спать под отдалённый грохот артиллерийских залпов и прочих маггловских орудий. Но с тех пор, как они с Гриндевальдом завершили совместную установку защитных чар вокруг поля боя, магов ни один шальной снаряд не долетал до их расположения. Однако сейчас его грубо разбудила дрожь содрогающейся от взрывов землянки, с потолка сыпалась земля.       Не успел он осознать происходящее, как новые взрывы слились с криками людей.       — Что за чёрт происходит? — крикнул Карлус.       Гарри молча рванулся к двери, но очередной взрывной волной отшвырнуло его назад.       — Гарри!       — Чёрт побери, — простонал он, с трудом поднимаясь. — Быстрее, нужно выяснить, что происходит.       Карлус кивнул, его глаза расширились от ужаса, когда он последовал за Гарри из землянки прямо в плотное облако пыли, сквозь которое не было видно дальше вытянутой руки.       Взмахнув палочкой, Гарри начал рассеивать завесу, чтобы очистить путь, но вместо ясности их взору предстала жуткая картина с теми, кому повезло меньше. Тела были разбросаны по всей длине траншеи, и даже мёртвые, они продолжали подбрасываться в воздух новыми взрывами.       — Чёрт! — выругался Карлус, когда Гарри резко втянул его в нишу, и в следующее мгновение то самое место, где они только что стояли, разнесло прямым попаданием.       Гарри продолжал пытаться разогнать клубы дыма вокруг, оба кашляли от проглоченной пыли.       — Эванс!       — Это Яксли, — хрипло произнёс Карлус.       Кивнув, Гарри схватил Карлуса за руку и потащил на голос. Они спотыкались о тела, но вскоре наткнулись на Яксли, ютившегося в другой нише вместе с полудюжиной других бойцов из их отряда.       — Где остальные? — спросил Гарри.       Яксли закашлялся, отрицательно мотая головой.       — Без понятия, — прохрипел он. — Какого чёрта вообще происходит?       — Не знаю, но оставаться здесь нельзя, — принял решение Гарри. — Скорее всего, они ждут, когда мы выберемся из траншей.       — Что нам делать? — обеспокоенно спросил Гилберт.       — Натянуть штаны, не обосраться и дать бой! — рявкнул Карлус. — Да ладно вам, вы же к этому готовились!       Гарри благодарно кивнул ему.       — Группами по трое, — скомандовал он. — Если в вашей группе кого-то не хватает, присоединяйтесь к другим. Выбираемся отсюда, пока один из этих снарядов не обрушился прямо нам на головы.       Солдаты нервно последовали за ним и Карлусом, пробираясь к выходу из траншеи, обзор по-прежнему застилали клубы дыма и пыли.       Гарри первым выбрался наружу, за ним быстро последовали Карлус и остальные.       — Ну и дерьмо... — прошептал Яксли, когда перед ними открылись все масштабы случившейся беды. — Как ему удалось собрать столько людей?       Гарри сглотнул, глядя на надвигающуюся на них армию.       Насколько хватало глаз, они видели, как нескончаемые толпы солдат неслись в атаку с поднятыми волшебными палочками и выкрикивали боевые кличи на десятках языков. В каждом крике слышалось лишь обещание смерти.       Гарри окинул взглядом свои позиции: даже при полной численности их отряда отбить такую атаку было бы практически невозможно. А сейчас, когда столько бойцов погибли во сне или при попытке спастись от продолжающегося обстрела, шансов не оставалось вовсе.       Стиснув зубы, он приготовился встретить врага. Если они падут здесь, то Франция будет потеряна. Это будет сокрушительный удар по всему фронту. До напавших оставалось метров триста.       — Гарри? — неуверенно позвал Карлус.       В его голосе сквозила нервозность, но он твёрдо встал плечом к плечу с Гарри.       Триста метров.       Гарри резко встряхнул головой.       О чём он вообще думал?       Разумнее было бы отступить, но какая-то упрямая часть его натуры отказывалась уступать Гриндевальду даже пяди земли. Даже перед лицом смерти он предвкушал предстоящую схватку.       