Глава 66. Забыть о завтрашнем дне

      Находиться в родовом гнезде Поттеров без матери и отца было непривычно и тоскливо. Сами стены напоминали об утрате отца, а безмолвие, оставшееся после матери, лишь усугубляло одиночество.       Мир перевернулся за последние месяцы, и перемены эти Карлуса отнюдь не радовали.       Мысль о том, что мать в безопасности, вдали от ужасов войны, согревала его, но тоска по ней была невыносима. Как и тоска по отцу. Огромный и величественный дом, которым было поместье Поттеров, теперь казался бесконечно пустым. Но самым странным было осознавать, что под этой крышей теперь выздоравливает Арктурус Блэк. Они были настолько разными, и всё же во многом удивительно похожими.       Взаимное уважение, зародившееся ещё в школе и во многом продиктованное весомым положением их семей, сменилось новой, почти абсурдной реальностью: теперь именно он, Карлус, заботился о здоровье раненого могущественного лорда. Такого развития событий он предвидеть не мог.       Первый день в поместье Поттеров Арктурус проспал, приходя в себя после ранения, но в последующие дни они проводили в обществе друг друга, коротая время за рассказами о том, как сложились их жизни после Хогвартса.       Лорду Блэку пришлось несладко, мягко говоря, и чем больше Карлус узнавал о нём, тем сильнее возрастало его уважение. Он даже был готов признать, что Арктурус ему искренне нравился и вызывал восхищение — и тем, что пережил, и той стойкостью, с которой сумел упорядочить дела семьи и не позволил её репутации быть запятнанным поступками остальных родичей.       С тех пор как Арктурус оказался здесь, Дорея навещала его ежедневно: иногда чтобы проведать, иногда чтобы отчитать.       Для Карлуса это было неожиданным, но приятным открытием: он и представить не мог, что застенчивая тихоня расцветёт в ту уверенную в себе девушку, какой она стала. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Как и её брату, ей довелось пережить немало неприятного, и вновь Карлус ощутил, как растёт его восхищение, только на этот раз уже ею, как это бывало и прежде, ещё до того, как беда постигла его отца.       Он глубоко вздохнул, кивнул самому себе, уменьшил книгу, над которой работал, и спрятал её в складки мантии.       С тех пор как он привёз Арктуруса сюда, он часто думал о Дорее. Сражения и вылазки не оставляли времени на раздумья, а редкие минуты покоя он посвящал мыслям о матери. Теперь же в его сознании возник новый образ, и чем дольше она оставалась рядом, тем настойчивее становилась её тень. С поразительной ясностью ему вспомнился разговор с отцом о браке и данное им благословение: последовать зову сердца, если выбор падёт на неё.       Если однажды случится чудо и он поведёт её к алтарю, то это, несомненно, повергнет прочие чистокровные семьи в немой шок. Однако мысли о браке пока оставались где-то на задворках сознания.       Впереди ждала война, а будущее висело на такой зыбкой нити, что он не смел и мечтать о том, что могло бы быть. Шансы пережить эту бойню, вернуться домой и даже просто ухаживать за ней казались ничтожно малыми. И всё же он не собирался отказывать себе в радости её общества, пока предоставлялась такая возможность. В конце концов, он был всего лишь смертным, а в этом мире и без того оставалось слишком мало поводов для радости.       — Ну как ты сегодня, Блэк? — поинтересовался Карлус, заглядывая в гостевую комнату.       — Намного лучше, — отозвался тот, бросая на него оценивающий взгляд поверх книги. — Ещё чувствую небольшую слабость, но, думаю, через пару дней буду полностью готов к отъезду.       — Рад это слышать, — искренне ответил Карлус.       Ему не терпелось вернуться в Бельгию — не из-за тоски по войне, боям или жизни вдали от дома. Он рвался назад к Гарри, который в его отсутствие тянул на себе двойную ношу.       — Мне послышался вчера голос Дореи? — внезапно спросил Арктурус.       Карлус кивнул:       — Ты уже спал, когда она приехала из госпиталя. Осмотрела твои раны и сменила повязки.       — Так я и думал, — усмехнулся Арктурус. — Я определённо слышал… весьма оживлённый разговор.       Карлус фыркнул, не скрывая улыбки.       — Видимо, не только тебе досталось от её праведного гнева, — усмехнулся Карлус.       Дорея и ему изрядно высказала всё, что думала, и чуть ли не заставила поклясться быть осторожнее по возвращении в Бельгию.       — С твоей сестрой шутки плохи.       Арктурус согласно кивнул:       — В этом виноваты вы сами. После той истории в Хогвартсе с тобой и Эвансом в ней проснулась отвага. Ты знал, что на последнем курсе она схлопотала больше двадцати отработок?       — За что же? — удивился Карлус.       — В основном за проклятия, которыми она так щедро награждала однокурсников, — пожал плечами Арктурус, и в уголке его губ дрогнула улыбка, полная братской гордости.       — Что ж, за это я не стану извиняться.       — Я и не жду. То, что вы для неё сделали, пошло ей на пользу. В детстве она была тихой и пассивной девочкой. Оказалось, ей просто не хватало правильного стимула, чтобы научиться постоять за себя.       — Что ж, я рад, что мы смогли помочь, — рассмеялся Карлус. — Кстати говоря, мне нужно готовиться к заседанию Визенгамота.       — Визенгамота? — удивлённо переспросил Арктурус.       Карлус кивнул:       — Гарри предложил создать фонд для поддержки семей погибших на войне. Завтра я представлю им эту идею.       — Благородное начинание, — с одобрением отметил Арктурус. — Считай, что можешь рассчитывать на мою поддержку. Внеси от меня сумму вдвое большую, чем пожертвует Малфой. Я не позволю этому проходимцу меня переплюнуть.       — Яксли говорил, что ты так и поступишь.       — Яксли?       — Он сражается рядом с нами в Бельгии. Реджинальд Яксли.       — Вот это сюрприз, — задумчиво протянул Арктурус. — Никогда бы не подумал…       — Я тоже, — согласился Карлус. — Но он оказал нам неоценимую помощь. И даже провёл неделю в госпитале, охраняя Гарри после того, как того ранило маггловским снарядом.       Арктурус с недоверчивой усмешкой покачал головой.       — Война способна породить самые странные союзы.       — Это точно.       Карлус уже собрался было удалиться, но замер и вынул из складок мантии книгу. Сам не мог понять, что побудило его внезапно поделиться заветными знаниями, веками копившимися в его семье, но сердце подсказывало, что это верный шаг.       Так уж вышло, что они с Арктурусом — последние хранители наследия своих родов. Оба хлебнули горя, и обоим предстояло вернуться на войну, из которой, возможно, не вернется никто. Если случится худшее, то их семьи канут в лету вместе с ними. Но если этот жест сможет что-то изменить, то Карлус готов был поделиться сокровенным, чтобы хотя бы попытаться спасти жизнь того, кого он приютил под своим кровом.       — Держи, — бросил он книгу Арктурусу.       — Что это? — тот с любопытством принял тяжёлый фолиант.       — Гримуар семьи Поттеров, — пояснил Карлус. — Если уж сражаться плечом к плечу, не помешает знать, на что способны твои союзники.       Арктурус смотрел на него с немым изумлением. Подобное было неслыханно. Семьи охраняли тайны своей фамильной магии ценой жизни и никогда не делились ими с посторонними. Даже с самыми близкими союзниками.       — Тогда и ты должен принять мой, — решил Арктурус. — Элгар! — позвал он.       У кровати возник домовой эльф, одетый именно так, как Карлус и представлял себе слугу рода Блэков.       — Принеси фамильный гримуар, Элгар, — распорядился Арктурус.       Эльф на мгновение с недоумением переводил взгляд с одного мага на другого, затем исчез с тихим хлопком и тут же вернулся, с трудом неся огромный том.       — На этом всё.       Эльф исчез, и Арктурус с почти нежной гордостью посмотрел на книгу в руках.       — Если уж мы делимся этими знаниями, — предложил он, — то давай поклянёмся никогда не обращать магию наших родов друг против друга.       — Разумеется, — без колебаний согласился Карлус.       Арктурус с благодарностью кивнул.       — Я уже в долгу перед тобой за спасённую жизнь, — напомнил он. — Блэки никогда не забывают подобного, а этот твой поступок… он граничит с безумием.       — Но если это поможет нам обоим остаться в живых, то оно того стоит, — парировал Карлус.       Арктурус кивнул.       — Я не планирую умирать на этой войне, но был уже опасно близок к этому.       — Как и я.       — Тогда поделимся тем, что имеем, в надежде, что этого хватит, чтобы вернуться домой живыми. Чтобы наши роды продолжились, как того желали наши предки.       Карлус торжественно кивнул и протянул руку. Арктурус без колебаний принял её.       Не было ни вспышек магии, ни клятв, скреплённых заклинаниями, но Карлус ощутил, как его собственная магия откликнулась на магию лорда Блэка. И, судя по удивлённому взгляду Арктуруса, тот почувствовал то же самое.       — За возвращение домой, — тихо произнёс Арктурус.       — За возвращение домой, — повторил Карлус.

* * *

      К облегчению Гарри, Гриндевальд и его приспешники не предпринимали новых попыток отбить Бельгию — по крайней мере, пока. Рано или поздно они снова попробуют, но сейчас, похоже, противник выжидал.       Бездействие врага не на шутку тревожило Гарри, хотя он понимал, что, возможно, излишне осторожничает. Гриндевальд не мог всерьёз ожидать, что силы МКМ повторят прежнюю ошибку, особенно если до него дошли слухи о реакции Гарри.       Испанскому командиру пришлось лечить сломанную челюсть и серьёзное сотрясение, а его французский коллега с того самого дня делал всё возможное, чтобы избегать Гарри. Скоро ему это перестанет удаваться, как бы он ни старался. В ближайшем будущем им предстоит вместе присутствовать на совещаниях, и тогда ему придётся ответить за содеянное.       Гарри уже отправил Абрео разгромное письмо, позаботившись, чтобы копии получил каждый представитель МКМ. Пусть все знают, что произошло и на чьей совести лежит ответственность за эту бессмысленную авантюру.       Обычно Гарри не стал бы прилагать столько усилий к подобным делам, но когда на кону стояли жизни его людей, он не мог позволить себе роскоши риска.       Ответ Абрео пришёл всего через день: его послание было кратким и содержало лишь просьбу о личной встрече.       Гарри не видел причин отказываться.       Абрео, хоть и недавно занявший свой пост, не был одним из тех самодовольных невежд, что мнят себя умнее всех. До сих пор он демонстрировал готовность прислушиваться к разумным предложениям, что делало его куда лучшим выбором, чем многие другие. Его должность не вызывала зависти, и, похоже, сам он тоже это понимал.       — Вы уверены в этом? — неуверенно спросил Яксли, выводя Гарри из раздумий.       — А кого ещё я могу оставить за главного в своё отсутствие?       Яксли лишь развёл руками, и Гарри сжалился над ним.       — Всё будет в порядке, — ободряюще сказал он. — Я ненадолго. И если кому-то потребуется надрать задницу, то у тебя есть моё благословение.       