Двести метров.       — Командир Эванс! — раздался отчаянный крик.       Гарри резко повернулся на звук и увидел бегущего к нему невысокого француза.       — Командир Эванс, — задыхался он, — южные позиции под ударом, и нам приказано перебросить туда все резервы!       — Перебросить людей? — Гарри скептически окинул взглядом свои истощённые ряды. — Оглянись, у нас и так никого не осталось!       — Остальные командиры это уже согласовали, — француз потупил взгляд. — Полный отход на южный рубеж.       Гарри недоверчиво покачал головой.       — Какой, к чёрту, в этом смысл? — взорвался Карлус, когда гонец уже бежал дальше. — Если мы сдадим эти позиции, то потеряем страну! Нас раздавят с двух сторон!       — Отступаем!       Крики покатились по траншее, передаваясь от одного подразделения к другому, пока не достигли французского отряда по правому флангу.       Сто метров.       Заклинания обрушились на них сплошным потоком: одни летели прямо через поле боя, другие выпускались из тыловых рядов по дуге, чтобы перелететь через свои же войска и обрушиться на защитников МКМ.       Новые взрывы сотрясали воздух. Гарри лишь стиснул зубы, наблюдая, как группы солдат вдоль траншей одна за другой исчезают в мерцании выданных им аварийных портключей, которые должны были перенести в другую траншею.       Он ещё раз тряхнул головой, но понимал, что оставаться здесь было бессмысленно. Всё, что их тут ждёт, это быстрая смерть, а он ещё не готов покинуть этот мир.       — Отходим! — проревел он.       Его людям не нужно было повторять дважды, и они тут же активировали свои портключи.       На мгновение Гарри задержался, прищурившись, глядя на нападающих врагов, а затем неохотно активировал свой портключ, правда лишь для того, чтобы оказаться втянутым из одного ада в другой.       Воздух дрожал от визга, рычания и рёва, перемешанных с душераздирающими криками людей.       Одного взгляда вокруг хватило Гарри, чтобы вспомнить бой несколько месяцев назад — ту самую ночь, когда он убил дракона. Только сейчас всё было хуже. Звери атаковали оборонительные укрепления, когда там почти никого не было, и теперь силы МКМ отчаянно сражались в кровавой рукопашной.       Линия обороны была прорвана ещё до подхода основных сил, так что использовать прежнюю тактику не представлялось возможным. Каждый сражался за свою жизнь.       — Стройся! — рявкнул Гарри своим бойцам.       Их единственный шанс выжить — держаться вместе. Хотя даже это давало призрачные надежды в сложившейся ситуации.       Снова первым перемахнув через бруствер, он резко взметнул палочку, запустив огненный шар в группу гоблинов в меховых одеждах, размахивающих топориками. Не останавливаясь, Гарри послал рассекающее заклятие прямо в морду огромному троллю с дубиной, который уже занёс оружие над одиноким ирландцем. С громким стоном тролль выронил дубину, пытаясь зажать лапой хлещущую из глазниц кровь, но рухнул под градом заклятий от Карлуса и Яксли.       — Что это, блядь, за твари? — завизжал Гилберт, указывая на приближающуюся волну копошащихся существ.       Щелканье клешней Гарри не забудет никогда, с тех пор как он впервые встретил Арагога и его детей в Запретном лесу на втором курсе, а затем снова в лабиринте во время третьего испытания Турнира Трёх Волшебников.       Один только вид акромантула заставил его левую ногу дернуться от фантомной боли, воспоминание об укусе в том самом лабиринте всё ещё было свежо.       — Арания Экзумай! — выкрикнул Гарри и отбросил самого прыткого паука прямо в его сородичей, вызвав пронзительный визг.       Заклинание работало против одиночных особей, но было бесполезно против десятков тварей, надвигающихся лавиной.       — Огненные чары! — скомандовал он.       