Яксли фыркнул и покачал головой.       — Сэр, я не вы, — отозвался он. — Попробуй я провернуть что-то подобное, и меня прирежут во сне.       — Тогда радуйся, что я вернусь до отбоя, — парировал Гарри.       Яксли рассмеялся, хотя по его напряжённой улыбке было ясно, что тревога никуда не делась.       — Я доверяю тебе, Редж, — искренне сказал Гарри. — Скорее всего, тебе и не придётся ничего предпринимать. Но если что, просто вызови меня, и я мигом вернусь.       Яксли с благодарностью кивнул.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал он.       — Отлично. Думаю, я управлюсь за несколько часов. Тогда и увидимся.       С этими словами Гарри коснулся палочкой письма от Абрео и исчез из Бельгии, но всего лишь на короткое время. Он появился в теперь уже знакомом кабинете Верховного Чародея. Тот сидел за своим столом, погружённый в бумаги, точь-в-точь как сам Гарри в те редкие минуты, что вынуждены был проводить за письменным столом.       — Присаживайтесь, командир Эванс, — предложил Абрео.       Гарри последовал приглашению и стал ждать, пока тот закончит подписывать документы. Закончив, Абрео на мгновение задумчиво взглянул на него, а затем покачал головой.       — Как я понимаю, последняя битва пошла не по плану.       Гарри фыркнул и мрачно покачал головой.       — Так бы и было, если бы не испанский болван и французский командир.       — До меня дошли слухи о некоторых… инцидентах, — вздохнул Абрео. — Мой соотечественник навестил меня вскоре после происшествия.       — Тот самый, чья глупость стоила жизни почти сотне солдат?       — Этой деталью он предпочёл не делиться, — сухо ответил Абрео. — Зато был крайне недоволен вашим поведением.       — Что не идёт ни в какое сравнение с моим недовольством его поведением, — парировал Гарри, с трудом сдерживая раздражение. — Мне глубоко противно, когда людей убивают чужой некомпетентностью.       Абрео кивнул, тяжело вздохнув.       — Как бы то ни было, вы не можете вымещать своё разочарование подобным образом.       — Оплеуха была самым мягким, чего они заслуживали. Им ещё повезло, что я сдержался, — парировал Гарри. — Я не потерплю подобного идиотизма. Люди Гриндевальда отступали, а они решили покинуть оборонительные позиции и броситься в погоню, что привело к бессмысленной гибели десятков солдат.       Абрео тихо рассмеялся.       — Вы — восхитительный молодой человек, который искренне заботится о вверенных ему людях, — похвалил он. — Мало кто на вашем месте смог бы нести это бремя так же достойно. Лично я, и пусть это останется между нами, считаю, что испанец отделался легко, а французский командир и вовсе ушел безнаказанным. Я не выношу глупости, а они оба, кажется, питают к ней особую склонность. Официально, однако, я должен предпринять какие-то меры.       — Так каково моё наказание? — спросил Гарри. — Вы понизите меня в должности?       — Ни в коем случае, — немедленно отверг это Абрео. — Вы — выдающийся лидер, на которого равняются солдаты. Со временем я бы хотел, чтобы вы руководили ими без вмешательства некомпетентных болванов. Но этого не может произойти, пока я не обсужу это со всеми представителями.       Гарри вопросительно нахмурился.       — Давайте не будем притворяться, коммандер, что мы смогли бы занять нынешние позиции без вашей помощи, что наши потери не были бы куда значительнее без ваших действий. Я не воин, но вы — воин и лидер, в котором мы нуждаемся, чтобы выиграть эту войну.       — Вы всё ещё не назвали моё наказание.       Абрео откинулся на спинку кресла и задумчиво почесал подбородок.       — Скажите, коммандер, когда вы последний раз были дома?       — В июне, кажется.       Абрео понимающе кивнул.       — Тогда я назначаю вам неделю отпуска, чтобы отдохнуть и обдумать свои действия в отношении коллег.       — И это всё? — скептически поинтересовался Гарри.       — И это всё, — заверил его Абрео. — Насколько мне известно, ваш заместитель — человек способный и уважаемый бойцами не меньше вас. Уверен, он справится в ваше отсутствие.       — Его сейчас нет здесь.       — Нет?       Гарри покачал головой.       — В последнем сражении один из бойцов получил тяжёлое ранение, и Карлус отвёз его домой для лечения. Он пал жертвой весьма коварного проклятия, требующего помощи специалиста.       — Когда вы ожидаете его возвращения?       — Примерно через несколько дней.       Абрео нахмурился с лёгкой озабоченностью. Он что-то быстро написал на листе пергамента и протянул его Гарри.       — Когда он вернётся, он примет командование, а вы отправитесь в семидневный отпуск.       — А если начнётся сражение?       — Разве ваши люди не освоили ваш гениальный метод связи?       Большинство освоили. Гарри муштровал их так же, как когда-то АД на пятом курсе. Потребовались часы упорных тренировок с обеих сторон, но теперь почти все они могли вызвать патронуса.       — Освоили.       — Тогда уверен, вас известят, если ваше присутствие потребуется, — отмахнулся Абрео. — Одна неделя, командир Эванс. Думаю, отдых пойдёт вам на пользу.       Гарри кивнул и поднялся. Ему не улыбалась перспектива оставлять людей на столь долгий срок, но мысль о том, что он может вернуться в считанные мгновения, если потребуется, успокаивала.       — А что будет с французским и испанским командирами за содеянное?       Абрео улыбнулся в ответ на вопрос.       — Что ж, если я не могу найти способа повысить вас в рамках МКМ, ничто не мешает мне понизить их за действия, подрывающие дисциплину. Но это уже тема для другого разговора. Наслаждайтесь отпуском, коммандер, вы его более чем заслужили.       Гарри принял эти слова как окончание разговора и активировал портключ, доставивший его сюда.       — Неделя, — пробормотал он себе под нос, возникнув снова у аптеки.       По крайней мере, он сможет отдохнуть от смрада прокисших зелий и повидаться с Минервой.       Эта мысль вызвала улыбку на его лице. Прошла целая вечность с тех пор, как он видел кого-либо из друзей, кроме Карлуса. Конечно, он скучал по всем им, но по Минерве — сильнее всего.       С тех пор как он прибыл сюда всего лишь сломленным мальчишкой, оплакивавшим очередную потерю, она была рядом. Она помогла ему пережить случившееся больше, чем кто-либо, даже если их первая встреча оказалась неловкой для обоих.       Воспоминание об этом до сих пор заставляло его внутренне съёживаться, но теперь, когда он знал её так хорошо, оно вызывало не столько смущение, сколько улыбку.       Минерва до сих пор иногда упоминала тот случай, напоминая даже о часах, что он провёл, наблюдая, как она оттачивает свою анимагическую трансформацию. Тогда это, пожалуй, было самым неловким опытом в его жизни. Теперь же он лелеял эти воспоминания.       Возможно, в те юные годы в этих моментах было куда меньше невинности, чем оба старались показать.       Гарри уже тогда испытывал влечение к Минерве. И пусть он был неопытен в отношениях с женщинами, как, впрочем, и сейчас, он не был настолько слеп, чтобы не видеть, что и она не оставалась к нему равнодушна.       Тем не менее, они были молоды. Гарри не хватало уверенности, а Минерва никогда не давила на него, ограничиваясь лишь лёгкими, смущающими намёками.       Теперь Гарри не был уверен, как повёл бы себя в подобной ситуации. Он по-прежнему оставался неопытным, но уже не был тем замкнутым юношей. За эти годы они с Минервой стали лишь ближе.       Он отогнал эти мысли.       Он скучал по ней. Бесконечно скучал по ней. По тем безмятежным дням, что они проводили вместе до войны, даже по тем временам, когда он, будучи боевым магом, противостоял Гриндевальду. Она всегда была рядом, и он скучал по этому. Он скучал по той неловкости, по её теплоте, даже по той двусмысленности их первой встречи в ночь его прибытия.       Но скоро он увидит её.       После месяцев, наполненных лишь письмами, он будет рядом с ней. И пусть это ненадолго, он будет лелеять каждое мгновение, как делал всегда.

* * *

      — Фонд Гарри Эванса для семей погибших? — с одобрением переспросил министр Фоули.       Карлус кивнул. Он впервые обращался к Визенгамоту в качестве главы своей семьи и уже вызвал немалый переполох. Проведи он в этом зале меньше часов рядом с отцом, быть может, и нервничал бы сильнее. А может, всё объяснялось тем, что ему уже довелось смотреть в глаза тем, кто жаждал его смерти, поэтому после всего этого выход к лордам и леди казался сущей мелочью.       — Как же много в этом самолюбования, — протянул лорд Малфой.       Он даже не пытался скрыть едкое замечание. Карлус лишь насмешливо приподнял бровь в его сторону.       Многие трепетали перед Магнусом Малфоем, но только не Карлус.       — Мистер Эванс настоял на том, чтобы его имя не фигурировало в названии фонда, но, к его несчастью, его мнение было проигнорировано большинством голосов.       Малфой скривился, но дальше комментировать не стал.       — Ах, мой сын Реджинальд, который сражается плечом к плечу с коммандером Эвансом, писал мне и упоминал это начинание. Он привёл весьма убедительные доводы в его поддержку.       Карлус кивнул ему с благодарностью.       — Редж — очень ценный и уважаемый член нашего отряда, — дипломатично ответил он. — В моё отсутствие он исполняет обязанности заместителя командира, и я уверен, что справляется он восхитительно.       Лорд Яксли просиял от такой похвалы.       — Этот фонд, — вступил лорд Бут, — все собранные средства пойдут семьям погибших на войне?       — Разумеется, — заверил его Карлус, — и первые пять тысяч галлеонов уже пожертвовал лично коммандер Эванс. Я внесу такую же сумму.       По залу прокатился одобрительный гул. Пять тысяч галлеонов были для большинства чистокровных семей суммой весьма ощутимой.       — Весьма щедрый жест, — оценивающе заметил лорд Яксли. — Не все мы обладаем таким состоянием, чтобы последовать этому примеру, но я с радостью пожертвую тысячу галлеонов на столь благое дело.       — И я тоже, — неохотно поддержал лорд Селвин.       Именно на это Карлус и рассчитывал. Между некоторыми лордами существовало соперничество, и всегда находились те, кто готов был пойти на всё, чтобы превзойти другого.       — Я также лично пожертвую тысячу галлеонов, — объявил министр Фоули, вызвав одобрительный ропот в зале.       — Как всегда, можете рассчитывать, что Малфои внесут свою лепту, — вклинился лорд Малфой. — Мы предоставим шесть тысяч галлеонов.       Остальные лорды и леди зашептались, удивлённые неожиданной щедростью Магнуса Малфоя, который, как знал Карлус, делал это лишь чтобы покрасоваться своим богатством.       — С учётом обязательства лорда Блэка в двенадцать тысяч галлеонов, мы сможем гарантировать, что ни одна вдова или ребёнок не останутся без поддержки.       — Лорд Блэк согласился на такую сумму? — переспросил министр Фоули.       Карлус кивнул.       — Он был весьма настойчив в своем желании.       