По его приказу бойцы обрушили на чудовищ потоки пламени. Многие гигантские пауки сгорели заживо, остальные в панике разбежались. Эти акромантулы не достигали размеров Арагога, но их численность делала их смертельно опасными.       Не то чтобы у Гарри было много времени на подобные размышления. Рассеявшиеся пауки открыли путь новым противникам в лице трёх кошек Вампус.       Гарри мало что знал об этих существах, но на одном из уроков по уходу за магическими существами Хагрид успокаивал Рона насчёт вечных попыток Живоглота съесть Коросту, заметив, что ему повезло, что это не кошка Вампус. Вот только это знание сейчас ему никак не помогало.       Звери встали на задние лапы и двигались с невероятной скоростью, уворачиваясь от заклинаний, которые посылали в них солдаты. Но вскоре Гарри понял, что главная опасность заключалась не в скорости и не в острых когтях. Нет. Их самое мощное оружие раскрылось, когда его взгляд встретился с гипнотизирующими глазами одной из кошек. Он почувствовал, как она вторгается в его разум.       Пронизывающая боль была хуже всего, что он испытывал на уроках окклюменции у Снейпа. Гарри скривился, магические путы не позволяли ему отвести взгляд. Он попал в ментальную ловушку, и единственное, что оставалось — сопротивляться.       Гарри изо всех сил пытался вытолкнуть чужое сознание, но оно лишь усиливалось, заполняя его разум. И когда уже казалось, что последняя нить надежды вот-вот оборвётся, он почувствовал, как в нём пробуждается что-то ещё. Холодное и странно успокаивающее. Правда, не для существа, с которым он столкнулся.       Огромная кошка зашипела, взвизгнула от боли и попыталась отпрянуть, но теперь в ловушке оказалась она сама. Существо отчаянно завыло, начало рвать когтями собственную морду, пока наконец не рухнуло на землю, слепое и обезумевшее от боли. Оно предпочло выцарапать себе глаза, лишь бы вырваться из когтей того, что овладело его разумом.       Гарри не понимал, что произошло, но не стал тратить время на лишние размышления. Взмахнув палочкой, он уничтожил последнюю кошку рассекающим заклятием, буквально располовнив её пополам.       — Ты в порядке? — тревожно спросил Карлус, его глаза расширились, когда он разглядел Гарри.       — Что такое?       Карлус покачал головой.       — Показалось... нет, должно быть, это игра света. Чёрт, у тебя кровь.       Гарри почувствовал железный привкус во рту и сплюнул на землю.       — Что показалось? — настаивал он.       Карлус озабоченно посмотрел на него, затем фыркнул:       — Твои глаза... на секунду мне показалось, что они стали жёлтыми.       У Гарри внутри всё похолодело, но пульсирующая боль в висках и в глазах не оставляла времени на раздумья, тем более что вокруг бушевала неистовая битва.       — Мы ведь умрём здесь, да? — спросил Яксли.       В его голосе не было страха, лишь мрачное принятие неизбежного.       Куда ни глянь — полчища тварей продолжали наступать. Их было слишком много, и, как ни ненавидел Гарри это признавать, Яксли был прав. Этой ночью победы им не видать. Только смерть ждала их и настигнет силы МКМ в считанные мгновения.       — Нет, — твёрдо ответил Гарри, отказываясь верить в безнадёжность положения.       Он не раз сталкивался с казалось бы непреодолимыми препятствиями и не поверит, что это конец. По крайне мере, пока он еще мог дышать и держать палочку в руке.       — Что будем делать, Гарри? — спросил Карлус.       Гарри бросил взгляд направо, где выделялась группа всё ещё сражавшихся магов в алых мантиях, которую было сложно не заметить как раз из-за яркой одежды.       — Русские, — сообщил он, указывая в ту сторону, где вдалеке виднелись их силуэты.       Каким-то образом им удалось сохранить боевой порядок. Хотя от первоначальной тысячи, прибывшей после убийства Айвена, осталось меньше половины, они всё ещё представляли самый большой отряд, продолжавший сражаться.       — Пошли, — приказал Гарри.       — Мы никогда не прорвемся к ним, — мрачно констатировал Яксли.       Между их отрядом и русскими кишел настоящий зверинец — тролли, гоблины, кентавры, акромантулы и даже ещё одна крупная кошка, которую Гарри с тревогой опознал как нунду. Сражаться с ней ему совсем не хотелось. Но когда на кону выживание, выбирать не приходится. Их ждёт ещё более ожесточённая схватка, зато там будет больше шансов отбиться.       — Прорвёмся, — твёрдо заверил Гарри оставшихся бойцов, глубоко вдохнув и поднимая палочку. — Прикрывайте фланги, остальное я беру на себя.       Бойцы образовали вокруг него полукруг, отбивая атаки тварей, пока Гарри прокладывал путь к русским позициям, беспощадно уничтожая одно существо за другим.       Звери набрасывались волна за волной, но, несмотря на пульсирующую боль в висках, его палочка не останавливалась ни на секунду. Тролли обрушивались на землю замертво, кентавры падали с подрезанными сухожилиями в момент натяжения тетивы, а огромные волки выли от заклятий, выжигающих их кровь или сдирающих плоть с костей.       Для Гарри всё слилось в размытый кровавый туман — всё, что не походило на человека, уничтожалось или калечилось в попытке добраться до русских союзников.       Он не хотел здесь умирать, не тогда, когда впереди предстояло ещё столько всего пережить.       К ним присоединялись новые бойцы — те, кто до этого отчаянно сражались в одиночку или малыми группами. Вскоре собрался внушительный отряд. Но когда до окружённых русских оставалось метров пятьдесят, Карлус, чья мантия пропиталась кровью, присоединился к Гарри поравнялся запыхавшийся.       — Есть какие-нибудь гениальные идеи? — хрипло спросил он.       — Только одна, и далеко не такая гениальная, — мрачно ответил Гарри.       Звери, окружившие русских, сомкнулись в плотное кольцо, и некоторые твари были настолько яростными, что даже дрались между собой — то ли за право первым растерзать добычу, то ли просто следуя хищной природе.       Пробиваться сквозь них было бы смертельно опасно, но Гарри осознавал, что его единственная идея несёт не меньший риск. Он покачал головой, окидывая взглядом своих людей и тех, кто присоединился к ним в ходе боя. Многие были ранены, остальные — измотаны до предела. Дальнейший бой унесёт ещё десятки жизней, а они уже потеряли слишком много бойцов в этих двух атаках.       Выбора не оставалось.       Ситуация требовала отчаянных мер, и он был готов на них пойти.       — Назад! — скомандовал Гарри, собираясь с силами.       — Что ты задумал, Гарри? — тревожно спросил Карлус.       Гарри попытался успокаивающе улыбнуться, но его лицо и мантия, забрызганные кровью, превратили улыбку в нечто пугающее.       — Отойдите, — повторил он, глубоко вдохнув. — Сейчас будет Адское пламя!       Глаза Карлуса расширились от ужаса, а лица остальных бойцов, освещённые первыми всполохами адского пламени, отражали смесь страха, благоговения и мрачного принятия.       Поток огня, извергнутый из палочки Гарри, сначала был бесформенным, но вскоре сгустился в гигантскую фигуру василиска. Чудовищное пламя обрушилось на ничего не подозревающих тварей, испепеляя всё живое на своём пути, прежде чем переключиться на тех, на кого указал заклинатель.       Гарри читал об этом заклинании в одной из книг Слизерина и в манускрипте из библиотеки Фламелей. Это была невероятно опасная магия — разбудив такое пламя, было почти невозможно его укротить. Огонь обладал подобием разума. Если заклинатель терял концентрацию, стихия выходила из-под контроля, испепеляя всё вокруг без разбора.       — Что за чёртовщина? — прошептал Карлус, наблюдая, как огненный василиск уничтожает всё, к чему прикасается.       Гарри не ответил: все его силы уходили на контроль над пламенем. От невероятного напряжения дрожала рука, а по лицу струился пот.       