Министр с явным весельем посмотрел на Магнуса Малфоя, чьи бледные щёки залил красноречивый румянец. Тот, несомненно, кипел от ярости, что его переплюнул Арктурус.       — Уверен, каждый из нас может позволить себе сделать пожертвование, — вступил лорд Боунс. — Мой сын погиб, сражаясь на этой войне, и он гордился бы, узнав, что я поддерживаю начинание коммандера Эванса.       Было ли это намерением Боунса или нет, но практически каждый лорд и леди в зале начали заявлять о своей поддержке. Карлус понимал, что казна благотворительного фонда, созданного Гарри, вскоре будет ломиться от золота. И этого будет достаточного, чтобы изменить жизнь тех, кто больше всего в этом нуждался.       Он слушал, как давались обещания, как одни лорды пытались превзойти других щедростью, и когда заседание подошло к концу, он уходил с твёрдой уверенностью, что фонд ждёт оглушительный успех.       «Ещё одно достижение в копилку моего друга», — с удовлетворением подумал он.       Вернувшись в поместье Поттеров, Карлус решил проведать Арктуруса, который, скорее всего, спал, но это не остановило его от того, чтобы заглянуть к нему.       — Как всё прошло? — спросил Арктурус, заметив его в дверном проёме.       Тот увлеченно читал книгу, которую одолжил ему Карлус, и выглядел куда бодрее, чем с момента рокового проклятия.       — Лучше и представить было нельзя, — довольно ответил Карлус. — Ты обязался пожертвовать фонду двенадцать тысяч галлеонов.       — Будь спокоен, — кивнул Арктурус и пожал плечами. — Перевод будет оформлен к утру.       Поттеры, конечно, не бедствовали, но даже для них двенадцать тысяч галлеонов были чрезвычайно крупной суммой. Он знал, что Блэки богаты, но и представить себе не мог насколько. Такая небрежная реакция Арктуруса на подобную цифру ясно давала понять, что его семья была куда состоятельнее, чем Карлус мог предположить.       — Уверен, тебе бы понравилась реакция Малфоя, — фыркнул он.       — В этом я не сомневаюсь, — ответил Арктурус, и уголки его губ дрогнули в усмешке. — Пока мой отец не лишился рассудка, он всегда говорил, что нет ничего приятнее, чем напомнить Малфою о его месте под солнцем. Думаю, он был прав.       Карлус рассмеялся, качая головой.       — Не думаю, что у моей семьи были подобные конфликты и соперничество, — задумчиво произнёс он вслух.       — Нет, полагаю, ни один из ваших предков не был настолько мелочен, чтобы затевать или ввязываться в подобное, — согласился Арктурус. — Не знаю, как мои предки увязли в распре с Малфоями, но, вероятно, это вина одного из моих прародителей. Многие из них отличались… незначительностью. Впрочем, думаю, я уже достаточно окреп, чтобы завтра вернуться в Бельгию.       — Ты уверен? — переспросил Карлус.       Он и сам с нетерпением ждал возвращения.       Арктурус кивнул.       — Сейчас мы нужны там как никогда.       — Это так, — согласился Карлус, — но уверен, Гарри не будет против, если тебе потребуется ещё день-другой.       Арктурус покачал головой.       — Я прекрасно себя чувствую, — заверил он его, внимательно изучая. — Вы с Эвансом стали очень близкими друзьями, не так ли?       Карлус улыбнулся и кивнул.       — Он хороший человек, который сделал для этой войны больше, чем кто-либо другой, — искренне ответил он. — Но даже если забыть о войне… я не встречал никого похожего на него. Он добрый, заботливый…       — И беспощадный ублюдок, когда того требует ситуация, — с усмешкой вставил Арктурус.       — И это тоже, — признал Карлус, — но лишь с теми, кто этого заслуживает. Он мне скорее брат, чем друг, и моя мать относится к нему как к сыну.       — И это тебя не беспокоит?       Карлус снова покачал головой.       — Как ни странно, нет, — честно ответил он. — Словно он стал частью семьи с той самой минуты, как переступил порог нашего дома. Чёрт возьми, да это было уже так давно.       — Кажется, будто ещё вчера я оттаскивал Малфоя, не давая тому спровоцировать Эванса, — фыркнул Арктурус. — Знай я тогда, что Эванс так уверенно может постоять за себя, может, я бы и не стал вмешиваться.       Теперь-то было ясно, что вмешательство Карлуса и Арктуруса тогда пошло всем на пользу. Кто знает, к каким последствиям привела бы та стычка между гриффиндорцами и слизеринцами?       — Что ж, если мы возвращаемся завтра, тебе стоит как следует отдохнуть, пока есть возможность, — настоятельно предложил Карлус. — Я предупрежу Гарри о нашем приезде и пошлю за твоей сестрой. Она захочет осмотреть тебя перед отъездом.       Арктурус тяжело вздохнул, но всё же кивнул.       — Она тебя доставала, пока я спал в тот день? — с любопытством поинтересовался он.       — Можно и так сказать, — усмехнулся Карлус. — Она определённо не стесняется высказывать всё, что думает.       — О да, это в её стиле, — рассмеялся Арктурус. — Она очень похожа на нашу мать, но, вне сомнений, остаётся истинной Блэк, когда выходит из себя.       — Тогда я постараюсь держаться подальше, когда ты сообщишь ей о нашем отъезде завтра, — пошутил Карлус, направляясь к двери, чтобы послать за Дореей.       — Трус! — крикнул ему вдогонку Арктурус.       Но Карлус не был трусом. Скорее он боялся прощаться с Дореей, потому что страшился, что видит её в последний раз. Как бы он ни рвался назад в Бельгию, даже этот краткий миг дома заставил его понять, чего он хочет по окончании войны.       Он отдавал себе отчёт, что шансы заполучить желаемое ничтожно малы, но теперь у него была цель, даже если лишь призрачная мечта, ради которой стоит сражаться.

* * *

      С решительным видом Гарри подписал последнее письмо из стопки, скопившейся за последние несколько дней. Всё своё время он посвятил тренировкам бойцов и попыткам втолковать Яксли тонкости обязанностей заместителя командира. Эта должность не вызывала у того особого энтузиазма — точь-в-точь как у самого Гарри, но Яксли ни разу не пожаловался.       С точки зрения Гарри, никого лучше него на эту роль было не найти.       — Не понимаю, зачем мне всё это знать, — ныл Яксли. — Поттер же сегодня возвращается.       — А я ненадолго уеду, — сообщил Гарри.       — Правда? — встревожился Яксли.       Гарри кивнул, но ободряюще улыбнулся.       — Мне приказали взять неделю отпуска. Как только Карлус вернётся, я уеду. Тебе придётся потерпеть муки новой должности чуть дольше. Кроме того, — добавил он с лёгкой усмешкой, — если кто-то из нас погибнет, эта должность станет твоей на постоянной основе.       — Да ну её к чертям, — проворчал Яксли.       Гарри ободряюще сжал его плечо.       — Всё будет в порядке, — твёрдо заявил он. — Я бы не выбрал тебя, если бы сомневался в твоих способностях.       Пусть Редж и не преисполнился внезапной уверенностью, но слова Гарри заставили его выпрямиться и встретиться взглядом.       — Я вас не подведу, сэр, — пообещал он.       — Я в этом не сомневаюсь, — ответил Гарри, усмехнувшись. — Итак, Карлус скоро вернётся, и он очень хочет, чтобы лорд Блэк присоединился к нашему отряду. Мне нужно, чтобы ты нашёл ему место для ночлега.       — Арктурус Блэк? — ахнул Редж.       Гарри кивнул.       — Он прибудет вместе с Карлусом.       — Чёрт возьми… Он последний, кого я ожидал увидеть сражающимся на нашей стороне. Особенно после того, как его сестра и брат примкнули к Гриндевальду.       — Что ж, Арктурус не похож на них и, кажется, хочет доказать свою верность Британии. Не забывай, Редж, его брат погиб, служа Гриндевальду. У него такие же причины сражаться против него, как и у нас.       Редж понимающе кивнул.       — Я найду ему место, — заверил он Гарри. — Иметь Блэка на нашей стороне — определённо к лучшему.       Гарри не мог с этим поспорить. Насколько ему было известно, Блэки могли быть далеко не самой приятной семьёй (за исключением Сириуса), но Арктурус никогда не причинял Гарри вреда, а Дорея и правда была милой девушкой. Он на мгновение задумался, поддерживает ли Карлус с ней связь. Тот не упоминал её с тех пор, как они прибыли во Францию много месяцев назад, но Гарри и не выпытывал.       Вместо того чтобы углубляться в сложности их отношений, Гарри допаковал свой сундук и создал портключ для быстрого возвращения, если его присутствие потребуется во время отсутствия. Хотя Гарри и предвкушал возвращение домой, он не мог отделаться от чувства тревоги, охватившего его при этой мысли. Он уезжал оттуда, где был больше всего нужен, а Британию и её обитателей не видел уже много месяцев.       Отработанным движением он взметнул палочку вверх, почувствовав прибытие двух человек по портключу, которых встретила угрожающая стойка и направленный на них кончик палочки.       — Ну и гостеприимный приём, — сухо прокомментировал Карлус.       Гарри фыркнул и убрал палочку в наручный чехол.       — Лишняя осторожность никогда не вредит.       — Ты начинаешь звучать как Грюм, — усмехнулся Карлус. — Или ты тоже превращаешься в параноика?       Гарри рассмеялся и крепко обнял друга, испытывая облегчение от его возвращения, даже если их встреча будет мимолётной.       Когда они отстранились, Карлус жестом указал на человека, прибывшего с ним.       — Ты помнишь Арктуруса Блэка.       Гарри кивнул и протянул тому руку. Тот без колебаний пожал её.       — Эванс, — достаточно учтиво приветствовал его Блэк.       — Ты не против, если он к нам присоединится? — спросил Карлус.       — Я уже обдумал это возможность и не вижу проблем, — ответил Гарри. — Яксли как раз ищет ему место для ночлега. Тебе останется лишь заполнить запрос о переводе и отправить его Абрео. Я уже предупредил его ждать документы.       — А почему ты не можешь их заполнить? — поинтересовался Карлус.       — Потому что мне приказали взять неделю отпуска в качестве наказания за то, что я сделал с испанским командиром.       — И что же ты сделал?       — Навалял ему за идиотизм, — пожал плечами Гарри.       Арктурус фыркнул, а Карлус лишь покачал головой.       — И тебе за это дали неделю отпуска?       — Вот именно.       — Значит, теперь мне командовать этой оравой?       — Именно так, — подтвердил Гарри. — А Яксли останется твоим заместителем, пока я не вернусь.       — Ты уезжаешь прямо сейчас? — спросил Карлус, наблюдая, как Гарри уменьшает свой сундук и убирает его в карман.       — Именно так, — просто ответил Гарри. — Добро пожаловать в команду, Блэк.       С этими словами он активировал портключ, испытывая неловкое смущение от того, что покидает фронт, но в то же время предвкушая передышку от войны.