Опасаясь, что вот-вот потеряет контроль над пламенем, Гарри рванул вперёд.       — Вперёд! — скомандовал остальным Карлус, и бойцы, безоговорочно доверяя, бросились следом.       Гарри встал перед огненным змеем, размахивая палочкой, как кнутом. Первый удар заставил василиска вздрогнуть, но чудовище тут же ринулось в атаку, чтобы лишь вновь отпрянуть от нового, более сильного удара. Огненный змей сгруппировался для нового броска, но Гарри с рёвом взмахнул палочкой поперёк корпуса, и проклятое пламя разлетелось миллионами искр, оставив после себя лишь выжженную землю.       Воцарилась тишина, хотя Гарри видел, как уцелевшие твари уже перегруппировываются для новой атаки.       — Ну и дерьмо... — Карлус выдавил безрадостный смешок, разглядывая друга.       Гарри промолчал, решив проигнорировать как саму ремарку, так и шокированные взгляды бойцов.       — Командир Эванс, как я рад вас видеть! — заявил Соколов, крепко его обнимая. — Мы благодарны за помощь.       — Я бы пока не благодарил, — фыркнул Гарри, кивая в сторону, где уцелевшие твари уже снова неслись на них. — Это ещё не конец.       Прежде чем Соколов успел ответить, с другой стороны траншей раздался новый звук — куда более знакомый, чем рёв чудовищ. Это были крики людей, но это было не подкрепление.       — Чёрт возьми! Неужели может быть ещё хуже? — выругался Карлус.       Могло.       Вновь прибывшие не были союзниками. Теперь силы МКМ оказались зажаты между основной армией Гриндевальда с одной стороны и полчищами тварей — с другой.       Тёмный Лорд, очевидно, не собирался довольствоваться только северными позициями. Он хотел заполучить обе.       — Люди слишком измотаны для ещё одного такого боя, — твёрдо проговорил Соколов.       Это была правда. Войска выбились из сил, и Гарри не мог ничего с этим поделать — ни словами, ни действиями.       — Нам нужно перегруппироваться, — продолжил Соколов. — Отступим в Москву. Он не рискнёт последовать туда за нами.       — У вас хватит портключей на всех? — спросил Гарри.       Соколов кивнул и отрывисто начал отдавать приказы на родном языке.       — Пусть ваши люди объединятся с моими, — распорядился он. — Быстро!       Гарри тут же повторил приказ, и уже через секунды бойцы начали исчезать. Они с Соколовым ушли последними, когда вражеские силы были уже в десятке шагов.       Оказавшись в пункте назначения, Гарри обнаружил себя вместе с другими выжившими в огромном зале.       — Где мы? — спросил он.       — В нашем Министерстве магии, — с гордостью пояснил Соколов. — Здесь мы в безопасности.       Гарри кивнул с благодарностью.       Соколов снова засыпал подчинённых стремительными приказами на русском, и несколько бойцов тут же бросились выполнять распоряжения.       — Я послал их за целителями для раненых, — объяснил Соколов. — Пойдёмте, проверим наших людей.       Гарри было непривычно видеть, как те, с кем он только что сражался плечом к плечу, смотрят на него с такой благодарностью и уважением. Даже маги в алых мантиях кивали ему в знак признательности.       — Раненые — налево, — распорядился он.       Большинство послушались, но даже оставшиеся не были невредимы. У самого Гарри тоже были порезы и синяки, но его раны могли подождать. Многие находились в куда худшем состоянии.       — Как ты? — слегка прихрамывая, подошёл Карлус.       — Бывало и лучше.       — Понимаю это чувство, — усмехнулся Карлус. — Что будем делать теперь, Гарри?       Гарри окинул взглядом зал, где собрались уцелевшие силы МКМ. Сегодня погибли сотни, но это не значит, что они признают поражение. Нет, сейчас не время для уныния или скорби о потерях.       — Мы контратакуем, — просто ответил он. — Как только люди будут готовы, покажем Гриндевальду, что война не окончена. Он отнял у нас кое-что важное, и мы ответим ему тем же.