* * *

      Вновь в замке воцарилась унылая, тревожная атмосфера. Ученики вернулись после первого за год похода в Хогсмид, где узнали о бомбардировках, начатых немцами на территории Британии. Очевидно, родители не желали тревожить детей, пока те были вдали от дома, и умалчивали о происходящем.       Однако Хогсмид бурлил от новостей о разрушениях, которые несли самолёты, сбрасывавшие на страну тонны бомб. Сильнее всего пострадал Лондон, но и многие другие города не избежали атак. Бомбардировки продолжались уже несколько недель, и в небе разворачивались настоящие битвы между самолётами двух наций, но Хогвартс, расположенный на далеком севере, оставался в стороне от этих событий.       Даже Минерве родители ничего не рассказали, и хотя оба были в порядке, это мало успокаивало её тревогу. И всё же, как ни были поглощены её мысли заботой о матери и отце, она делала всё возможное, чтобы помочь ученикам пережить это новое испытание в маггловской войне.       Пока ни один из учеников не потерял родителей, но если бомбардировки продолжатся, это было лишь вопросом времени.       — Вот это сюрприз! — голос директора прервал её мрачные мысли.       Она посмотрела на него: он сиял, устремив взгляд на дверь в Большой зал.       Минерва с недоумением нахмурилась, как и остальные преподаватели, но внимание всех мгновенно переключилось на дверь, когда та распахнулась.       Приглушённый гул голосов смолк, когда в зал вошёл один молодой человек. Его взгляд скользнул по залу и остановился на Минерве, которая уже поднялась с места. Не раздумывая, она бросилась к нему, опрокинув стул, промчалась через весь зал и обняла его. Она не заметила, когда начала плакать, но, придя в себя, осознала, что вцепилась в Гарри, уткнувшись лицом ему в грудь. Она испытывала невероятно счастье и облегчение от того, что он жив и невредим.       Для учеников это было невиданное зрелище: обычно столь сдержанная девушка сейчас полностью потеряла самообладание. Если бы они лично не стали свидетелями этого, то никогда бы не поверили.       — Уверен, все вы присоединитесь ко мне в приветствии коммандера Эванса в Хогвартсе, — произнёс Армандо, и его слова вызвали взволнованный шёпот среди учеников. — Окажешь нам честь и разделишь с нами ужин, Гарри?       Гарри кивнул, и Минерва, взяв его за руку, повела к преподавательскому столу, где все тут же принялись пожимать его руку, а те, с кем он поддерживал связь, еще и обнимать.       — Гарри, — с нежностью приветствовала его Розалина, заключая в объятия.       Ученики снова не поверили бы своим глазам: обычно сдержанная и холодная женщина была способна на такое проявление чувств.Очередная волна оживлённого шёпота была тому подтверждением.       — Ладно, дайте ему вздохнуть, — рассмеялся Армандо, наколдовав стул и ставя его рядом с местом Минервы. — Садись, поешь, Гарри. Вряд ли то, к чему ты привык на войне, сравнится с сытной едой Хогвартса.       — Определённо нет, — фыркнул Гарри, занимая место.       Минерва последовала его примеру, не сводя с него глаз. Она почти боялась отвести взгляд, словно он мог исчезнуть в мгновение ока.       — Есть какой-нибудь шанс заполучить пирог с патокой? — поинтересовался Гарри.       Минерва насмешливо покачала головой, а Армандо кивнул.       — Уверен, это не составит большого труда.       Мгновение спустя Гарри уже уплетал свою порцию, а на десерт его ждал дымящийся, только что из печи пирог с патокой.       Всё это время ученики наблюдали за ним с благоговением. Многие выглядели так, словно больше всего на свете мечтали заговорить с ним, но не решались сделать первый шаг. Они позабыли о собственной еде. Когда Гарри проглотил последний кусок пирога, он откинулся на спинку стула и вдруг остро осознал, что все смотрят именно на него.       — У меня что-то на лице? — спросил он Минерву.       Та покачала головой, и на её губах заиграла лукавая улыбка.       — Вы правда коммандер Эванс? — робко спросил второкурсник из Гриффиндора.       — Конечно же это он и есть, болван, — тут же отозвался его друг. — Мы все видели его в газете.       — В газете? — переспросил Гарри.       Минерва почувствовала, как её веселье усилилось. В обычных обстоятельствах она не стала бы радоваться чужому смущению, но в случае с Гарри могла позволить себе эту слабость.       — Неужели вы не в курсе, как часто вас упоминают в «Ежедневном пророке»? — снисходительно фыркнул Слизнорт.       Гарри пожал плечами.       — Некоторые выпуски я видел, — ответил он.       Минерва хмыкнула. Это было так на него похоже — не иметь ни малейшего понятия о репутации, которую он заработал за время своего отсутствия в стране. Временами он был поразительно бестолков.       — Что ж, твои подвиги исключительны, Гарри, — заметил Армандо. — Не стоит винить учеников за их любопытство.       — И не только наше, профессор, — крикнул другой гриффиндорец, кивая в сторону Минервы.       — С вас и этих слов достаточно, мистер Уизли! — отчитала его Минерва, хотя чувствовала, как заливается румянцем.       Однако её выговор ничуть не смутил парня. В ответ он лишь широко ухмыльнулся, и Минерва не могла даже притвориться по-настоящему рассерженной. Она была слишком счастлива для этого.       — Ты останешься на ночь, Гарри? — поинтересовался Армандо. — Я могу приготовить для тебя комнату.       Взгляд Минервы вновь устремился к нему, и, встретившись с ним глазами, Гарри кивнул.       — Буду благодарен, — ответил он.       Армандо улыбнулся, а затем обратился к ученикам:       — Уверен, коммандер Эванс очень устал, но не думаю, что он будет против присоединиться к нам за завтраком, где у вас будет возможность пообщаться с ним поближе. А до тех пор я прошу позволить ему насладиться столь заслуженным отдыхом.       Ученики разочарованно застонали, но поняли намёк и начали расходиться из зала, некоторые на прощание помахали Гарри.       — Прости, что поставил тебя в неловкое положение, Гарри, — вздохнул Армандо, — но иначе ты не получил бы ни минуты покоя. Многие из них смотрят на тебя как на героя, и твой приезд немного ошеломил их.       — Всё в порядке, — заверил Гарри директора. — Полагаю, им тоже непросто: быть здесь и почти ничего не знать о том, что происходит.       — Уверен, именно в этом дело, — саркастически фыркнул Слизнорт. — Бросьте, Эванс. Сделай вы постеры, и они украшали бы каждую гостиную и спальню в замке.       — Мысленно отмечаю: не делать постеров, — пробормотал в ответ Гарри.       — Может, прогуляемся? — предложила Минерва, заметив перемену в его настроении.       Он кивнул и поднялся.       — Твоя комната будет на пятом этаже, — сообщил Армандо, — за портретом волка, воющего на луну.       — Спасибо, — с благодарностью сказал Гарри, прежде чем Минерва почти что потащила его из зала на территорию замка.       Она так давно его не видела, и хотя понимала, что желание удержать его лишь для себя было эгоистичным, это её нисколько не заботило.

* * *

      Том наблюдал, как Эванс и Макгонагалл покинули замок, и желание проклясть этого человека было почти нестерпимым. Он никогда не забывал, что Эванс однажды пытался его убить, и однажды Том ответит ему тем же, когда придёт время.       Когда-нибудь Эванс станет для него ничтожеством — букашкой, которую можно раздавить каблуком, и вот тогда мир узнает, что именно он, Том, является тем самым могущественным волшебником, на которого стоит равняться, а не какой-то Гарри Эванс.       Ноздри Тома раздулись от ярости, прежде чем он спрятал палочку в карман и направился в подземелья, представляя себе шок на лице Эванса в тот миг, когда Том наконец убьёт его. Улыбка, тронувшая губы подростка, была полна в равной мере злобы и ликования.

* * *

      Гарри вздрогнул и проснулся, мгновенно сжимая палочку в руке, дыхание его участилось. Много лет прошло с тех пор, как он просыпался в таком состоянии — последний раз это было в детстве. Он не мог вспомнить, что ему снилось, но не кошмар был причиной его пробуждения. Нет, его разбудила гробовая тишина комнаты, в которой он спал. Он уже усвоил, что тишина — не к добру на передовой, и даже здесь, в безопасности, где ему не грозило нападение врагов, эта тишина преследовала его.       Выпустив глубокий вздох, чтобы успокоиться, он сбросил одеяло и налил себе воды из кувшина, который, вероятно, оставил домовой эльф. На часах было всего два ночи, и он уже знал, что снова уснуть будет непросто. Он привык к постоянному движению вокруг, даже к отдалённым звукам сражений магглов. Здесь же ничего этого не было, и это, мягко говоря, вызывало тревогу.       Не то чтобы он был против возвращения в Британию. Это был его дом, и он сильно по нему скучал, как и кое по чему ещё.       Они с Минервой провели несколько часов, гуляя по территории — совсем как в те времена, когда были здесь учениками. Всё это было до боли знакомо и желанно, простое, но в то же время необходимое ему сейчас, когда жизнь стала невыносимо сложной.       Лишь после полуночи они нехотя разошлись, и Гарри отправился в свою комнату, надеясь отдохнуть, хотя понимал, что это вряд ли удастся. Даже в самые тяжёлые годы детства он спал лучше, чем теперь, став взрослым.       Может, когда война закончится, всё изменится, но Гарри не питал на этот счёт особых надежд. Он заметил, что стал спать меньше с тех пор, как Николас провёл тот ритуал вскоре после его прибытия в прошлое. Неужели ему теперь действительно требовалось меньше отдыха?       Гарри не знал, но сон перестал быть для него чем-то обязательным. Его вырвало из раздумий осторожный стук в дверь. С палочкой в руке он открыл её и увидел Минерву. На её лице мелькнуло нервное выражение, прежде чем она собралась с духом.       — Я не могла уснуть, — прошептала она и, шагнув ближе, коснулась его губ своими.       Этот поцелуй отличался от всех прежних. Те были целомудренным выражением нежности, которую они делили. Этот же рождался из страсти, из жгучего желания и тоски, которую она решила высказать не словами.       С решимостью Минерва захлопнула дверь ногой за собой. Гарри запустил пальцы в её волосы и вовремя остановился. Он прижался лбом к её лбу, и их дыхание слилось в тяжёлых, прерывистых вздохах.       — Не останавливайся, — прошептала Минерва.       Гарри и не хотел. Последнее, чего он желал, — чтобы этот момент закончился.       — Нам не следует, — пробормотал Гарри. — Что, если…       Минерва прижала палец к его губам.       — Прямо сейчас, Гарри, мне всё равно, — ответила она. — Мне плевать на то, что случится завтра или на следующей неделе. Я просто хочу насладиться этим и забыть обо всём остальном.       Она говорила искренне, и, встретившись с ней взглядом, Гарри почувствовал, как и его решимость тает.       Он не мог отказать Минерве, как не мог отказать и себе. Без лишних слов он поцеловал её с той же жаждой, той же нуждой и тем же желанием, что и она мгновение назад.